Морок

Ноги ускорили свой бег, унося тело всё дальше от своего дома. Он не успел на каких-то жалких десять метров, чтобы оказаться в безопасности хотя бы до завтра. Опасность — в лице его одноклассников — шла за ним по пятам, пока в спину кидались камнями и ругательствами, сменяясь громким гоготом. Пробежав по нескольким улицам Дима оказался на распутье. Прямо как в сказке, налево пойдешь – может быть и спрячешься, а направо пойдёшь – фиг знает. Там дальше всего на всего местный магазин, где работает его мама, бежать к ней и укрыться там, понесёт за собой явные последствия, начиная с того, что он до смерти напугает мать своим внезапным появлением, царапинами на костяшках, и расплывающимся синяком на скуле. Та уже подозревает сына в укрытие тайн, но насильно вытягивать правду не хочет, да и Дима ничего и никогда не расскажет. Один только Миша знал правду, но тот сейчас слишком далеко, чтобы попросить помощи. Скинув рюкзак, как лишний балласт, не волнуясь о его дальнейшей судьбе, а тетрадках и учебниках и оставшихся там наушников. Сейчас его волновала своя собственная шкура, которая находилась под обстрелом из камней и неприятных высказываний летевших ему прямо меж лопаток словно пули. Но ранили сильней и глубже, осадком оседая на дне сознания, скрываясь, но обещая вернуться во снах. Ему и так снились кошмары, где присутствовали серые глаза. Дима сравнивал их с цветом глаз Вадима, но те были скорей зеленоватого оттенка, чем чистый, серый туман из снов. Не хватало чтоб к этим глазам, добавились вечно летевшие в него камни. Замявшись всего на доли секунды в раздумьях он рванул налево, полагаясь на шепчущую интуицию. Асфальтированная дорога, сменилась лесной тропой, сквозь веток деревьев показалось обшарпанное здание давно заброшенной детской психиатрической больницы N23, где в планах у Матвеева было отсидеться, пока от него не отвяжутся потеряв интерес. – Вон, он там! – слова словно дуло пистолета направленное в спину, пустили холодную волну мурашек по коже. Подросток ускорил шаг, перескакивая булыжники, и ветки. Больница показалась во всей своей красе, стоило отодвинуть ветку от своего лица и шагнуть в голубь уже заросшей поляны. Осень только приходила, на улицах тепло, и везде ещё зелёные листья. Создавали они обманчивое впечатление тепла и уходящего лета. Трёхэтажное здание, с двумя корпусами соединявшего корпуса коридором. Выбитые стекла, граффити то тут, то там, матерные слова и другие не меньше впечатляюще рисунки. Когда-то бежевая плитка треснула, покрываясь плесенью. На лестнице ведущей в главный холл, оставили бутылку из под водки и шприцы, которые Дима с брезгливостью отпихнул от себя ногой, заходя в сам холл. Стол регистрации, зона ожидания с перевёрнутыми стульями, валявшиеся газеты, плакаты на грязных белых стенах гласившие о каких-то препаратах. Детские рисунки стопкой возвышались на столике возле разбитого окна. – Ну что, Димочка. – с глумливой усмешкой на губах спросил Вадим первым вбегая вслед за Матвеевым в холл. Вадим – невысокий, но широкоплечий парень с короткими блондинистыми волосами, с ясно зелёными глазами, что сейчас не обещали ничего хорошего. В больницу вбежали ещё двое. Саша и Стас, выглядевших как местные пацанчики с района которыми и являлись. Хитрый прищур глаз, жёлтые от налёта зубы, гнилое дыхание, они считали это крутым, Дима же хотел блевать. Саша облизывался медленно проходясь языком по верхнему ряду зубов. Стас стоял позади него, сжимая и разжимая кулаки, дожидаясь реакции Вадима, как главного в их компании. Дима отходит назад на два шага, слушая хруст бетонных крошек под кедами, пока спиной не впечатывается в стену. Сердце пропустило удар, а желудок потяжелел. Ещё чуть-чуть и его школьный перекус из булочки и чая выйдет наружу. – За свой базар и отвечать надо. Кто же виноват в том, что ты заднеприводный оказывается, м? – Стас усмехнулся, пока Вадим медленно наступал вперёд. Саша стоял на своей месте, как верный пёс, разминая кисти и вертя головой, пристально рассматривая Матвеева. – Это ложь. – сквозь ком в горле выдавил из себя, пытаясь унять боль на скуле, что не вовремя решила усилится с напоминаем о своём существование. – Чем докажешь? Девчонкам отказываешь всё время, ни с кем почти не дружишь. Да ты у нас чистый экземпляр, для наших развлечений. – занёс кулак, ударяя в живот выбивая кислород. – Вадим, не сегодня. – подал голос Саша, когда Вадим уже собирался второй раз врезать, но уже по лицу. – Завтра фотосессия, к нам будут вопросы на счёт его разукрашенной морды, ты и так уже скулу подбил. – Ты прав. Значиться поступим по другому. – с хитрым прищуром и блеском в глазах, протянул Вадим отходя от согнувшегося пополам Матвеева. В ушах пульсировал кровоток, пока руки лихорадочно прижимались к животу. Дима уставился в пол, на плитке виднелось его расплывчатое отражение. Матвеев поднял взгляд, замечая как парни вышли из здания пытаясь закрыть за собой железные двери, что всё не поддавались. Попытавшись встать на ноги, он сразу же болезненно прошипел снова сгибаясь пополам. Еле переставляя ноги, дошёл до дверей, когда те уже захлопнулись прямо перед его лицом. – Пожалуйста, – слабо ударил кулаком в закрытые двери заброшенной больницы, слыша противный приглушённый смех одноклассников за ней. – Посиди чуть там. Подумаешь о своём поведение, инопланетянин грёбаный! – прошипел в ответ Вадим и всё стихло. Диме не оставалось ничего кроме как медленно опустится на колени, ладонью зажать рот, сдерживая тихие мольбы выпустить и чувствуя как по щекам потекли горячие слезы. Опять. Снова они запихнули его непонятно куда, только ради своей глупой мести. Нужно дождаться когда спохватиться мама, либо же Миша, который придёт после шести пар, и не обнаружит подростка в своей комнате. Старший брат – единственный, кто знал о его стычках в школе. Всегда приходил, выручал, вытаскивал и из подвалов, и из кладовых. Прикрывал перед матерью, что устраивала полный допрос с пристрастием, когда замечала новые синяки или царапины не белоснежной коже. Но в большинстве случаев, женщина с болью во взгляде обрабатывала раны, ничего не произнося. В голове, словно рой пчёл, мысли проносятся, сменяя одна другую. Всё плохо, он снова в западне. Снова один не пойми где. Снова. Голова безумно тяжёлая от дум, он искренне не понимает почему всё люди верят тем слухам, которые говорят. Они не правдивые. Ложные. Но все так в них охотно верят, будто если они не осмелятся поверить – всё потеряет значение. Матвеев слегка успокоившись, вытянул руки вперёд, рассматривая ссадины на костяшках, сжимая и разжимая кулаки чтобы ощутить жжение и пульсирующую боль. Когда же это закончится? Сколько они ещё будут припоминать ему случай с слухом, что разлетелся по всей школе. «А инопланетянин оказывается гей»: шептались все кому не лень, с укоризненным презрением провожая черную макушку, что пряталась в чёрный капюшон толстовки пробегая мимо, стараясь поскорей скрыться в классе, где хотя бы учителя не смотрели на него как на монстра. Он не был геем. Просто одна слишком обидчивая сука решила распустить слухи, после того как парень отказался идти с ней на свидание, отмахнувшись тем, что она ему неинтересна. Матвеев запомнит на всю жизнь, как одно раковое слово разрушило его жизнь в новом посёлке. Переехали они не давно. тца отправили на новую работу, и семье пришлось временно поменять место пребывания. Теперь каждый день Миша вставал свет не заря, чтоб дойти до электрички, а оттуда в универ. А Диму отправили в новую школу, где всё стремительно рушилось. Посидев ещё немного Дима принял решение осмотреться в поисках ещё одного выхода. Запасной выход есть в любых заданиях, если главный вход оказался недоступен, он найдет другой. В их посёлке было всего две больницы, одна из которых давно ещё закрылась из-за несчастного случая с пациентами. Парень поднялся с пола, отряхнул пыль и грязь с синих джинс, делая маленькие шаги вперёд и слушая, как под кедам захрустели старые газеты и маленькие камни. Нельзя надеятся только на брата. Дима без понятия когда он вернётся, когда заметит что его в комнате нет, и он не разучивает новые аккорды на гитаре. Да и сколько понадобится тому времени, чтобы догадаться о его местоположение. Обычно закрывали в школе, охранники всё равно не проверяют её перед тем как скрыться в своей каморке и залечь спать до завтрашнего утра. Миша часто прибегал в школу поздно вечером, своим ором будил заспанного охранника и чуть ли не лез на того с кулаками, пока он не находил заплаканное лицо в какой-нибудь кладовой среди вёдер и средств для мытья полов. Дима редко давал волю слезам, ему было легче переносить удары глубоко внутри, закрывать на них глаза, либо же сквозь мерзкий ком проглотить обиды и не высказанные слова. В мыслях он часто представлял как однажды ответит на необоснованные обвинения в его сторону. Скажет чего-нибудь такого, что заткнет всех, в крайнем случае ударит, даже не пожалеет об этом. Вызовут родителей? Да пожалуйста, никто ругать не будет, только мама и то за сокрытия данного факта. Миша похвалит, а папа посмеётся с телефона, назвав Диму бойцом. Зря что-ли ходил на тренировки по боксу, в старом городе? Только было это почти два месяца назад, и проходил на секцию всего-то недели три, и всё что он от туда помнит, так это боевая стойка. За окном ещё день, но осень тем и коварна, что люди привыкшие к закату ближе к восьми, не заметят его к шести. На улице с каждым днём становилось прохладнее, ветер холодный, дожди и все остальные прелести. Ветровка осталась в школе, а жаль, новая была, красная с символом огня на всю спину. Сидеть в чёрной тонкой толстовке, под которой только белая базовая футболка, было прохладно. Особенно с тем фактом, что он находится в заброшенном здании, где из приличного была только оставшиеся мебель. Стены потрескались, в некоторых местах валялись кусочки бетона что осыпались с потолка. Забавно будет, если Дима встретит кого-нибудь здесь: бомжа, нарика, убийцу? Заброшенное, огромное здание, находящиеся в лесу, посреди заросшей поляны, разве неидеально место? Зря что ли снимают ужастики о таких местах? Убийца, что ищет жертву среди пустующий палат, ммм, потрясающе. Очень подходящая мысль сейчас, а с его фантазией времени много не надо, чтобы уже вздрогнуть от непонятного шума в коридоре, словно кто-то, только что пробежал из одной комнаты в другую. Погодите… Матвеев резко выпрямился в спине, испуганно смотря прямо в глубь коридора. Пусто, никого. Делая аккуратные шаги, он побрёл дальше, разглядывая здание больницы изнутри. Коридор не длинный, здесь раньше находились кабинеты первой помощи, их всего шесть, дальше поворот налево, что ввёл на лестничную площадку на второй этаж, где начинались палаты самих пациентов. Тихо шагая, он заглянул в первый кабинет, не обнаруживая никого прошёл в глубь, бегая взглядом по интерьеру. Дубовый стол, перевернутый кожаный стул, что уже весь потрескался и валялся без одного колёсика. Дима подошёл к шкафу, приоткрывая его, отшатнулся, во все глаза наблюдая за мышью, что испугалась не меньше него самого, скрываясь в дырке на задней панели шкафа. Облегчено выдохнув, он ещё раз окинул содержание шкафа перед тем, как его закрыть. Бумаги, степлер, и не нужная никому подставка для документов. Эта была мышь. Всего лишь маленький мышонок. Неудивительно, что тут кто-то поселился кроме людей. Скорее всего, тот шорох был вызван этим маленьким созданием и волноваться не зачем. Но найти запасной выход всё равно необходимо, и Матвеев отправился дальше на поиски. Собираясь быстро пробежать коридор, и осмотреть лестничную площадку, там должен быть аварийных выход. Вопрос лишь в том, открыт ли он? Бывали случаи когда эту дверь закрывали, хотя она должна быть всегда в свободном доступе, ну, так им рассказывали на уроках ОБЖ, Григорий Леонидович знал явно больше чем даже сами МЧС. Но не успел он пробежать последние два кабинета, как на периферии зрение заметил темный человеческий силуэт небольшого роста. Ноги затормозили быстрее, чем он успел среагировать и не уехать туловищем вперёд, лицом проехав по бетону, добавляя себе побольше царапин на щеках. Надо было развернутся и посмотреть, убедится в том, что заметил, но не хотелось. Очень не хотелось осознавать, что это может быть и правдой. Он здесь не один, не считая мышей. Повреждённая кожа неприятно саднить начала, а по телу из-за увиденного — мурашки, в быстром плясе, пробежались. Вроде бы только сменился с тем, что тут он один одинёшеньки и увидеть такое было как минимум неожиданно. Кто же мог здесь находится в этой темной сырой больнице? Разве кому-то есть до неё дело? «Любой бы наркоман выбрал бы в лесу колоться», — пытался успокоить себя парень в мыслях, но всё тщетно. Если за этой стеной стоит его погибель, то пусть он покинет этот мир героем, чем первоклассным трусом. – Кто ты? – спросил парень, продолжая стоять к неизвестному боком, посчитав это лучшим вариантом для себя. В ответ была тишина, всё же решив глянуть, он глубоко выдохнул, быстро сглатывая вязку слюну, поворачивая голову, замечая маленького мальчика лет семи, с ясно голубыми глазами и русыми волосами, что доставили ему до плеч. Футболка с надписью «Гонки», красная машина на белом фоне, чёрные шорты, что абсолютно не подходили для осеней погоды. Ноги было босыми, а сам мальчик выглядел странным, кожа зелёная, глаза как стёклышки, заляпанные пальцами, губы сжаты в одну прямую линию, а детские щёки вздувались от возмущения. – Ты почему здесь один? – нахмурив брови спросил Дима, перешагивая порог кабинета. Мальчик отошёл к противоположной стене, и на секунду подростку показалось, что глаза на против покраснели, точно лопнули капилляры. Лицо мальчика перекосило, он оскалился, собираясь кинуться вперёд. Воздух в комнате сгустился, стал слишком тяжёлым, а запах… Запах напоминал сырой воздух подвала, смешанный с запахом таблеток. Отвратительный коктейль, вызывающий тошноту. Дима дернулся назад, пока рука потянулась в карман, где нащупала амулет. Перед ним явно не человек, он забыл ещё про одних частых обитателей заброшек. Призраков, душ, как хотите называйте. В кармане он таскал подаренный когда-то давно прадедом амулет, что должен оберегать, скрывать от душ, не позволять им коснуться тебя. Он выполнял функции как защитного купола, только Матвеев снимал его в школе, боясь что Вадим сорвёт его, назвав «гейской» вещью. Амулет был дорог ему всей душой, у него он не просто так, дедушка не просто отдал его, а смело вручил прямо в руки. Их объединял один дар, видеть и понимать, общаться с потусторонним миром, но в отличие от дедушки, Дима не собирался посвящать этому всю свою жизнь, и лезть в эти дела. Не для него всё это. Но подарок родного человека и вправду был ценен для него. Он не так часто выручал его по назначению, но вот от одиночества, на некоторое время, когда он был запрет недругом в ловушке – очень даже. Дима хранит его как зеницу Ока, ведь дедушка не только доверил ему эту вещицу, но и поверил его силы и умения раз с гордостью вручил его. В мрачные и темные моменты жизни – это помогало ему собраться с собой и собраться, чтобы двигаться дальше по этому сложному жизненному пути. Подросток опасливо заглянул в бешеные глаза, с опозданием осознавая свою ошибку. Ребёнок кинулся вперёд, но тут же растворился, коснувшись амулета, что рефлекторно Матвеев выставил перед собой, зажмурив глаза. Стало тихо, даже дыхание стало поверхностным и едва различим. Приоткрыв глаз, он обнаружил, что в комнате находится один, и внимание переключилось на амулет в руках, с ужасом замечая осколок от ровного контура. Страх накатил с новой силой, неизвестность сильно пугала. Вдруг, он не сработает теперь по назначению так, как нужно. Это была его последняя надежда, чтобы укрыться от нежеланных духов и нечисти, но и тут он прогадал. Когда он успел его повредить? Когда Вадим ударил? Или Когда его швырнули в школе с лестницы? Слишком много «когда» и не одного ответа. Повреждение амулета только ещё одна новая проблема, но не менее огромная проблема. Выход он пока не нашёл, здесь призраки, которые судя по всему настроены негативно по отношению к незваному гостю, а оберег, что смог бы спрятать и защитить, сейчас повреждён. К чему это приведёт ещё не ясно. Но теперь, он не будет работать должным образом, как он поведёт себя в экстренной ситуации если такая случится? – Привет. – Матвеев подавился слюной, услышав детский голос позади себя. – Привет? – в дверном проёме стояла белокурая девчонка, с карими глазами, которые скрывали розовые солнечные очки. Небесно-голубое платье, всё помятое, с красными пятном на юбке, Парень надеялся что это пятно не от крови. Белые гольфы и того же цвета туфельки. – Не бойся, Коля не страшный. – девочка смело шагнула к нему на встречу выставив руки вперёд, желая коснуться. – Не подходи, – Дима отпрыгнул в сторону, стоило призраку приблизится слишком сильно. – Не надо меня бояться, я просто хочу потрогать эту штучку. – обиженно надула губы, пальчиком указывая на амулет, висевший на шее. – Лучше его не трогать, он не любит чужаков. – парень слабо улыбнулся, надевая на себя подвеску пряча под кофту. – Он волшебный? – глаза засияли интересном и призрак снова двинулся к Диме. – Что-то вроде того, – кивнул он, позволяя девочке подойти ближе. Она не собиралась на него бросаться, в отличие от того Коли. Но это не значит, что она не представляет для него опасности. – Тебе скучно наверное здесь одному? – девочка отошла назад, нетерпеливо взмахивая ручками то вверх, то вниз. – Не особо. – прочистив горло, прижимаясь к стене спиной желая создать между ними дистанционно. Более лучший обзор на всю комнату, на выход, и на бегающего туда сюда ребенка. – Давай сыграем в игру пока ты тут? Ты же к нам на долго? – резко затормозив, холодным тоном произнесла она. – Не хочу, я здесь не надолго. – испуганно затараторил, по стенке передвигаясь к выходу, под внимательный детский взор. – Давай сыграем! – заверещала она на высоких тонах, бросаясь к нему, но тут же растворилась в воздухе, приблизившись слишком близко. Амулет нагрелся, тёплой волной накрывая хозяина. – Что за чёрт… – Дима рванул из комнаты, но сражу же споткнулся об свои ноги, падая перед девочкой, что стояла напротив. – Прости пожалуйста, – горячие слёзы покатились по щекам. – я хотела поиграть, тут очень скучно! – захныкала она, ручками потирая глаза. Она присела на корточки, но не осмелилась снова попытаться его тронуть, лишь разглядывать. – Мне нужно уходить. – Дима сел на колени, устанавливая зрительных контакт с призраком, стараясь выровнять дыхание и сердце, прыгающие по всей грудной клетке. Сильный холод, сковал тело, когда позади девочки появился тот самый Коля. Он выглядел разъяренный, готовым снова броситься на Диму, но детский визг его остановил. – Катя, что ты опять разрыдалась, как корова? – недоуменно поинтересовался ребёнок, склоняясь над девочкой. – Он не хочет со мной играть! – указала пальчиком в строну, от чего-то покрасневшего парня. Мальчик медленно выпрямился в спине, как в армии, испепелял гневным узором, его ноздри раздувались словно у разъярённого быка, и Дима почувствовал себя маленьким человечком под этим удушающим взглядом. – Я сыграю! Что за игра? – с запинкой протянул Дима, переводя взор на плачущую девочку, кожей ощущая гнев Коли на себе. – Прятки, – предложила Катя, с радостью на лице, разворачиваясь разглядывая притихшего и задумавшегося Колю. – Сестра… – с осторожностью начал тот, но девочка тут же вскочила на ноги, зло смотря на брата, что был чуть выше её. – Нет! С нами давно никто не играл! Я устала бегать по больнице одна, – скорчив болезненную гримасу, обиженно поджимая губы, сказала девочка. – Ладно, только без слёз. – согласно кивнул Коля, переведя взгляд на Матвеева, до сих пор сидевшего на коленях. – Вставай. – взмахом руки приказал ребёнок, пока Катя радостная бегала возле них. Дима медленно встал на ноги, отряхивая коленки. Дети продолжали на него пялится с ожиданием чего-то, что Матвеев не знал. Ему прятаться? Он ищет? С какого хрена он вообще этим занимается! – Что мне нужно делать? – девочка притормозила, равняясь с братом, начиная раскачиваться с пятки на носок, пока Коля гневно вздыхал, сжимая кулаки. – Ты прячься, мы ищем. – озорным тоном сказала она. – Не найдем, покажем выход, который ищешь, – Матвеев заморгал чаще. Откуда они знают? А, точно, это даже не люди, то есть бывшие, ай да ладно… – Если же найдем, – сделав шаг вперёд, приближаясь к подростку прошипел мальчик. – Останешься с нами. Что значит останется с ними? Такого не может быть. Он живой, а они всего лишь духи. Ладно, думать некогда, не рядом с Колей проводить мысленные процессы, и не рядом с Катей, что своим воплем могла с лёгкостью оглушить любого. – Чур я выбираю! – схватившись за плечи брата разворачивая его к себе, Катя понизила голос, начиная считать, пальчиком переводя на себя, потом на брата. Бегал зайка по дороге, Да устали сильно ноги. Захотелось зайке спать. Выходи, тебе искать. – Ты водишь! – хлопнула она в ладоши, прыгая на месте. – Прячься, – Коля отошёл к стене, поворачиваясь к ним спиной считая до десяти. – Беги! Я тут буду, – девочка помахала ему вслед, когда парень рванул вперёд нервно оглядываясь на них. – Помогать ему тебя искать. – уже в пустующий коридор добавила она, ярко оскалившись. Дима бежал не разбирая дороги, не обращая внимания на резкие повороты и редкие кабинеты. Прятаться негде, все последующие кабинеты как назло были пустующие, без шкафов или массивных столов где можно было засесть. Да и вообще есть шанс укрыться в такой ситуации? Все игры связанные с прятками с потусторонним миром заканчивались не очень хорошо, скорее ужасно. Во всех подобных играх были предметы или слова обозначающие стоп, завершения игры, здесь такого не было. Он останется с ними, если найдут, мысль билась в голове, не давая покоя, вгоняя в большую панику. Справа показалась железная дверь, сверху которой висел знак аварийного выхода. Он нашёл! Запасной выход на свободу! Уже двинувшись в ту сторону, он услышал еле заметные шаги в своё направление, холод плёнкой осел не только на внутренности, но и на все тело не позволяя пошевелить даже пальцами на ногах. Перед железной дверью появилась Катя, хлопая в ладошки как то зловеще ухмыляясь, напевая знакомую мелодию. Дима сначала не вспомнил, лихорадочно подбирая строчки что лезли в голову. Лондонский мост падает, падает Глаза расширились, тело повело в строну, резко разворачиваясь, пытаясь скрыться от странного поведения ребенка и угнетающей мелодии. Песню обычно исполняли более в спокойном ритме, не смотря на ее содержание, но то, как песня звучала из уст девочки, заставляло вздрогнуть, поджать пальцы на ногах, пуская холодок по позвоночнику. Если Катя здесь, значит и Коля ходит не далеко. Найдут. Уже нашли. Пробежав мимо очередного пустого кабинета, он свернул налево, замечая проход на лестничную площадку. Второй этаж! Там начинались палаты для пациентов, была маленькая вероятность того, что сами палаты не были на столько же пусты как помещения на первом этаже. Ускорив бег, он, перескакивая несколько ступенек за раз, оказался в коридоре второго этажа, лихорадочно вертя головой в поисках укрытия. Одна, вторая и третья платы оказались абсолютно пусты, лишь голые стены и решётки на окнах. Взгляд наткнулся на приоткрытую дверь, всю исцарапанную, уже частично покрытую плесенью, но возможно, там он найдет спасение. Распахнув дверь, он обнаружил, что это бывший туалет с закрывающимся кабинками. Дима забежал в туалет, спрятавшись в кабинку, присаживаясь на стульчак. Вынув из под кофты амулет, замечая маленький осколок. Тяжело выдохнув, он обратно спрятал амулет под кофтой, молясь всем богам, чтобы он работал, чтоб помог. В кабинку постучались заставляя вздрогнуть. Нашли? Уже так быстро? Кулон перестал работать? – Выходи. Тебя никто здесь не найдёт. – голос за дверью был тихим, даже какой-то мягкий. Приоткрыв дверь Дима увидел высокого парня, с каштановыми волосами, что прядками падали тому на серые глаза, скрывая их. Незнакомец отошёл, давая возможность выйти. Дима шагнул, оглядываясь по сторонам. – Я Олег, если что. Не копошись так, на второй этаж почти не заходят. – Олег опустился на корточки, исподлобья наблюдая за парнем. – Ты меня видишь, – скорей как утверждение, чем вопрос, тихо произнес Матвеев, снова вынув амулет, беря тот в руки. – Не сказал бы, ты как помеха, то есть, то нет. Заметил когда суда забежал. Тебе разве не говорили что с духами играть нельзя? – весело усмехнувшись. – Я согласился, только из-за кулона, он должен меня скрыть. Да и дети здесь очень то агрессивные. – передёрнул плечами воспоминая Колю, что кинулся на него. – Но твой амулет не сработал сейчас. Я тебя вижу, и даже могу тронуть. – в подтверждение своих слов, парень приблизился, поднося руку к щеке. Дима изумлённо уставился на него впервые ощущая на столько близкий контакт с призраками. Мертвый холод от ладони впился под кожу, сознание немного повело, как будто сейчас он грохнется в обморок, но ладонь сразу же исчезла. Дима рукой опёрся о стену не давая себе уехать. Произошло то о чём он мимолётно подумал, когда увидел недостающий кусочек от своего оберега. – Да и энергетика у тебя слабенькая. Совсем тонкая, как крылья у бабочек. – заключил Олег, склоняя голову вбок, продолжая улыбаться. – Я вижу и чувствую вас из-за дара прадеда. Не практиковался никогда, только слышал и читал об этом. – Кулон у тебя тоже от деда? – кивнул в сторону висевшей поверх чёрной толстовки подвеску с красным камнем. – Да, нашёл когда-то у него. – почувствовав себя неуютно подросток потянулся к амулету собираясь скрыть его, но руку жёстко схватили, тут же отпуская, отшатываясь. – Сильная. – прекратив улыбаться, уставился себе на ладонь, замечая покраснение на белой коже словно от ожога. – Тебя бережёт, принимая на себя всё. Меня прям как огнём обожгло. – Дима всё таки скрыл украшение, под внимательный прищур серых глаз. – Долго мне тут быть? – тихо спросил Матвеев. Олег уселся на пол, кладя голову на прижатые к груди колени спокойно следя за нервным парнем, что дёргался от каждого шороха, теребил край толстовки закусывая губу, грыз ногти на руках, расхаживая туда сюда, подходя к двери выглядывая в коридор. – Хватит прыгать как попрыгунчик, сядь уже. Сказал же, сюда никто не заходит кроме меня. – улыбка с лица медленно сползала, меняясь на раздражительность в голосе. Дима замер, в пол оборота замечая резкую смену в эмоциях, стало страшно не от Коли, что бродил где-то в коридорах, а от Олега. Подойдя ближе, парень опустился на корточки, в метре от Олега, прислоняясь к стене затылком. Он устал. Очень устал. Беготня от Вадима с компанией, от страха перед душами, с одной из них, он кстати сидит рядом, от последующей беготни в поисках укрытия. Он не ел, почти не спал прошлую ночь из-за подготовки к контрольной по химии, от нервов потраченных на её нормальную сдачу. Не может организм так долго находится в режиме выживания, рано или поздно, он отключится, так ему говорил медбрат в медпункте, когда бессознательное тело принесли после физкультуры с их двадцатью кругами вокруг стадиона. – Как тебя сюда занесло? – отвлечено спросил Олег, продолжая пялится уже на профиль лица. – Друзья запихнули. – шмыгнув носом ответил тот, только сейчас понимая как здесь холодно. – Хорошие у тебя друзья, явно адекватные, – кивнул усмехаясь, отводя взор куда-то в сторону дверного проема. Дима и это заметил, в след за Олегом переводя взгляд, но ничего там не обнаружил, вернул свой слегка заинтересованный взгляд на призрака. – Тебя, я так понимаю, по дружбе вот это всё?– Олег указал себе на лицо, имея ввиду разбитую губу и синеющий синяк на скуле. – Да, считай как ритуал посвящения. – накинул на себя капюшон, скрываясь. – Интересно у вас конечно, раньше проще было. – искренне засмеялся, принимая ложь. – Ну так это раньше, времена идут, правила меняются. – Дима понимал, что звучит это как полный бред, губы непроизвольно растянулись в глупой улыбке, натягивая засохшую кровь на ране. – А если серьёзно, за что тебя так? – вот, опять резкая смена эмоций, с радости, на полное безразличие с скрывающейся под ней раздражительностью. – Долгая история, – нервно пожав плечами, зачем-то отодвигаясь дальше. – Ты никуда и не торопишься. То что считалку произнесли, так это обозначает начало игры , сейчас песню споют, раза три и можешь себя победителем считать. – Дима развернулся к Олегу, удивлено уставился на него. Призрак снова заулыбался. – Чтоб веселее было, они строчки одной песни напевают, ну знаешь, умирать то с песней. – сердце пропустило удар, пока шестерёнки в его голове закрутились с бешеной скоростью. – Успокойся, так просто говорят. Нихрена не спокойно, не после того, как тебе дали условие, что если найдут – останешься здесь. Как он останется, живой среди мертвых? Почему до него раньше не дошло, что под этим останешься, скрывается двойное дно. Он принял только то, что лежало на поверхности, а не то, что было скрыто под подводными камнями. Дурак, дурак, дурак… – Дима, хватит накручивать себя, я пошутил же, расскажи лучше, за что побили? – Олег мило улыбнулся, излучая несвойственное для такой обстановки спокойствие, на которое Дима клюнул, не задумываясь о последствиях. – Из-за слухов, одна обиженная на меня девка, решила всех заверить в том, что я гей, – с надломом в голосе тихо ответил тот, начиная кусать нижнюю губу, чтобы успокоиться. – А ты? – Я не из этих! – рявкнул он, возмущённо дёрнувшись в сторону призрака, но увидев темноту спрятанную в его глазах, мигом утих, принимая прежние положение. – Просто, теперь мне достаётся от этих альфачей. Не хотят видеть возле себя «неправильного». – А твоя семья? Разве они не должны предпринять меры для этого? Или им всё равно почему ты весь в синяках? – призрак поднялся на ноги, обходя Матвеева, что удивлено уставился на него, когда Олег закрыл дверь туалета скрывая их. – Нет, все не так. Они видели все это, – указал он на лицо. – я им ничего не говорю, они хорошее, брат у меня замечательный, но я не до конца доверяю им. – руки сжались в кулаки, оказываясь прижатые к животу. – Семье не доверяешь? – с не наигранным изумлением спросил Олег, в пол оборота разворачиваюсь к подростку. – Я приёмный сын для них. – слова дались легко, что было странно для него, обычно никто и никогда не знал, что Дима детдомовский, скрывал это тщательно, даже от себя самого. – Бывают разные семьи, если узнают, если допустят мысли о том, что все слухи правда, меня могут и обратно вернуть, а я не хочу другой семьи, не после других. – Что-то было в других? – Всегда, – согласно кивнул, чувствуя накатывающую дрожь вдоль позвоночника. Дима замолчал, решаясь рассказать, или уйти с темы, но язык оказался быстрее чем мыслительный процесс. В который раз. – Я был в пяти разных семьях, эта шестая. Первые три, почти не помню, меня сразу же отправляли домой, стоило заикнуться о духах и других интересных вещах, посчитали за больного и обратно, другие две... – пауза затянулась, погружая помещение в тяжёлую тишину, что вибрировала и давила, а прожигающий взгляд Олега на нём только всё больше развязывал язык. – В одной из них, женщина была одинокой, водила домой разных мужчин, говорила что просто приятели, многие из них оказывались не очень адекватными, один из таких, решил поиграться, выпили они… – и снова пауза, Дима боролся с яркими воспоминаниями о том злосчастном вечере. – И он её чуть не задушил, помню как он заорал, когда она не приходила в сознание, подумал что задушил и решил избавиться и от меня, как от свидетеля. – нервно хохотнул, опуская голову исподлобья разглядывая Олега, что медленным шагом направлялся в его строну, склонив голову вбок, отвечая на испуганный взгляд. – Она очнулась именно в тот момент, когда он нож заносил. Отправила меня обратно, моля у меня прощения, в общем-то хорошая была. – призрак подошёл слишком близко, присел на корточки перед ним. Амулет молчал, а сознание туманилось, позволяя Матвееву с концами отпустить страхи и неприятные воспоминания, Олег действовал как нейролептик, унося одновременно и в сон, и накрывал волной спокойствия. – Вторая семья оказалась хуже. Пара, что хотела попробовать брак сохранить с помощью ребёнка, да не вышло. Избивали в порыве гнева, мужчина пил не просыхая, а девушка на трёх работах пропадала. Вечерами подраться могли, а потом и меня в комнату притащить, не важно, день, ночь, я должен был выбрать одного из них, сказать кто прав, а кто нет. – Дима потянулся рукой к лицу Олега, желая коснуться, проверить правда ли всё это, но образ зарябил стоило приблизится, амулет тут же нагрелся, обжигая кожу под футболкой. Он замедлился, так и остался сидеть с протянутой рукой, пока Олег не отсел подальше понимая всю ситуацию. Теперь они сидели друг напротив друга. – Там без правильного выбора, понимаешь? Один из двоих всё равно окажется не согласен с моим выбором, а молчать нельзя, без точного ответа так же не отпустили. – А в школу? Тебя так отпускали? – Конечно, я и больной ходил, температура хоть сорок, всё равно иди. – Учителя, друзья, на худой конец хоть кто-нибудь? – брови парня свелись к переносице. – Лёгкое движение руки и взмах кисточкой, и личико как у обычного. Девушка сама меня красила, а в целом, они были не дураками, били только в туловище, не по лицу. – провёл руками от шеи до живота, как бы указывая на самые частые места. Олег уставился на Диму медленно опуская глаза словно сканируя, видя все всплывающие старые раны и синяки. – Ты был палитрой. – заворожено заключил призрак, продолжая переводить взгляд от одного места в другое. – Палитрой больного художника. – усмехнулся Дима. – И что стало потом? – Меня увезли в больницу после ну, уж сильного гнева одно из них, там уже всё стало на свои места. Отправили в детский дом, а про них я больше ничего не слышал – Но теперь ты здесь. – Да спустя четыре месяца мне нашли новую семью. – Знаешь, у меня тоже была не самая лучшая семья. – голос понизился, а в глазах заиграла неизвестная для Матвеева эмоция. Дима заинтересовано уставился затаив дыхание. – Папа погиб в пожаре, работал пожарным. Мама недолго оставалась одна, нашла мужчину, а он мне сразу не понравился. – скривился Олег, поджимая губы. – Ходил всегда тихий, смотрел как-то отстранено на всех. И показал истинное лицо спустя пол года. – Матвеев, натянул капюшон, так чтобы выглядывал тонкий носик. – Мне было девять, случайно разбил тарелку, так в меня другая полетела через весь стол, с горячим супом. У меня тоже брат был, да и есть. Но только собрал он свои монатки и исчез с радаров стоило восемнадцать стукнуть. Обещал меня забрать к себе, маму увезти подальше от этого урода, да не сложилось. Тогда я вверил в это до последнего. – Людям свойственно верить в последнюю надежду, как в тлеющую спичку, что она даст тепло. – Но спичка потухла. – сделал замечание призрак. – Оставляя мёрзнуть на холоде. – продолжил подросток. В туалете раздался шорох, из угла выбежала мышка, пробегая мимо Матвеева, на секунду останавливаясь, чтобы глянуть на него своими черными бусинками, и скрыться за трубой. – Это ведь та сказка про девочку со спичками? – спросил подросток, продолжая смотреть вслед убегающей мышки. – Нам часто её читали. – пожал тот плечами, разглядывая профиль парня. – Грустный выбор. – хмыкнул он, замечая изменённую температуру воздуха здесь. Если бы батареи работали на полную мощность. В комнате становилось душно. – Скорее поучающий, как люди почувствовав спасение хватаются за него, одновременно лишаясь . – Дима оглядывался, пытаясь найти источник внезапного тепла, но не найдя, снова уставился на Олега, снимая капюшон, дёргая толстовской выпуская воздух. – Мама бежать не могла, не хотела, в слезах говорила что он хороший, сама боялась его. До безумия. – Олег покачал головой, цокая, вспоминая, те изменения, когда отчим позволял себе зайти далёко. – Ты ведь что-то сделал, с ним? – интерес взял с самый вверх, отключая все построение шумы, концентрируясь только на тихом голосе призрака на против. – Сделал. – кивнул Олег, растягивая губы в подобии улыбки, замечая как Дима наклонился вперёд, чтобы всё расслышать. Впитать в себя всю информацию как в губку. Не каждый день даётся возможность узнать о прошлом уже мёртвого человека. – И что ты сделал? – Я убил его. – спокойно заявил призрак, внимательно наблюдая за реакцией подростка. – Твой брат ушёл до или после? – ни капли не испуганно. – До. – глаза вспыхнули азартом, понимая, что его не бояться. – Тебя были должны привлечь к закону за убийство. – рассуждая, Дима с озадаченностью захрустел пальцами. – Он жив, мать проснулась и оттолкнула меня в тот момент. – отмахнувшись, Дима не поверил до конца, в то что его отчим жив, но решил промолчать. – Всё равно, это же посягательство на жизнь человека. – нахмурившись, добавил он. – Поэтому я здесь. Признали как больного и на лечение сюда – Олег сделал движение рукой, как будто закидывал баскетбольный мяч в кольцо. – Как ты пытался убить его? – перекривился в лице. Было интересно, но знать в подробностях план, не хотелось. – Задушить подушкой, держать до той поры, пока он дышать не перестанет, пока грудная клетка не прекратит вздыматься. – почти на распев, с ухмылкой на губах, переходящей в оскал животного. – Интересная история. – повёл плечом отворачиваясь. – Не слишком интересная, как твоя реакция на это. – сделал замечание, продолжая наблюдать за вмиг покрасневшим парнем. – Не сказать, что я боюсь смерти. Мы все умираем рано или поздно. – возразил Дима, понимая к чему клонят, ну или не совсем понимая, но чувствуя как за рёбрами заскребли. – Все бояться смерти, есть только отчаявшиеся, что в смерти видят выход. – без капли сомнения заявил Олег. – Возможно. – только и кивнул головой, снова погружая их в тишину. В коридоре раздался детский голос в след за которым послышались медленные шаги по направлению к туалету. Лондонский мост падает, падает Рефлексы сработали быстрее, в мыслях кроме — беги, беги, беги, — ничего не было. Вскочив с места, он рванул в кабинку, под смех Олега, закрывающий своё лицо в ладонях и пряча широкую улыбку. Матвеев прижался в стенке, так чтобы в поле зрения виднелся Олег, сердце стучало как бешеное, то ли от страха и неизвестности, то ли из-за резких движений. Дима пытался успокоить своё дыхание, аккуратно дыша через нос, выдыхая через рот, часто моргал, и прислушивался. В коридоре стихло, песня не звучала, а шаги отдалились в совершено в другую сторону, подальше от них. – Выходи, мышонок, кот отправился в свою лежанку. – Матвеев насупился, но своё укрытие не покинул, устраиваясь на крышку стульчика. – Иди сюда, мне скучно одному. – глянув вниз, на соседнюю кабинку справа от него, он увидел детские кроссовки, и пулей выскочил из кабинки, чудом не падая на копчик, с тревогой в глазах продолжая пялится на закрытую дверь в правую кабинку. – Ты чего? – спокойно поинтересовался призрак, даже не смотря в строну кабинки. – Там кто-то есть. – указал взмахом руки на закрытую дверь, шепча, прижимаясь сильней к стене, стараясь слиться с ней воедино. – Кто? – Дима задышал чаще, пока Олег направился в сторону правой кабинки. – Не знаю, я видел, там кто-то сидит. – уверял Дима, по стенке отползая дальше. – Выглядишь так, словно призрака увидел. – Матвеев зло цыкнул в строну Олега, который залился смехом. – Очень остроумно, там кто-то есть, а если Коля! Он нашёл меня. – злость сменилась, на тревожность, ладони вспотели, Дима закусил внутреннюю сторону щеки так сильно, что на языке почувствовал железный привкус. – Поверь, если был бы Коля, ты не стоял уже, а бежал куда-то очень далёко. Эй! Выходи, – дверь в кабинку звонко раскрылась, а проёме показался толстый и низкий паренёк, лысый и с зубочисткой в зубах. – Слава, Слава… Что ж ты делаешь, бедного чуть до инфаркта не довёл. – хохотун Олег в сторону побледневшего мышонка. – Шепс, меня состояние живых не очень волнуют. – ядовито выплюнул слова вместе с зубочисткой, что с глухим стуком выпала из-за рта. – Ты что забыл здесь, от Лены не скроешься, знаешь ведь? – Призрак приблизился к Диме, закрывая своей спиной. Амулет под кофтой слабо потеплел, предупреждая о близости. – Ай, что она мне сделает-то? – рыкнул он, засунув руки в карманы спортивок. – Это она уже сама решит, найдет на тебя управу как всегда. – строго зыркунул на Славу, тот тут же притих виновато опуская голову. – Да ну тебя, я ушёл. – возмутился мальчик, но дрожь в голосе выдавала его с потрохами. – Кто это? – Слава вышел, и наконец-то отлепив себя от стены, поинтересовался Дима, желая снова в кабинете укрыться, там было более безопасней. – Семья. – неоднозначно заключил Олег, преграждая Матвееву выход. С каждой секундой находясь рядом с Олегом, все внутренности холодели, а сознание мутнелось стоило тому подойти ближе. Дима сравнил это с наркозом, когда проваливаешься в темноту, перед этим видя только яркие блики. – Они спели уже две песни, сейчас последний разок и всё. – Дима схмурился, пытаясь вспомнить сколько раз звучала песня. Разве два раза? Он слышал её только один раз. Олег заметив резкую смену в эмоциях, приблизился, обеспокоено разглядывая Матвеева, которого сразу повело в строну, ощущая холод от призрака. – Не приближайся так близко! – яростно прошипел Дима одной рукой опираясь о стену, другой сжимая лоб и закрывая глаза, кривя лицо в болезненной гримасе. – С тобой всё хорошо? – сделав вид, что не услышал претензии в свой адрес ещё ближе приближаясь. Амулет теплом отдал в грудь, но тут же потух, и Дима в последний раз взглянул в эти серые глаза, теряя сознание, уплывая в темноту. Очнулся он не сразу. Олега в туалете не было, пустая комната, с приоткрытой дверью в коридор. Голова раскалывалась, ноги сделались ватными, не желая держать, нащупав под кофтой амулет, парень выдохнул. От чего-то в голове была мысль, что Олег сорвёт его, хотя недавно оберег с лёгкостью защитил, обжигая тому руку. Поднявшись кое как на ноги, опираясь ладонью о гладкую плитку, он направился на выход. Игра должна была завершится. Сколько он вообще пролежал без сознания? Олег не тронул, но его поступок в туалете явно был не просто так. Что он хотел? Зачем подошёл ближе, если знал, что Диму поведёт? Матвеев выглянул из туалета, замечая нового призрака сидевшего возле стены, левый глаз которого был закрыт повязкой из марли. Рыжие волосы кудрями свисали, закрывая частично лицо. Дима опасливо шагнул вперёд по коридору, сжимая в руках кулон и надеясь, что он сработает в этот раз. – Мышонок в клетке уже, как подопытная крыса. – холодно окликнули его, продолжая рассматривать пустую стену на против. Дима остановился, оглянулся, чтобы разглядеть рыжего. Тот в свою очередь, склонил голову набок, не обращая внимания на испуганного подростка. Не заинтересованным взглядом сверху вниз оглядев Матвеева, возвращая своё вниманием на маленький блестящий резиновый мячик, который он крутил в руках, перебрасывая из одной руки в другую. – Ты и вправду подумал, что найдешь спасения у него? – спросил тот, отшвырнул мячик в стену. Он отскочил, покатившись по полу к своему владельцу. – Он единственный на меня не бросается. – Матвеев медленным шагом приблизился к рыжему. Не бросается? Внутренний голос искренне смеялся, сомнением спрашивали: "А точно ли Олег не хотел на него кинуться?" – Он будет единственным, кто убьёт. – всего-то пожал тот плечами, снова кидая мячики в стену. Дима дернулся от рыжего, как от огня, повернув голову в сторону, смотря на дверной проем откуда только что вышел. Не может быть... – Нет там его. Олег появляется как снег в мае. Где и когда, никто тебе не скажет. – всё так же отстранено продолжил призрак. – Кто ты? – Лёша. – С чего ты взял, что он убьёт меня? – рассуждая, спросил Матвеев, пряча руки в карманы. – А с чего ты взял, что соглашаясь на игру с духами, всё обойдется? – вопрос на вопрос. – Я выиграл. – с возмущением буркнул Матвеев. Руки в карманах не произвольно сжались в кулаки, сильней в очередной раз натягивая тонкую кожу на костяшках, пока узел в животе скручивался сильней. Дыхание сперло, словно на него накинули верёвку, натягивая сильней и оставляя красную полосу на белой коже. – Ошибаешься. Песня спета только два раза. Олег как всегда решил схитрить. – засмеялся парень, закрывая лицо ладонями и раскачиваясь назад вперёд, ударяясь затылком о стену, мячик так и остался валяться возле его ног. – Ладно, – парень оттопырил пальцы, смотря одним глазом на Матвеева. – Предположим ты выиграл у них, но не у него. Это две разные вещи. Игра закончена для них, для тебя всё только начинается. – И чего мне ждать? – в конце коридора что-то рухнуло. К горлу подкатывала тошнота, от различных сценариев в голове и догадок. – Быстрой смерти. – рыжий наклонился вперёд, понижая свой голос до шёпота. – Что мне сделать чтобы выжить? – Матвеев прислонился к стене, устало откидывая голову назад. – У тебя было два варианта, не приходить сюда, и не начинать с ним диалог, по разным причинам ты оба варианта просрал, – разведя руки в стороны. – Единственное, что могу посоветовать, бежать и молиться. – Почему Олег меня убьет? Он был добр. – Какой ты наивный, а хотя общаешься с потусторонним миром. Должен знать, что соглашаться на игры нельзя, нельзя соглашаться не зная договора. Олег просто узнал твои слабые стороны для весёлой игры. – Что за весёлая у него игра? – Ничего особенного. Та же игра, в которую мы с ним играли на приемах у Ивана Викторовича. Давить на больные места, играться со сознанием, пока оно не треснет по швам. Очень интересно, согласись? – И как мне понять что она началась? Какое условие? – Когда придёт время, придёт и он. – прошипел Лёша, поднимаясь с пола, отряхивая со штанин невидимые пылинки. – Считай это подарком, что пока дышишь и можешь соображать. И он исчез, напоследок хищно растянув губы в улыбке. Игра не закончена, она только набирает обороты. Дима даже несильно удивился такому повороту, но зачем-то снимает амулет, нервно сжимая его в ладони, смотря в глубь коридора, где ещё сквозь окна можно увидеть лучи закатного солнца. Взгляд опустился на валявшийся резиновый мячик, что Дима сразу же подобрал, пряча в карман, направляясь всё-таки до лестничной площадки в поисках выхода. Его не отпустят, не после того как он нарушил правила.

***

Дима захотел себя ущипнуть, чтобы разбудить, но всё выходило хуже некуда. Он ходил, бродил по территории больницы наверное час, за окнами уже темнело и на больницу опускалась тьма, температура стремительно падала вниз, гулом по коридорам гулял сквозняк. Каждый новый поворот заставлял желудок сжаться, а ногам прирасти к земле. Тёмные углы, вроде недавно изученные кабинеты сейчас выглядели незнакомыми, чужими. Шорохи, благодаря которым становилось сложней сваливать на мышей, зная что среди этих стен бродят души, одна из который, по словам рыжего, желает его убить. Он бродил по коридорам, заходил в кабинеты и палаты, не переставая чувствовать на себе внимательный взор, прожигающий словно прицелом красной точкой на затылке. Иногда амулет нагревался, обозначая пока невидимую для него опасность, в эти моменты он спокойно выдыхал, понимая, что под защитой, но сразу же чувствовал на щеках мокрые дорожки от слёз. Было страшно, животных страх, хотелось кричать и исчезнуть одновременно. Смелость по маленьким крупинкам отваливались, падая на дно живота, лёгкие горели, стоило ускорить шаг после подозрительных звуков где-нибудь за дверью. На лестничном проёме Дима, кажется, заметил чёрный высокий силуэт, тощий как палку, что хромая поднимался на третий этаж, пока Матвеев спускался на первый. Показалось, уверял он себя, расхаживая по холлу, руками перебирая детские рисунки на столе. Совсем впал в паранойю, нервы шалят, галлюцинации, но нет. Там явно кто-то был, поднимался на третий этаж, куда Дима так и не осмелился подниматься, там было темней, чем в любых из этих помещений. На третьем этаже были особо буйные пациенты, соответственно их палаты без окон, спрятанные за мягкой обивкой стен. Без дополнительного маленького источника освещения, да той же луны вы там не увидите. Когда появится Олег? Что он ему скажет? Как Матвеев поведёт себя, если всё сказанное Лёшей окажется правдой. Мозгом подросток понимал, что с вероятностью 90 процентов это правда, но сердце умоляло верить и надеется до последнего, но инцидент в туалете всплывал каждый раз, стоило доверится сердцу. Он обманул его, воспользовался преимуществом и слабостью человека, амулет не защитил его тогда, когда Олег коснулся, когда он подошёл в плотную. За окном стемнело окончательно, погружая больницу в кромешную тьму, в панике вытащив телефон, он с надеждой глянул на значок связи, но тот, как и ожидалось, был вне зоны действия сети. Включив фонарик, и глянув на время, увидев 23:58, заряда батареи хватит максимум на час- два, с учётом фонарика ещё меньше, всего 39 процентов. Брат его не ищет, видимо, как и обещал остался у девушки, но где же мама? Главный контролёр их семьи, не заметила, что дом пуст? Глупости. Надо выдвигаться дальше, Олег, возможно, ценитель старых страшных игр, где начало в двенадцать ночи, осталось подождать две минуты. Лёша сказал, что Олег сам его найдет, значит нет необходимости стоять на одном месте. Нужно ещё раз походить по кабинетам и палатам, заглянуть в подсобки и попытаться открыть те заклинившие двери, он должен найти место для пряток. Зайдя в первую попавшую на глаза палату, на втором этаже, он остановился возле окна с решеткой, ветви деревьев закрывали обзор на задний двор больницы, где размещалась небольшая детская площадка, сгнившая горка, качели валялись сбоку, песочница давно развалилась, игрушки оставшиеся от детей выцвели. Неприятная картина, а что он собственно ожидал от заброшенного здания? Что все чисто и красиво? Глупец. – Пора начинать, мышонок. – голос тихий, с нотками веселья, как было в туалете, но сейчас Дима не верит этому. – Какие условия? – не смотря на всю ту панику, что сейчас прорвалась, стоило развернутся и увидеть Олега в дверном проёме, твёрдо спросил парень, встречаясь взглядами с серым туманом. Темнота безумно шла ему, подчеркивала серые глаза, что сейчас сияли ярче, чем луна, спрятанная за облаками. Наверное, размышлять о этом не очень правильно, его ведь сейчас убьют, а он стоит почти не дышит, и думает не о спасении, а о красоте призрака. Сердце сделало кульбит, а щёки покраснели, он пытался до него дотронуться, там, в туалете. Знал, что для него плохо это кончится, что перед ним не живой, но все равно тянулся, словно хотел что? Почувствовать тепло? Что он хотел этим сделать? – Условия те же. Не найду – уйдешь от сюда и забудешь нас, а если найду – останешься с нами. Думаю теперь ты понимаешь, что значит «Останешься»? – Это понятно, у меня было полно времени подумать об этом. Как понять, что игра началась и закончилась? Ты не будешь играть честно, это я тоже понял, чего стоил тот поступок в туалете. – С чего ты взял, что я хотел тебя отключить и оставить такого беззащитного на холодном кафеле? – С того, что меня бы нашли быстрее! Да, ты говорил что они не заходят на второй этаж, а почему? Почему Лёша и Слава оказались там? – Коля и Катя бояться подниматься туда, из-за меня. Лёша и Слава мои знакомые, с которыми я делил одну палату. – Олег отвёл взгляд. – Они не бояться меня, и ты тоже. – Я боюсь тебя. – отрицательно покачал головой. – Боялся, не рассказывал бы о своей жизни, не каждый готов поделиться тем, что происходило у тебя. – тихо и спокойно, но в тишине помещения голос звучал громче, отчего казалось, что призрак кричит. – Это из-за твоего влияния! – вспыхнул Дима, наступая вперёд, амулет снова нагрелся, останавливая хозяина. – У тебя же амулет, что защищает от всяких влияний, скрывает. Так почему он не сработал? – рукой он указал на украшение спрятанное под кофтой. – Он повреждён! – рявкнул Дима, жалея о своих словах. – Вот оно как, – сладко протянул, растягивая гласные. – Тогда игра обещает быть занимательной. – Олег двинулся к нему, словно дикий зверь, что загонял жертву в угол. – Зачем ты хочешь моей смерти? – Матвеев не верил своим ушам, медленно отступая к стене, пока Олег не оказался почти к нему вплотную. – Хочу оставить тебя себе. Мы с тобой в чем-то схожи, не хочу терять такого мышонка. – ладонью дотронулся до горячей щеки, опыляя холодом. Дима глупо захлопал глазами, не решаясь оттолкнуть. – Я не мышонок тебе! – огрызнулся, чувствуя, как пропадет земля из под ног. – Пожалуйста… – было бесполезно о чем-то просить или умолять. Как маленький ребенок он заглядывал в серые глаза, теряясь в тумане, что обволакивал. Амулет нагрелся, стараясь накрыть его тёплым куполом, но морозный холод, исходящий от Олега, безжалостно проник в это тепло, создавая для Димы дикие перепады температур. – Как только луна осветит эту комнату, – нагнулся, касаясь носом, другого. – Считай мы начали, когда солнце покажет себя из горизонта, игра закончится. – Олег мило улыбается, тянется чтоб коснутся макушки чёрных волос на последок, словно прощаясь. Проводит по волосам, зарывается, пропуская чёрные пряди меж пальцев. Диму мутит, амулет нагревается, пытаясь создать вокруг него купол тепла и безопасности, но тут же тухнет. Ладонь сжимает волосы, слабо натягивая, а сознание начинает тухнуть вслед за амулетом, в глазах темнеет, тело слабеет, пока руками парень старается оттолкнуть, убрать руку, но образ Шепса рябит, растворяясь. Призрак отошёл, давая теплой энергии скрыть Диму от него с концами, оставляя пустое место, с вибрирующей аурой вокруг подростка. Шепс сказал как отрезал, сливаясь с тьмой, делая шаги назад и сверкая ухмылкой и серой сталью. Луна выглянула из-за облаков ярким светом проникая в комнату, где серые глаза приняли опасный блеск, словно перед ним не душа, а настоящий и живой человек. Дима поздно осознал, где видел этот серый туман, эту сталь лезвия. В своих снах, что преследовали его на протяжении двух месяцев, каждую ночь они появились на секунду, после чего подросток погибал. В своих снах, в разных сюжетах, новое начало, но не изменяемый конец. Он умрёт. Неважно как и где, от пасти бродячих псов на окраине посёлка, от визга колёс машины, что не успевает затормозить в дворе домов. Он умирает, но перед тем как проснутся всегда появляются серые глаза. – Хватит… – ноги подкашиваются, Дима падает на пол, сгибаясь пополам, лбом утыкаясь в холодный бетон, одной рукой хватается за кулон, другой царапает бетон еле отросшими ноготками. Слёзы скатываются с щек, оставляя мокрые точки на полу, слабый крик прорывается сквозь сжатые до боли зубы, дышать становится больно, настолько, что он зажмуривается, заставляя себя успокоится и дышать медленнее. Тело бьёт дрожь, хоть он и не ощущает холода. Он сам согласился, ему и отвечать. Надо было не слушать интуицию, которая вела его сюда, вернуться бы на несколько часов назад, развернутся и будь что будет. Но нет, иди Димочка вперёд в подозрительное место. Лучше бы он встретил бомжа кого-нибудь, или даже маньяка с ножом, хотя кому он это говорит. Встреть он безумца с ножом, всё могло бы быть ещё хуже. Ты никогда не узнаёшь окончательного исхода событий, есть миллионы разных сюжетов и новых поворотов… Ни туда. Смешно, вспомнил фильм, уже спокойней, пока не начнёшь вспоминать сюжет. От того, что он здесь сидит согнувшись пополам, ничего не изменится, хоть всю игру просиди здесь, изменится наверное только время за которое его найдут. Кто ищет? Олег? Дети? Всё вместе? Коллективная игра против одного. В прятках не так, один ищет, другие прячутся. Всё наоборот. Все против одного. Медленно, шатаясь на ровном месте, он тихо выдвинулся прочь из комнаты на первом этаже. Считалочки не слышно, песни тоже, как понять идёт игра или нет? Стоит уже в панике бежать куда глаза глядят или есть последняя возможность адекватно мыслить? Если найдут убьют сразу или предпочтут поиздеваться на последок? Как вообще убивают призраки? Дима никогда не читал и не слышал об этом. В разных страшилках говорилось просто « и они забирают его» либо же « главный герой умирает», в подробностях этого не рассказывал никто. Если Матвеев выберется от сюда живым, то обязательно напишет в подробностях и до мельчайших мелочей, а если нет, то будет для себя первооткрывателем в этом деле. Коридор первого этажа встретил тяжёлой тишиной, даже ветер гуляющий недавно по полу пропал, мыши что царапали своими ногтями пол и их писк, тоже исчез словно они затаились, принимая участие в прятках. Надо затаится так же как и ветер с мышами, а куда? На первом этаже как уже выяснили мест мало, на втором этаже можно попытать удачу, а когда она была на его стороне собственно. На втором этаже есть минимум два человека, что знают куда он может сныкаться, не считая Славу, про которого Дима ничего не знал и не видел больше. Олег с большой вероятностью будет там ждать, если ищет только он. Да и вообще есть смысл играть в это, если призраки могут хоть сквозь стены ходить, не честная игра с их возможностями, понижает шансы на выигрыш человека до критической отметки в 0%. Глянув на свой телефон, Дима с ужасом понимает, что процент смартфона, так же близиться к нулю. Стоило зарядить телефон в школе, когда была возможность, ну, а кто знал куда его приведет этот день. Был только единственный этаж, куда он не совался, не осматривался и даже мысли о нём не допускал. Третий этаж. Когда было светло и не так страшно, он не сходил, а когда стемнело и за ним в буквальном смысле объявлена охота, ему очень захотелось туда заглянуть. Внутренний голос засмеялся так громко, что казалось его слышно всей больнице, но нет, слышал его только Дима, закрывая ладонями уши. Создавалось ощущение, что смеются прямо у него над ухом, слишком громко из-за чего в висках за пульсировало. Вечно оглядываясь и светя фонариком в каждый тёмный угол, он дошёл до лестничной площадки, поднимаясь по ступенькам, в панике оборачиваясь назад, когда на периферии глаз, он замечал движение, или затылком чувствовал прохладное дыхание. Никого. Дима пытался ориентироваться на действие амулета, если он отдавал тёплом, значит в близи кто-то есть, все спокойно, значит смело иди дальше. Как в игре горячо–холодно, в которую он играл с детьми во дворе, пока во‌да с завязанными глазами пытался их догнать, тогда было весело, сейчас как то не очень. В пролете между вторым и третьим этажами, он замедлил шаг. Смотря на дверь, ведущую на второй этаж, он задумался, может всё-таки попробовать там найти место, тот же туалет, или шкафчик в одном из кабинетов. Но мысленно дав себе пощечину, на пятках развернулся сворачивая по направлению на третий, оставляя свои домыслы на том месте, где не давно стоял. Он не поддастся Олегу, тот ждёт его именно там, возможно догадываясь как парень боится подниматься на третий этаж. Дима бы свернул на второй, где его бы и ждали, но не в этот раз. Дверь на третий, была сгнившей больше остальных, ржавые дыры в железе, ручка, что поддалась только раза с пятого и то со скрипом, окошко в двери разбито, через неё дул ветерок, холодный и затхлый. Прикрыв нос рукой, он двинулся вперёд, заходя в кромешную темноту. Короткий коридор закончился проходом в один из самых больших кабинетов, фонариком освещая проход, где висели картины из детский рисунков, леса, счастливые человечки с цветами, лошади, медведи с сердечками, внизу каждой было пометка, кто нарисовал, возраст и год, Дима не читал, быстро пробегал взглядом по рисунку и двигался дальше, проходя в кабинет в конце коридора. Широкий дубовый стол, стульев не было, два огромных шкафа, оказались пусты, но достаточно вместительны для худощавого и невысокого по росту парня, место для пряток он нашёл, но останавливаться не было желания, внутри него проснулся детский азарт, хотелось посмотреть и в живую увидеть палаты для буйных пациентов, правду ли показывали по телевизору, когда демонстрировали полностью покрытые стены, потолок и пол мягкой обивкой. Выйдя из кабинета оставляя дверь открытой, чтобы лунный свет, хоть и слабо, но проникал вглубь, освещая немного, давая понизить тревожность, хоть так не оставаться в непроглядной темноте, освещаемой только фонариком телефона. Зайдя в первую палату, он замер, с раскрытым ртом разгадывая обшитые стены, фонариком посветил на потолок, где обшивка висела кусками, открывая дыры в потолке. Сзади послышались влажные шлепки, что стремительно приближались с нему, обернувшись, фонариком светя на искаженное злостью лицо, глаза были угольно черные, Дима даже не сразу понял кто перед ним, фонарик навёл на нечто, слыша истошный крик сливающийся с человеческим криком, полного ужаса и безнадёжности, приоткрыв глаза, он пожалел об этом. Рот раскрылся слишком широко, буквально отвисла челюсть, с острых клыков капала вязкая слюна, каплями хлюпала на пол. Фонарик погас, с поля зрения пропал ужасных облик, но его кратко временную потерю, расценивать как-то по-другому, чем "отвратительно", просто нельзя. Он полностью дезориентирован в полной темноте, где-то бродит сущность, которая возможно прекрасно видит в темноте, или у неё обостренный слух, в отличие от жалкого подростка, который в данный момент, как слепой котёнок, ладонями ухватившись о мягкую стенку, двинулся прочь, тихо переставляя ногами, слушая соответственный шорох. Парень оказался в палате, где сквозь веткой просачивался лунный свет, глаза быстро пробежалась по палате, находя, отходящую от пола, обивку. Место, где можно затаится, подумал мозг, а вслед за мыслями, донеслись влажное хлюпанье ног, стремительно приближающихся к его силуэту. Времени на подумать не оставалось, так что быстро рванув вперёд, он буквально рухнул на пол, накрываясь куском отходящей обивки, и не успев выдохнуть, бетон под ним хрустнул, и тело понеслось вниз, проваливаясь на второй этаж, в голове зазвенело, в глазах всё плыло, унося его в черноту сознания, на кратковременный сон. – Он живой? – Дима не видел, но ощущал на себе виноватый взгляд. – Живой, – подтвердил Лёша, склоняясь над подростком. – И что нам делать! – по комнате послышались шаги, туда сюда, паника в голосе не обещала ничего хорошего для Матвеева, но он продолжал лежать с закрытыми глазами, стараясь дышать как можно медленнее из-за стреляющей боли в рёбрах. Это было не так уж и трудно. – Ничего, сейчас сам оклемается и пойдет, – Лёша прищурился, замечая как двигались белки под веками. Не в отключке, хитрый поганец. Отойдя от тела, он устремил уставший взор на Ульяну, расхаживающую из стороны в сторону, зарываясь пальцами в синие волосы, еле доходящие ей до плеч. Его подруга была параноиком, любой чих и треск расценивался как угроза плану, что объяснил им Олег, перед тем как уйти к Диме в туалет, а-ля познакомится и почву проверить. Они знали об этом человеке как только он перешёл порог больницы. Все обитатели сразу учуяли его, а точнее его способности. Амулет, что светился для них ярким пламенем, хоть и был спрятан человеком, но видели его все, и все же слетались на него как мотыльки, обжигая крылья, стоило подойти ближе. Для них он был преградой, которую хочется сломать, добраться до подростка, залезть тому под кожу и оставить себе. Дима был не просто случайным прохожим, как те алкаши или подозрительные люди в капюшонах, что приходили в новолуние, он был особенным. Редкий экземпляр в их случае. – Олег его всё равно себе оставит, любыми способами. Если сейчас откинется нам же легче. – Ульяна резко затормозила, разворачиваясь. Какая нелепица. Лёша хоть и не дёргался от каждого слова Шепса, но всё же боялся его. Пока они были живы, даже медицинский персонал знал о самом буйном пациенте. В его палату на третьем этаже почти никто не заходил, обходили за километр. Резкая смена настроения свойственна им всем, в разной степени, но Олег внушал всем страх не только своими эмоциями, скорее своими наклонностями к различным играм. Был у них психиатр, Иван Викторович, забирал к себе особо проблемных, там Лёша и познакомился с Шепсом, про которого ходили байки. Многие уверяли, что если ночью выйти в коридор на третьем этаже, услышишь хлюпанье ног позади себя, что означает «Черная тень нашла себе друга», высокий темный силуэт с безграничными лицами, что меняет как маски, зубастая пасть, где можно увидеть свое отражение в белых клыках. От него не спастись, говорили, что тень принадлежала Олегу, во что Лёша не верил, пока не оказался заточенной душой в этих стенах пропитанных запахом таблеток и сумасшествия. – Ты совсем чокнутый! – прошипела Ульяна, подходя к Диме, наклоняясь чтобы заметить белый пар выходящий из носа. Живой. – Как и всё мы! – расхохотался на всю палату, разводя руки в стороны и кивая. – Нам дали точные указания, защищать его от других! – всё тем же опасными тоном произнесла она, буравя недовольным взглядом. – Его от Шепса защищать надо, а не от того же Коли. – спорить бесполезно, Ульяна печально вздохнула, проводя ладонью по чёрным волосам. – Бедный, бедный мальчик. За какие грехи ты оказался здесь? – Матвеев, который слушал весь разговор, задавался тем же вопросом. – Пойдем, он скоро очнётся. – Лёша заметил, как Дима случайно пошевелил пальцами. Зная, что тот в сознании, но всё равно позволяя услышать их разговор, но зная Ульяну, та может и лишнего разболтать. Им этого не нужно. Уходя из палаты Лёша замялся, пропуская девушку вперёд. Как бы он не хотел этого признавать, но очень надеется на ту человеческую побрякушку спрятанную за чёрной кофтой, она повреждена, не настолько сильна как была, но всё ещё может защитить, и ему хочется верить что маленький на первый взгляд камушек, сможет уберечь от большого и страшного, покрытого тьмой снаружи и внутри Шепса. Матвеев покрылся мурашками, ощущая холодный ветер дующий по полу, когда здесь находились Лёша с той девушкой, было как то теплей, и это было странно. Всё призраки и другие сущности всегда излучали холод, амулет молчал и он не мог согревать его под защитным куполом. Оставив этот вопрос без ответа, очередной вопрос, он открыл глаза, выдыхая белый пар в воздух, наблюдая как тот растворяется. Лёша прав, сейчас оклемается и пойдет дальше, прав и в том, что Матвеев уже мертвец, Олег сделает всё что бы он остался, здесь. Бессмысленно бежать и прятаться, верить в то, что с первыми лучами солнца он уйдет и забудет всё как кошмар. Не все кошмары забываются, у каждого есть тот самый сон, что даже спустя много лет, остаётся четким, с возможностью пересказать с точностью до мельчайших мелочей. Лёжа на холодном бетоне, он размышлял о дальнейшем плане. Бежать и искать место для пряток? Глупо, ходить по коридорами с высокого поднятой головой? Он не настолько смирился со своей судьбой. Может стоить поискать ещё один выход наружу? Если аварийный выход оказался недоступен, а точнее стал более опасным, на первом этаже точно ходит Коля и Катя, и если Катя сначала была для не надеждой, с её улыбкой и добротой, то сейчас всё выглядело как ловушка. В первую игру, она там его и поджидала, что изменится сейчас? Ничего. Остаётся ещё один выход, подвал, где располагался морг. Зачастую там находился аварийный выход, бежать через лабиринты коридоров — дело трудное, там и сделали запасной выход, ну если верить интернету. Недавно Дима искал информацию о случаях при пожарах, когда люди не могли выбраться из подвалов, чаще это было в каких-то заводах, там он и нашёл статью, о том, что в этой больнице сделали выход и в подвальном помещении, дверь располагалась в самом конце коридора, вблизи камер для трупов. Дверь выводила на задний двор, на детскую площадку, если её обогнуть, там должна быть тропа ведущая к главному заезду в их поселок. Надежда умирает последней, ведь так? Шанс на спасение, который Матвеев не отдаст. Он выберется оттуда и первым делом набьёт лицо Вадиму, в данный момент в нём присутствовал кажется вся храбрость которая когда-либо у него была. Словно в него накачали силы, что уверяла в том что Дима всё сможет, горы свернёт, и он поверил. Поднялся с пола, отряхивая пыль с толстовки и джинс, более тщательно разглядел дыру в потолке, через которую он провалился, увидел ржавую балку торчащую в бетоне, боли он не ощущал, но на всякий случай проверил бока на наличие глубоких ран или царапин, все было нормально, только вот телефон остался на третьем этаже, а подниматься туда, зная о той сущности, не было никакого желания, да и уровень заряда скорей всего уже слишком низкий, но без источника света, спускать в подвал, где темней, чем даже в коридорах — опасно. Пошарив по карманам, он вышвырнул резиновый мячик в строну, ключи, и вот она — зажигала. Он не курил, так, иногда дым пускал, родителям про это знать не обязательно, сигареты всё равно закончились, да и бросать он планировал, но сейчас был безумно рад, тому, что из-за вредной привычки, в кармане всегда находилась зажигала. Решив воспользоваться ею непосредственно уже в морге, он двинулся прямо по коридору, не боясь ни шорохов, ни бегающих теней. Лестничная площадка осталась позади, а железная дверь с табличкой «Морг» была прямо перед ним. Отступать уже поздно, а надежда на скорое высвобождение всё ярче. Дверь открылась, нос пришлось прикрыть от затхлого запаха. Зажигалка ярким светом осветила пространство вокруг него, позволял увидеть на стенах плакаты, таблички, сверкающие ручки дверей, но он не остановился на долго, продолжая пробираться дальше, ища взглядом нужную дверь, табличку, выход. – Мышонок… Дима дернулся светя огоньком вперёд, никого, ни силуэта, тихо. Амулет нагрелся, тепло волной накрыло с головой. Не хорошо. Что-то толкнуло его в спину, и от неожиданности ноги запутались, он рухнул роняя зажигалку непонятно куда. Опять, один в темноте. Руки задрожали, стараясь нащупать зажигалку, но натыкались на всякий мусор и камни. Справа раздались хлюпанье ног, и тут же тело подростка отшвырнули в стену. Дима не теряя секунды, хромая встал, и на всём адреналине побежал куда глаза глядят, а глядели он в пустоту, руками он отталкивался от стен, пока рука не соскользнула, нащупав ручку двери он дёрнул дверь внутрь, проваливаясь в комнату. Хлюпанье ног усилилось, приближаясь, Матвеев ногой отпихнул дверь и та захлопнулась. В дверь забарабанили, пытались выбить, но та не поддавалась, заклинило, или что-то сверхъестественное ему решило помочь. Лампы над ним с треском включились, в момент ослепляя. Прищурившись, он понял, что оказался в туалете. Забавно, в который раз он находит спасение в этой комнате? Схватившись руками о умывальник, он потянулся, стараясь встать на ноги, но правая нога стрельнула болью, и он снова рухнул на пол, обессиленно прислоняясь лбом о кафель. Отдышавшись, Дима кое-как ровно стоял на ногах, спиной облокотился о край умывальника и спрятав лицо в ладонях, шепча разные ругательства, приходящие на ум, разминая ногу, вращая по часовой стрелке. Не хватало её сломать, тогда он точно… – Ты проиграл. Сзади показалось его отражение, на первый взгляд обычное, привычное, но всё было не так. Она рябило, как на воде, если взглянуть на себя, и дотронуться до водной гляди, твоё отражение поплывет. – Мертвец. – тихое шипение эхом разлетелось по комнате, только Диме казалось, что всё было в голове, не в реальной жизни. Собственное отражение, смотрело на него, но это был не он. Улыбка что сверкала в зеркале никак не сходилось с ужасом на лице. В секунду, глаза залились коровью, после чего стали черные, полностью чёрные глаза, разглядывали его. Тело покрывались отметинами, синяки на шее словно его душили, багровая кровь капала с волос, скатываясь по лицу. – Что происходит… – Дима отшатнулся от умывальника именно в тот момент, когда отражение наклонилось вперёд, показалось что оно хочет выйти, но нет, оно лишь сверкнуло белозубой улыбкой, с размаху врезаясь в стекло. Кровь побежала из носа, и Дима в панике дотронулся до собственного лица, с ужасом понимая, что из носа полилась кровь. Такого не может быть! Не может! Это всё иллюзия, но отражение снова ударилось о зеркало, и ещё раз, ещё, ещё, ещё… Лицо превращалось в кровавое месиво, а последующий удар, неестественный смех вырвал из-под почвы. Он не может больше за этим наблюдать, но и отвернуться он не в силах. Дверь со скрипом открылась, и Матвеев выбежал прочь из туалета, в ушах до сих пор стоял тот сумасшедший смех, переходящий на крик боли. Тело несло всё дальше, лампочки над головой включались с каждым его шагом, освещая коридор, в открытых комнатах, виделись тени, люди в белых халатах залитых кровью. Весь коридор словно плесенью покрывался кровавыми пятнами, иногда можно было различить след ладоней, но он бежал вперёд, не ощущая ни боль в ноге, ни горевших лёгкий. Надо выбраться. Надо найти выход, что виднелся в конце коридора, но сколько Дима не бежал к нему, всё дальше он становился. Отдалялся, пока коридор заполняли крики, вой, оглушая. Дима в панике остановился зажимая ладонями уши присаживаясь на корточки раскачиваясь вперёд назад. – Хватит, хватит… Прекратите! – закричал что есть силы, во всё горло, но крик сливался с многочисленными другими. – Беги, – перед Димой присел Коля, склоняя голову в бок. Его глаза были угольно чёрными, как и у отражения в туалете. – беги как можно дальше, прячься где сможешь, пока я не догнал тебя. Диму затрясло, желудочных сок подкатывал к горлу, обжигая пищевод. Он не может даже пошевелится, пока Коля не встал, склоняясь над ним не терпеливо топая ножкой. – Давай Дима! – заорал прямо в лицо, и Матвеев бросился прочь, заворачивая на лево, ища глазами любое укромное место. Тень мальчика преследовала, двигаясь вслед за ним. Паника захлестнула с головой, сдавливая грудную клетку. Осмотревшись Дима увидел табличку висевшей на стене с надписью «Морг» и стрелку показывающую направление. Свернув налево он побежал по темному коридору, пока за новыми поворотом не заметил железную дверь. Дёрнув за ручку, дверь со скрипом поддалась. Сзади послышались шаги, и Дима шагнул в комнату, стараясь тихо закрыть за собой дверь. Помещение морга было маленьким, четыре отсека с железными шкафчиками и столик с различными барахлом. Подойдя к одной из четырех железным дверок, он отворил её с ужасом понимая, что перед ним бывшая морозильная камера для трупов. Главная железная дверь раздалась треском и шумом, словно её пытались выбить, ручка заходила ходуном, пока в коридоре слышались крики переходящие в вой похожего на животного. Кровь застыла в жилах. Не думая ни о чём, он залез в морозильную камеру захлопнув за собой дверь. Внутри было тесно, нельзя было не встать, не сеть. Выдвижная носилка, на которую Матвеева плавно опустился принимая лежачие положение. Дверь в помещение распахнулась. Стол стоявший у стены с громким шумом полетел куда-то в сторону заставляя вздрогнуть и затаить дыхание, слабое дыхание и шум ускорившегося сердца в такой обстановке могли с лёгкостью выдать его. Нащупав под кофтой кулон, Дима сжал его, закрывая глаза и принимаясь просить прадеда, чтоб тот пришёл и помог его защитил, уберёг хотя бы от этой опасности, одно из нескольких, которые находились на территории больницы и которые ходили за ним по пятам, пытаясь убить, покалечить, хоть что-то сделать, но они не могли, главная опасность сейчас ходила где-то по коридорам, затаившись в темных углах, не показывая себя, лишь в определённые моменты появлялись перед глазами на секунды две-три, чтобы просто показать, либо сказать что-то, либо же просто тихим шумом шелестом веток или с гулом ветра проносясь мимо него и заставляя сердце сделать кульбит болезненными холодными мурашками. Несмотря на всю усталость, которая преследовала его, ноги несли и всё его дальше, адреналин с этим помогал, но и он ведь когда-то закончится, и его тело после продолжительного бега по этажам упадёт ноги, не удержат руки, не смогут схватиться за что-либо, глаза в панике не смогут сфокусироваться, не смогут заметить какой-нибудь листок, тетрадь, либо закоулок ,за которым он смог бы спрятаться, Надежда была лишь только на кулон, на амулет, подаренный дедом, но из-за своих халатности Дима повредил его. Он работал с перебоями, а повреждённый амулет считай уже почти нерабочий. Да и тем более сколько зла он впитал в себя и так защищает своего хозяина. Дима не мог полагаться только на свои способности либо же на силу кулона, он должен полагаться на себя, но что он может сделать против духов?Которые жаждут забрать к себе... Камера справа от него распахнулась с противным скрипом, сразу же захлопнувшись с огромным шумом. Камера под правой камерой открылась и захлопнулась. Дима затаил дыхание, ожидая когда же его дверца откроется, когда перед его глазами предстанет образ того мальчика с красными, налитыми кровью и бешенством, глаза, который протянет к нему своей длинные, тонкие, холодные руки. В комнате резко всё стихло, стол больше не летал, дверцы не хлопали, резко раскрываясь и закрываясь, было до жути тихо. И эта тишина не обещала ничего хорошего. Вылезать? Оставаться? Проверяют или выжидают, когда он сам выйдет. Лежать здесь он не сможет, найдут. Не этот призрак, так другой не поленится открыть все дверцы. Выползти из камеры не составило особого труда, оглядевшись и посмотрев на весь тот бардак, устроенный в помещении, он выглянул в пустующий коридор. Терять нечего, он уже мертвец, на него повесили ярлык уже тогда, когда он встретил Колю с Катей. Крадясь по коридору, сворачивая налево, в конце коридора показался выход, с яркой горящей табличкой. Сзади раздался шорох, и Матвеев даже не шелохнулся, чувствуя на щеках горячие слёзы, как на лице маской застывает полное отчаяние, закусив губу до крови, он промычал что-то нечленораздельное. – Что же ты остановился, – мягкий, почти окутывающий, до боли знакомый голос, раздался позади, эхом отскакивая стен. – Мышонок? – Пожалуйста… – Дима больше не намеривался сдерживаться и держать маску солдата. Слёзы, маленькими бриллиантами в свете луны, скатывались по щекам. Олег молча наблюдал за их движением, как они доходили до подбородка, собираясь в одну большую каплю, падая на чёрную ткань толстовки, поглощались тёмной матерей, как и Диму, которого поглощала тьма в образе самого Шепса. Парень зажмурился, мысленно ругая себя за слёзы, он не мог больше сопротивляться, но рыдать рядом с Олегом ощущалось, как падение в пропасть. Даёт ему возможность насмотреться его слабостью, насытиться, как голодному зверю мясом. Холодная ладонь опустилась на шею, вызывая табун мурашек, тепло человеческой кожи смешалась с холодом призрачного существа создавая крышесносный коктейль для них обоих. Дима распахнул глаза, слёзы пленкой легли, размазывая силуэт перед ним. Был бы Олег живым, Матвеев мог предположить что дыхание его бы участилось. Призрак выглядел удивлённым, поражённо уставившись на свою ладонь, словно ощутив тепло, тепло человека, его кожи и биение сердца, что доходило сейчас до критической отметки. – Прекращай, мышонок, не стоит напрасно изводить себя. – шутит ли он или серьёзно, оставалось загадкой кажется для них обоих. Ладонью плавно потянулся вверх, тонкими пальцами ловя очередную солёную слезинку втирая её в бледную кожу. – Зачем вы так со мной? – не унимался подросток, прекращая дышать каждый раз, когда Олег смахивал очередные слёзы. – Когда-нибудь ты поймёшь, насколько ценный ты для меня. – прошептал, склоняясь прямо к ушной раковине, Дима посчитал бы себе окончательно свихнувшимся, но он даже почувствовал горячие дыхание, опыляющие ухо и заставляя покраснеть, словно от смущения. Вся эта ситуация со стороны выглядит сном безумца. Хотя Шепс и является этим безумцем, Дима всего лишь муха, попавшая в его собственноручную паутину. Муха, что отчаянно сопротивлялась своей скорой участи, предписанной, кажется, с самого его рождения. Но этот момент Дима запомнит до самого конца, своего или этого дня, утащит в потаённое место в углу сознания, засунет в сундук, закрывая его на тысячи замков, но сохранит, ведь те мурашки вызваны вовсе не всепоглощающей паникой, а тихим и таким долгожданным спокойствием, которого он не ощущал уже очень давно, начиная с момента их с семьёй переезда сюда. И он вовсе не посмотрит на то, при каких обстоятельствах и кем подаренное спокойствие вызвано, сейчас на душе полный штиль, и он останется. – Давай, прекращай. Так не интересно. – и этот штиль также резко обернулся цунами, стоило перед лицом засиять лучезарной ухмылке. Паника снова медленно сковала тело, щупальцами подкрадываясь к шее где недавно было мнимое теплое дыхание. – Амулет не работает, да? – сил не хватало даже веки приоткрыть. – Последний шанс, мышонок, персонально тебе. – приблизившись к ушной раковине, морозным шёпотом предложил тот, отпуская Диму и тот без сил рухнул на колени. – Сыграем в догонялки. Если успеешь добежать до выхода, отворяй дверь и унося ноги прочь отсюда, не успеешь, условия те же, что были в прятках. Останешься со мной. – веки приоткрылись, Дима устало поднял уголок губы, забавляясь данной ситуации. Его не отпустят. Это лишь растянет время, даст возможность Олегу позабавится. – Людям свойственно верить в последнюю надежду, как в тлеющую спичку, что она даст тепло. – Дима поднял голову, встречаясь взглядом с Шепсом. – Твои слова, разве нет? – Я не буду играть, – рявкнул подросток под спокойный смешок призрака. – А кто дал тебе выбор соглашаться или нет? Мы сыграем, поднимайся. – на негнущийся ногах он встал, отходя в строну рукой, придерживая себя, оперевшись о стенку. – Я считаю до трёх, а ты беги, ладно? – смотря на счастливую улыбку Олега, её захотелось сорвать голыми руками, вцепиться в эту физиономию и порвать на куски. – Раз, – дыхание замирает. – Два, – Дима отклеиваться от стены начиная пятиться назад. – Три, – не смотря больше никуда, кроме как в перёд, он бросился к выходу, что был сейчас так близок. Перёд ним возник Лёша, что тянул свои руки, царапая шею, за ним возникла Катя, царапая ему бок сквозь одежду, Коля рванул вслед за Катей, подпрыгивая и царапая лицо ослепляя на секунду. Дима не видел куда гнался, призраки ослепили, он врезался в стену, понимая что свернул не туда, развернувшись он встретился взглядом с Олегом, стоявшим в нескольких метрах от него, а переводя взгляд за его спину, заметил железную дверь с яркой табличкой «Выход» Лондонский мост падает, падает… Дима замер, понимая что опять зашёл в тупик. Бежать больше не куда, парень метался из стороны в сторону хватаясь дрожащими руками за ручки дверей, но те, естественно по закону подлости, оказались заперты. Длинный коридор, и нет возможности скрыться, свет ламп над головой предательски начинал мигать всё интенсивней, от чего у Матвеева начинала болеть голова, и эта боль стала усиливаться. И в этом мерцающем танце ламп, его глаза не могли сфокусироваться. В какой-то момент он почувствовал пронизывающий холод, который всё ближе подбирался прямо к сердцу, забирая последние частички живого. Его разум начинал затуманиваться. До того момента пока словно через купол, который накрывал его, не стали пробиваться строчки песни, что пели пациенты, пытаясь догнать и убить его. Помутнённое сознание пыталось подать ему сигнал, беги, беги не оборачиваясь. Но увидев вдалеке мерцающие силуэты с искажёнными лицами он понял, что это знак, знак того, что это конец. Они, мерцая в темноте, приближались к нему. Чем ближе они были, тем более четко становились слова песни, которой они пели, и тем ужаснее она звучала. На мгновение он закрыл глаза и понял, что это финал его короткой и несовершенной жизни, и как много он не успел. Лампа лопнула, осколки полетели в разные стороны, падая вниз, задевая его прямо по лицу. Дима понял, что надо бежать, осколки царапали ему лицо, впиваясь острыми краями стекла царапали лицо и тело. – Мышонок в мышеловке. – из темноты, из самой её глубины, словно смерть, выплыл Олег, медленно направляясь к Матвееву – Да что тебе нужно?! – закричал Дима сквозь ком в горле. – Хватит! Оставьте меня! – слёзы предательски выступили на глазах, превращая Олега в размыто пятно. – Они тоже кричали, что не могут нам помочь, – зловещее прошипел Шепс, хватаясь ледяной рукой за шею подростка. – Но они могли, одно действие, и мы были бы живы, а не гнили здесь! – приблизившись к лицу крикнул он. В этот момент Матвеев почувствовал зловонный запах, исходивший не понятно откуда. – Пожалуйста… – выдохнув Дима смахнул слёзы, позволяя тем четь по лицу. – Игра закончилась. Я нашёл тебя, пора выполнять своё обещание, не так ли? – парень отпихнул от себя слабое тело с неимоверной силой, Дима почти взлетел, на секунду теряя связь с землёй, но сразу же болезненно впечатался в стену позади себя, приложившись затылком. В голове зазвенело. Словно миллионы колоколов бились о стенки черепа, Матвеев завёл руку назад, тут же почувствовав теплую жидкость у себя на пальцах. – Я не делал ничего плохо. – прошептал подросток наблюдая, как Олег двинулся в его сторону, желая продолжить занимательную игру. – Может и не делал, но в отличие от других, я свои обещания держу. Тебе напомнить о нём? – Шепс присел на корточки перед Димой наклоняясь вперёд и понижая голос. – Проиграешь – останешься с нами. Думаю остальным понравится пополнение в нашей семье. Олег схватил Матвеев за воротник кофты, резко и дёрнул на себя. Коридор позади них исчез, Дима опасливо оглянулся понимая, что находится в одной из палат. За дверью платы были слышны дикие крики, что сменялись жутким рёвом. – Ладненько, не будем томить. – кивнул сам себе Шепс. В это время Матвеев мельком оглядев помещение где он находился краем глаза заметил окно которое находилось напротив входной двери в палату. И понял что это его единственный шанс спастись. Приняв мгновенное решение он разбежался и прыгнул в окно, но так как это было ночью, а из-за своего помутнённого сознания Дима не мог сфокусироваться он не заметил решётки, которые были на всех окнах психиатрической больницы стекло со звонким треском разбилась разлетаясь по комнате. Дима отрикошетил от решётки, падая на стёкла спиной. От происходящего Шепс пришёл в бешенство подойдя к лежащему на осколках Матвееву, схватил его за волосы, резко дёрнул на себя, заставляя принять сидящее положени,е при этом свободной рукой он схватил с пола лежавший осколок стекла. Шепс поднёс оскол к шеи, слабо вжимая его в сонную артерию, наблюдая за Димой, что перестал дышать. Лёгкое давление на шею и по ней сразу же потекла струйка багровой крови теряясь в воротнике черной толстовки. В глазах на секунду потемнело, свободной рукой парень вцепился пальцами в сжимавшую оружие руку, в попытках остановить, но ладонь безвольно соскользнула, обессиленно падая рядом с бедром. Просить остановиться, отпустить, было бесполезно. Подросток молча разглядывал лицо Шепса, пока тот, хмуря брови, смотрел на него. Тело трясло, весь холод сконцентрировался в солнечном сплетение, выбивая кислород, которого категорически не хватало. Олег надавил сильней на шею, вызывая болезненное мычание, кровь всё обильней стекала по шеи спускаясь вниз. Биение сердце гулом отдавалось в голове, пока картинка перед глазами плыла сильней. Воспоминания словно в страстном танго крутились и вертелись, смех близких, омерзительные взгляды одноклассников, посиделки с друзьями из прошлого города. Кожа приняла цвет белой штукатурки, губы по синели, а глаза становились не живыми, словно стеклянными. Всё, что запомнит Дима, это хищную ухмылку Олега который заносит осколок стекала чтобы сделать последний удар. Дима больше ничего не помнит, как будто фильм отключили во время сеанса, он не думает ни о чем, ведь в голове сделалась очень легко. Парень не ощущал своё тело, он вообще ничего не ощущал. Подросток так и не узнает, что Миша был рядом, не успел на какие-то жалкие три минуты перед тем как найти окровавленное тело на третьем этаже с осколком в руках, сидевшего у стены, опустив голову. Чёрные прядки спрятали стеклянные глаза, полные слёз, чёрная толстовка скрывала под собой месиво из синяков и бесчисленных царапин разной длины и глубины. Белая футболка впитала в себя всю багровую жидкость, принимая розовый цвет. Дима никогда не узнает, что его все кличут суицидником. *** – А этот ваш, Дима или как там. Чего с ним случилось-то? – робко поинтересовался новенький парень в школе, сидя в столовой с несколькими одноклассниками во время большой перемены. – Не выдержал всеобщего гнёта в свою строну, да и решил выпендриться. – скучающие пожала плечами Кристина, накручивая прядь каштановых волос на палец. – Неет, вы что, не знаете? Что нашли его в той заброшенной больнице, где духи обитают? Его ведь Вадим со своей компашкой туда запихнули. – возмутилась ещё одна девушка, имени которой новенький не знал. – Да господи, какие духи. Не бывает ничего того, обычный проблемный мальчик из семьи, который свёл концы с концами, вот и вся история. – вдруг в дверях столовой появился сам Вадим, в тот момент в столовой повисла гробовая тишина. Вадим чувствуя свое превосходство с леденящей ухмылкой, оглядел столовую и заметил стол, где сидела Кристина и с невозмутимым взглядом направился к ним. – Опасайся новенький, а то ты вслед за своим дружком отправишься. – подойдя к столу и оперевшись на него обеими руками он злобно прошипел сквозь зубы новенькому. Все в столовой молча наблюдали за происходящим, то как новенький поднялся из-за своего стола, беря в руки поднос и словами: – Ага уже ссусь, – наносит чёткий удар подносом по лицу. Вадим, даже опомнится не успел, как ему прилетело. Крики в столовой сливались с криками Вадима, что упал на колени прижимая ладонь к носу, из которого пошла кровь, заливая школьный паркет. Череватый так просто это не оставит. Сам докопается до истины, и до больницы, где возможно, остался Матвеев, не он сам, так его заточенная на веки душа. Его друг не мог совершить суицид, и Влад не успокоится, пока не получит ответы.