Ребёнок

      День выдался удивительно тёплым и солнечным. Ичэнь, притихший от переполнявших его впечатлений, уютно устроился на руках у отца. Кролики произвели на него неизгладимое впечатление. Цзян Ваньинь шёл, вдыхая свежий воздух, и впервые за долгое время чувствовал умиротворение. Рядом молча шагал Лань Ванцзи, и это не вызывало привычного раздражения. — Спасибо за сегодняшнюю прогулку, — неожиданно для себя произнёс Ваньинь. — Ичэню очень понравилось. Лань Ванцзи кивнул: — Рад, что вам обоим понравилось. Ичэнь, услышав их разговор, приоткрыл глаза: — Папа, а можно мы ещё придём к кроликам? — Если господин Лань не будет против, — ответил Ваньинь, глядя на Второго Нефрита. — Конечно, — улыбнулся Лань Ванцзи. — В любое время. Когда они вернулись в покои, Ичэнь сразу же начал делиться впечатлениями с нарисованными на бумаге кроликами, добавляя им разные детали. Цзян Ваньинь наблюдал за сыном, чувствуя, как тяжесть в груди постепенно рассеивается. Вечером, лёжа в постели, он думал о том, как странно складывается жизнь. Человек, которого он когда-то считал своим врагом, теперь помогает его сыну находить радость в простых вещах. «Может, я был слишком категоричен?» — промелькнула мысль. Но он тут же одёрнул себя. Нет, нельзя забывать прошлое, но… может быть, стоит дать шанс настоящему? На следующий день, собирая вещи перед отъездом, Ичэнь всё время возвращался мыслями к кроликам. Ваньинь видел, как светится его сын, и понимал, что, возможно, их визит в Гусу Лань принёс больше, чем просто лечение. Перед отъездом Лань Ванцзи подошёл попрощаться: — Берегите себя, Глава Цзян. И передайте мои наилучшие пожелания молодому господину А-Лину. Ваньинь кивнул: — Передам. И… спасибо за всё. Ичэнь, стоявший рядом, снова поклонился: — До свидания, господин Лань! Я обязательно вернусь посмотреть на кроликов! Лань Ванцзи улыбнулся: — Буду ждать. Когда они отправились в путь, Ичэнь всё оборачивался, махая рукой. Ваньинь смотрел на сына и думал о том, что иногда стоит прислушиваться к сердцу, а не только к разуму.​ Ваньинь смотрел на эту сцену и чувствовал, как что-то внутри него меняется. Возможно, он был слишком категоричен в своих суждениях. Но одно он знал точно — он сделает всё, чтобы его сын был счастлив, даже если это означает пересмотр своих давних предубеждений.​