***
— Ты когда-нибудь считал сколько у тебя родинок?
Акито заходит в комнату с неожиданным для его партнёра (и теперь сожителя) вопросом, вытирая после вечернего душа скатывающиеся по торсу капли воды.
— Это то, о чём ты так долго думал в ванной?
В том, что Тойя научится подшучивать над ним были определенно свои плюсы, но сейчас Шинономе отворачивается к шкафу, чтобы его мысли не были написаны на его лице чтобы взять пижамную футболку.
— Ну… Я пытался вспомнить их все.
Тойя отрывается от книги, приоткрывая рот в смущённом вопросе:
— Тебе удалось?
Кровать проминается под чужим весом — в приглушённом свете ночника Акито приближается к партнеру, чья спина вжимается в стенку, не давая возможности,
которой Тойя бы всё равно не воспользовался, сбежать.
— На самом деле нет… Я был бы не против в этот раз пересчитать их…
Подушечка большого пальца плавно проводит по излюбившимуся ему месту поцелуев перед сном — небольшой родинке под левым глазом.
— Акито, — Тойя прикрывает глаза в улыбке, когда чужие губы снова оставляют свой след на его лице. — Ты опять собираешься поцеловать…
каждую родинку?
Шинономе прижимается ближе — к самому уху, зарываясь носом в светлые волосы, и медленно выдыхает:
— Если ты позволишь.
Тойя вздрагивает.
Но уверенно кивает, не подавая хриплый голос будоражащего смущения от предстоящего поцелуя в то место.
Акито начинает незамедлительно. Он наклоняется совсем чуть-чуть — под заалевшее ухо, удовлетворяясь дрожью партера под ним, когда губы накрывают ещё одну родинку на шее.
Следующая — совсем рядом, справа, он осмеливается пройтись по ней языком под судорожный вздох Тойи, пока его пальцы расстёгивают ночную рубашку.
Три отметки оставлены на ключицах, одна на плече, тыл предплечья — одно из чувствительных мест Тойи, поэтому он уделяет ему особое внимание, нарочно причмокивая дорожкой поцелуев, ведущей к нескольким незаметным никому, кроме него самого, родинкам на изящных пальцах.
На молочной коже груди и подтянутого живота есть ещё парочка — и Шинономе находит забавным немного задержаться у ореолы, медлительно проходясь влажным языком по плотному соску.
— Акито! — Тойя почти вскрикивает, прикрывая глаза, но его рука зарывается в рыжие волосы, прижимая чужую голову ближе, пробуждая в партнёре желание слегка прикусить чувствительное место.
Тойя знал, чем это кончится. Но не думал, что возбуждение сломает его так быстро.
— Тут родинка, — Акито отстраняется, но Аояги всё ещё ощущает его горячее дыхание совсем рядом.
— А?
Палец скользит по влажной от слюны коже, сверху вниз — слегка вдавливая упругий сосок, вынуждая Тойю прогнуться в спине, усилив напор, и останавливается ниже — на темном пятнышке.
— Тут была родинка, — Шинономе повторяет, невинно улыбаясь партнеру, смотрящему сверху вниз сквозь подрагивающие ресницы.
Акито не отводит взгляд, когда спускается ещё ниже, практически ложась меж разведенных бедер. Грудь касается игнорируемой эрекции, но парень обхватывает тёплыми ладонями едва заметную талию, мягко поглаживая вверх и вниз, будто бы не замечая попыток Аояги сдержать желанное покачивания бедрами.
Здесь ещё три родинки.
И Акито чувствует как содрогается низ живота партнёра, когда мягкие губы совсем легко накрывают сначала одну из них — ту, что ниже пупка, затем вторую, что находится ближе к лобку, чуть слева. Последняя же спрятана за кромкой штанов. Но он не спешит.
Пальцы легко поцарапывают край резинки, не делая серьезных попыток снять мешающую одежду, продолжая влажно целовать предыдущую пару.
Тойю сводят с ума.
Язык кружит у чувствительных мест, не задевая те, что принесут ему хоть какое-то облегчение, попытки упереться возбужденным членом в лежащего на нем парня были пресечены тяжёлой рукой, теперь удерживающей бедро, а ладонь, хоть как-то приглушающая стоны, была убрана чужими пальцами. Он определенно издевается.
— А-Акито…
– М-м? – Ему хватает наглости оторваться от измученного живота, с ожиданием смотря на партнёра, хотя Аояги уверен, что на обнаженной коже груди уже блестит несколько просочившихся сквозь тонкую ткань капель предэякулята.
Тойя сдается.
– Акито,
пожалуйста...
Ладонь мягко ложиться на заалевшую щёку, поглаживая приластившегося партнёра, плавно переходя в рыжие пряди.
И сжимается. С усилием притягивая за волосы в грязный поцелуй.
Стук зубов переходит в тяжёлое дыхание, Акито ошеломлённо смотрит на нахмуренного партнёра, и всё, на что хватает дрожащего голоса Тойи срывается с вымученным рычанием:
–
Отсоси мне.
Но через секунду хватка на прядях ослабевает и он смущенно добавляет:
– Пожалуйста... Акито...
Он никогда не доводил своего партнёра до такого. До резких слов и жадных касаний.
И его это безумно
возбуждает.
