Ворон

Ворон, ворон дорогой, Принеси-ка нам покой…

      Уже который день идёт дождь. И из-за этого всё вокруг выглядит как-то особенно неприятно. Крыша, кажется, вот-вот проломился и ледяная вода, что бесконечным потоком падает с неба, хлынет в сухое и тёплое убежище.       Но, как ни странно, это нисколько не пугало заклинателя в белых одеяниях. Он просто сидел и… ждал…       Ожидал ли он возвращения возлюбленного или окончания дождя?       Глупый вопрос.       Заклинатель нехотя улыбнулся (если, конечно, такое перекошенное от бесконечной боли лицо можно было назвать улыбкой). В мыслях проскочил образ Вэй Усяня — яркого и взбалмошного. Того самого бесстыжего «мальчишки из его снов». Горящие глаза, веселая улыбка, манящая аура…              Вэй Ин… Он сумел оставить след в сердце лишь одним своим появлением, а Лань Чжань смог сохранить этот след и умер тогда, когда не стало Вэй Ина.       Да, может, опустевшее сердце и бьётся по-прежнему, но воспоминания каждый день поедают и заставляют скривиться.       Пустота… Страшная пустота в душе. Ханьгуан-цзюнь и подумать не мог, что будет вот так и сидеть на холодном полу Цинзши, прислушиваясь к шуму дождя.       Тяжёлые капли барабанили по крыше, ветер глухо завывал, голые ветки деревьев бились друг о друга — и в этом шуме была какая-то особенная радость. Хоть что-то оставалось живым в этом мире.       Заклинатель аккуратно протянул руку в окно. Крупные капли дождя упали ему на ладонь. Второй нефрит закрыл глаза и глубоко вздохнул. Время идёт мучительно долго, но в голове за это время успевает пронестись миллион давящих мыслей.       Бичэнь, всё это время пылившийся в углу, решил напомнить о себе — он сполз и, звонко брякнув, упал на пол. Но Лань Ванцзи даже не обернулся на звук. Мысленно Второй нефрит был где-то далеко, где-то за пределами этого мира… Где-то там, где было светло.       В потухших глазах заклинателя отражалась смертельная усталость, бесконечная тоска и печаль. Его взгляд говорил о многом, он стенал и стонал, молил и кричал, звал и вопил. И он вопил. Кричал что есть силы, но отчего же никто не слышал его крик?       Этот «крик» был полон сожалений, был полон покаяния и зова к себе, к судьбе, к ушедшим воспоминаниям, к невыносимой боли в груди. Несколько раз Лань Чжань открывал рот, желая произнести хоть что-то, но вместо слов он издавал хрип, переходящий в долгий удушливый стон. Да и что он мог сказать? Всё казалось бессмысленным, глупым и неправильным…       Он опоздал, и Вэй Усянь ушёл навсегда, оставив Ванцзи позади. И боль в груди, вероятно, никогда более не стихнет. Возможно, она станет только яростней, только сильнее…       Сожаления раз за разом съедали и удушали. Сколько же в этом мире поступков, которые сейчас он бы предпочёл не совершать… И всё это дало знать о себе позже — тогда, когда уже ничего нельзя было сделать. Воспоминания разъедали, топили… Лань Чжань никогда не сможет забыть ни ту прекрасную и обворожительную улыбку, ни горькую, полную отвращения, гримасу Вэй Ина, «ужасающего Старейшины Иллина». В голове раз за разом повторяются слова, что осколками впились в сердце «проваливай».       Боль наступала стоит только подумать о нём, стоит только посмотреть на то, что хоть как-то, пусть даже косвенно, напоминает Вэй Усяня…       Если бы кто-нибудь спросил Ханьгуан-цзюня о каком дне он жалеет больше всего в своей жизни, Ванцзи без колебаний ответил бы про «инцидент в безночном городе». Это был день, когда Лань Чжань пошёл против того, кого любил больше своей жизни. Это был день, когда он предал человека, который был его личным светом в этом тёмном и прогнившем мире. Это был день, когда Вэй Усянь умер.       Если бы только появилась возможность заново прожить этот момент, Лань Чжань поступил бы совершенно иначе.       Но, к сожалению, Ванцзи просто человек. Ему не под силу изменить прошлое. Каким бы мастерством меча он не обладал, какими бы не были его способности, Лань Чжань не способен переписать имеющееся.       Вэй Ин…       Такие родные, въевшиеся в душу, в саму плоть и кровь слова… Имя… Его имя. Второй нефрит вновь взывает Старейшину Иллин, но почему же тот не отвечает?..       — Вэй Ин, — наконец-то произнёс Лань Ванцзи. Его голос был слаб и еле слышен. Губы предательски дрожали. Он хотел произнести что-нибудь ещё, но вдруг его прервал странный шум.       Лань Чжань обернулся и встретился взглядом с вороном. Птица сидела на ветке рядом с распахнутым окном и смотрела на него в упор. Глаза пернатого гостя ярко блестели, словно бы он хотел что-то сказать Второму нефриту. Ворон переставлял лапки на ветке, точно пританцовывая. Чёрный хвост мелькал из стороны в сторону, а его перья были мокрыми от дождя. Птица покачивала головой и не отрывала глаз от Второго нефрита. Лань Чжань сделал несколько быстрых шагов к птице, и та, склонив головку, замерла, глядя на Ханьгуан-цзюня.       Почему-то сердце, что ранее болезненно сжималось, теперь перестало щемить и стало биться в лад с барабанной дробью капель. И боль, что беспощадно поглощала, кажется, исчезла… Остатки страданий уступили место ощущению зыбкого счастья. Тому счастью, которое он иногда чувствовал и прежде, не придавая этому большого значения.       Лань Чжань так и стоял. Заворожённый, он старался лишний раз не шелохнуться. Казалось, лишь немного двинешься — и птица улетит.       — Вэй… — Лань Ванцзи не успел договорить.       — Брат! — В Цинзши зашёл чуть запыханный Лань Хуань. У него в руках был поднос с едой и водой, — Ванцзи, пожалуйста, поешь. Ты не ел уже несколько дней.       Второй нефрит метнул взгляд на ворона. Он опасался, что такие резкие движения Сичэня напугают птицу и та улетит. Но ворон остался на месте, он словно ждал.       — Ванцзи? — спустя время спросил Лань Хуань, заметив, что Ханьгуан-цзюнь не реагировал на его зов, — Как ты себя чувствуешь?       Первый нефрит отложил поднос с едой и встал напротив брата. Брови Цзэу-цзуня были сдвинуты на переносице. Глаза блестели. Казалось, внутри у Сичэня идёт борьба — Глава ордена Лань явно разрывался между разными чувствами. Он вздохнул и взял брата за лицо.        — Ванцзи, я… — Хуань запнулся и на секунду задумавшись, покачал головой, — просто поешь, пожалуйста.       Некоторое время они стояли друг напротив друга, и каждый хранил молчание. Сичэнь рассматривал глаза Ванцзи и никак не мог понять, куда же пропал его драгоценный брат? Тот кто сейчас стоит перед Лань Хуанем — не тот, кого он знал, как свою родную кровь. Да, конечно, внешне Лань Чжань нисколько не изменился, если, конечно, не учитывать большие синяки под глазами. Кожа такая же чистая и гладкая, каменное выражение лица, что почти никогда не меняется… Но глаза отличались. Они пустые… В них не было жизни, в них невозможно было прочесть эмоции. Он стоял словно кукла, мертвец, не живой человек… Никогда. Никогда раньше Лань Чжань так не выглядел, никогда себя так не вёл. Как же сильно он изменился с приходом и… кончиной Вэй Усяня.       — Ванцзи… — тихо прошептал Хуань.       — Всё в порядке, — он опустил руки брата со своего лица, — я не голоден, — Лань Ванцзи отпихнул брата и подошёл к окну. Ворон всё ещё ожидал его.       И только стоило Второму нефриту подойти чуть поближе, как ворон плавно взмахнул крыльями и унёсся, вновь оставляя Лань Чжаня наедине со своими мыслями.

***

      Жизнь приобрела некий смысл. В его пасмурных днях иногда, сквозь облака, проглядывали маленькие крупицы солнца.       С утра и до самой ночи Лань Чжань наблюдал за дождём ожидая, что на тоненькой веточке вновь окажется чёрная птица. Надежда, что, казалось, покинула его, вновь загорелась в янтарных глазах.       Ворон. Почему-то всё существо Ванцзи тянулось к нему… Словно птица знала что-то важное. Либо была кем-то очень важным для Лань Чжаня… Ночью Ванцзи никак не мог сомкнуть глаз, он ожидал скорого визита от «пернатого друга».       И ворон всё же вернулся. Прошло не так много времени. Наверное, даже неделя не успела закончиться. Перья его, как и в первый день, вымокшие, а глаза яркие, выразительные. Он неспешно прошел в Цинзши и встал рядом с Лань Чжанем. Чёрные глазки, словно маленькие ягодки, разглядывали заклинателя, а после, видимо потеряв интерес, перешли на интерьер дома.       Лань Чжань следил за каждым движением пернатого гостя, не шевелясь и практически не дыша. Ворон спокойной расхаживал по Цинзши, иногда обращая внимание на какую-нибудь вещичку чуть больше времени. Высохший пион, сборник правил ордена, какой-то аккуратно сложенный листок на столе…       Внимательно осмотрев комнату, ворон посмотрел на Лань Чжаня и кивнув, словно прощаясь, вспорхнул крыльями, пронзительно каркнул и вылетел из окна, уносясь прочь. Лань Чжань провожал птицу взглядом, пока ворон не скрылся за деревьями.       «Пернатый дружок» часто посещал Ханьгуан-цзюня. И каждый раз, когда ворон показывался на ветке у окна, Ванцзи выдыхал и пропускал птицу в дом, будто бы он и в самом деле переживал за… дикого ворона. Каждый день в его голове всплывала мысль, что вдруг этот пернатый не обычная птица… Возможно ли такое, что ворон — Вэй Ин?       Так пролетели недели их совместного времяпрепровождения, ворон был «снадобьем» от сердечных стенаний Лань Чжаня. Он словно… понимал все его душевные переживания, успокаивал, лелеял, был рядом. Глаза Второго нефрита постепенно начинали видеть мир в тех цветах, что были с ним до смерти Вэй Усяня. Крупицы надежды, что были сокрыты в глубине глаз, вновь стали проявляться в холодном взгляде Второго Нефрита. С каждым новым днём он постепенно возвращался в прежнюю форму. Да, боль на сердце нисколько не угасала, но ворон заставлял забыть о каком-то глупом недомогании.       Нескончаемый дождь всё лил и лил. Одинокие слёзы небес… Они были словно удары поверженного сердца, бьющегося в одиночестве без мыслей и надежд…       Но спустя месяц надежда в его глазах вновь стала угасать. За всё это время ворон не посетил его вновь… День за днём, месяц за месяцем… Ванцзи опять ждал. Ждал возвращения, но пернатый не возвращался. Сердце всё сильнее обливалось кровью.       Да, в душе Ванцзи всё ещё теплилась одна единственная надежда… Надежда о том, что ворон это и есть его ненаглядный Вэй Усянь. Он надеялся, что душа Вэй Ина переместилась в тело ворона, но это ведь бред!..       Видимо, я схожу с ума.       Это просто птица. Обычная, как и все остальные птицы на этом свете. Но почему же она показалась ему кем-то другим?       Глупо. Глупо было надеяться, что этот ворон — Вэй Ин…       Но только Ванцзи хотел закрыться в другой комнате, как услышал шелест, очень схожий по звучанию с взмахами крыльев.       Лань Чжань мгновенно обернулся и глаза его вновь замерцали.       Ворон каркнул, захлопал крыльями и сел на ту же самую ветку. В этот раз его перья были перемазаны в грязи и… какой-то странной липковатой жидкости.       Ворон взмахнул крыльями и, пролетев малое расстояние, повалился на пол Цинзши. С мокрых крыльев стекала грязная вода и… кровь. Ханьгуан-цзюнь в один прыжок подлетел к птице и с испугом уставился на неё, всё больше покрываясь холодным потом. Кровь всё так и текла из раны на животике, загрязняя идеально вычищенные полы Цинзши. Порез походил на ранение от стрелы. Второй нефрит протянул руку к птице, но та пронзительно каркнула и замахала крыльями, будто пытаясь улететь.       — Стой! — испуганно крикнул Ванцзи. Такими темпами пернатый только навредит сам себе.       Но ворон не остановился. Лань Чжань никак не мог поймать его, остановить. Ворон, наконец, взлетел и стал носиться кругами по покоям. Второй нефрит поднял голову и посинел от страха. С каждым таким движением ворон становился всё слабее и вскоре ворон упал. Он издал ужасающий крик, взмахнул последний раз тёмными крыльями и упал замертво. Ванцзи остолбенел, его лицо потеряло все краски, а глаза потухли. Теперь, видимо насовсем.       Как же так получилось? Когда Лань Чжань только успел привязаться к ворону, и почему же опять так больно на душе?       Свет погас, тьма сгустилась вокруг.       Теперь она и правда не уйдёт. Он вновь привязался и вновь ощутил боль от расставания. Они были знакомы так мало, но ворон уже успел стать для Лань Ванцзи другом…       Пернатый дружок покинул его, умчавшись во тьму…       Лань Чжань вновь остался один.       Но в этот раз навсегда.       Пустота проникала в тело. Смертельная тоска разрушает изнутри… И вся эта смесь отравляет, разрушает, но не убивает.       Смерть… Она забирает всех, но не Ванцзи…

***

      На голубом небе неспешно плыли кудрявые облака.       И глядя на эту погоду сложно поверить, что ещё совсем недавно на этих землях ходили суровые дожди. Выглянуло солнце. Сегодняшний день был предзнаменованием. Вэй Ин, когда-нибудь мы встретимся вновь…       Дни шли всё так же, время не останавливалось, оно не ждало, пока Лань Чжань восстановится, нет… Обстоятельства заставляли Ванцзи покидать Цинзши и идти на ночную охоту вместе с юными адептами клана. Работать за репутацию клана и воспитывать подрастающее поколение и Сычжуя.       Сердце стучало в разы сильнее, чем обычно. Сегодня, в деревне Мо что-то произойдёт…