Алый король.

- Нет. Прямо говорит Аластор. Он стоит в своём кабинете, с одним окном окружённым золотыми вставками. Над ними были занавески с чёрными узорами снизу и золотыми верёвками, что бы те не закрывали окно и свет входил в комнату. Сзади короля большой тяжёлый дубовый стол с кучей бумаг и старым проводным телефоном. Так же стоит небольшой фонарь, освещающий комнату зелёным. У стены чёрный стул с зелёными элементами. Такими как завитки, по бокам у спинки было что-то по типу оленьих рогов, и были даже цветы. У стены с боку был чёрный шкаф с разными книгами, ручками. Там так же был глобус в виде рая и рядом с адом. На задней стенке огромная картина, на изображении был сам Аластор с Люцифером. Чарли с обладателем столь тёмной комнаты стояла посередине со стопкой бумаг и разных рисунков. Вторые были почти детские, грешников там можно было описать той самой фразой "Палка, палка огуречик, вот и вышел человечек" Только тут грешники с рожками. - Но почему нет? ! Не понимала Чарли и вопросительно смотрела на отца. Она раставила руки и пыталась донести. - Если у меня всё получится, то мы сможем делать грешников лучше. Они смогут понять свои ошибки и исправить их. Они смогут попасть в рай! Почти кричит девушка от переизбытка эмоции. Она хочет как лучше, но король отворачивает голову, всё так же улыбаясь. Но улыбка явно натянутая, уши так и наравятся прижаться к голове. Но им не даёт хозяин тела. - Они не попадут в рай... Тихо, почти шёпотом немного дрожащим голосом говорит король. Он полностью отворачивается от девушки. - Почему? Если постараются, то обязательно попадут! И вы сможете помириться с братом! Аластор вздрагивает от последней фразы, эмоции и воспоминания не приятной болью отдают в голову. Аластор не спал и не ел, он занимался адом и своей любовью. Он не хотел думать о том что возможно придётся увидеться с братом или Серой, о том что там будут другие Серафимы. Непросто равные ему по силе, но и те кто когда его просто выкинул. Он дрожащими руками прикасается к своему шраму, вспоминая чужие слова. Чарли всё ещё что-то говорит и размахивает руками, но воспоминания окутали разум короля. .... Он поднялся. Ещё молодой и без шрама, Аластор после падения, смог встать на ноги. Он не просто падал, он летал, маневрировал и пытался минимизировать свои увечья. Да, пусть его крылья почернели и горели. Да пусть со рта льётся золотая жидкость, а ноги ватные и дрожат. Пусть грудь болит, пусть голова раскалывается и отдаёт мучительной болью во всё тело. Но он жив, и более того, видимо, может ходить. Раз встал, и пошёл вперёд, самодовольно улыбаясь и смотря ровно и гордо выпрямив спину. На чуть дрожащих ногах, уставший и больной, но идёт. - Аластор! Громкий крик сверху, от туда откуда летел серафим. Он раздаётся эхом по ещё пустому аду, и призывает обладателя имени обернуться. Но это была фатальная ошибка, столь родной голос не просто звал его. В него сверху со всей скорости прилетел его алый меч, с золотыми и ярко-голубыми узорами. Теперь ко всему что было, к нему прибавляется ухудшение зрения, и огромная, отдающая болью рана. Разрезавшая кожу щеки и немного лоб. Глаз остался цел, но кровоточил и плохо видел. Аластор закрывает рукой рану, на лице нет улыбки, только животный страх. Он в недоумении поднимает голову к огромной дыре сверху, ведущую к раю. Там его родной брат. - Монстр. Ненавижу, ненавижу, ненавижу...! Ещё много раз Ненавижу, что такими острыми лезвиями режет сердце падшего Серафима. Аластор дрожит, по его щекам, льются горячие слезы. Обжигая и прибавляя ещё боли в ране. Добавляя ко всему душевную боль, что его родной младший брат вот так... - Не брат ты мне больше! Фраза разносится эхом по аду, и дыра закрывается, бросая последние золотые лучи на красную землю ада. Пока Ал буквально падает на грязную землю, пачкая сгоревшую и испорченную одежду. Аластор долгое время сидит, просто сидит со слезами на глазах и опущенными крыльями. Его уши прижимаются к голове, глаза закрываются вызывая новую волну слез. Но Аластор, больше ничего не чувствует. Нет той боли, нет тех громких и быстро мечущихся мыслей о брате которого он учил мастерству меча. О Сере чью спину он прикрывал, о Еве, которую он обучал письму и манерам, об Адаме, его товарище. Аластор не знает что хуже, громкая тишина, сопровождающаяся пустотой в сердце, и болью в теле. Или громкие мысли, отдающие в груди, вызывая рвоту и ком в горле. Аластор улыбается, вновь улыбка расцветает на губах. Но она нервная, Аластор лихорадочно смеётся и поднимается на ноги. Он дрожит и почти падает назад, но во время осознаёт это и выпрямляется. Он поднимает меч, и опирается на него. По всему аду разносится, смех. Громкий и ненастоящий, до рвоты фальшивый и мерзкий. Но ад встречает пустотой и тишиной, лишь слабо содрогаясь, предвещая будущие перемены. .... -... Да и вдруг! Я смогла бы увидеть ма... Чарли заворожено смотрит на горящий ад, где здания горят адским пламенем, а люди убивают друг друга просто так. К счастью не навсегда, Аластор запретил Кармилле давать грешникам оружие ангельской стали. Им хватает экзорцистов. Так что убивать друг друга навсегда они не могут. - Не брат т-он мне больше. Тихо, и с неким отвращением говорит король, перебивая Чарли. Он в середине чуть путается и запинается, но вовремя себя исправляет. Аластор не поворачивается, но улыбка на лице спала, тяжёлым грузом падая в небытие. - Разговор, окончен. Подытожил король. Его рука всё ещё на шраме, вторая рука придерживает трость микрофон. После трости, сверху начала микрофона, по форме напоминающую каплю, идут будто щупальца вверх. Обвивая сам микрофон, и делая его более устрашающим. Глаз на микрофоне закрывается, издавая последние звуки потерянного радио. - Но... Но Ал! Чарли тянет руку, но видя состояние отца, она передумывает. Ей нужно посоветоваться с Люцифером. Может быть он сможет что-то изменить, может поговорить со своим мужем. - Прости.... Удачи тебе, на работе. Немного неуверенно говорит Чарли, она боится что задела что-то важное для своего отца. Король не говорит о своём прошлом слишком много, она не знает что именно могла задеть. Но вмиг тот оживляется и разворачивается к своей приёмное дочери. На его лице сияет улыбка, но она до ужаса натянутая, и нереальная. Но Чарли подыгрывает отцу и неловко смеётся. - Да конечно дорогая! Сегодня будет очередная встреча с оверлордами, придётся выслушивать их нытьё. Но тебе, моя дорогая, это знать необязательно. Аластор подходит и обнимает девочку за плечи, ведя её к выходу из комнаты. Он не хочет что бы Чарли и Люцифер знали о его прошлом, он им не гордиться, мягко говоря. - У вас с Люцифером на сегодняшний день был запланирован очередной поход по паркам аттракционов? Я ведь прав? Чарли вспоминая о договоре с отцом оживляется, и чуть ли не прыгает от счастья. При жизни, у неё не было того же веселья, столько времени с Люцифером и свободы. Под натиском матери, она не могла быть полностью собой. Но сейчас, у неё нет границ. Она может веселиться сколько душе угодно. Крепко обнимая своего родителя, и спешно прощаясь с Аластором. - Да-да точно! Спасибо, что напомнил, пока Папа Аластор! Чарли махает королю и убегает, закрывая за собой дверь. Она не видит как улыбка вновь спадает, а король измученно стонет, скрывая лицо в руках. Он не был готов возвращаться к тем воспоминаниям. - Устал? Знакомый нежный голос сзади. Аластор знает кто это, он с ней ещё с тех пор как покинул небеса. Она появилась из тени, словно являясь частью этой же тьмы. - Оу что ты, нет конечно. Аластор разворачивается с улыбкой. Перед ним стоит женщина в тёмно-фиолетовом платье, с декольте и открытыми ключицами. На её шее медальон в виде кристалла, такого же цвета, что и платье. У неё длинные блондинистые волосы, и ярко, словно трава зелёные глаза. - Ты знаешь, что я не про эти бумажки, и тех грешников. Она упирается об стену, и ждёт. А он знает, что она про улыбку, а не про королевство. - Да... Безумно. Аластор убирает улыбку. Он пережил с это женщиной огонь и воду, лето и зиму, осень и весну. Она всегда была рядом, и готова была подставить плечо, если это было необходимо. И сейчас она тут. Она словно ему сестра, младшая, но умная и понимающая. Она подходит к королю Ада, ниже него буквально на голову. Обнимает за плечи и прижимается к нему. Тот обнимает её в ответ, он не любит прикосновения, но сейчас ему они были нужны как опора. - Я устал Ева... Как мне сказать такой Чарли, как мне сказать им. Что Бога, нет? Что небеса лишь хотят власти и только? Они же... Аластор замолкает, а Ева продолжает за него. - Они разочаруются. Аластор еле заметно кивает и отстраняется. Ему скоро на собрание оверлордов, решать проблемы с адом и экономикой. А он стоит тут и обнимает Еву. - Аластор... Ева ставит свои руки на плечи короля, поправляя его мантию и волосы. Она знает то, что от Люцифера скрыто. Второй думает что видел всё, но он не видит главного. Настоящего Аластора. - Ты силён, и они очень похожи на тебя в прошлом. Ты всё ещё веришь в правосудие и добро, ты всё ещё желаешь защищать. Ты не сдался, когда упал. И я уверена, ты скажешь им и они это примут, и не сдадутся. Она смотрит своими глазами изумрудами, в два алых рубина. Король перед ней выдыхает и берёт себя в руки. Он действительно многое пережил, и это переживет. Мягкая улыбка расцветает на губах, он смотрит в глаза Еве и ехидно улыбается. Перед тем как он раскроет рот она сразу же отрезает его попытки пошутить. - Не смей шутить чёрным юмором. Не хочу слышать про детей у которых нет рук и ног. Сгибая брови домиком и махая пальцем перед собой строго говорит девушка. Аластор громко смеётся с того что девушка его раскусила, и вертит в руке микрофон. - Спасибо большое за то что выслушала моя дорогая! Сегодня у меня было утро ностальгии, но это бремя давно позади! Я уже давно изменился, и прошлого себя практически не помню. Нужно идти вперёд и только туда! Тем более эти жалкие малыши уж больно не любят ждать, а опаздывать не красиво. И всё же шутка про детей прекрасна. Аластор весело разворачивается и топает к выходу, пока Ева тихо хихикает, уже успокоившись. Ей нравится что Аластор говорит много, часто и ни к месту. Он уже пришёл в себя, и скрывается за дверями комнаты, пока она сама ему махает. Она всё ещё, скучает по нему. Не королю, и не убийце. Она соскучилась по одному человеку, первому в её сердце. Но он давно не такой же, как тогда. Поэтому она и спряталась, от ангелов и него подальше