La nuit près du feu*

Revoici dans l'ombre du soir (с)

Мир полон недомолвок, страхов и лжи. И тем удивительнее, как порой слепы бывают люди, когда дело касается их близких, в непогрешимость которых они так упорно верят. За годы жизни в Камелоте Мерлин не раз видел, как плетут интриги и предают – и почти всегда те, от кого меньше всего ждёшь. Он лично разоблачил немало «доброжелателей»; первым заметил, как тьма завладела сердцем Морганы; и никогда не доверял Агравейну – вопреки мнению Артура. Казалось бы, король мог бы доверять ему немного больше. Но нет, Артур по-прежнему с упрямством осла отмахивался от любых доводов мага против Мордреда. Ладно, пусть друид и спас ему жизнь, но... но это ничего не меняет. Он опасен, его мотивы неизвестны. А то видение в пещере умирающего провидца Ватеса – в нём не было надежды, только огонь и кровь. В конце концов, Мордред уже предал Моргану. Буквально вонзил ей нож в спину. Что мешало ему провернуть то же самое с Артуром? Мерлин хотел, видят боги, хотел верить друиду. Хотел, но не мог. Маг старается не думать о том, что у его неприязни есть и иная сторона – эта их одинаковость. Они с Мордредом определенно стоят по разные стороны баррикад, но всё равно чертовски похожи. Так немыслимо похожи, что это злит. И в иных обстоятельствах могли бы даже стать кем-то вроде... друзей. Мерлин еще раз перекатывает это слово на языке. Дру-зья. Нет, это слишком, конечно – не враги, пожалуй, звучит лучше. После смерти Ланселота это большее, что он мог бы предложить кому-то другому, кто знает его тайну. И всё-таки... обстоятельства. Мерлин ворошит палкой угли в костре и, глядя на пляшущие языки пламени, позволяет себе ненадолго отпустить эмоции: огонь взметается ввысь снопом искр и осыпается дождём пылающих лепестков на влажную от росы траву. – Неплохо. Маг вздрагивает и медленно оборачивается, сталкиваясь взглядом с Мордредом – друид выглядит совершенно спокойным, и только в глазах пляшет улыбка пополам с восхищением: – Это было красиво, – продолжает он. – Что ты здесь делаешь? – Не мог уснуть. – И потому решил проследить за мной? – Мерлин намеренно не скрывает сарказма. – И часто ты так уходишь ночами в лес под отводом глаз? – отвечает друид вопросом на вопрос, и в его голосе сквозит насмешка. – Не твоё дело, – получается устало, но абсолютно беззлобно. Мордред выглядит таким безобидным, таким домашним и вымотанным. Видимо, рана всё ещё тревожила его. Мерлин ловит себя на том, что думает об этом с некоторым беспокойством – проклятие лекаря, очевидно. И злиться на друида не получается, но вот подозрения... Чары отвода глаз тем и хороши, что просты в использовании. И они не действуют только на того, кто ищет намеренно. – Зачем ты меня искал? – Хотел поблагодарить. – За что? – Ты спас мне жизнь. Мне ли не знать, как тяжело тебе далось это решение. Мерлин хочет сказать, что ничего не делал, но вспоминает, что именно его неосторожный совет Артуру повлиял на решение Дизир, а потому молчит. Мордред садится недалеко от него на траву, и Мерлин чувствует, как их плечи соприкасаются. Простой жест, невольно напоминающий, что рядом с ним живой человек, который ничего плохого не сделал. И тут же мысленно исправляется – пока не сделал. Маг смотрит на то, как языки пламени поглощают сухой валежник, вспоминая совсем другой огонь. Наверное, что-то в его лице меняется, потому что Мордред прерывает молчание: – Ты ведь тоже видел это? – устало и очень тихо говорит он. Мерлин осторожно поворачивается к друиду: – Видел что? – Эмрис, не притворяйся идиотом, ты всё понял, – в голосе Мордреда сквозит досада. Надо же, у судьбы, оказывается, всё-таки бывает чувство юмора. – И ты пришёл в Камелот, зная, что тебе предначертано его убить?! – маг намеренно делает акцент на этом «его». Мордред лишь пожимает плечами: – Я не собираюсь его убивать, – и прежде чем Мерлин находится с ответом, добавляет. – Да, я не святой, но и не какой-то монстр из старых сказок. Он по-прежнему сидит так близко и кажется таким обычным, таким... да, совсем-совсем не монстром. – И всё же пророчества… – …всегда сбываются, – Мордред неотрывно смотрит на мирно потрескивающий костёр. – Так же в книгах пишут, верно? Мерлин чувствует раздражение друида, но упрямо молчит. «А если я скажу, что мне нужна твоя помощь?» – Помощь? – магу хочется скрыть удивление в голосе и одновременно ударить Мордреда за то, что он опять залез в его голову. – Я вовсе не хочу, чтобы всё так закончилось, – заканчивает Мордред вслух. Мерлин ничего не говорит в ответ, но пытается вспомнить, а думал ли он об этом в таком ключе? Сцена из видения так чётко отпечаталась в его памяти, что роль Мордреда, кажется, попросту не вызывала сомнений. А теперь? Если Мордред знает? Знает и, быть может, действительно не намерен следовать сценарию? Мысль кажется непривычной и оттого абсурдной. Никто не рождается с тьмой в сердце, это факт. Но и увидеть в друиде жертву обстоятельств – это слишком. Или нет? Мерлин качает головой и поднимается на ноги, потушив пламя одним движением руки. Их мгновенно укутывает плотная темнота безлунной ночи, и на секунду кажется, что ничего вокруг нет – ни леса, ни неба, ни земли под ногами. Мордред совершенно бесшумно встаёт и подходит ближе, и Мерлин совершает над собой титаническое усилие, чтобы не отступить назад, на выученное безопасное расстояние. – Я бы хотел тебе верить, – тихо, очень тихо произносит он то, о чём столько раз думал. «Спасибо», – слова снова звучат прямо в голове мага, не нарушая тишину. И Мордред быстро подаётся вперёд, касаясь своими губами его – так невесомо, что едва ли можно назвать этот жест поцелуем. А затем спешно отступает назад и исчезает в черноте леса, оставляя Мерлина одного. И что это сейчас было?