Проклятие наследника: Тайна древнего рода

— Фу! Ужасно! Отвратительно! И как вы не задохнулись? — Скиф распахнул дверь в спальню страдальца-блондина, сразу же включая режим няньки. Комната, погруженная во мрак, была полностью окутана сигаретным туманом и отчётливым запахом алкоголя. А виновник, что позволил себе осквернить так родовое поместье, валялся на кровати в одежде, которую не снимал ещё с воскресенья. К слову, сегодня была среда. Когда реакции хозяина не последовало, домовик решил открыть окна и наконец впустить в эту обитель темноты дневной свет и свежий воздух. Малфой заворочался и, издавая звук скорее похожий на прокручивание старого вентиля крана, натянул на голову одеяло. — Немедленно поднимайтесь! — эльф щёлкнул пальцами, сдёргивая с парня текстильное укрытие. Драко поджал под себя одну ногу, которая свисала с постели, а после, видимо, почувствовав некий дискомфорт, принялся снимать с неё оставшийся туфель, пальцами другой ноги. — Если ты продолжишь так орать, то я встану только для того, чтобы убить тебя, — хриплым голосом отозвался блондин. — На этой неделе, Скиф слышал подобное по меньшей мере пять раз. И он ждёт, когда же сэр соберётся исполнить свою угрозу, ведь наблюдать за этими бессмысленными страданиями больше нет никаких сил! — продолжал ворчать домовик, отбирая очередную подушку, под которой хотел скрыться слизеринец. — Мои страдания не бессмысленны — я болен. Эльф взвизгнул от страха и хлопая ушами, начал причитать: — Как болен? Что случилось? Что болит? Скиф сейчас же отправится за целителем... — Салазар, Скиф, умоляю, хватит уже, — Малфой с трудом приоткрыл один глаз и, морщась от яркого света, увидел перед собой дрожащее от страха создание со слезами на щеках, — Не нужен мне никакой целитель. Всего лишь похмелье... И, кажется, вторая стадия алкоголизма. Хотя, может, уже и третья? Сколько их там всего? Эх, жаль, что нельзя спросить у знатока в этой области... — Какой же вы идиот! Не нужны никакие консультации, я и так вам скажу — вы находитесь на самой последней. Да за эти три дня мистер Огден заработал на вас больше, чем за весь прошлый год! — не унимался старый эльф, утирая слёзы. — А я ведь могу тебя и уволить, Скиф, — парень тяжело приподнялся на локтях, оглядывая прикроватную тумбу в поисках остатков алкоголя. Как только он заметил среди многочисленных пустых бутылок одну, на дне которой ещё оставалась золотистая жидкость, домовик вновь воспользовался магией, убирая скудный ассортимент. Драко разочарованно поджал губы и упал на подушки. — Да и пожалуйста! Скиф будет только рад. И сегодня вы не пьёте огневиски, я принёс вам чай. — Я не в настроении слушать твои указания. Принеси мне пару бутылок и проваливай со своим чёртовым чаем. Сейчас же! — прикрикнул слизеринец, мечтая забыться в алкоголе. — Позвольте заметить, вы не вправе общаться со мной в подобном тоне! Это прямое нарушение шестого пункта трудового соглашения между свободным домовым эльфом и волшебником, — Скиф напыщенно выпятил грудь и строго посмотрел на собеседника, — В преддверии министерской проверки подобная оплошность с вашей стороны представляется крайне неразумной! — Скиф, чёрт возьми! В другой день я, может, и прислушался бы к твоим нравоучениям — мне даже нравится твоя ворчливость. Но сейчас, будь оно всё проклято, мне совершенно плевать на все эти правила! Понимаешь? П-л-е-в-а-т-ь! Абсолютно! Эльф грустно вздохнул. — Бесполезно лить слёзы над разлитым молоком, сэр, — мягко произнёс эльф, —Прекратите себя изводить. Расскажите мне, что вас так тревожит? Я постараюсь помочь. Неужели мисс Грейнджер вас отверг.. — О, великолепно! Теперь мы будем состязаться в народных мудростях? Хорошо, тогда: «любопытство убило кошку»! Пошёл вон! — перебив его, злобно выплюнул Драко. Домовик трансгрессировал. За эти дни его не навестил разве что павлин, разгуливавший в саду Малфой-мэнора. Все будто сговорились, наведываясь к нему в комнату, чтобы узнать как у него дела и непременно отчитать. Нарцисса смотрела на сына с жалостью и во взгляде её читалось одно: «я же говорила». И даже Люциус решил проявить заботу, но его мотивировало проклятье, что раздражало Драко ещё больше. Пэнси прислала письмо, где пыталась разузнать как прошла встреча с Грейнджер и что случилось после. По словам подруги гриффиндорка не затрагивала тему их свидания. Как только она вошла в понедельник в свой кабинет, заметив на полу дохлых бабочек и завядшие цветы, приказала Паркинсон молчать и ничего не спрашивать. По идее, букеты должны были просто исчезнуть, но Малфой был бы не Малфоем, если бы позволил гриффиндорской лгунье так легко отмахнуться от него. Поэтому приказал Адамсу сотворить этакую драму. Пэнси, естественно, отругала блондина за эту выходку и пригрозила, что если он ещё раз выкинет подобное, то она оторвёт ему яйца. Видите ли на Грейнджер не было лица, уж слишком она была подавлена из-за увиденного. А то, что эта тихоня вырвала его сердце, а после переживала и выбросила — ничего страшного. Когда Малфой покинул «Всевозможные волшебные вредилки», ему очень хотелось вернуться и разнести этот чёртов магазин в щепки, а после пустить в кого-нибудь Непростительное. Желательно в тупорылую, никчёмную, рыжую рожу. За несколько минут ублюдок Уизли разрушил всё шаткое, что Драко удалось построить с Грейнджер. Развеял все прекрасные воспоминания о свидании, которое было лучшим, и на минуточку, единственным в жизни слизеринца. Лишь своим присутствием Уизел испортил всё. Но что больше всего выводило из себя, так это Грейнджер со своей святостью и преданностью дружбе. Дружбе, которая нахер не сдалась этому рыжему придурку. Малфой готов был поспорить, теперь, чтобы вымолить прощение за связь с ним, гриффиндорка может даже выйти замуж за Уизли. Нарожать ему кучу детишек и до конца жизни подтирать ему веснушчатый зад, только бы тот не расстраивался. Она настолько сильно дорожит им, что готова поставить крест на своей жизни. Будто она с рождения настроена только на определённое количество функций — оберегать, восхвалять и доставлять удовольствие близким. Кому угодно, только не себе. Раньше это был Поттер, а после того, как его пристроили к девчонке Уизли, у шатенки появилось всё время мира, чтобы посвятить себя без остатка рыжему тупице. Понятно почему бедняжка Ронни вцепился в девушку и не хочет отпускать. Это же так удобно: выезжать на её самопожертвовании и гениальных способностях. Грейнджер – это точное определение успеха в любом деле, а если она ещё и готова ради тебя на всё, то ты счастливчик. Жаль, что Драко не входит в список этих людей. Но в голове всё равно никак не укладывалось: почему она поступает с собой так? Неужели ей неинтересна своя собственная жизнь? Да, у неё есть работа, семья и друзья, но как же та самая любовь, которую так восхваляют в романах и без которой, говорят, невозможно жить? Или Грейнджер она не нужна, или Драко просто не тот человек, который достоин разделить с ней это пресловутое чувство. Ладно, возможно, его мозг облитый литрами алкоголя слегка торопится, но почему она не хочет даже попробовать? Дать ему шанс? Разве он настолько плох? Конечно ты плох, ты ужасен. Что в тебе может привлекать Грейнджер? То, что ты на протяжении семи лет гнобил её и её друзей? То, что ты вступил в ряды тех, кто убивает таких как она? — спросил внутренний голос, отвечающий в его голове за нравственные качества. Но тут, уязвлённое самолюбие напомнило о себе, опровергая слова совести новыми доводами и вопросами: Грейнджер безразлично то, что ты творил в прошлом. В противном случае, она бы не провела с тобой выпускной, не потянулась бы навстречу твоим губам. Разве не ты недавно говорил, что она лгунья? Не ты замечал в её взгляде неподдельное желание, когда собирался снова поцеловать? Пусть даже изо рта девушки вылетали совершенно противоположные желанию просьбы. Она хотела этого не меньше. Её кожа горела, и при этом покрывалась мурашками, а голос дрожал, как и хрупкие плечи. Тебе не нужна Лигилименция, чтобы быть уверенным, что ты привлекаешь её. Твои глаза тебя не обманули. Ты всё видел сам. Ты. Ей. Нравишься. Несмотря на твоё прошлое, нравишься. Так перестань же брать с этой трусливой гриффиндорки пример, перестань прятаться под слоями сигаретного дыма и градусом «огдена». Ты уже разобрался в себе – ты влюблён. Не позволяй какой-то девичьей нерешительности разрушить то, что ещё даже не началось. Ты же Малфой, ты превосходен во всём. Помнишь? Чего тебе стоит попробовать ещё раз и сделать её своей? — закончило эго. Драко вздохнул, потирая ладонью лицо, на котором уже явно ощущалась щетина. Было легко вести внутренние диалоги с самим собой, но гораздо труднее было переступить через обиду из-за предвзятости Грейнджер. Нет, серьёзно, он обиделся на неё словно маленький мальчик, из-за её несправедливости к нему, из-за лжи и непредсказуемости действий. Как только он думал, что нащупал ту самую тонкую, прозрачную нить, среди множества чёрных и непонятных, ту, которая вела именно к её сердцу, эта нить обрывалась. Вернее, Грейнджер первая её замечала и безжалостно обрезала. Ведь она могла сказать по-другому, но нет, она выбрала самую идиотскую фразу, которая и так уже основательно поселилась в его сердце – «это ошибка». Ну кто так делает, после того, как делится частью себя? Начиная с рассказов о любимой музыке, вкусах в еде и ежедневных привычках, и заканчивая страхами. Или после того, как человек откровенно признаётся тебе, и умоляюще, можно сказать отчаянно, кричит: «мне хреново, Грейнджер, дай мне ответ, дай мне узнать, что ты чувствуешь». Разве можно после этого хладнокровно говорить «это ошибка»? Салазар, он действительно превратился в размазню. — Блять, кто знал, что я такой безнадёжный романтик и неженка? — в пустоту произнёс Драко и горько рассмеялся. — Ну, допустим, я, — прозвучал родной, до боли знакомый и насмешливый голос. Малфой дёрнулся, устремляя взгляд ко входу в комнату и замер, вытаращив глаза. — Чего пялишься, нравится? — парень опустил подбородок, осматривая себя и огладил лацканы чёрного пиджака, на которых выделялись крупные, золотые броши в виде человека, но с головой змеи. Это так на него похоже: утонченный, стильный и сдержанный, но обязательно с ярким акцентом – таким же, как и его характер. Драко молчал, а парень продолжил: — Да, знаю, выгляжу шикарно. Это тебе не Мадам Малкин, это «Lanvin», новая коллекция. Не думаю, что ты слышал о магловских кутюрье. Хотя, возможно, я ошибаюсь и что-то изменилось? Ему точно это снится. Или это галлюцинации. Или того хуже – алкогольная кома. Блондин тяжело сглотнул, смочив пересохшее горло и позвал домовика, который тут же материализовался возле хозяина. — Слушаю вас, мистер Малфой. — Скиф, ты тоже его видишь? — он кивнул в сторону человека, который всё ещё стоял в дверях его спальни. Домовик непонимающе перевёл взгляд на высокого, темнокожего парня в чёрном костюме, и несколько раз моргнул. — Эм, ну да. Я его впустил. Скифу не стоило этого делать, сэр? — эльф округлил глаза. — Хорошо... Я понял, ты можешь идти, Скиф. — Куда делась картина? — спросил мулат, проходя в комнату и указывая на пустое место над изголовьем кровати. Драко проводил его взглядом и стал наблюдать за привычными действиями друга: тот достал из внутреннего кармана портсигар, палочку и положил их на каминную полку слева. Затем из переднего кармана вытащил носовой платок, расстелил его на кофейном столике, снял пиджак и повесил его на спинку «своего» любимого кресла. А после поудобнее уселся, закинув ноги на стеклянную столешницу. Всё как обычно, всё как и раньше. Блейз Забини чувствовал себя как дома в Малфой-мэноре. Блондин тряхнул головой и сел в постели. — Подарил Пэнси, — наконец он соизволил ответить на вопрос. — М-м, теперь понятно почему она тебя простила. Она же несколько лет выпрашивала у тебя сие творение. Мне всегда было интересно почему ей нравится именно эта, если есть намного более достойные написанные тобой работы, — Забини спокойно продолжал вести светский диалог, будто они виделись последний раз на прошлой неделе, а не на школьном выпускном. — Что ты здесь делаешь? — не выдержал Драко, находясь в ступоре из-за внезапной встречи. — А, всё та же Пэнс. Она вчера заходила к тебе... — Заходила? Вчера? — О, мой друг, всё так плохо? Она действительно не соврала: ты ни черта не соображал, раз не помнишь этого. Да, пришла в мэнор после работы, хотела поговорить с тобой, но застала тебя пьяным. Ты валялся на полу, заблёванный собственной рвотой. — Чего? Ты охренел, Забини? Не было такого! — взбесился блондин, но всё же осмотрел свою рубашку. К счастью, следов извержения содержимого желудка, он не обнаружил. Но честно говоря, запах от него исходил не самый лучший. Больше похожий на то, как пахнет мужская раздевалка после нескольких тренировок по квиддичу — отвратительно. — Ах, всё-таки что-то ты помнишь? — рассмеялся мулат, — Ладно, она пришла, увидела тебя спящим в куче бутылок огневиски. Пыталась привести тебя в чувства, но ты же знаешь, ты всегда был слаб в этом плане. Тебе же одного запаха «Огдена» хватало, чтобы еле стоять на ногах, — Драко закатил глаза на абсолютную ложь, — В общем, наша Паркинсон перепугалась, ведь в прошлый раз ты также напился после принятия Метки. Конечно, вряд ли это снова стало причиной твоего запоя, поэтому она переговорила с самой обожаемой мной леди. С умной женщиной — женщиной, что подарила жизнь, такому кретину, как ты. Кстати, ты не устал доставлять ей неприятности? Мне искренне жаль миссис Малфой. Эх, если бы только Нарцисса усыновила меня, я бы ни за что в жизни не стал бы... — Ты не сирота, у тебя есть своя мать и давай ближе к делу, Забини. Это не объясняет твоего нахождения здесь, — устало произнёс сын «умной женщины», вставая с постели и направляясь в ванную. Пора было привести себя в порядок, иначе одежду, да и комнату, стоило сжечь. Состояние тоже оставляло желать лучшего, поэтому, первым делом, Драко принялся искать в тумбе под раковиной обезболивающие зелье. — Пэнс написала мне, попросила приехать и помочь спасти твою тощую задницу, — крикнул мулат, чтобы Малфой мог его расслышать. — Как здорово, вы отлично придумали! Только со мной всё в порядке и спасать меня не от чего, — безразлично ответил парень, включая воду и заходя в душ. Хотя, на самом деле, его грудь наполнилась теплом от этих слов. Но ему было так стыдно, за годы бессмысленной разлуки перед человеком, которого он знал с пелёнок. Поэтому скрыться на несколько минут под напором воды и подумать, как вести себя дальше, оказалось единственной идеей. Когда Драко закончил с водными процедурами и полностью привёл себя в человеческий вид, он вышел из ванной и выдохнул от облегчения. Забини не сдвинулся с места, несмотря на то, что блондин огрызался. Но подавать вид, что он этому рад, в силу своего дурного характера, конечно, Драко не собирался. — О, ты всё ещё здесь? — неискренне удивился Малфой, открывая шкаф, чтобы выбрать одежду, — Я же сказал, нет никакой причины спасать меня. Я прекрасно себя чувствую, живу и радуюсь. — Да, я тоже так подумал. Но потом Пэнс мне поведала несколько удивительных фактов, что уже немного заинтересовало меня, — радостно произнёс Блейз. Драко сжал челюсти, глупо таращась на вешалки с рубашками. Чёртова Паркинсон! — А потом мне на глаза попалась ещё и утренняя статья в «Пророке», и я подумал, как же я могу пропустить такое веселье? — О чём ты? Что за статья? — непонимающе спросил блондин, натягивая брюки. — Как, ты ещё не видел? Ах да, ты же был в отключке от своей слишком прекрасной жизни, — друг кивнул на поднос с чаем, который принёс Скиф, возле фарфоровой чашки лежал свежий выпуск газеты, — Прочти. Застёгивая пуговицы на рубашке, Малфой подошёл к столику и прежде, чем взять газету с подноса, скинул ноги мулата со столешницы. — Эй, я же подстелил платок! — возмутился Забини, но блондин уже не обращал на него внимания, внимательно изучая первую полосу «Ежедневного Пророка».

«Не долго страдала!»

«Астория Гринграсс – девушка, которая ещё несколько недель назад носила фамилию Малфой, замечена целующейся с другим мужчиной. Как мы видим на колдографии, сделанной во вторник вечером, девушка беззастенчиво льнёт к мистеру Теодору Нотту. Видимо, мисс Гринграсс решила дополнить свою коллекцию ещё одним богатым, чистокровным наследником. Интересно, что думает по этому поводу её бывший муж и по совместительству друг мистера Нотта — Драко Малфой? Ваша покорная слуга, Рита Скиттер, выяснила некоторые подробности, которые повергнут вас в шок, мои дорогие читатели! Юная Астория всю свою школьную жизнь бегала за Теодором, который, к слову, не отвечал ей взаимностью. А возможно, парень просто боялся ответить на её чувства? Ведь, как мы знаем, девушка была обещана другому слизеринцу. Семья мисс Гринграсс и мистера Малфоя объявили о намерениях женить своих детей ещё вначале 1996 года. Эту мою статью вы могли видеть в январском выпуске «Ежедневного Пророка», но для вашего удобства, мы продублировали новость из прошлого на странице три. Помолвка состоялась во Франции, как и свадьба, правда, с небольшой задержкой – только в 1999 году. Так что же такого могло произойти, что после успешного, двухлетнего брака прекрасная пара распалась? Почему разведённая Гринграсс, спустя такое короткое время, пала в объятия друга своего бывшего мужа? Чтобы в этом разобраться, мне пришлось провести своё маленькое расследование: Когда вновь просматривала отснятый материал со свадьбы, я не слишком удивилась, увидев в числе гостей мистера Нотта. Всё же, он друг мистера Малфоя и нет ничего необычного в том, что он разделил с ним праздник. Но что меня поразило, так это сведения, которые мне любезно предоставило Подразделение по выдаче международных портключей. Как выяснилось, после грандиозной свадьбы, Теодор Нотт заказывал портключ с пометкой «частная поездка» и посещал Францию каждую следующую неделю. Вы, конечно, скажите мне: «Может, у Теодора была причина, чтобы бывать в другой стране с такой частой периодичностью. И причём здесь, собственно, мистер Малфой?». И я вам отвечу! Мы с вами слишком давно знакомы и вы, мои преданные читатели, осведомлены в том, что я всегда говорю исключительно правду, апеллируя в своих статьях только неоспоримыми фактами. Итак, я отвечу на ваш вопрос именно таким фактом: с 28 июля 1999 по 19 июня 2001 года, мистер Нотт покидал Англию девяносто восемь раз. И путь его лежал лишь в одном направлении. Забавно, что первая дата совпадает с датой бракосочетания наших голубков, а вторая, с моментом их возвращения в родные края. Если и это вас не убедило в странности происходящего, и у вас возник ещё один вопрос: «Что здесь такого? Возможно, мистер Нотт слишком дорожил дружбой и скучал по своему лучшему другу, и лишь поэтому так часто навещал его».  Но не кажется ли вам, что он выбрал не совсем подходящее время для своих визитов? Неужели молодожёны – Драко и Астория, хотели проводить «медовый месяц» в компании третьего лишнего? А может, лишний здесь был вовсе не Теодор Нотт? Судя по снимкам, которые удалось сделать вчера моему фотографу – всё очевидно! После нашумевшего развода, мы с вами жалели бедную Асторию, но как оказалось, сочувствовать стоило её мужу. Мистер Малфой поступил как истинный джентльмен, не вынес на широкую публику подлинную причину развода. Когда недавно экс-супруги давали мне интервью, вы помните, что он сказал: «Мы больше не любим друг друга». Сколько силы и мужества он проявил в тот момент, после предательства двух близких ему людей! А если, мистер Малфой всё же не знал, что всё это время носил на своей прелестной шевелюре «рога»? Ах! Бедный, бедный парень! Боюсь представить, что он чувствует в данную минуту. Милый Драко, знай, я – Рита Скиттер, да и все мы, очень поддерживаем тебя. Мы на твоей стороне! А теперь отбросим любовную драму! Что же нас ждёт в ближайшее время, после этого скандала? Очевидно, партнёрским отношениям между семьями Малфой и Гринграсс придёт конец. В Министерском Реестре Волшебного Предпринимательства я обнаружила сведения о минимум трёх видов бизнесе, плотно связывающих эти древние, чистокровные семьи. Ни для кого не секрет, что многие торговые площади Косого переулка принадлежат Малфоям, но в данный момент отданы в безвозмездное владение главе семьи Гринграсс. Скорее всего, фармацевтический бизнес Спенсера Гринграсс ожидают тяжёлые времена. А нам с вами стоит готовиться к повышению цен на лечебные зелья, а также на ингредиенты для них. Подробнее о волшебной экономике нам расскажет мой коллега, репортёр рубрики «Наше Министерство» – Барти Вилкис. Страница 9. С любовью ваша, Рита Скиттер.» — Блять! Сука! — выкрикнул Драко, смял газету и бросил её на кофейный столик, опрокидывая чашку с остывшим чаем. — Кто именно: Астория, Тео или Скиттер? — улыбаясь, спросил Блейз. Блондин перевёл на него взгляд, вспомнив, что находится здесь не один. Он сел в кресло напротив друга и упёр локти в колени, запуская пальцы в ещё влажные после душа волосы. Эмоций было много и все они настолько смешанные, что выделить одну конкретную было трудно. Первое чувство, которое посетило блондина при прочтении очередного бреда престарелой суки, был страх. Страх от того, что Скиттер удалось вынюхать о замершей беременности Астории. А за ним, следовал вопрос: что подумает об этом Грейнджер? Но с каждой прочитанной строчкой, тревога отступала, и казалось, что появились даже злость и обида. Верить Скиттер то же самое, что сломать свою волшебную палочку пополам и думать, что теперь она будет работать лучше – полный абсурд. И конечно, Драко ни за что в жизни не поверит, что бывшая жена могла ему изменять и уж тем более с Тео. Астория являлась живым воплощением списка «Чистокровная невеста», и уж поверьте, со своей ролью она справлялась идеально. Она старалась найти подход ко всем Малфоям, и тем более к мужу, который явно пренебрегал её отношением. Девушка проявляла заботу и никогда не позволяла себе дурного слова или косого взгляда в его сторону. Что уж говорить о таком серьёзном проступке, как измена, которая для чистокровной жены равна смерти. Естественно, в наше время, не в буквальном смысле. Сейчас такое предательство каралось тем, что муж мог взять себе вторую жену, которая будет чиста и незапятнана чужим мужчиной. А первую, с позором отправить куда-нибудь подальше, доживать в одиночестве, ведь разводы в «священных двадцати восьми» не предусмотрены. И маленьким девочкам вбивали это в голову задолго до того, как те могли произнести слово «измена» без ошибок. Кстати говоря, о подобных случаях Драко никогда не слышал, кажется, они остались далеко в прошлом. Да, Малфой за глаза обвинял Асторию в неискренности чувств и лицемерии, но точно не в супружеской неверности. И не ему судить её за выбор тактики налаживания отношений, ведь сам он не мог похвастаться преданностью законной жене. Во время брака он не только спал с другими женщинами, но и активно заменял лицо Астории на нужное, во время их каждого занятия «любовью». Что для Драко считалось наибольшим предательством, чем физическая измена. Насчёт Тео у блондина тоже не было никаких сомнений. Нотт носил звание его друга с первого курса Хогвартса и хоть Драко не проводил с ним своё ранее детство, как например, с Пэнси и Блейзом, никаких причин не доверять ему не было. Когда умерла мама Теодора, его отец перестал приводить пятилетнего сына на ежегодный новогодний бал, да и любой другой праздник. А именно там, дети из чистокровных семей могли завести себе подходящих друзей, пока родители обсуждали «взрослые» дела. Или просто лизали друг другу задницы. Малфой-Забини-Паркинсон знали друг друга ещё с самого рождения, в силу того, что их мамы дружили и когда мальчик Тео перестал появляться в их окружении, не сильно расстроились и вскоре забыли о кудрявом, черноволосом мальчишке. Но когда слизеринская троица поступила на первый курс, Нотт быстро влился в их компанию. И пусть Драко и Блейз, подшучивали над ним все школьные годы, конечно, не так, как над теми же гриффиндорцами, а по-детски, невинно. Это же не значит, что Тео мог затаить обиду и теперь творить за спиной Малфоя такое? Это абсолютно глупо и нелепо. Поэтому Драко в нём ни капли не сомневался — Теодор никогда не предал бы его. Но всё же, злость и обиду слизеринец ясно ощущал, гдядя на целующуюся пару в газете. Не по причинам, которые описала любительница грязи, ведь Скиттер не знала правды ни о разводе, ни о качестве их дружбы с Тео. Да и если честно, к другу эти чувства вообще не относились. Драко злился на Асторию, не из-за ревности, нет. Из-за того, что она смогла так легко начать свою жизнь заново. Ещё недавно она оплакивала смерть их неродившегося ребёнка, а сегодня - она целуется с Ноттом. И хотя слизеринец желает ей счастья и рад, что она строит свою личную жизнь, но почему-то ему было обидно. И тут Малфой понял: ему обидно не из-за того, что она легко отпустила страшное горе и продолжает жить дальше. Ведь Малфой и сам не вспоминал, не думал об этом, а сразу же побежал завоёвывать гриффиндорку. Ему было обидно, потому что у Астории это получилось. Получилось лучше, когда у него самого всё разрушилось даже не начавшись. Вот почему он зол на неё. — Мерлин, какой я конченный... — выдохнул Драко, больно сжимая свои пряди волос. — О, и это я тоже всегда знал, — прозвучал голос Блейза, о котором блондин снова позабыл. Малфой усмехнулся, но не поднял головы. Он всегда был очень близок с ним и так много времени, в прошлом, они провели в этой комнате, словно были одним целым. И присутствие друга никогда не ощущалось. Это чувство, будто ты в доме один и никто не может увидеть тебя или подслушать — безусловное доверие. Как же Драко скучал по нему. — Только мне интересно, как так получилось, что Грейнджер перестала замечать твоё основное личностное качество? Это преднамеренное заблуждение или может что-то патологическое? — продолжал друг. — Причём тут Грейнджер? — слизеринец вскинул голову и заметил в руках Блейза дневник, — Какого чёрта Забини? Это личное! Если Пэнси рассказала тебе что-то о нас с Грейнджер, это не значит, что ты должен совать свой нос в наши отношения! — он вырвал дневник с драгоценной перепиской из рук мулата. — Салазар, мне стало почти стыдно! — рассмеялся Забини, — Что мне оставалось делать? Знаешь ли, наблюдать за тобой, пока ты думаешь - дичайшая скука. И вообще, разве меня когда-то останавливало это «личное»? Похоже, ты совсем позабыл своего друга... — парень театрально вздохнул. — Скажи мне, Блейз, почему ты всё ещё здесь? — серьёзно спросил Малфой, убирая дневник на книжную полку. Затем призвал сигарету и подкурил её. — Я твой друг, а тебя нужна нянька, — он пожал плечами. Драко закатил глаза. — И что, ты даже не обижаешься на меня? Не злишься, как Пэнси? — уточнил блондин. — Что ты, Драко, — Забини встал и подошёл к нему, — Разве я похож на девчонку? Держа сигарету в зубах и выпуская дым, Малфой сделал новую затяжку и сощурил веки, чувствуя подвох. Парни стояли напротив, их одинаковый рост позволял смотреть друг другу прямо в глаза. Секунда, две, три. И вроде бы Блейз хотел заключить его в дружеские объятья, как подумал Драко, но похоже, ошибся. Мулат забрал сигарету из его губ и, в тот же миг, ударил друга кулаком в живот, так что слизеринец сразу же закашлялся и согнулся пополам. — Думаю, я не похож на девчонку, — Забини вернулся в своё кресло и, закинув ноги на столик, смачно затянулся отобранной сигаретой, — А теперь, поговорим о твоей счастливой жизни, Драко. Лицо раскраснелось, а в горле ещё першило от горького табака, но блондин кивнул и улыбнулся.

***

— Что скажешь, насчёт статьи? — спросил мулат, отпивая поданный чай. От алкоголя он отказался, напоминая Драко о его трёхдневном запое. — Думаю, что отец сейчас разносит Спенсера в пух и прах, — ответил Малфой. Скиф сообщил ему, что родители в спешке покинули поместье ещё утром, когда за завтраком Люциус прочитал «Пророк». — Понятно, что Люциус разорвёт мистера Григрасса за то, что его единственного сына так опозорили. — Ему плевать на меня, он сделает это только из-за испорченной репутации. — Снова проблемы в отношениях с папочкой? — улыбнулся Забини, а Драко лишь показал ему средний палец, — Ладно, что по поводу Тори и Тео? — Ничего. Если они вместе, то я рад за них. А ты что думаешь? — парень закусил губу и исподлобья посмотрел в глаза друга. Он хотел найти там подтверждение: Теодор не крутил роман с Асторией за его спиной. — Не знаю, про Гринграсс ничего не могу сказать. Мы с ней мало общались и ты сам помнишь, как она бегала за Тео. Но Нотт никогда бы так не поступил, в этом я уверен. — Из всех девяносто восьми раз, о которых писала Скиттер, Тео был у меня в гостях примерно раз тридцать. В это время они с Асторией общались по минимуму, — вспомнил Драко. — Ну, вот видишь. Значит, когда малышка Тори освободилась от тебя, на неё нахлынули прошлые чувства и случилось это, — Блейз показал на смятую колдографию в газете, — Кстати, не расскажешь почему ты её бросил? — С чего ты взял, что я её бросил, а не она меня? — не слишком удивлённо спросил блондин. — Ой, я тебя умоляю, Драко! Будто кто-то в здравом уме поверит, что Астория могла просто развестись с тобой. Твой отец бы ей не позволил, а от тебя это вполне ожидаемо: ты её никогда не любил. Я вообще не понимаю, почему ты изначально не отказался от этого брака, если тебе нравилась Грейнджер. — Будто бы мой отец мне это позволил, — блондин вернул реплику другу, — Постой, откуда ты знаешь, что тогда мне нравилась Грейнджер? Пэнси выложила тебе всё, не так ли? — Драко подался в кресле вперёд, изучая загадочно-счастливое лицо мулата. — Пэнс мне многое рассказала, но к её несчастью, именно об этом я знал изначально. — Что это значит? — Я видел вас, в ночь выпускного. У вас как раз всё шло к тому, что твои руки непременно оказались бы под её платьем. Святоша так стонала тебе в рот... — Заткнись, Забини! — Драко схватил чайную ложку и кинул её в друга. Блейз расхохотался. — Вот, вот об этом я и говорю! Какого хрена ты женился на Астории? Хотя, ладно, тут всё понятно — испугался папочки. Но ты не ответил на мой вопрос: почему ты развёлся с ней? Больше не мог мастурбировать на Грейнджер? Хотелось реальных ощущений? Твоя фантазия больше не справлялась? — друг засыпал его вопросами и широко улыбался. Малфой сжал зубы. Есть в тесной дружбе свои минусы. Например то, что Блейз не видел его целую вечность, а смог попасть в самую точку. За исключением того, что причина развода была всё же не в его похотливой натуре. Драко обдумывал, рассказывать ли другу правду. Видимо, тот заметил серьёзность на лице блондина и перестал веселиться. — Что случилось, Драко? От того, как обеспокоенно и искренне прозвучал вопрос мулата, сердце Малфоя сжалось. Больше он не сомневался. — Астория забеременела во Франции, нужно было срочно возвращаться в мэнор. Из-за дебильной предосторожности, в нашей семьи есть обязательное правило — ребёнок должен вынашиваться в главном родовом поместье и жить в нём до трёх лет. Ты же знаешь, что у Малфоев чаще всего рождаются мальчики, и это, конечно, здорово, ведь только сын может продолжить род. Потому что девочки покидают семью, меняют фамилию и уже никак не относятся к нам. Блять, да они даже не отображаются на нашем семейном древе, как только выходят замуж! И для того, чтобы уж точно сберечь род, один мой чокнутый предок ввёл это требование. Замок защищает ребёнка, подпитывает его магию. А когда тот подрастает и шанс того, что он может умереть от нелепой болезни или ещё чего исчезает, ограничения снимаются. Мы должны были вернуться раньше, но Министерство тянуло время, пока проверяли документы. Когда наконец нам удалось приехать в мэнор, Астория... В общем, мы... Мы потеряли ребёнка. — Ох, друг... Мне очень жаль, — только и смог сказать Блейз. — Но есть ещё одна загвоздка, — горько усмехнулся Драко, — Начиная с поколения моих родителей, у Малфоев может быть только один ребёнок и только мальчик. Сколько бы мои родители не пытались, после меня, у них ничего не выходило. То есть, один сын — один шанс на продолжение династии. Как ты понимаешь, мой наследник погиб. Это проклятье. Тайна нашего чёртового, древнего рода. Забини поднялся с кресла, подошёл к нему и крепко обнял. Драко сидел и эта поза была не слишком удобной для объятий. Но было так плевать, потому что ему стало легче. Он мёртвой хваткой вцепился в плечи Блейза, пока из глаз текли слёзы, дарящие чувство успокоения. Друг не был против и позволил мочить свою дорогую рубашку, столько времени, сколько требовалось Драко.

***

Прошло около двух часов, с того момента, как Малфой поделился семейным секретом с Блейзом. Он рассказал всё: и о том, как снять проклятье, и о Непреложном обете с отцом и даже дал другу прочесть дневники Джозефа Малфоя. Сейчас мулат сидел и уже несколько десятков раз вслух повторял слова проклятья, пока Драко лежал на кровати и курил, глядя в потолок. — «Забрав чужую дочь единожды – ты не получишь ни одной. Умрёт твой сын – исчезнет род и твой. Пусть будет путь твой длинным, но пуст и одинок. Ваш род не приумножится, как не умножился и мой. Проклятье вечной тенью нависнет над тобой, пока дочь Пруэттов тебя не наградит собой.» — с выражением читал брюнет. Малфой уже ожидал повтора, но Забини вдруг добавил, — Этот Игнатиус Пруэтт был жесток. Я понимаю, что его дочь убил твой свихнувшийся кузен, но наказывать за это весь род Малфоев, очень-очень жестоко. Разве ты виноват, в том, что он сотворил? Или твой неродившийся малыш? — А что бы сделал ты, будь на его месте? — спросил Драко, провожая взглядом кольцо из дыма. Оно медленно поднялось, а затем разбилось о вычурный выступ полога кровати. — Не знаю. Мне сложно такое предполагать. Знаешь, глядя на твои отношения с отцом, я ещё в детстве решил, что не хочу себе сына, — услышав это, блондин повернул голову и посмотрел на мулата, — Да, знаю, Люциус тебя любит, но какой-то только ему понятной любовью. И я подумал, вдруг у меня будет также? Вдруг я буду только требовать от мальчика, а на любовь к нему у меня не останется времени? А с дочкой было бы по-другому. Её бы я оберегал и не давал никому в обиду. А теперь, после прочтения всего бреда, который на протяжении многих лет писал твой кузен, мне становится дурно. Потому что я не знаю, смогу ли уберечь её от подобного? Если на неё, на мою принцессу, — Драко слегка улыбнулся, от того, как друг говорил о своей гипотетической дочери, — На мою девочку, положит глаз какой-нибудь ублюдок, а потом обидит её. Что мне потом делать? — Я бы убил, — просто ответил Драко, а потом добавил, — А вообще, нужно любить, оберегать и не давать в обиду не только дочек, Забини. Сыновья ничем не отличаются, они тоже дети. Мулат кивнул и на какое-то время они погрузились в молчание. Блондин даже вздрогнул, когда вновь услышал голос друга. — Драко, скажи мне, что ты гоняешься за Грейнджер не из-за проклятья. Пожалуйста. Я уверен, Нарцисса найдет способ разрушить его и без участия Золотой девочки. — Забини! — он подскочил с постели и злобно уставился на друга, предупреждая того замолчать. — Нет, ответь. Грейнджер тоже чья-то дочь. Её настоящие родители мертвы. Она выросла в приёмной семье и мы не знаем, каково ей было там. Может быть её обижали? Или недостаточно любили? Но даже если нет, даже если она росла в любящей её семье... — Её любили, — перебил его Драко, вспоминая о том, с каким теплом говорила гриффиндорка о родителях. — Хорошо, я этому рад. Даже если и так, то она не заслуживает стать просто разменной монетой. Блондин вздохнул и потёр лицо ладонями, задевая волосы и взъерошивая их. — Мерлин, Блейз, мне плевать на это проклятье. И чтобы ты знал, я не гоняюсь за Грейнджер. Сейчас я просто жду своей участи. Она отвергла меня, сказала, что я ей не нравлюсь, — усмехнулся слизеринец, — И поверь, когда она мне сообщила это, о проклятье я не думал вообще. Блять... когда я думаю о ней или вижу её, я вообще забываю о существовании долга перед семьёй, о Непреложном обете и о моей скорой смерти. Мне всё равно. Единственное, что всплывает в моей голове в этот момент — непреодолимое желание сделать её своей. Понимаешь? — У-у-у, малыш Драко влюбился, — Блейз сменил несвойственную ему серьёзность на веселье, и начал улыбаться как идиот. — Ага, жаль не взаимно, — блондин не разделил настроение друга, поджав губы. — Да ладно тебе, если уж твои помыслы чисты, так уж и быть, я помогу тебе, — подмигнул ему мулат. — Салазар, чем ты можешь мне помочь? Наложишь Империус на Грейнджер и заставишь влюбиться в меня? — закатил глаза Драко. — А кто сказал, что она ещё не влюблена в тебя? Я почитал вашу милую переписку и должен сказать, что всё очевидно. Вы два влюблённых голубка, правда немного туповаты, но это вполне можно исправить. Поверь мне, я мастер в таких делах. — Да-да, именно поэтому ты обвинил меня в том, что я гоняюсь за Грейнджер ради снятия проклятья. Потому что наша влюбленность друг в друга очевидна. Я правильно тебя понял? — Ну, я должен был убедиться. Просто я всегда на стороне женщин. Люблю их. Очень люблю, понимаешь? Ну, не дуйся, будет и в твой жизни светлая полоса... И как по щелчку пальцев, или по желанию этого черноволосого мастера любовных дел, комнату озарил луч света. Проследив за его направлением, Драко подорвался с кровати, запнулся о ковёр и чуть не разбил себе нос. «Дневник-мобильник», стоявший на книжной полке, оповещал о новом сообщении. Когда слизеринец добрался до него, Блейз уже безудержно хохотал. — Вот, я же говорил. Просто доверься мне, брат. Я знаю всё о влюблённых женщинах. Трясущимися руками Малфой открыл блокнот и несколько секунд не моргая всматривался в него. А потом истерично рассмеялся. — Ну? Что там? Она извиняется и приглашает тебя к себе? Так, подожди, нужно проверить время, — Забини сдвинул манжет рубашки и посмотрел на часы, — Так, всё верно. Она должна быть дома, их с Пэсни рабочий день уже закончился, — он продолжал нести чушь, пока Драко не мог остановить свой хохот. — А ну, дай сюда! Чего ты смеёшься, кретин? — не выдержав, мулат вырвал из его рук дневник и также несколько секунд тупо пялился на страницу, — Что? Просто чёрточка? Почему? Это какой-то ваш тайный знак? Вы так заигрываете, извращенцы? — не понимал друг, смотря на небольшую, слегка изогнутую, вертикальную линию. — О, нет, Забини. Это любимая игра Грейнджер: она кидает тебе кость, а ты должен догадаться, что с ней делать. Если решишь съесть, то это провал, потому что она вырвет её у тебя из глотки и заберёт обратно. Если не тронешь, а будешь лишь наблюдать, то она обидится на тебя и не будет с тобой разговаривать. А если скажешь ей, что тебе не нужна эта кость, то она немного подождёт, а потом кинет вторую. Вот так. Никаких правил. И что бы ты ни делал, как ни старался, в любом случае, ты проиграл. — Чего? Какие кости? Какие игры? Вы там совсем со своей гриффиндоркой свихнулись... — теперь Блейз совсем недоумевал и просто хлопал ресницами. — Блейз? — М-м? — Я хочу её придушить, — с безумной улыбкой на лице сказал Драко, — Я хочу сомкнуть свои пальцы на этой тонкой, изящной шее и оторвать к чёртовой матери её «гениальную» головку. Потому что это невыносимо. — Ну... странная у вас любовь, конечно... А теперь, ты можешь объяснить по-человечески, что всё это значит? Меня пугает твой вид и твоя аналогия с костью ни черта не дала мне понять. — Посмотри, она написала ещё что-нибудь? — уже спокойнее, спросил Малфой. — Нет, ничего. — А знаешь почему? — Забини отрицательно покачал головой, — Потому что она боится. Бегать за Волдемортом не боялась, а меня боится. Представляешь? Ставлю сотню галлеонов, эта чёрточка являлась началом буквы «М». Она хотела написать: «Малфой, вечер уже наступил и мне стало скучно. Я готова снова тебе открыться, я готова флиртовать с тобой, но утром всё изменится. Потому что ты мне не нравишься, хоть я в тайне и теку от тебя». Но она опять испугалась и перекинула всю ответственность на меня. Но чёрта с два, я не буду снова бегать за её жалкой костью! Хватит с меня этих нежностей. Больше не будет милого Драко, который дарит цветочки и спасает несчастных домовиков. Я буду играть по своим правилами, пока она не станет моей! — выкрикнул блондин. Уязвлённое эго дало о себе знать. — О'кей, что будем делать? — потирая ладони, радостно спросил Блейз. Удивительно, как просто он готов был помочь, даже не зная, что задумал его друг. На самом деле даже сам Драко не имел понятия, что делать дальше. Но он точно не собирался бежать и отвечать на «сообщение», которое ей удалось из себя выдавить. — Слушай, а как ты понял, что Грейнджер от тебя течёт? Неужели ты уже пробрался в её... — Забини, заткнись! Если я хочу её придушить, это ещё не значит, что ты можешь говорить о ней в таком ключе. Ты меня понял? — предостерёг его Драко. — Мамочки мои! Молчу-молчу! — мулат вскинул руки. Малфой помолчал, а потом ухмыльнулся и всё же сказал: — На самом деле, это не сложно было понять, даже держа руки при себе. — А-а-й, сукин ты сын! — ликующе заорал Забини, ударив себя кулаком по колену. Оба парня расплылись в лучезарных улыбках, обнажая белоснежные зубы.

***

— Я и забыл, как вкусно готовят в мэноре. — Что, в Италии нет домашних эльфов? Друзья переместились в столовую, как только время подошло к ужину. Родителей всё ещё не было. — Ты не понимаешь, это же вкус детства! — улыбаясь, Блейз прикрыл глаза и, запрокинув голову, медленно пережевывал жареное мясо. Хотелось бы и Драко такой аппетит. За эти дни в его рот попадал лишь огневиски и сейчас от вида жирной еды его подташнивало. Парень решил ограничиться салатом, но уже минут двадцать просто ковырял его вилкой. — Ладно. Когда ты собираешься обратно в Италию? — Ты уже устал от моего общества? — Нет-нет, — поспешил оправдаться блондин. Если честно, он вообще не хотел, чтобы друг уезжал. — Останусь на некоторое время, пусть мама передохнёт от меня, а я от неё. Поселюсь здесь, в Уилтшире, в нашем маленьком поместье. Чтобы быть ближе к тебе, — подмигнул мулат. Драко хотелось наброситься на него с объятьями. Как же он скучал по друзьям. — Блейз, ты даже не спросил меня, почему я не общался с тобой эти два года, — подметил Малфой. — А зачем? Я и так знаю причину, — парень поднял бокал с вином и отсалютовал Драко. — Правда? — удивился он. — Твоя нежная, израненная душонка, как обычно напридумывала себе кучу причин. Ты подумал, что твоим друзьям нет дела до тебя, что никто тебя не поймёт. Что ты такой несчастный и нам не нужно присутствовать в твоём жалком подобии жизни. Ах, ещё и эта Грейнджер, которая снилась тебе каждую ночь... — Блейз театрально схватился за сердце и чуть было не пустил фальшивую слезу. — Ну, в целом, ты будто провёл всё это время со мной, — нахмурился Драко, втыкая вилку в помидор. — Запомни, придурок, друзья на то они и друзья, что принимают тебя со всем твои дерьмом. Кстати, меня бесит, что Тео приезжал к тебе, хотя со мной ты дружишь намного дольше! — Так вышло, Блейз. Тео получил от Астории приглашение на свадьбу, а потом, в общем, я как-то даже не задумывался об этом... — Ой, ладно, хватит оправдываться. Я шучу и совсем не обижаюсь, — развеселился брюнет. — Вот бы и Пэнси так легко прощала. Ты знаешь, она избила меня, когда после приезда я заглянул к ней в Министерство? — Просто некоторые больше способны прощать, чем другие. У Пэнс, наверное, минус 500 очков по этому критерию. Она до сих пор помнит, как я сломал ей заколку квоффолом, а нам тогда было по десять. Кто вообще делает причёску, когда играет в квиддич? — О, она отвратительно играла, — рассмеялся Драко, вспомнив момент из детства, — Зато она спасла меня от наказания, когда я свалился в куст маминых роз. Помнишь: «миссис Малфой, я такая неуклюжая, моя метла совсем меня не слушается! Лучше мне брать пример с Вас и заниматься тем, что подходит истиной леди»? Она ещё и слезу пустила! — Помню-помню! — хохотнул Забини, — Ну ничего, скоро она будет играть лучше нас, поверь мне. — Почему это? — О, мой друг, кажется, у неё появился персональный тренер, — ухмыльнулся мулат. — Кто? — изумлённо переспросил Драко. — Гриффиндорец, рыжие волосы, фамилия начинается на «У»... — Фу, пожалуйста, не продолжай. Всё моё нутро выворачивает от этого описания! Брр! — слизеринец встрепенулся, будто увидел нечто противное, как Флобер-червь в разрезе. — Да ладно тебе, Джордж Уизли, это не Рон Уизли, — веселился друг, — Паркинсон сходила с ним на свидание в эту субботу, и говорит, что он был истинным джентльменом и что с ней никто в жизни, не обращался настолько уважительно, как он. В общем, наша девочка поплыла также, как ты от Грейнджер. Чего вас вообще потянуло на гриффиндорцев? Главное, когда я сох по Уизлетте, вы смеялись, а теперь, когда моя рыжая бестия уже замужем, вы решили примкнуть к львятам. Чертовски нечестно! — Да кто тебе мешал, взял бы да подкатил к ней своих карликовых пушистиков! — Эй, не надо тут про карликовых! У меня там всё размером с Гигантского кальмара, между прочим. — Да-да, будто я никогда не жил с тобой в одной спальне! — Ох, Драко, смотри, чтобы твой Пушистик успел засунуть свой длинный, узкий язычок в Грейнджер. А то пока я такой перспективы не наблюдаю! — А Уизлетта беременна третьим! — Ауч, по больному! Серьёзно, третьим? — переспросил мулат, Малфой кивнул, — Вот Поттер, сука, он теперь что, мальчик-который-не вынимает? — Похоже на то. Друзья прыснули от смеха, а потом услышали, как входная дверь хлопнула.

***

— ... кретин, пустоголовый болван! Он что, думал что после выходки его драгоценной дочурки я ничего не сделаю? Родить она не смогла, а целоваться со щенком Ноттов под прицелом камер, пожалуйста! — Люциус... — Значит я, после развода, великодушно не стал разрывать с ним контракты, ни сикля не взял с него за аренду помещений! С дьявольски огромной скидкой продолжал поставлять ему ингредиенты, а он мне: «Это же дети, Люциус! Они не думали, что их заметят», какие к чёрту дети?! Пока эта мерзкая желтушница позорит меня, приписывая моему сыну «рога», я должен сжалиться, потому что эти безмозглые тупицы «думали»?! — Люциус, у меня уже разболелась от тебя голова! Во-первых, не забывай, что Спенсер избавил тебя от множества забот. Если бы не он, ты бы не стал заморачиваться и возиться ни с животными, ни с теплицами на наших землях. Ты собирал коллекцию редких существ и растений, лишь бы потешить своего эго, а реализовывать какой-то бизнес даже не собирался! Пока Гринграсс не стал намекать на свои аптеки. И вдруг тебя озарило, что с этого можно неплохо зарабатывать, скинув всю грязную работу на других. И во-вторых, сейчас ты взял и разорвал все договорённости! Между прочим, поступив именно так, как писала Скиттер. — Цисси! Я думал тебе не нравится, что нашего сына поливают грязью! — Конечно, мне не нравится! Но сейчас наш сын лежит в своей спальне до беспамятства пьяный! И это, меня беспокоит намного больше. Но портить отношения с Гринграссами было абсолютно неразумно. Ты не думал о том, что теперь Спенсер может пойти и доложить на тебя в Министерство? И что мы будем делать в этом случае? Сколько запрещённых животных и существ обитает на наших акрах? — Ничего он не сделает. Он слишком труслив для этого. — Ну-ну, нам остаётся надеяться на его малодушие. Как разумно, учитывая сколько ещё осталось вопросов к нашей семье. — Цисси! — Что «Цисси»? Ты знаешь, что я права. И чёрт возьми, помоги мне уже снять эту мантию, из-за тебя я сломала застёжку! — Конечно, дорогая. Не беспокойся, я поговорю с Драко, всё будет нормально. — Да, ты уже однажды поговорил с ним и теперь наш сын в шаге от смерти! Голоса родителей отчётливо громко доносились из холла поместья, пока Драко и Блейз сидели и вслушивались в каждое слово. Хорошо, что Забини знал о секретах семьи Малфой, а то было бы неловко. Наконец, супружеская пара появилась в дверях столовой и на секунду на их лицах промелькнуло недоумение. Мулат поднялся с места и подбежал к вошедшим, а Драко остался на месте, ожидая нагоняя. — Миссис Малфой, вы как всегда прекрасно выглядите! — Забини поцеловал руку женщине. — Ах, Блейз, мой дорогой, ты всё-таки приехал! Как я рада тебя снова видеть, — Нарцисса отбросила манеры и заключала парня в объятья, расцеловав в обе щеки. — Мистер Малфой, — кивнул парень, — Франция пошла вам на пользу: цвет лица, волосы... — Забини, мой юный льстец, — похлопав по плечу, перебил его старший Малфой, и прошёл к столу, скидывая мантию на спинку стула. — О, Блейз, на пользу моему мужу пошла не Франция, а отсутствие Волдеморта. Знаешь, прислуживание так утомляет. Люциус метнул на жену строгий взгляд, а затем обратился к сыну: — Драко, надеюсь, есть причина, почему ты не предупредил нас о гостях. — Я уже собирался уходить... — Не стоит, дорогой. Присаживайся, расскажешь, как твоя мама. Мы с Джиозеттой так давно не общались, — миссис Малфой усадила мулата обратно на его место. Глава семьи снова посмотрел на сына, приподняв бровь. — Прости, отец. Мы просто заболтались с Блейзом. Думали, как же заставить Грейнджер влюбиться в меня, чтобы наконец-то снять это проклятье, — улыбнулся Драко, сразу же ставя отца в известность: нет смысла осторожничать, его лучший друг всё знает. Люциус сжал зубы, посылая ему убийственный взгляд. — Что? В условиях Непреложного обета, было требование не рассказывать об этом Грейнджер, про Блейза ни слова. — Как здорово, — отец растянул губы в улыбке, а после, немедленно сменил тему, — Думаю, нам стоит благодарить твоего друга за то, что сегодня ты выглядишь подобающе своей фамилии? — Непременно, папа. Как жаль, что Забини не может нам также помочь с утренней статьёй, правда? — подсознание кричало блондину: остановись! Но он не мог сдерживаться и всё чаще и чаще старался задеть отца. Возможно, на него влияла обида за Непреложный обет, а может и то, что ничего не складывалось с гриффиндоркой. В любом случае, слизеринец чувствовал себя раскованно в присутствии друга и матери, и лишь поэтому, позволил себе немного язвительности. Как ни странно, но на его колкость, ответил не тот человек, которому она предназначалась: — Драко, здорово, что ты прочёл утреннюю газету, но если я сегодня ещё раз услышу что-то о поцелуе мисс Гринграсс и Теодора, я наложу на вас с отцом Силенцио. Тем более, я уверена, что тебя эта статья волнует не больше, чем Люциуса заботит судьба домовиков. Верно, сынок? — обманчиво мягким голосом, спросила Нарцисса. Кажется, женщина была не в восторге от его недавних, пьяных выходок. — Конечно, ты права мама. Прошу меня простить. — К слову, на домовиков я недавно потратил баснословную сумму, — глава семьи вставил свои пять сиклей. — Ничего, Люциус, не обеднеешь. Но всё же, Драко, слова отца имеют смысл. Помню, ты просил тебя поддержать и позволить тебе действовать в отношении мисс Грейнджер так, как ты посчитаешь нужным. Теперь у меня назрел вопрос: трёхдневные запои, это и есть твоя тактика? Старший Малфой сначала расстроился, что его вновь грубо прервала собственная жена, но после дальнейших её слов, он улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Наблюдать за тем, как Нарцисса воспитывает сына — являлось одним из того, что его восхищало. Потому что Люциуса, Драко никогда так не слушался. Пока блондин опустив взгляд на свои руки, думал что ответить, Забини смотрел в свою тарелку и тихо посмеивался, отец улыбался, а Нарцисса ожидала ответа, строго глядя на сына. Да, совсем не та реакция, которую ожидал младший Малфой, когда затеял сегодняшний разговор. — Ну? Мне повторить свой вопрос? Пьянство — твой план, с которым я должна тебя поддержать? Драко поднял голову и осмотрел каждого из присутствующих, а затем остановил свой взгляд на женщине, которая его родила. Ну что ж, вызвал Адское пламя — гори и Выручай комната. — Нет, мама, это лишь сопутствующий ущерб. Мать бросила столовые приборы, те громко звякнули, ударяясь о тарелку. Младший Малфой вздрогнул, Забини перестал веселиться и покачал головой. — Драко! Следи за своим языком, когда разговариваешь с матерью! — прорычал отец. — А что вы хотите от меня услышать? М-м? Мама? Отец? — выплюнул блондин. — Цисси не спала несколько ночей, переживала, что ты захлебнёшься собственной рвотой! Не смей... — О, только не надо делать вид, что тебя это беспокоит! Что-то ты не думал о ней, когда заключал со мной Непреложный обет! — выкрикнул парень. — Кажется, сейчас мне точно пора. Спасибо за ужин, миссис Малфой, сэр! Драко, дружище, увидимся, — Блейз мгновенно ретировался с места семейной битвы. Нарцисса кивнула и слегка улыбнулась уходящему гостю, а затем схватилась за голову, потирая пальцами виски. — Прекрати сейчас же, маленький, глупый мальчишка! Посмотри, ты снова довёл мать! — Прекрати называть меня мальчишкой! Не ты ли начал подкладывать меня под тебе угодную юбку? Так вот, я давно уже не мальчик, папа! — Драко соскочил с места, упирая кулаки в стол. — Ах, вот в чём дело: бедному Драко не дали сделать свой выбор! Действительно, признаю свою вину! Надо было раньше позволить тебе оседлать грязнокровку, тогда бы не пришлось сейчас с тобой нянчиться! — Люциус! — прикрикнула миссис Малфой, но на неё никто не обратил внимания. — Она полукровка! И тебе прекрасно об этом известно. А если ты всё ещё хочешь, чтобы у меня появился наследник, советую не говорить о ней так! — блондина распирало от злобы. Каждое его слово вылетало молниеносно, забрызгивая слюной блюда на накрытом столе. — Будто есть разница. Полукровка или нет — в ней всё та же грязная кровь, — усмехнулся глава семьи, отпивая вино. Вероятно, угроза сына на него никак не подействовала. — Ну, тогда это объясняет, почему ты так отчаянно желаешь, чтобы она влюбилась в меня. Нет, не из-за проклятья. Ты просто хочешь чтобы хоть одного Малфоя осчастливила полукровка. У тебя незакрытый гештальт, верно? — вскинув брови, спросил Драко, посылая отцу ответную усмешку. — Закрой рот, щенок! — не выдержал Малфой старший, ударяя ладонями о столешницу. — Ну да, легче приказать мне молчать, чем признать, что я прав. Спасибо за ужин, — слизеринец толкнул стул и направился к выходу из столовой, но потом остановился, вспоминая о матери, — Прости, мам. И за эту сцену и за то, что тебе пришлось видеть меня эти дни не в лучшем состоянии. Ты была права, во всём. Она сказала: «это ошибка». А после этого всё внутри меня, будто сгорело. Так быстро, как перья феникса. Я просто не нашёл для себя другого выхода в тот момент. Но мы же знаем: фениксы всегда возрождаются, поэтому не переживай, больше я не собираюсь напиваться. И я сделаю всё возможное, чтобы Гермиона Грейнджер стала моей.