Ну здравствуй, Косая Аллея

       «…Нет, ну, если я ему сразу всю Вселенную подарю, то что тогда на остальные дни рождения дарить? А кроме них ещё и на годовщины свадьбы, дни рождёния детей, сколько их там у нас будет. Так что придётся быть поэкономнее,» — мысленно рассуждал Гарри Поттер, сидя в Большом зале за завтраком. Все его мучения проистекали от того, что он очень хотел сделать подарок своему парню. Конфеты и цветы уже были и не раз. Но сейчас приближался Малфоевский день рождения и хотелось подарить что-то особенное, ценное. Не в смысле драгоценностей, их у Малфоя и так было навалом, а в смысле… Вот на этом месте ум и фантазия Гарри Поттера начинали буксовать, а потом и вовсе тормозить и останавливаться.       Поттер был уверен, что Малфою трудно угодить с подарком. Поэтому он уже голову сломал и себе, и своим друзьям, пытаясь придумать нечто особенное и недорогое. Гарри даже к Снейпу успел обратиться по этому вопросу. Зельевар особо не заморачивался: — Во время урока закиньте Малфою в котёл какую-нибудь гадость, и после взрыва он получит подарок в виде месяца отработок. А теперь кыш отсюда, героический идиот, не то подарок будет для двоих.       Да что там говорить, Гарри даже к портрету Дамблдора обратился за помощью. Тот предложил преподнести в качестве подарка годовой запас лимонных долек и полуторачасовую лекцию о великой силе любви. С историческими примерами, стихами и «Магической Камасутрой» в виде бонуса. От лекции и долек Гарри сразу отказался, а вот «Камасутру» решил купить. Для личного, так сказать, пользования.       Остальные профессора в качестве советчиков отпали сразу, ибо, с точки зрения Гарри, выглядели абсолютно неромантично и ничего толкового сказать не могли. На друзей особо полагаться тоже не приходилось. Невилл предложил какое-то очень странное и редкое растение, Лаванда с восторгом пищала о розовых зайчиках и розовых розах, Симус с огнём в глазах вещал о фейерверках, а Луна… Лавгуд как раз подплыла к грифиндорскому столу, как всегда неземная, таинственная и с астральными редисками в ушах. На этот раз, для разнообразия, в её милых ушках красовался длинный дайкон. — О, Гарри, — проворковала Луна, — для решения вопроса тебе обязательно нужна бундящая шица. — Да нафига? — тут же отозвался Рон, который толком ничего не расслышал. — Бубнящая спица у Гарри уже есть. Вон, за столом Слизерина красуется. Худющая, длинная и бубнит без передышки.       Рон, как всегда, смотрел только на еду, и поэтому упустил то, что Малфой уже закончил завтрак и теперь практически бесшумно нарисовался у Гарри за спиной. — Если исходить из классификации Лавгуд, то ты, Уизел, вообще — пухлый заглот. Вон уже весь стол заглотил, после тебя эльфам даже посуду мыть не нужно.       И, весьма церемонно чмокнув Гарри в щечку, добавил: — Если вы обсуждаете подарок на мой день рождения, то хочу сообщить, что мы с Гарри вместе сходим на Косую аллею и там, несомненно, он выберет что-нибудь приличное, абсолютно точно подходящее гордому аристократичному наследнику рода Малфоев. Я лично проконтролирую.       И с этими словами Малфой гордо удалился, оставив всех сидящих за столом с открытыми ртами. — Мда, — пробормотал Рон, от удивления перестав жевать. — Хорёк, он и в Африке Хорёк. Лично, он видите ли, проконтролирует, сколько денег Гарри на него потратит. — Рон, ты меркантилен до невозможности, — тут же отозвалась Гермиона. — Только о деньгах и думаешь. Малфой просто заботится о том, чтобы Гарри не тратился зря, покупая абсолютно ненужную вещь. И, кстати, хорьки в Африке не водятся, чтоб ты знал. — Чтоб ты знала, Герми, хорьки вездесущи, так что водятся везде, — и с этими словами Рон подтянул к себе поближе очередное блюдо.

***

      Сам Малфой ничуть не переживал по поводу подарка, ну так, слегка мандражировал. Тем более, что он и сам не знал, что хочет получить. От влюблённого Поттера хотелось чего-нибудь особенного, необыкновенного, а не тот стандартный набор, что обычно дарили родственники или друзья. Малфой уже кучу пергаментов извел, составляя списки того, что он хотел бы получить, но всё было не то. Впору было рвать на себе волосы и снимать баллы с самого себя за отсутствие фантазии. Или, наоборот, за слишком богатое воображение. «Надо осторожненько уточнить у Поттера его финансовое положение, а то неудобно может получиться,» — думал он, старательно замазывая в пергаменте пункт о поездке в магловский Дубай и внося пункт о покупке парадно-выходной мантии. Да, Малфой предусмотрел и рассчитал всё, кроме одного. Он не взял в расчёт непредсказуемого и горячего характера Героя.       Свою ошибку он понял накануне дня рождения, когда за завтраком к нему спланировала школьная сова с запиской. В ней, корявым и нечитаемым почерком было написано буквально следующее: «Мой обожаемый Хорëчек!       Я очень ценю твое желание мне помочь, но должен сам справиться со столь сложной задачей. Я, конечно, взял с собой Рона и Гермиону, но только в качестве моральной поддержки, а не советников. Найду подарок и вернусь.

Вечно твой Гарри.»

Малфой застыл с открытым ртом.