Сборник зарисовок по АкиТоям и РуиКасам

***

Половицы лестницы тихо поскрипывают под чужим весом, когда Акито зевая во весь рот спускается на первый этаж. Вечер, выходной день. Аромат панкейков заполняет кухню, он улыбается себе под нос, здороваясь с пришедшей с работы матерью, и наполняет стакан прохладной водой. Чудесно. – Если вы мальчики, это не значит, что вам не нужно предохраняться. Акито давится. Это не то, что он когда-либо думал услышать. – Мам! – он шипит, надеясь, что дома кроме них никого нет. – Откуда?! – Аояги-кун ушёл где-то час назад и я заметила на его шее свежий засос, вы видимо не углядели. – Женщина переворачивает оладьи, оборачиваясь к сыну. – Ты... – Акито? Блять. Ему понадобилась секунда, чтобы набрать знакомый номер, вцепляясь пальцами в рыжие волосы – Шинономе-сан знала все негласные жесты своего сына, которые он никогда не умел контролировать – глупо было не заметить его волнение. – Тойя, слушай... – Прерывистый выдох партнёра перебивает его. – Тойя? Твой отец заметил или... – Твои родители не против, если я переночую у тебя?.. Акито поглядывает на маму с немым вопросом, надеясь на её интуицию и... расположение. И его сердце замирает, когда он видит лёгкий кивок. – Да, можешь приходить, я жду тебя. Короткий сигнал и телефонный звонок прерван. – Мам... Я... – Только отцу не рассказывай. – Её тон строг, но она знает, что услышит дальше. – Теперь я обязан. – Парень хмурится, сжимая телефон до хруста с разгорающейся злостью в опущенных глазах. – Я не брошу своего партнёра. Звонок в дверь обрывает его речь и Акито буквально бежит. Он не знает, что Тойе пришлось выслушать. И боится узнать. Потому что он ненавидит свою беспомощность. Потому что он не может избавить партнера от мыслей. – Прошу прощения за втор— Теплые руки обхватывают его. Это первое что чувствует Тойя, когда переступает через порог дома, куда он рад возвращаться. Дома, перед которым он тоже виноват. «Ты – худшее, что могло случиться с нашей семьёй.» Он пытается прогнать этот навязчивый голос. Стоя в темном коридоре, пока его мягко гладят по голове, уткнувшись в холодную шею. Однажды он уже поддался словам своего отца и это чуть не сломало его жизнь. Он не должен думать об этом. – Акито. – Юноша привык говорить шепотом, когда в доме есть кто-то кроме них. – Твоя мама дома. – Он пытается отстраниться, но его не отпускают. – Она знает. Тойя замирает. Сердце стучит в ушах. Он должен был быть внимательнее. Теперь Акито ждёт то же самое. «Убирайся вон.» – Тойя, всё в по... – Но его не слушают, вырываясь из чужих рук. Теплый свет кухни и запах выпечки. Холодное освещение гостиной и морозный воздух из приоткрытого окна. Спокойный взгляд, с удивлением смотрящий на него. Яростные глаза, упирающиеся в него с отвращением. И одинаково низкий поклон, не ожидающий благосклонности. – Простите! – Тойя... – Акито хочет вмешаться, подходя ближе, когда замечает как мама заносит руку над чужой головой. Юноша жмурится, шепотом повторяя: – Простите... Но вместо грубой пощёчины, его мягко треплют по волосам. И через мгновение он чувствует незнакомые объятия. – Ты не должен извиняться за то, кем ты являешься. Переносицу неприятно щиплет. Он не должен плакать, он должен... Должен... – Ты не сделал ничего плохого. Всё хорошо. Мягкий женский голос ломает его. Слезы непрошено скатываются по щекам, пока Тойя сдерживает рвущиеся в голос рыдания, содрогаясь телом, с каждым ласковым касанием его волос. Ему нечего больше сказать. Взгляд матери выводит Акито из оцепенения, негласно просящий позаботиться о юноше в её руках – он не знает как отблагодарить её и вряд ли когда-нибудь придумает что-то настолько же ценное, как её поддержка сейчас... – Тойя, пойдем наверх. – Теплые руки на трясущихся плечах ведут его в комнату, пока он стыдливо прикрывает лицо рукавом. – Спасибо... Спасибо...

***

Комната как всегда теплая. Даже свет лампочек здесь выбирают теплый, но сейчас его лицо освещает лишь маленький прикроватный ночник. – Тойя, держи. – Пачка платков с благодарностью принимается юношей. Наверное, он выглядит ужасно. Но Акито всё равно смотрит на него с безграничной любовью. – Прости, что не заметил... И виной. Тойя хмурится, поджимая губы, но через секунду расслабляется в улыбке. – На самом деле я рад. – Холодные руки находят теплые ладони партнёра, переплетаясь пальцами. – Это однажды должно было произойти... Тойя чувствует как его тело сильнее сжимают в объятиях и продолжает: – Акито, – Парень чувствует как в его волосы зарывается чужая рука. – Укуси меня ещё. – А? – Он в растерянности смотрит на шею перед собой, пытаясь отстраниться. Но ему не дают. – Я хочу этого. «Я хотел этого. Не вини себя.» Теплое дыхание на шее ощущается по-другому, когда можно. Теперь можно. Он устал бегать. И партнёр его поддержит. Зубы впиваются в податливую кожу, не раня её, но отвлекая от глупых мыслей, вынуждая Тойю неприкрыто – ради чувствительного слуха партнёра – постанывать, что до мурашек любит Акито. – Спасибо... – Он тихо смеётся смущённому ворчанию парня пониже, продолжая поглаживать того по мягким прядкам. – Не больно? – Теперь чужое дыхание кажется обжигающим, проходясь по раскрасневшейся шее, перед тем как губы оставят мягкий поцелуй-извинение. – Немного щиплет, но всё хорошо. Это отвлекает. Приятно отвлекает, когда он прижимается к родной груди, засыпая под биение любимого сердца, после нескольких часов теплых слов и неспешных поцелуев.

***

P.S. Отцу Тойи понадобится больше полугода, чтобы снова начать общаться с сыном, который остался жить в семье Шинономе, пока они с Акито не стали снимать общую квартирку. Старший Шинономе не настолько резко отнёсся к каминг-ауту Акито, восприняв это несерьёзно , "перерастёт", но около месяца их разговоры были напряжёнными.