Как прогнать дождливую хандру

За окном размеренно стучали капли. Кап, кап, кап, дзинь! Это одна из них разбилась о подоконник. Лололошка тяжело вздохнул, с унынием глядя на улицу. Там, как обычно, ничего интересного не происходило. Лишь два студента бегали в черных купальниках, со смехом отбивая друг в друга дождевую воду. Шатен лениво проводил их взглядом и снова вздохнул. Сидящий на диване Дилан раздраженно цокнул: ‐ Да сколько уже можно страдать! - закатил он глаза. - Ну идет дождь, да. Ну долго идет. Но это же не значит, что ты должен тут сидеть и портить всем вид! Чед хохотнул: ‐ Знаешь, в чем-то он прав, Ло. Ты там так долго сидишь, случайно не прирос еще? Иностранец повернулся к соседям, обиженно надул губы и скрестил руки на груди. ‐ Нет, не прирос, - проворчал он. Со стоном шатен сполз на пол, поднимая глаза и равнодушно следя за тем, как капли падают снизу вверх. Зеленоглазый с замешательством оглядывал друга. Вся эта история вообще оказалась довольно странной. Когда дождь только начался, его синеглазый сосед, который, кажется, собирался на улицу, просто бросил то, что делал и сел у окна. Дождь не прекращался, и с течением времени Лололошка, который так и не переместился, становился все унылее и сварливее, и все меньше походил на жизнерадостного болтливого парня, каким его знал Чед. ‐ Почему вообще там остаешься? - наконец спросил рыжеволосый. - Может, лучше тебе выйти и сделать то, что ты собирался? ‐ Я не люблю дождь, - пробубнили с пола. - Он шумный, мокрый и проникает повсюду. Чед недоуменно переглянулся с Диланом, но тот лишь пожал плечами и вернулся к игре. Послышался звук, словно кто-то возился с замком, и входная дверь распахнулась. ‐ Мы вернулись! - звучно объявил Брэндон, энергично встряхивая зонтик. ‐ Поздравляю, - саркастично пробормотал программист, не отрывая глаз от экрана. Следом за блондином протиснулся Карл с пакетом в руках, неодобрительно глядя на брызги на полу. Лололошка застонал, подтянулся к подоконнику, кладя голову на скрещенные руки, и снова стал смотреть в окно. Брэндон нахмурился. ‐ Значит, ничего не изменилось, - заключил он. ‐ Какой догадливый, - закатил глаза Дилан, за что получил толчок под бок от соседа по дивану. Карл покачал головой, и, оставив пакет на кухонной стойке, подошел к унывающему другу. ‐ Ло, - протянул он, нежно тряся того за плечо. - Давай, не стоит просто сидеть тут и чахнуть. Шатен фыркнул и дернул плечом, сбрасывая руку старшего эколога. ‐ Может, хотя бы в карты сыграем? - предложил Чед, не в силах больше выносить нависшую подавленность. *** Игра тоже не задалась. ‐ Я не могу! - вскинул руки иностранец, отчего его карты рассыпались красивым фейерверком вокруг. - Этот… этот звук меня отвлекает. ‐ Звук дождя, что-ли? - вскинул бровь Брэндон. - Как вообще может не нравится дождь? ‐ Я не знаю. Он мне просто не нравится, ясно? Лололошка плюхнулся на землю, обхватив себя руками и зарывшись лицом в шарф. Кап, кап, кап, дзинь! Карл отложил карты и внимательно посмотрел на шатена напротив. Ему было не по душе видеть своих друзей в таком состоянии, всегда хотелось сделать что-то, чтобы улучшить их настроение. Ветер хлестнул каплями по окну, а Лололошка словно опустился еще ниже. Карла озарила идея. Лицо расплылось в хитрой улыбке. Он игриво взглянул на блондина. ‐ Брэндон? Тот повернулся к экологу, и, поймав карие глаза, сам оживился, кивнул и убежал в свою комнату. Иностранец проводил его взглядом и недоуменно посмотрел на Карла. ‐ Раз тебе не нравится звук дождя, тогда мы его заглушим! - самодовольно объяснил тот. Все прояснилось, когда вернулся Брэндон, держа в руке гитару. Чед, выпучив глаза, следил за тем, как блондин упал рядом с Карлом и принялся настраивать инструмент. ‐ Не знал, что ты умеешь играть на гитаре, - пробормотал рыжеволосый. Лололошка тоже этого не знал, поэтому с интересом следил за качком. Наконец, тот начал играть, и по комнате поплыла игривая веселая мелодия, заставляя сидящего рядом эколога-брюнета покачивать головой в такт. Дилан закатил глаза: ‐ Началось. Иностранец было повернулся к нему, но не успел он узнать, что это значит. ‐ Elle sort de son lit, tellement sûre d'elle, - внезапно запел Карл, и шатен пораженно посмотрел на друга. Он и не знал, что кареглазый умеет петь, да еще и так неплохо. ‐ La Seine, la Seine, la Seine, - подхватил Брэндон. ‐ Tellement jolie, elle m'ensorcelle, - голос эколога оставался нежным, как и когда он говорил. ‐ La Seine, la Seine, la Seine. Лололошка и Чед во все глаза смотрели на певцов. ‐ Extralucide, la Lune est sur. Брэндон начал отбивать ритм ногой. ‐ La Seine, la Seine, la Seine, - пропели они вместе. ‐ Tu n'es pas saoul, Paris est sous. Чед, до этого с изумлением следивший за разворачивающимся концертом, кажется, начал получать искреннее удовольствие, пританцовывая и наслаждаясь музыкой. ‐ La Seine, la Seine, la Seine. Дилан фыркнул и поднялся. ‐ Я буду у себя, - отрезал он. Но уйти программисту так и не дали. ‐ Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoi, - пели хором Карл и Брэндон, пока зеленоглазый закружил черноволосого по комнате под возмущенные вопли того. ‐ On s'aime comme ça, la Seine et moi. Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoі, - заливался дуэт, явно получая удовольствие от пения. ‐ On s'aime comme ça, la Seine et moi. И Лололошка понял, что тоже не в состоянии противиться силе такой жизнерадостностной музыки. Осознал, что вместо того, чтобы дуться, покачивается в ритм, закрыв глаза. Осознал, что вместо гримасы уныния на лице улыбка, а грудь так и разбухает. Карл хлопал в ладоши в ритм, пока шел гитарный проигрыш, а Чед наконец отпустил Дилана и продолжил веселиться сам. Брэндон несколько раз звучно ударил ногой и так же дернул струны. Карл набрал воздух. ‐ Extra Lucille quand tu es sur. Старший эколог с изумлением замер, как и остальные, хотя Брэндон продолжил автоматически играть. Потому что запел не Карл. А Лололошка. Чистым голосом, ниже, чем у кареглазого брюнета, но не менее мелодичным. У гитариста даже очки сползли от изумления, обнажая ошеломленные синие глаза, устремленные на нового певца. Карл расплылся в улыбке. ‐ La scène, la scène, la scène, - начал подпевать он, оставляя лидирующую роль. ‐ Extravagante quand l'ange est sur, - Брэндон встряхнулся, и с ухмылкой начал активнее играть. ‐ La scène, la scène, la scène, - радостно вывели экологи. Дилан молча поднял телефон, направляя камеру на новый дуэт. ‐ Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoi, - Лололошка поднялся, увлекая Карла в танец. ‐ On s'aime comme ça, la Seine et moi, - они ловко лавировали среди мебели, огибая Чеда, который хлопал в такт и стучал ногой. ‐ Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoi On s'aime comme ça, la Seine et moi. Иностранец отпустил кареглазого и закружился, позволяя длинному шарфу змеиться вокруг. ‐ Sur le Pont des Arts, - пропел Карл, наклоняясь к шатену. ‐ Mon cœur vacille, - вторил тот, исполняя шутливый реверанс. ‐ Entre deux eaux, - Старший эколог прокружился в сторону. ‐ L'air est si bon, - Лололошка завертелся в противоположную, шарф грациозно двигался за ним, словно шатен был танцором с лентами. ‐ Cet air si pur. ‐ Je le respire. ‐ Nos reflets perchés sur ce pont, - закончили они вместе. ‐ Tu lu, ti, luti, - наконец и Брэндон захотел подключиться. ‐ Tu lu, ti, luti. Чед игриво толкнул все еще снимающего Дилана. ‐ Давай, хватит уже снимать. ‐ On s'aime comme ça, la Seine et moi, - протянули экологи, пританцовывая. ‐ Tu lu, ti, luti Tu lu, ti, luti Чед мягко толкнул программиста на землю, и тому ничего не оставалось, кроме как подчинится. ‐ On s'aime comme ça, la Seine et moi. Дилан наконец сдался, и, прикрыв глаза, начал покачивать головой. ‐ Tu lu, ti, luti Tu lu, ti, luti Лололошка все распалялся, синие глаза вновь засверкали, а его движения становились все сложнее. Кажется, там были и элементы электро-свинга, и твиста, и чего-то, напоминающего народные танцы, которые обычно можно увидеть в фильмах, когда подвыпившие герои танцуют в таверне. Шарф все крутился вокруг, и черноволосый все больше задавался вопросом, как шатен не путается в его концах. ‐ On s'aime comme ça, la Seine et moi. Брэндон все сильнее стучал по струнам, а иностранец плясал то с Чедом, то с Карлом. Их комната все больше оживала, импровизированная вечеринка становилась все шумнее и веселее, и все больше напоминала сцену из какого-то мюзикла. ‐ Tu lu, ti, luti Tu lu, ti, luti Даже Дилан больше не мог сдерживаться. Возможно, все дело было в том, что Лололошка вновь стал солнечным энергичным собой, и, позабыв про дождь, полностью отдался веселью, охватившему седьмой блок. Так же, как соседи заряжали его позитивом, так и он теперь наполнял их. ‐ On s'aime comme ça, la Seine et moi. В своем веселье, полностью поглотившем их, студенты не заметили, как дождь начал стихать. Брэндон доигрывал последние аккорды. Впервые за долгое время сквозь тучи показался лучик солнца.