Your dilated pupils

      Майк под кайфом. Даже не так. Он обдолбан.       Парень сидит на уроке, название которого сейчас просто не вспомнить. Что-то между физикой и историей, кажется? Плевать. Уилер полулежит за партой и держится рукой за край, чтобы окончательно не скатиться вниз. Сколько он уже здесь торчит? Очень хороший вопрос, возможно он даже сможет найти на него ответ, если размазанные по стене часы будут идти в нужную сторону.       Рядом белой звездой маячит Уилл — вроде лучший друг, который вроде даже не знает, что Майк под веществами. Он что-то говорит, пишет, ждёт ответа, но из его рта вместо связанных фраз сыпятся искры, которые Уилер пытается поймать, но они исчезают, как только касаются рук. По стенам плывут черно-белые киты, и на душе через чур спокойно и тихо, в голове не фонит. Майку очень такое состояние нравится, нравится намного больше, чем мысли, которые тревожным звоном отдают в мозгу.       Майк смотрит Байерсу в глаза, видит — у Уилла зрачки, как космос, со звездами, галактиками, своим млечным путем. Он бы всё отдал, чтобы просто вот так сидеть и смотреть, осторожно вглядываясь и запоминая каждую звездочку, но Уилл отворачивается и парень ложится на парту, спрятав лицо в сгибе локтя, чтобы прожить прошлые пять секунд (минут? часов?) заново. Мысли очень странные и неправильные в такие моменты, но они настолько тихие, нетревожащие, что внимание на них не обращаешь.       Уилл смотрит Уилеру в глаза, видит — не космос, только огромные туманные зрачки, сливающиеся с радужкой. Он вздыхает и остается со сквозящим чувством одиночества. Когда он в последний раз видел друга в «трезвом» состоянии? Сложно вспомнить, в голове всё всплывает урывками неприятных моментов, где Майк постоянно раздраженный и дерганый, неспособный на простой разговор. Впрочем, он и под кайфом на разговор то не способен — залипает в одну точку и мирно улыбается, если его о чём-то спрашиваешь. А Уилл уже не может. Ему хочется закричать, побросать вещи, вписаться головой в стену — сделать хоть что-то, чтобы его заметили. Лучший друг. Сойдем с ума вместе. Ну и что эти слова? Где? Пустота.       Звенит звонок, оповещает о конце урока, одноклассники подрываются, скидывают вещи в школьные сумки и выметаются из кабинета. Уиллу тоже хочется побыстрее уйти, воздух в классе тяжелый и пронизанный каким-то немым напряжением. Майк продолжает лежать на парте, на звонок никак не реагируя, не слышит. Байерс, собравшись, небрежно толкает того в плечо, когда реакции не следует — ещё раз, более аккуратно. Действия игнорируются, у Уилла срывает пульс, и он кидается к Майку, принимаясь усердно того трясти, напуганно повторяя его имя. Боже мой. Перебрал?       Но Уилер голову поднимает, переводит сонный взгляд на Байерса и заторможенно улыбается, поднимаясь с места и попутно складывая вещи в сумку. Уилл отворачивается и закрывается рукой, готовый зарыдать от переполняющей его горечи и обиды. Так больше не может продолжаться. Им нужно поговорить. Срочно.

***

      — Прогуляемся? — Майк лениво тянется на выходе со школы. С последнего урока их отпустили, поэтому можно отправиться домой пешком. Действие наркотиков потихоньку проходит, оставляя в голове лишь приятный дурман и небольшую сонную дымку.       Уилл стоит мрачнее тучи, складывает руки на груди и тяжело вздыхает:       — Прогуляемся. Пойдём уже.       Они плетутся по пустынным улицам Хоукинса в немой тишине примерно минуту, затем Майка прорывает и он болтает без остановки, будто заполняя все пропуски за сегодняшний день. Что-то про школу, родителей, новый просмотренный фильм — Уилл слушает его вполуха, но по большей части витает в своих мыслях. Неприятный осадок всё ещё жжет где-то в груди, напоминая о надобности разговора.       Байерс всё хочет прервать Майка, но найти нужные слова оказывается очень сложно. Он доходит до дома Уилеров, не проронив ни слова, и останавливается, когда Майк возится с ключом.       — У меня никого, зайдешь? — короткая пауза, — Курнём? — дверной замок щелкает, и Уилер поворачивается в ожидании ответа.       — Ты серьезно? — Уилл раздражено всплескивает руками.       — Что не так? Какой-то ты нервный.       — Я нервный?! Майк, ты буквально всё время под чем-то. Вот скажи мне, зачем тебе сейчас курить траву, если ты всё еще под кайфом от прошлого дерьма? Ты блять уже как наркоша, которому только бы покурить, понюхать и так далее. Тебе самому-то не противно?       Майк замолкает и, распахнув дверь, затягивает Уилла внутрь, схватив за рукав клетчатой рубашки.       — Что же ты кричишь то так? Вся улица слышит, — парень сжимает руку Байерса и заглядывает тому в глаза с какой-то неясной обидой.       — А что? Стыдно, да? Ты постоянно обдолбан! Когда ты в последний раз был в нормальном состоянии? — В ответ напряженное молчание, Уилл, высвободив руку, продолжает гнуть свою линию, — Зачем ты так много принимаешь?       Зачем? О, Майк знает зачем. Чтобы во время отходов ему не хотелось лезть на стену от боли. Он прекрасно знает, как трещит голова, и ломит всё тело. Ломка, особенно в последнее время, стала просто невыносимой. Уилер очень не хочет разбираться почему и старательно избегает слово «наркоман», что так назойливо цепляется к нему ярлыком.       Уиллу такое не объяснишь. Уилл такого не поймет. Уиллу не нравится, когда Майк принимает, Майку не нравится не принимать.       — Ты думаешь, я не пытался бросить? — С губ срывается хриплый полушепот и застает Байерса врасплох. — Ты думаешь, я не хочу бросить?       Воздух тяжелеет, Майк чувствует это почти физически. Уилл тоже чувствует. Чувствует, будто перегнул палку и сболтнул чего-то лишнего. Он вглядывается в зрачки Уилера, всё ещё немного расширенные, застыв на месте. Нервно молчит, слова в голову не лезут, да и не хочется ляпнуть чего-нибудь ещё.       Майк распрямляется, втягивая ноздрями воздух, и тяжело выдыхает, пропуская кудрявую челку сквозь пальцы и отводя взгляд. Парень прижимается к стене, освобождая проход, и приглашает Байерса пройти внутрь жестом.

***

      — Что это? — Майк перенимает чашку из рук Уилла и принюхивается к содержимому.       — Чай, — поясняет тот и усаживается рядом с Майком, тоже с чашкой.       — Кайф, — Уилер облокачивается спиной на стену и отпивает. Не то, чтобы он был ценителем чая, но если в домашней вечерней обстановке, рядом с Уиллом — почему бы и нет. Парни молчат. Уилл смотрит на Майка, Майк смотрит себе в чашку. Нужно что-то сказать. Как-то начать. А как? Тишина становится невыносимой, и Уилеру так и подмывает что-нибудь пошутить, чтобы разрядить обстановку, но Уилл подает голос первым:       — Расскажешь? — Он ёрзает на месте и баюкает у себя в руках наполовину полную чашку, нервничает. Майк неуверенно кивает.       — Знаешь… Всё это очень прикольно, когда под кайфом, когда тебе весело, смешно, ничего не беспокоит и не тревожит. Прикольно до того момента, пока не понимаешь, что становишься конченным наркоманом. Я ведь никогда не признавал, что подсел на это дело, даже сейчас признавать не хочу. Как только начинаю отходить — дико ломает. Дело даже не столько в физической боли, было бы всё так просто, я бы, возможно, и не парился, главная проблема здесь, — он стучит пальцем по голове, — мысли. Я делаю это всё, чтобы забыться, чтобы больше не мешало. Мысли о будущем, о прошлом, об учёбе… Глянь, — Майк тянет руку в карман, роется в нём с секунду и вываливает на пол горстку самокруток.       — Это всё… — Байерс смотрит потрясенно на кучку бумаги на полу и переводит взгляд на Майка.       — Косяки с травой, — подтверждает тот.       — Боже мой, Майк…       — Ненавижу всё это дерьмо. Ненавижу наркоту. Ненавижу зависимость. Ненавижу себя, — Уилер отставляет чашку с недопитым чаем в сторону и закрывает ладонями лицо, чтобы позорно не разрыдаться. Как же всё это надоело. В голове по-тихоньку нарастает пульсирующая боль, она бьет по вискам и мешает сосредоточиться. Майк больше так не может. Он больше не выдержит ни единого дня на этой ёбанной планете.       Вдруг его руки отнимают от лица и прижимают к себе. Майк втягивает носом знакомый запах, его, Уилла запах. Свежий, с какими-то цитрусовыми нотками, присущий только одному Уиллу. До боли родной и любимый. Майк обвивает его руками и прижимается в ответ. Вот так просто, по-детски наивно доверяет всего себя Уиллу Байерсу. Человеку, который заставляет поверить, что ещё не всё потеряно.