Алый король.

Бережно обхватив двумя руками керамику, мягко перекладывая горшок с цветком на другую колону, Сера удовлетворено мычала и напевала себе какую-то незамысловатую мелодию. Одной ей известно что за песня и где та её услышала. Возможно от Евы, что совсем недавно узнала о своих возможностях и предрасположенности к музыке. А в след за ней и Адам, обучал их этому, с вероятностью в бесконечность, Сера предполагала что Аластор. В столь отвратное время, когда неизвестная тьма напала на Эдем, когда ангелы в страхе, а Серафимы странно, но при этом крайне сильно, пугаются этой тьме. Эти твари, были уж больно сильно похожи на самих ангелов, но словно погрузившихся в тёмные эмоции, они растекались и оставляли следы, которые было сложно стереть. А иногда и вовсе, более сильные особи, оставляли кривые шрамы на земле. Михаил справедливо заметил, что чем то напоминает отрицательные эмоции. Вот только... Откуда они тут? В месте, где царил... Царила, раньше. То бесконечное удовольствие, счастье и спокойствие, теперь было нарушено. Странная расположенность и слабость к этим сгусткам с крыльями, которыми обладали жители Эдема, всё кроме трёх персон. Аластор, Адам и Ева. Адам и Ева ангелами не были, а принимались как живые существа, точнее сказать... Смертные. Но они сами по себе обладали человеческим страхом. Хотя Адам упорно строил из себя "мужчину". И лез без разрешение. А вот серафим улыбок... Лишь высшим чинам было известна причина бесстрашия и силы первого. Всё таки каратель и потенциальный "бог", который должен был оберегать законы и уставы Рая. В последние месяцы он всё больше и больше выходил из под контроля, это не могло не потревожить высших лиц. И Сера упорно оберегала будущего защитника. Однако Сера в свой законный выходной, когда она дала указ всем сидеть смирно и не вылазить лишний раз на встречу с тёмной материей, решила передохнуть. Дать крыльям расслаблено плестись за ней, глазам оставаться закрытыми, а самой напевать мотивчик. То чего она не могла себе позволить в обычные дни. Её блаженное спокойствие и умиротворенность разрушил громкий хлопок двери. На пороге был ангел, отвечающий за новости. Похож он был на обычного человека, то есть самый примитивный со странной одеждой, описать которую даже Сера не смогла. Однако, внимание приковала вообще не одежда, а тяжело вздымающаяся грудь, взлохмаченные волосы, торчащие перья из небольших крыльев и испуганный взгляд. Сера не спешила, молча дала перевести дыхания. А сама же подобралась, напрягла крылья, сделала спокойный взгляд, хотя и показывала лёгкое недовольство тому что к ней вломились. Поправила цветок и сложила руки за спиной, полностью повернувшись к мальчишке. - Мисс, там этот! Аластор! - при упоминании этого имени девушку пробрало мурашками. А перья инстинктивно распушились. Слишком часто это имя звучит в её жизни. - Он вышел и сейчас, за пределами Эдема убивает тех... Тёмных! Парень всё ещё задушен и махает руками, активно жестикулируя. А Сера же большего слышать не желала, она взмахнула крыльями лишь раз, но те верно подняли её вверх. Неся в нужном направлении. Открытая форточка в окне послужила скоростным выходом. .... Аластор внимательно рассматривал "крыло" этой твари что лежало на его руке и капало слизью на траву. Его сил и храбрости хватало с лихвой даже на сотню этих странных тварей. Нет не из-за какого-то там всесилия. Он такой же серафим! Да с более высокой должностью (в будущем должен занять), да любимчик, да лучший боец. Но, как считал сам Ал, главная причина в том что он мог себя контролировать. В начале Аластор боялся, да так их сильно боялся что даже встал в ступор, отпустив ушки и потянувшись к мечу на поясе. Однако, когда понял что даже мимо лётного прикосновения хватает для их уничтожения, страх сбежал так далеко и надолго. Казалось сам испугался. Почему только Ал обладал такой силой, он понимал. Он защитник, ему должно быть под силу укрощать тьму, а иначе как он будет оберегать рай и Эдем? Значит, раз он хранитель (будущий, и плевать.) и раз справляется с задачей (плевать что за спиной Серы и остальных, переживут, для них старается!) значит... Он хороший хранитель! Ведь так? Хмуря свои брови и отбрасывая законченную на вопросе мысль, Аластор с помощью своих сил, зажигает руку зелёным с золотыми отблесками пламя, и то "крыло" что было в руке, в моменте распадается на тьму, которая словно пыль разлетается на ветру. Буквально сгорает в его руках, на что Аластор удовлетворено хмыкает. Вместе с пылью уходит напряжение, лёгкое и воздушное, как облака, спокойствие окружает теперь война. Меч, до этого крепко зажатый в длинных, идеально предназначенных для рукояти пальцах. Которые сейчас расслабились наконец за последний час, упёрся острым концом в землю. Глаз на рукояти, уловив настроение хозяина стал прикрываться и мягко вздрагивал, расслабляя Серафима сильнее. Выдох сам выбрался из лёгких, кажется Ал задержал дыхание. Он передавал свою расслабленность клинку, а тот повторял за хозяином. Так бы они и стояли, успокаивая друг дружку. - Аластор! Расслабление и покой улетучились так же быстро, как и пришли. На землю за спину Ала, приземлилась Сера, громко взмахивая крыльями и разбрасывая, не по своей воле, белые перья. Снова выдох, и с улыбкой Аластор развернулся к Сере. Сложив руки на рукоятке клинка, глаз вновь открылся, а острый конец всё так же смотрел в землю. Будущий хранитель стоял прямо, без превосходства или власти. Нет, просто прямая спина, слегка опущенная голова и мягкая улыбка. Не более! Напряжение выдавали лишь крылья, что слабо распушились, и ушки, слегка поджатые. - Да, Сера? Словно всё было хорошо и его учитель застала своего ученика не за нарушением указа, а за обычной тренировкой, спрашивал Аластор. Сера же, вдохнула полной грудью и стала вновь расслабленной. Ни привет, ни объяснись, а сразу: - Непослушен, безрассуден, кровожаден и импульсивен. Я учила тебя другому! Ты размяк, посмотри на себя! Где твоя строгость к уставу и правилам? - на этот момент Аластор закатил глаза, и кажется, даже увидел собственный мозг. - растерял всех своих друзей и почитателей! - Хей! - недовольно и громко выкрикивает Ал, даже не замечая что перебил старшего. Чего обычно он старательно избегал и практически заглядывал в рот, ожидая указаний. - От правды не уйти! Всё те кто тебя так любил, - Сера жестикулировала, наклонялась что бы смотреть в глаза и хмурилась, растеряв те капли спокойствия что были на её лице. - Ты воин и хранитель, не знающий ни страха ни страсти! Сера поднимает руки, её магия изображает тот гобелен что висит на одном из замков. На ней Аластор, точнее его тень, с улыбкой и клинком, поднятыми крыльями и руками, призывающий улыбаться и оберегающий. Дарящий свет и правосудие, над ним свиток с правилами. А ангелы, или кто это, вокруг улыбались в ответ и тянулись к хранителю. Этот гобелен всегда в самом Аласторе вызывал восхищение и желание быть таким. Идеальное будущее, не иначе как цель. Но не сейчас. Какое то странное безразличие к рисунку, не более. - Точнее, ты должен был им быть! - загоревшие глаза Серы потухли, при осознании правды, ей же сказанной. - И ты, проигнорировал мои слова! Мои указания, приказы, правила и предупреждение! Тебя боятся, Аластор! Боятся! Не уважают, ни почитают, ни улыбаются и смеются тебе, а боятся! Это ли не повод задуматься? Но... О чем это я? Та медленно подходит к нему, казалось что хмурить брови сильнее невозможно. Её кулаки сжаты а губы сошлись в полоску. Аластор упрямо смотрел ей в глаза, не признавая её правоты. Разве не правильно что его боятся? Разве не этого так хотела Сера? Он хранитель, его не должны воспринимать как предмет насмешек! Его нужно боятся и остерегаться, с ним должно быть безопасно оставаться, что бы в случае опасности за его спину прятались. Но при этом боялись ослушаться, это ли не правильная позиция? Зачем его вообще учили драться и фехтовать, если ему нельзя использовать свой собственный меч? - Я отрекаюсь от тебя. Эти слова бьют по молодому Серафиму сильнее чем следовало бы. Они прорезают ухо и вгрызаются в мозг. Кажется даже стучат набатом! Он весь взродгнул и поджался, уши напряжённо развернулись назад. Отрекаюсь... Отрекаюсь?! Её клятвы, обещания, такие же пустые и не имеющие смысла как и её учения! Уголки губы медленно спустились вниз, собственное лицо словно повторило лицо Серы, брови грозно опустились, малиновые глаза сверкнули кровью, руки на клинке заметно напряглись. Кажется будто Аластор был готов наброситься и растерзать, словно собирался скалить зубы как дикий зверь, но активно сдерживался. - Аластор, ты знал что если ты перейдешь чёрту, то дорога назад сотрётся окончательно! Ты погрязнешь в этой пучине! Но, я тебя более прикрывать и защищать не собираюсь. На этом я прекращаю попечительство, ты не слушаешь и огорчаешь меня будто бы специально! Теперь, когда я свободна от тебя, мне никто не будет лгать, и жалеть я, ни о решении ни тебя не стану. Ты стал совсем неконтролируемый, этот не позволительно, особенно с твоим статусом. Считай что я попрощалась с тобой, ведь неизвестно что с тобой будет после всего этого. Она в последний раз взмахивает рукой, указывая на весь тот хаос что устроил Ал. Некогда прекрасное, покрытое зелёной травой и разными цветами поле, было усеяно чёрными "трупами", эти твари медленно превращались в пыль и разлетались на ветру, сравнимо с дымом от огня. Словно Аластор сжёг всё поле, а не спасал Рай от нечисти. А его всего тресёт, крылья трепещут а глаз вновь открылся полностью, готовый предупреждать об атаке если понадобиться. Шерсть на ушах встала дыбом, рога стали чуть больше, а рот так и норовил искривиться в яростном оскале. Сера собиралась уйти, ведь думала что хранитель уже ничего не скажет больше. Она развернулась, вновь увидев свою презентацию с этим рисунком. Внутри, она баюкала это будущее, искренне его желала и наверное в ней всё таки разгорелась страсть. Эта картина, этот гобелен идеальное будущее, которому не суждено было сбыться. И это была лишь вина Аластора! - Хах... - чужой голос, искажённый эхом, отозвался сзади. Заставив вздрогнуть Серу. - Я ожидал этого от тебя. Ты так и осталась... - Серу не поворачивалась, но внимательно слушала. Когда Аластор, уже убрав клинок в ножны, появился перед ней. Без улыбки, с явным вызовом смотря на неё. - тщеславной и горделивой! Ты думаешь я не вижу, как ты юлишь и боишься высших? И ладно бы Бога, но другие серафимы, да даже ангелы и Адам с Евой! Ты боишься им всём не угодить. Сера вздрагивает, на пару секунд теряя свой запал и настрой. Всё её нутро отчаянно отвергала эти высказывания, хотя мозгом, прекрасно понимала откуда такие доводы. - Я не способен стоять на месте. Я желаю разобраться, желаю понять почему! -последнее слово Аластор выделил громче- почему другие Серафимы так боятся этих существ. Я желаю защищать вас, не способен защищать тот над кем смеются и кто приносит лишь улыбки! Хочешь не хочешь, а меня начнут, даже нужно меня боятся! Если я хочу сдерживать тьму, мне нужно её понять. В чем вообще смысл что я буду жить в раю, если не способен прогнать эту заразу? Если не могу исполнить долг, для которого был рождён. Ты говорила, сама! - вновь громче - что Серафим обязан выполнить свой долг, ты учила меня что серафимы гниют изнутри если не способны выполнять свою функцию. Сера стояла гордо выпрямив спину. Стараясь держать лицо и крылья. Но она словно струна, реагировала на каждое слово, на каждый болезненный вздох что делало, по сути, её дитя. Но в тот момент, она не осознавала свои чувства к ещё неокрепшему ребёнку. Её злость и желание защитить себя, страх признать собственную не правоту, шипы выставленные как стена. Однако сейчас, они были не для защиты, а для атаки. То жалкое что было в ней, то что она так бережно хранила и лелеяла, она защищала сама не зная почему. Возможно за тем, что бы не чувствовать себя так плохо. Так отвратно и не нужно. - Ты... - в моменте Аластор отпустил голову и уши, на секунду растеряв весь свой пыл- Ты была мне как мать. Та струна, которой стала Сера, вмиг превратилась в оголённый нерв. Она вздрогнула и уж было хотела подлететь к мальчишке перед ней. Но тот резко скинул голову с решительностью прикасаясь к проекции за своей спиной. И вместо пальцев, на ярком солнце, блестели красные когти. Заставившие её дрогнуть от... Страха. - Однако теперь... Ты не будешь мне мешать. Я рад что ты первая отказалась от меня, ведь теперь никто не содержит меня и мой пыл! Я смогу исполнять свой долг. Ты не сможешь мешать мне и моим планам. - активно жестикулируя, Аластор проходится острыми когтями по габилену, окрашивая золотые края магической проекции, сначала на ярко зелёный цвет травы с золотым блеском. А после в более тёмный и бледный, словно бы смешанный с чёрным. - Радуйся, я наконец-то не буду мешать и лгать, не буду жалеть об этом решении. Ну и подавись ты своим прощанием! Гобелен вмиг исказился, с золотистого он стал кроваво алым, словно покрываясь пятнами от места "ранения". Радостные лица исказились испугом, если раньше они тянулись на встречу свету и Аластору. То сейчас они испуганно убегали? Сам же " Хранитель" Преобразился. Улыбка растянулась в оскал, там где был яркий свет и свиток, сейчас был клинок, от которого исходила всепоглощающая тьма. Как бы ребёнок не старался, а его голос не был властным, или хуже того строгим. Он был истеричным, если Сера держалась стойко и лишь жестикулировала руками, время от времени делая шаги. То Аластор носился, не зная куда себя деть, кричал словно дитя, требующее сладкого. Только тут явно не сладости, а то чего его лишили с детства. Свобода выбора. Его глаза так и наровили заблестеть слезами, словно бы действительно не ринется кромсать и резать а расплачется от горя и невыносимой тоски. Сера, словно окунулась в себя, в упор не замечая этих прямых намёков на истерику перед собой. Её волновало что гордость задета, что за ней не бегут, что нашли минусы и страхи раскрыли. Что ей негде прятаться. Её раскрыли. На её нимбе раскрылся глаз, на крыльях так же появилась пара, агрессивно направленных свой взор на Аластора, глаз. Стена пала, а Сера сама почти окунулась в истерику, излишне повышая голос. -Я не пыталась быть тебе матерью, у нас их нет! Ты не искал себе наставника, я же не ищу детей. Я думала что ты прирождённый лидер, что ты способен на многое, я растила тебя. Но ты смеешь мне перечить и портить то прекрасное что я зародила в тебе! - Я знаю за что сражаюсь Сера, для чего стараюсь и что жду. А ты? Что ты можешь, помимо того, что хочешь управлять моей судьбой? - Аластор хватает со своей головы собственный нимб, под удивлённый взгляд Серы, что вмиг отошла и дожидаясь следующих действий затаила дыхание. - Ты считаешь что всем нравишься, что ты мудрее и умнее, но почему у тебя нет абсолютно никого? Почему тогда ты одна?! Аластор выплёвывает эти слова, и выкидывает свой собственный нимб на землю. Сера в страхе бросается на траву, в попытках словить нимб. К счастью у неё это получается, и сталь яркий раньше нимб оказывается в её крепких объятиях. Прижатый к груди тот мигает золотистым. Явно намереваясь прекратить сиять и вовсе. В непонятном ей самой страхе, та поднимает голову и встречает ярость кроваво красных глаз. Не приятную теплоту малиновых и нежных, а холод и пронзительность рубинов. Острых как лезвие, холодных как лёд, тёмных и ужасающих как кровь. Парнишка явно не понимает такое внимание к своей персоне. От чего поворачивается к реке, способной отразить его внешний облик. -В один день... Ты всё поймёшь Аластор, ты стал тем от кого защищал. Жаль, что ты так и не понял, жаль что не услышал и сделал по своему. Но это видимо то.. Чего ты хотел. Видимо, это твоё прощай... Когда Аластор видит своё отражение, его глаза округляются а руки прикасаются к собственным щекам. Но весто страха или сожаления, Сера видит лишь гордость... .... Гордо выпяченная грудь, острота глаз, кривой оскал и сжатые пальцы. Крылья за спиной, чёрные чёрные, кажется сейчас потекут мрачной жижей по светлой земле рая. Аластор, уже правитель Ада. Он ни о чем не жалеет. Не смотря на избыток сил, который заметить можно было только с помощью ауры, он стоял гордо. Точно бог, которого нет. Только сейчас поняла Сера... Он ребёнок. Дитя которое она потеряла по своей ошибке. Слишком рано она назвала его защитником, слишком много свалила на хрупкие плечи. Слишком рано сломала. Слишком.. Слишком... Слишком! Она была глупой, она это уже поняла! Ей стоило стоять тогда до победного на защите своего первенца. Не стоило отрекаться... Тот так гордо и упрямо защищал ад. Настаивая на том что бы истребление было лишь раз в году, а не два. Кажется готов был даже драться, ведь стоило Адаму замахнуться гитарой, тот даже не стал превращать свою трость в тёмный клинок. Подставляя под атаку трость и убирая чужое оружие в сторону. Вторую атаку уже отбил Михаил, что до последнего надеялся наладить отношения с давно утерянным братом. Бедный серафим стоял между Лют и Алом, выгораживая второго одной рукой, а другой удерживая и крепко сжимая клинок. Это проявление братской отдачи и привязанности, к сожалению безответной, резала и скручивало внутренности Серы. Вспоминая свои слова, она со стыдом вспоминала Эмили, которая была в замке, далеко от всего этого, которая стала ей дочерью. Сколько уже раз, она подверженная недоверию и страху, предала того, кого должна была вырастить и сберечь? Глаза упрямо намокали, но Сера держалась из последних сил, что бы стойко обдумывать требование лорда. Но оказалось уже это не нужно. Из мнения ни кто не спрашивал, больше он не заглядывал в рот, в поисках чужих указаний. - Следующие полтора года я не желаю видеть ни одного экзорциста, если увижу... - Аластор не стал менять вид, ауру, просто развернулся, раскрывая три пары чёрных крыльев. - убью всех и выкину трупы прям на площади рая. Расслабленность с которой он взмахнул крыльями, устремился ввысь, оставив после себя волну тьмы и смятения, показывала что сил у него более чем достаточно. Хватит на орду экзорцистов, и ещё по чуть-чуть на серафимов. - Что?! Адам хотел было взмахнуть крыльями и устремиться на "негодяем", но перед ним выросла другая фигура. Которая успела взлететь раньше него. - Оставь его Адам! Со всей оставшейся верностью, Михаил выступал как защитник ослабевшего брата. Он не повторит своих ошибок. Не вновь. - Ты всё ещё, блять, пытаешься быть на его стороне? Ты Чёртова шавка дьявола, не хочешь ли сам спустится в ад?! А?! Что ты вообще в раю забыл? Рычит Адам и достаёт гитару, пока сзади него вырастает Лют с копьём. Но Михаил не из слабых и трусливых, он крепче сжимает клинок и скалит зубы. - Хватит. Нам хватило сегодня сотрясений, временно, точнее на полтора года, придётся отложить чистку. - Что?! В один голос экзорцистка и первый человек взвинчивают. Но строгость с которой говорила Сера дала понять, вопрос решён и разжалованию не подлежит. - Михаил, тебе стоит отдохнуть и... Сера уже с мягкостью и теплотой обращается к Серафиму. Но её перебивает задушенный и сломленный голос. - Заткнись! Это из-за тебя я лишился брата! Это ты во всём виновата! Рявкает без раздумий хранитель, после чего тоже взмывает ввысь стремясь улететь куда нибудь, где его никто не увидит. Сера же, прижимает руку с давно не светящимся браслетом к груди. На браслете виднеется улыбка, та что должна была озарять Рай. Но она лишь пугает и сдерживает ад. Слеза всё таки падает на землю. .... Михаил влетает в свои покои, без раздумий он сразу же бросается на большую синюю кровать. Зарываясь лицом в белые подушки, и начинает лить слезы. Видеть как родной брат, раньше доверявший и свою спину и жизнь, сейчас шарахался его, и искренне нервничал стоило Михаилу исчезнуть с поля зрения. Не потому что потерял из виду защиту и родню, а потому что не хотел удара со спины. Казалось что сердце внутри увеличилось в сто крат, ему было попросту некуда деться, от того оно болело и рвалось наружу. Истерика, в последнее время постоянный посетитель комнаты хранителя. Особенно навещал Михаила после встреч с братом. От того, серафим не сдерживается и вскакивает, захватывая с собой одеяло и бросая его на пол. Из груди, невыносимо что-то рвётся наружу, вырываясь как звериный рёв. Руки тянутся к мечу на поясе, после пары взмахов вся стена изрисована линиями и с неё сыпется побелка. Михаил топчется на месте, ходит кругами и разбрасывает картины и вещи. Он бросает клинок и рвёт на себе перья и волосы, тянет шторы, срывая вместе с карнизом, вновь рычит и падает на колени. Его никто не видит, никто не войдёт. Каждый знает что попасть в этот период под руку хранителю нежелательно. Михаил же, подрывается к столику, где стоят его счастливые фотки с обитателями рая. Когда то собственное счастливое лицо не приятно отдаётся в груди ноющей болью и разрядами, что выбираются наружу как неконтролируемые действия. Одной рукой он смахивает всё, а после опрокидывает и сам стол. Он вновь рычит и рвёт попавший под ноги плед, однако в попыхах, недовольно пыхтя и пытаясь зубами разорвать прочную ткань, он наталкивается на розовый цвет на полу. Его взгляд цепляется за родные малиновые глаза на одной из фоток. Но он точно помнит что всё совместные рисунки он выкинул давным давно по наказу Серы. Это была одна из причин почему ненависть к ней затапливала светлое сердце, однако... Михаил выбрасывает плед, бросается к груде ненужных фоток и находит эту... Он внимательно вглядывается в счастливые малиновые глаза, что с великой любовью оглядываются на него самого. Эту фотку сделать вообще невозможно было! В то время не было фотоаппаратов, но он помнит тот день как вчерашний. Аластор учил его фехтованию, от одного вида старшего брата который то и дело грациозно бегал по полю, размахивая клинком и крыльями. У Михаил захватывал дух, он упрямо молил братца научить и его тоже, после долгой тренировки, когда руки начали изнывать и щипать, когда у обоих белые штаны и кофты были испачканы в зелени травы, Михаил начал по детски ныть что устал. От чего Аластор устало вздохнул, но заботливо принёс целую вазу сладких фруктов с самых вершин райских деревьев. Туда Михаил в то время был не в силах добраться, из-за того что крылья не окрепли. Аластор заботливо собирал их сам.... Для него. Братская любовь, которым в то время были переполнены их совместные будни, остаются в сердце Михаила за тысячью печатями. Он хранит эти воспоминания и чувства, лелеет и бережёт, сильнее чем рай. Сильнее чем правила. Сильнее чем устав. Сильнее чем себя самого. Лишь одна картина, одно воспоминание, как последняя капля, вызывает цунами. Слезы, незаметно для самого парня, хлынули из глаз нескончаемым потоком. Сначала частые и маленькие капли, что медленно но верно, лились всё сильнее. Те попадали в рот, солоноватый привкус абсолютно не волновал ангела. Слезы попадали на фото, стекая к пальцем. Маленькие ранки, полученные в процессе буйной истерики начали пощипывать. Комната заполнилась воем и хныканьем, Михаилу ужас как не хватало, сильного и храброго братского плеча, на которое он всё своё сознательное детство (и без сознательное, скорее всего) опирался и надеялся. Не хватало сил даже вытереть собственные слезы со щёк, руки дрожали вместе со спиной и поджатыми крыльями. Звуки отчаяния и бесконечного одиночества, в смеси со страхом, разносились по комнате, отбиваясь от стен и отдавая эхом, как бы давая распробовать всю печаль здесь находящуюся. .... Аластор восседал на собственном троне. Огромный зал, разукрашенный разрисованными линиями колонами, картины разных видов и мастерства, тёмные шторы и кафельный пол. Громкие стуки чужих каблуков, который расползались по комнате эхом, пока Вокс не дошёл до ступеней к пьедесталу. После он верно склонился на одно колено. Справа на красивом, бархатном и удобном стуле, во тьме сидела изящная и прекрасная Ева. Она держала в руках уменьшенную версию лиры, медленно, даже лениво проводя по ним пальцами, изящная и тихая мелодия разносились по залу. Расслабляя забитый битком мозг и динамики. Глаза Евы были закрыты, она полностью погрузилась в мелодию, не замечая ничего вокруг. Закинув ногу на ногу. Стоило Воксу отпуститься на колено, как мелодия прекратилась, а во тьме сверкнула ядовитая зелень. Не нравился ей этот телик. Рассматрев гостя, она вновь прикрыла глаза и продолжила игру. - Эм... Лорд? Неуверенно начинает Вокс, приподнимая голову и всматриваясь в правителя. Внутренний собственник дал о себе знать, когда внимания персона с телевизором так и не получила. А взгляд Лорда был направлен на небольшой портал в руке, не было видно что там транслируется. В другой руке у лорда была какая-то бумажка, отдалённо напоминающая фото. Вокс с помощью своего зрения уловил там двух существ, одну с блондинистыми волосами и вторую с малиновыми. Но кто это, он не понял. Ведь в следующий миг фотка улетела в портал, а ядовитые рубины чужих глаз сверкнули притягательной малиной. Улыбка слабо дрогнула а взгляд не отлипал от портала. Что ж там такого интересного он заметил, что Вокс для него так и оставался незамеченным?! - Сообщи что проблема решена, следующая чистка будет только через полтора года. Переговоры прошли успешно, пусть и не совсем гладко. - Аластор хмыкнул, наконец повернувшись на Вокса- Для рая. Для ада они прошли как никогда хорошо. Оказывается правитель очень даже заметил подчинённого. Вокс же, нахально улыбнулся, понимая что может рассказать по телевизору лично. Особенно учитывая напряжённую обстановку, при которой даже количество убийств слегка спало (естественно не слишком уж сильно!), абсолютно всё ждали возвращение правителя, ждали приговор который будет вынесен небесами. И такой ответ их более чем обрадует, стоит ожидать литры пролитой крови, пьянки и радости. А просмотры то как взлетят! - Благодарю за хорошие вести Лорд! Вокс наконец поднялся, и нехотя удалился с зала. Не замечая, как потяжелел чужой взгляд, направленный вновь на портал. - Ты всё ещё его любишь. Утверждает Ева, не открывая глаз и не останавливая игру. - Люблю. С горечью подтверждает Аластор, закрывая портал. Его глаза тяжелеют, зрачок заливает кровь а губы натягиваются в неестественном оскале. Словно испугавшись, Аластор спрятал за страшной рожей самые светлые и мягкие чувства, направленные на родную, белокурую макушку.