Желание

~*~*~*~ — Нет, да ты, блять, надо мной издеваешься! — Люцифер изумлённо смотрит на шахматную доску и не понимает, почему не хватает фигур, ведь он точно помнит, что конь не был съеден, да и ферзь стоял неподалеку. Его веко нервно дёргается и он пытается выяснить это у Аластора. Но у того на лице как всегда улыбка от уха до уха, он лишь щурится и растягивает губы сильнее, обнажая жёлтые зубы.       Сыграть в шахматы предложил демон, но королю было не интересно просто так тратить на партию время и он озвучил условие, за исполнение которого согласен на это, несколько сомнительное, развлечение. Победитель загадывает желание, с оговоркой конечно. Никаких сделок, убийств, передачи сил и так далее по списку. И во избежание недопонимания, желание нужно загадать сразу. Люцифер пожелал, чтобы Радио демон почистил наконец зубы, а тот в отместку пожелал видеть на ангеле костюм горничной. — Ха-ха, платьице и чепчик тебе пойдут.       Бррр…       Ужасное желание, но в принципе безобидное. Так что пришлось соглашаться.       А сейчас демон скалит эти пики, по ошибке вообще названные зубами, и ждёт следующего шага оппонента. Но что происходит, до падшего доходит слишком поздно. Они не договаривались о правилах, ведь это не карты и кто бы стал жульничать в шахматах? И это было бы действительно так, если бы перед ним не сидел этот олень. А уж он выкручивался из любой ситуации несмотря ни на что.       И вот когда ему объявляют мат, Люцифер понимает, что чертов демон просто сожрал фигурки, пока он отворачивался. А вот кто отвлекал его все это время, догадаться было несложно, поскольку тени за красной фигурой не было. — Ты все подстроил! — Короля потряхивает от злости и он вскакивает со стула, недовольно тыча в грешника. — Ох, Ваше Величество… Не понимаю о чем вы! — Этот мудак само прямо-таки очарование. Как же бесит! Он кокетливо взмахивает ладонью и смотрит на свои когти. — Конечно, проигрывать очень непросто, но стоит взять себя в руки и принять это с достоинством! — Прохвост хитро щурится, оглаживая взглядом его невысокий рост.       Ангел покрывается золотом румянца от возмущения и незнания, что ответить, чтобы не взбеситься окончательно и не разнести тут все. Открывает рот и тут же захлопывает.       Демон смотрит на него с ожиданием и вопросительно изгибается правую бровь. На это Люцифер тихо ругается и уходит в другую комнату — гардеробную. Там он собирается наколдовать себе то платье, но видит у зеркала что-то темное, чего утром не было. Приближается и разглаживает. Надо же, за него уже все сделали. Возникает ощущение, что Аластор знал исход, ещё когда предлагал игру. От этого хочется кричать, но приходится стиснуть зубы и облачаться в этот ужас. Уговор есть уговор и кем он будет, если нарушит данное слово?       Этот наряд состоял из черного платья, белого фартука, чепчика. «О, Отец! Это что, чулки?» А к ним прилагались туфельки на застёжках с бантиками. Но это было только полбеды. Следом Люцифер вытащил маленький кусочек темной ткани и его брови медленно поползли на лоб, а лицо вытянулось. Веко в который раз за день дёрнулось. В руках у него оказались стринги, тонкие и кружевные. Ангела это заставило скривиться и отбросить вещь от себя подальше. — Какая мерзость!       Откуда Аластор вообще знал о наличии такого? Он же не следил за модой, да и фетишистом не был. В любом случае, Владыка не хотел задумываться над этим. Он поспешил натянуть на себя этот маскарад, но все же его нижнее белье не очень-то подходило. Не долго думая, падший стянул его и потянулся к шкафчику, собираясь взять другое, более сочетающееся. Только тут же появилась неугомонная тень, которая и так уже изрядно потрепала нервы. Она покачала пальцем перед лицом мужчины и указала куда-то за спину. — Ты так намекаешь, что уже пора что-ли? — Недовольное лицо ангела заслуживало отдельной медали. Тень на заявление активно покивала головой. И короля тут же обвили щупальца, вытаскивая из гардероба и ставя на пол почти аккуратно перед своим хозяином. — М-мило! — Демон на секунду запинается и сглатывает. И есть от чего. Перед ним стоит невысокий ангел с растрёпанными волосами и хмурым взглядом, одергивая немного задравшееся платье и натягивая его поближе к полу, хотя длина у него подходящая. Его лицо горит золотом и это зрелище вызывает… наслаждение. Да, его. Именно. — Ну что, доволен? Теперь я могу…? — Нет. — Что? Мы же договаривались, ты… — Именно. Мы договорились, Ваше Величество. Вы должны побыть моей горничной. — Улыбка грешника растягивается сильнее, а глаза щурятся в ехидстве. И король видит это изменение и ощущает подвох. Только какой пока не может понять. — То есть… Э, я, мм, должен прибраться или что-то в этом духе? — Да. Приступай, милая. — Аластор намеренно называет его так. Ведь он играет роль женщины. И это понятно, но так раздражает.       Люцифер оглядывается в поисках чего-то, что ему поможет и перед ним тут же образуется тень, протягивая пушистую щёточку. Тот тяжело вздыхает и берет инструмент, проходя ближе к полкам с книгами, и начинает водить им, смахивая пыль. И пока он отвлекается, чтобы достать до верхних полок, Аластор позади него усаживается в кресло, берет свою любимую кружку и забирает принесенную щупальцами черную вещь. Покрутив немного и хмыкнув для себя, демон сжигает ее в зелёном огне.       Пока грешник пьет свой кофе, Люцифер продвигается чуть дальше, подтаскивая к себе табурет. В уговоре не должна использоваться магия, а значит крылья тоже. Придется обходиться подручными средствами.       Ангел забирается на свою импровизированную лестницу и тянется выше, чтобы достать чуть больше, чем позволяет его рост. Вставая на носочки, он оттопыривает одну ногу для равновесия. На эту картину демон вздыхает. Его партнёр красив, чертовски красив. И поэтому Аластор не удерживается и запускает тентакли по бледному телу. Это пугает мужчину и тот дёргается, едва не упав. Отростки сразу отступают, а оверлорду прилетает гневно-смущенный взгляд. Но он, используя весь свой актерский талант, сам смотрит удивлённо и растерянно, будто не в курсе, за что ему обещают все муки Ада одними только глазами.       Люцифер быстро отворачивается, скрывая румянец на лице и продолжает свое дело. От шкафов ангел передвигается к столу, оказываясь лицом к лицу с демоном. По щелчку пальцев щётка превращается в тряпку и мужчина кивает на гладкую поверхность. Как бы он хотел сейчас усадить короля на нее и… Аластор встряхивает головой. Что за похабные мысли? Он собирался развлечься иначе, более тонко и продуманно, а не как какой-нибудь мужлан. Конечно в этом тоже есть своя прелесть, как он понял ранее, но все же не стоило опускаться до уровня низших грешников.       На глаза Радио демону попадается блестящий ободок. Тонкие брови смыкаются на переносице, а глаза скользят по сосредоточенному белому лицу. Рука грешника едва дёргается и ставит кружку на стол. Тело тут же растворяется в темной дымке и перемещается за спину владыки. А Люцифер не замечает возросшего интереса к своей персоне и трет столешницу, пока не чувствует колыхания воздуха позади себя. Он поднимает взгляд и видит пустующее кресло, невольно прижимается к столу и выпрямляется. По его ногам снова ползут щупальца и теперь он не удивляется. Шум помех становится громче, и ангел ощущает чужое дыхание на своей шее. Он покрывается золотистым румянцем. Снова. Но как бы интимно эта сцена не чувствовалась, в сердце закралась тревога. Что-то не так и король это явственно ощущает. От глубокого шипящего голоса маленькое тело вздрагивает: — Позволь узнать, милый? Какого дьявола, ты снова надел его? — Кажется, Аластор сильно зол и все его игровое настроение исчезает. Владыка изумлённо смотрит на свои затянутые в черные длинные перчатки руки и видит обручальное кольцо. То самое, что демон в первую их ночь швырнул с глаз подальше, не желая видеть на его мужчине. Это были странные недоотношения и они ото всех скрывались разумеется.       Радиоведущий не хотел огласки, но настаивал на этой детали. И падший был согласен, странно хранить вещь от прошлых неудачных отношений, если ты состоишь в новых. Но он носил его десять тысячелетий и так привык, что даже если снимал, то рука безотчетно тянулась к вещице, надевая обратно. Люцифер даже не замечал этого. А теперь он был с грешником, ну насколько это вообще было возможно и старался убирать от его цепкого взгляда. Только сегодня утром Люцифер упустил этот момент, собираясь в какой-то прострации. И череда упущенных действий вылилась в это. Кажется, их ждет настоящая ссора и вина за это полностью на нем. Демон и так позволял ему много. Будучи не тактильным, да ещё и асексуалом, он терпел и касания к себе, и секс. Конечно грешник не был совсем уж против, но всё-таки ему это было в новинку. А уж о его ушах владыка старался не вспоминать. Ему позволяли их тискать, гладить, облизывать, когда любой другой мог умереть, даже просто посмотрев в ту сторону. От самого Люцифера не требовалось много. Просто не носить чёртово обручальное кольцо.       Теперь Аластор разочаруется в нем и уйдет, а он снова останется один. Мысль об этом заставила вжать голову в плечи. На публику он мог быть сколько угодно сильным падшим ангелом, который в любую секунду может поставить весь ад на колени. Но оба находящихся в комнате прекрасно понимали, как на бывшего серафима давит депрессия, из которой никак не получается выпутаться, даже имея новые отношения и партнёра. — Я…я — король пытается сделать глубокий вдох, чтобы отогнать волну паники, затапливающую его с головой. Судорожно легкие наполняют кислородом. Демон наклоняется ниже, следя за мягкими чертами лица и складывает логическую цепочку того, как его ангелок снова накрутил себя. — Это вышло само! — Люцифер почти кричит, собираясь продолжить, но из его рук легко забирают тряпку и прижимают обе руки к поверхности стола, заставляя почти лечь на нее.       Тентакли, до этого момента мягко поглаживающие ступни и икры, потянулись выше. Туда, где некоторые местечки не были прикрыты тканью. От скольжения по чувствительной коже пробежала дрожь и лицо снова залилось румянцем. Мужчина уже и забыл, в каком положении они находились.       Его внимание привлекают темные руки с красными когтями. Одна из них продолжает удержать его кисти, а другая задрав платье с правой стороны, скользит от колена выше по бедру и аккуратно оглаживает. Убедившись, что король отвлекся от самокопания, Аластор продолжает разговор. — Мы, Ваше Величество, уже говорили на эту тему. Эта сука... — Его нагло прерывают. — Не говори о ней так! — мужчина в руках, и не только, дёргается и смотрит на секунду вспыхнувшими красными глазами. Демон это игнорирует, хватает за подбородок и разворачивает голову к себе насколько возможно. Слышится шуршание платья, но его никто не спешит поправить. — Эта сука, — он продолжает как ни в чем не бывало, — бросила тебя и причинила кучу боли, из-за нее у тебя проблемы с дочерью и восприятием самого себя. Ты закапываешь себя при любом раскладе, не важно, что именно случилось: ты сказал что-то или кто-то другой. Ты винишь во всем себя. Перестань. Ты выглядишь жалко и мне… Да, я признаю, что мне нравится видеть тебя таким, потому что я могу заботиться о тебе, но всего должно быть в меру. Ты — король, первый грех, тебя хотят практически все. Я уверен, что даже Адам хотел и бесился из-за этого. А ты сам воспринимаешь себя как что? Какого-то жалкого ангела, выгнанного из дома, потому что не такой? Брось, это смешно. Они просто боятся тебя, твоих взглядов и идей, того, что ты правда можешь занять место Бога. Вот почему это случилось. Ты вовсе не жалок, но тебе нужно отпустить прошлое с Лилит, прошлого себя. Уже не будет как раньше, но может и будет намного лучше. Все в твоих руках. А эта вещь тянет тебя назад. Избавься от нее, может не сейчас, но подумай об этом. Ты не сможешь удержать ветер в руках, так что возвращайся ко мне и забудь о ней. — По мере продолжения речи в уголках глаз Аластор замечает слезы. Он вздыхает, затем невольно ведёт бёдрами и ангел отворачивает голову, чтобы сморгнуть воду, а затем вернуться в тоже положение. Рука демона все ещё находится на его подбородке и тянет ближе. Мужчина не отказывается и сам поддается вперёд. Поцелуй вышел глубоким. Языки сплетались, аккуратно касаясь друг друга. В нем они не решали первенство, вел грешник, а падший подчинялся. Он искал утешения и поддержки, подтверждения словам, сказанным минутой раннее. И Аластор видел это по сдвинутым бровям, зажмуренным глазам. Люцифер всегда был открытой книгой.       Его худое тельце вздрагивает и он мычит в поцелуй. Тентакли тёрлись между ягодиц и это вызывало мурашки. Пришлось немного раздвинуть ноги и опереться на руки. Демон убрал кисть на бок ангелу и скользнул по тазовым косточкам, чуть сжимая, второй также продолжая удерживать тонкие запястья. Губы растянулись в усмешке. Сегодня похоже придется утешать падшего уже знакомым методом. И они оба видимо не против.        Мужчина проводит ладонью к низу живота, задевая чужую плоть, а затем выше, к пупку. Слышится тихий короткий стон и он на это вжимается бедрами сильнее, одновременно с этим прижимая рукой к себе. — Милый ангелок.       О, Люциферу нравится, когда его так зовут. Очень, это ощущается дергающимися руками в захвате, прогибом позвонков до хруста. Очаровательно. Появляются ещё щупальца и скользят по рукам, удерживая на месте, пока демон отходит к одному из неприметных шкафов. Там с недавних пор хранится смазка, на всякий случай. И неважно, что хозяин комнат Владыка Ада, Аластор может оставлять здесь что угодно. Он возвращается обратно и тени услужливо задирают платье горничной до пояса, открывая вид на маленькую задницу короля. Прохладная жидкость льется из баночки в ложбинку, но вопреки ожиданиям, по ней скользят тонкие щупальца, а не пальцы демона. Дыхание сбивается окончательно, когда Люцифер чувствует как в него одновременно входят несколько тонких отростков, сразу скользя глубже, не давая времени на привыкание и осмысление. Ангел прикусывает губы, стараясь сдержать болезненные стоны и не прокусить кожу до крови. Ему интересно, куда подевался сам демон и он оглядывается, переставая рассматривать лакированную поверхность. Тот обнаруживается перед ним в том же кресле с кружкой кофе и книгой. Он едва ли смотрит в сторону короля. — Что ж… — падший чувствует, как заполненность уходит и прикрывает глаза. — Ты нарушил наш маленький уговор и в наказание, — Сердце Люцифера замирает на секунду на этом слове. — сегодня я не буду тебя касаться. Но разве я могу бросить ангелочка на произвол судьбы? Хах, конечно нет. Поэтому…тебе помогут мои тени. — Более толстое щупальце медленно проскальзывает в нутро мужчины и, несмотря на напряжение в теле, и явное сопротивление мышц, начинает размеренно двигаться. Из-за своего строения, оно проникает глубже, вызывая откровенную боль и двигается, двигается, двигается. — Ах! — Слезы ручьем текут по бледному лицу, а по ногам, размазываясь тенями, бежит золотистая струйка крови, колени дрожат и Люцифер не выдерживает, ложась грудью на стол. Аластор дёргает ушами и поднимает на него взгляд. Волосы растрепались сильнее, чепчик съехал на бок, лицо мокрое, всё-таки прокусанные губы и кровь по подбородку. Демон откидывает книгу и отзывает щупальца. Кажется, он немного потерял контроль, все ещё злясь. Он встаёт и приближается к мужчине. — Люци… — Все..в...по-поряд-ке, про-должай.- Его голос хрипит и в нем слышится едва теплящаяся решимость. Он воспринял наказание действительно как наказание. Уши прижимаются к голове. — Люци… Я — идиот. — Ангела сгребают в охапку и ведут к креслу. Но он вырывается и тянет демона сесть, а сам раздвигает его ноги и опускается на колени между ними. Тот уже открывает рот, чтобы возразить, но его обрывают. — Я виноват. Ты итак от меня ничего не требуешь, а я ещё и это… И я… В общем, хочу извиниться. Но раз ты не собираешься продолжить то, что начал, то я пойду иначе. — Пока король говорит, его руки двигаются по бёдрам вверх-вниз, медленно поглаживая. Он стягивает с головы надоевший аксессуар и придвигается ближе к чужому паху. Затем тянется к застёжке и пробегает по губам длинным языком, слизывая подсохшую кровь. Но его перехватывают и сжимают до хруста в костях. Взгляд Аластора едва выдает панику, но по захвату становится понятно. Только короля это не останавливает и он продолжает двигаться дальше. Стягивает брюки, насколько это возможно, берет едва вставший член рукой и нежно поглаживает. На глаза снова попадаются красные завитушки то ли волос, то ли меха и ангел не удерживается, зарываясь в них насколько возможно. Сверху слышится шумный выдох. Люцифер смотрит, как краснеют чужие щёки и опадает грудь, и проводит языком на пробу. Подлокотники кресла жалобно скрипят, а зубастая улыбка чуть искажается. Король устраивается удобнее, царапая каблуками кожу ягодиц и приподнимаясь. Прячет острые зубы и берет член сразу на половину. На пару секунд ангел замирает, наблюдая как лицо напротив искажается от неясных ощущений. Дав привыкнуть, он начинает опускаться по стволу вниз, затем снова вверх. После этого вытаскивает язык и скользит им по выпирающим венкам. Делать минет мужчине почти тоже самое, что ублажать женщину. Нужно только вспомнить как правильно двигать языком. Судя по выражению лица Аластора, он все правильно делает.       Демон кривится. Ему вроде и противно от этого, но так приятно. И он разрывается от желания оттащить Люцифера подальше и наоборот прижать поближе. Постепенно внизу живота закручивается нервный узел и грешник хватает мужчину за волосы, слегка оттягивая голову назад. Из-за этого по члену пробегает вибрация недовольно замычавшего короля. Сам олень шипит статикой и толкается глубже в теплую глотку, продолжая держать светлые локоны. Это ни с чем несравнимое ощущение мокрой кожи и скользящего языка восхитительно. И поэтому толчки один за другим повторяются, все глубже вбиваясь внутрь. — Ах, Люц…       Кончает демон с чужим именем на губах. А Люцифер глотает все до последней капли и отстраняется, тяжело дыша и утирая рот. Ему все ещё стыдно и он думает, что этого мало, нужно что-то ещё. Додумать до конца ему не дают, хватают за талию и затаскивают на колени. Заботливая когтистая ладонь вытирает подсохшие слезы и разворачивает золотистое лицо к себе. — Люци, в следующий раз так не делай. Давай я тебе помогу..? — Мягкие губы, покрытые размазанной черной помадой, накрывают его и демон не договаривает. Владыка не хочет разговаривать и кладет свои ладони на острые скулы, затыкая его поцелуем. И он прижимает одну из них поближе, другой рукой обвивая тонкую талию. Отвлекаясь на это, Аластор не сразу замечает, что кольцо на мизинце отсутствует. Его улыбка становится более искренней и довольной. — Ваше Величество, моя очередь извиняться!