Свечи, книга и доля разврата

Дом Морнингстар как всегда не издавал ни единого звука, будто он был в пучине глубокого моря, но одна особенность этого жилища заключалась в оттенках цветов. В коридорах, в комнатах, на кухне — по всему дому были зажжены свечи разной палитры. Где-то были тёплые цвета, где-то холодные. Хозяин дома любил уделять внимание шаловливым огням: они могли меняться, оттолкнувшись от настроения членов семьи, а могли и подстраиваться под такие, быстро меняющиеся события. Подобные детали добавляли свою атмосферу домашнего уюта. Так, этих деталей было и не счесть.

***

Вечер был таким же, как и всегда. Обычным, ничем не примечательным. Лишь гремели, столкнувшись друг с другом, кухонные приборы с именными узорами короля Ада. Это было ещё одно увлечение Люцифера и ещё одна всеми любимая деталь. После вкусного ужина Люцифер убирал со стола и приводил кухню в порядок, пока его любимая нежилась на диване, листав уже заученную книгу. Мужчина сам настаивал на инициативе хозяйничать на кухне и очень злился, слышав от грешников, что тот похож на каблука, а-то ещё хуже — на «бабу». К сожалению, еду, растворившуюся в желудке у животного, не вернуть, лишь через задний выход. Люцифер не жаждал что-либо доказывать кускам дерьма, которые не поймут даже того, откуда берутся дети. И под нежной рукой, что в очередной раз гладила светлые волосы, успокоившись, забывал всё и вся. Под вдруг возникшие мысли мужчина закончил с кухней и, довольный собой, направился в зал. Пройдя небольшой коридор и свернув за угол, он увидел родную картину: девушка с распущенными волосами и с румянцем на лице увлечённо переворачивала листы с желтоватым оттенком, что так уютно подходил под окружающую атмосферу. Или так вспыхнуло возбуждение, или внезапное чувство гордости за жену, но взгляд, обращённый на девушку, перемещался то на лицо, то на довольно открытую ночную сорочку. Сорочка была и впрямь великолепна, на груди и на подоле были кружева, что так веселили разум, а на этом теле, подобному Афродите, всё смотрелось ещё лучше и, признать, довольно сексуально. — Что такое, Люци? — окликнула давно наблюдавшая за этой сценой краснеющего Люцифера, Лилит. — Ам... Думаю, ха... я переутомился, хотя нет, я засмотрелся на самую красивую девушку в этом чёртовом Аду! — ругательство, выскользнувшее изо рта Самаэля, получилось довольно смешным, но комплимент девушка оценила. — Спасибо, ты — мастер комплиментов и заставишь любого грешника покраснеть, — Лилит зачарованно оглядела мужчину и поманила к себе, — Ну-же, иди ко мне. Люциферу не пришлось повторять, и обладатель ангельских повадков прильнул к слегка пухлым ножкам жены. Он любил в этой женщине всё, абсолютно всё, но аппетитные ляжки всегда были его лакомством. Они были похожи на булочки: такие же мягкие и с характерным цветом. Люцифер впервые устроился между ног его королевы и, аккуратно положив свою голову на одну из ног, понежился, словно котёнок, приласкавшийся к хозяйке. Такому смелому выходу девушка удивилась и слегка наклонила голову. — Люци? — вопросительна произнесла та и услышала снизу томное мычание, — Всё в порядке? — Мгм... — одобрительно кивнув головой, падший ангел прикоснулся губами к теплой коже, а та резко вздрогнула, — Извини? — Нет нет... всё хорошо... — Лилит была вне себя от счастья, что её муж, который был полным нулём в таких делах, сделал шаг вперёд и сейчас сидел между ног, целовав светлую кожу, гипнотизировал, сверкав очаровательными глазами. Неожиданно, но слегка мокрый язык, не торопившись, очерчивал хаотичные узоры, то и дело давал себе волю прикусить ранее облизанное место. Дьяволица лишь возбуждённо вздыхала и сверху наблюдала за этим представлением, пугающе длинным языком, подобному змее. Он дразнил её: дразнил своим умением дарить яркие эмоции, дразнил редкими прикосновениями. Было сладко слышать как над тобой пытаются сдержать очередной выдох, который, в свою очередь, становится стоном; очередной песнею для Самаэля. Спустя некоторое время тело начало больно отзываться из-за неудобного положения и отсутствия ласок на самом пике возбуждения. Несмотря на профессиональную сдержанность, ему и ей было совсем не до дестких игр. Их тела и мысли были только об одном. Каким-то непредсказуемым образом мужчина, воспользовавшись безмятежностью девушки, перевернулся и теперь был лицом к лицу к его очарованному яблочку, которое было будто в трансе. Люцифер, нежно приподняв ногу, прикоснулся губами к внутренней части бедра и со всем наслаждением принялся очаровывать свою пассию сладкими прикосновениями. Он то и дело прикусывал, делав белоснежный кусочек кожи красным. Эта деталь не портила полотно, а даже наоборот, дополняла. Эта мысль всё больше и больше заводила, и теперь Самаэль дразнил дрожащую девушку, оттянув нежное бельё. Когти на руках дотрагивались до сокровенного, нежно, с какой-то изюминкой. Он не позволял себе лишнего: лишь одно движение, один стон, и ничего более и не нужно. Как бы дразнить долго не хотелось, но жертва этих мучений требовала большего, на что хищник не был способен отказать. Избавившись от белья, дьявол одарил влюблённым взглядом Лилит и с долей уверенности проник внутрь. Словив над собою чарующую мелодию, суккуб неумело, схватив всё на лету, закреплял новые места наслаждения и отзывался на ощущения хозяйки тела. Язык, который так любила обладательница дьявольских рогов, умело изворачивался в разные стороны, задевав стенки сокровенного, заставляв мычать и стонать. Вновь искав новое место букета ощущений, язык поднялся вверх, и девушка, вздрогнув словно от удара током, безмятежно легла. Сам дьявол любил доводить дело до конца. И такое дело он любил больше всего. Чувствовать соки своей королевы. Он воодушевлялся прекрасным результатом. Нежные обессиленные руки Лилит потянулись к до сих пор сидящему между её ног Люциферу и, подозвав его к себе, рухнула обратно. — Мне кажется, я справился, — радостно заключил блондин. Устроившись рядом с девушкой, он закручивал прядку длинных волос. — Думаю, что да, ты молодец, — лишь это успела сказать и в полном упадке сил, уснула, обняв свою любовь.