Серия 2
24 мая 2024 г., 17:34
Что с того, что игра...
И что бьёт через край...
А желания тянут на дно.
О...
Миша сидел на лестнице в подъезде Ани. Прошло около двух часов спустя того, как она вытолкала его за дверь, не желая слышать ничьих слов. И теперь Дятлов надеялся увидеть её. Рано или поздно она всё равно выйдет. И она вышла. — Пусти, — решительно сказала Аня сидящему на ступеньках Мише, но тот делал вид, что не слышит её голоса. Находясь в безысходном положении, она подумала, что грех терять такой шанс и спросила: — Дятлов, скажи, а у тебя бухло есть? Ну или хотя бы деньги. Он повернулся, посмотрел на неё и встал. — Предположим, что есть. А тебе зачем? — Да просто на кладбище собиралась. — Одна? — Одна. А с кем? С той, которая у Епифанова сосала или с той, которая защищала тебя и трахалась с тобой? За Аней Миша всё-таки увязался. Купить алкоголь по пути им не позволили обстоятельства, заключающиеся в банальном невезении. Поэтому пришлось заходить парню домой за напитками. — Миш, а тебе зачем? — спрашивал его отец. — Аня на кладбище идёт. То ли мамино, то ли папино, — соврал Дятлов, не слышавший о том, чтобы Аня шла с определённой целью. Дошли одноклассники до желаемого места. Откупорили начатые виски. Миша предоставил подруге возможность первой выпить, а затем сделал глоток и сам. Вокруг чернели деревья, поддаваясь влиянию наступающей темноты, а на них начали раглагольствовать вороны. Чьи были могилы под ногами друзей — рассматривать с каждой минутой становилось всё более невозможным. — До скольки мы здесь будем? — спросил Дятлов. — С ночевой. — ??? — Не хочешь — иди спи. Тебя здесь никто не держит. — Да ладно уж… Аня со вздохом провела рукой по лицу и, пошатываясь, пошла в неизвестном направлении. — Ань! — позвал Миша, но девушка упорно продвигалась дальше, не обращая на него внимания. Кладбищенское действие выпитого несло маленькую готку в неведомые дали. Миша вздохнул, но продолжил следовать за ней, продираясь через сухие ветки и ступая по сырой земле. — Аня! Ты куда идёшь? Наконец девушка остановилась. Она взялась руками за надгробие и не двигалась — стояла как вкопанная. Потом Аня опустилась на колени, она молчала, и лишь подрагивающие плечи выдавали её чистые, искренние эмоции. Миша наклонился над ней и прочитал на могиле: «Светлана Николаевна Носова 1980–1995гг.» — Аня, Анечка!.. Дятлов опустился рядом с плачущей девочкой на землю и приобнял её. Аня, не подняв на него глаз, слепо припала к нему. Она ничего не говорила и глотала слёзы, катящиеся по утерянному детству, порванной мечте. — Я…- промолвила она, насильно утирая слёзы и заикаясь, — я… хочу уйти отсюда. Девушка встала и пошла дальше по кладбищу. И вдруг опять остановилась. — Дятел, — позвала она. Парень посмотрел на неё. — Ты ж меня любил всегда… — Ну да, любил, — неуверенно подтвердил Миша. — А я такой сволочью была! Дай выпить! Миша переложил бутылку в другую руку. — Ты итак уже ничего не соображаешь. — Ну дай! — Нет. — Ты! Зараза. Дай тебе говорят! — Я знаю, чем это всё закончится. Это неправильно, нет… — А мне пофиг, — ответила Аня, забирая всё-таки вискарь. Миша тоже в продолжение ближайшего получаса прилично подвыпил и сидел теперь, смотрел на Аню. А Аня на него. — Ты сказал, что знаешь, чем это всё кончится, — в конец бухим голосом сказала она с приподнятой бровью, явно не понимая или хотя бы не отдавая себе отчёта в том, что говорит. — Так чем же? Миша вздохнул. Опять он вздохнул и решил не отвечать ей ничего. Но Аня не успокоилась. Она добивалась от Дятла ответа, пыталась его трясти (чтобы вытрясти этот ответ), но от этого только сама больше шаталась. — Мне уже не важно, чем… — услышал Дятлов тихий голос Ани. Она медленно наклонилась и нежно поцеловала его. Миша почувствовал крепкий запах алкоголя, но всё же неизменно невинное девичье дыхание и лёгкое прикосновение Аниных губ и его… Тепло разлилось по всему его телу. Миша закрыл глаза. Алкоголь помогал чувствам занимать место логичного разума, и парень аккуратно приобнял Аню за талию, увлекая в такой неправильный, но нужный здесь и сейчас поцелуй. Он потянул её за собой; с неба начал накрапывать дождик, ещё больше после слёз размывая краску по лицу Ани. Капли, одна за другой, медленно стекали по лицу Миши, по его крашенным кудрявым волосам, по шее девушки, которую Миша настойчиво целовал, вдыхая запах человека, которого чуть было не потерял совсем недавно.***
— Сонь, а это что такое было? — спросила мама девочки, сбежавшей с физики. — Мне всё рассказали. — Мам, ну, понимаешь… Да они достали все просто! Женщина села перед своей дочерью на кресло. Она искренне не понимала её поведения. — И ты сейчас хочешь последовать примеру Ани? — Нет, конечно! — Значит, я не понимаю? — поднимая общий тон, осведомилась мама Сони. — Ну мам! Соню мама не поняла — она вышла из её комнаты. Девочке было грустно. А ещё одиноко. Она достала лист бумаги, короткий карандаш и начала писать: «Я не хочу умирать. Я хочу, чтоб как все. Я хочу жить, твою мать! А не жрать политики плесень!» Но её матери было ещё хуже. Она боялась потерять своё любимое, иногда сложное и непонятное, чадо. А жизнеутверждающих стихов Сони ей не довелось прочесть, причина этому была там же, в посвящении: «Посвящается этой жизни, которая меня никогда не понимала и маме, которая не хочет больше меня понимать». Соня зашла на сайт, на котором так щедро делилась со всеми, с кем надо и не надо своими произведениями искусства. «Оповещения: 1». Неожиданность для девушки, больше полугода она не получала никаких сообщений и никто не комментировал её работы, а авторы, на которых она была подписана, в последний раз были в сети больше двух лет назад. Девушка посмотрела, кто же потревожил её поэтическую душу. Это было сообщение.***
— Пиф! А чего сегодня у вас на физике произошло? — спросила Оля, сидя на краю бордюра у подъезда. — А почему «у вас»? Класс-то не чужой, — сказал Илья, закуривая. — Будешь? — Неа. — Бросила, значит, всё-таки… Оля провела носом ботинка по снегу, который уже начал таять и плыть грязными разводами по тротуару. — Знаешь ты, что меня не было на физике этой. А мне интересно! Епифанов вздохнул, но ответил: — На уроки ходить надо. А сплетни я не любитель распускать. Будилова стукнула одним сапогом о другой, убирая налипший грязный снег. — Может, тогда физику мне расскажешь? — А ты тогда, может, потрахаешься со мной? Оля посмотрела на него. Фраза в её понимании была достойна того, чтобы смертельно на неё обидеться. Но идти Оле было не к кому, даи некуда. Оставаться сегодня дома она нарочно не захотела. — Ну, заходим? — спросил Илья, выбрасывая окурок и указывая на дверь. Оля кивнула, встала и медленно поднялась по лестнице. — Чем займёмся? — спросила она, когда на часах было чуть больше шести вечера. Все мало-мальски необходимые учебники она успела открыть и с тем же успехом закрыть. Правда, по геометрии Будилова честно выполнила два номера, а по физике с трудом, но разобрала конспект Епифанова. — А ты до скольки? — спросил он в ответ. — Я не хочу идти домой… — На ночь значит. — Если ты не против, — Илья ничего не ответил, а Оля продолжила: — Я посижу пока за твоим компом? — Пожалуйста. Илья оделся и вышел. Будилова с головой погрузилась в мировую паутину и блуждала в ней вплоть до прихода хозяина квартиры. Но, впрочем, отыскала Оля там массу всего интересного. — Пиф! — закричала она, когда услышала, что кто-то пришёл. — Пиф, давай фильм смотреть! Илья согласился, и даже не потому, что горел той же идеей, что и Оля. Занимать голову чем-то, касающимся выборов развлечений, и тому подобного, он собирался в самую последнюю очередь. Квартиру наполнил аромат разогретых котлет и сварённых рожек. Одноклассники поужинали. Под шум убираемой посуды Илья спросил, какой они собираются фильм смотреть. — «День Рождения Инфанты». Примерно на середине короткометражного фильма, непонятно откуда доставшемуся Оле, Илья её спросил: — Твой модельер также из тебя модель делал? — Илья! Иди ты!.. — толкнула Оля его рукой. — Ты специально мне это показываешь? Будилова с недовольством перевела взгляд от экрана на собеседника. — Ну разумеется, нет! — с раздражением ответила она. — Я вообще не знала, что тут будет. Епифанов нежно провел рукой по её щеке. Оля засмеялась: — Ты мне мешаешь смотреть фильм. Уйди! Но Илья не ушёл. Его рука спустилась ниже и прицельно ударила чуть ниже поясницы. — Ай! Ну ты… Оля немного вздрогнула, и тут же была приподнята Епифановым. Он, держа её сзади, лёг на диван, и Оля оказалась сверху. — Так же хочешь? — спросил он. — Что?.. Нет! На стену падала тень — она медленно и плавно двигалась. В комнате раздавались нечастые удары, высокие вскрики и заливистый женский смех.***
— Это был мой стратегический план — устроить тебя сюда, — сказал директор гимназии. — Влад… — протянула физичка. — Что «Влад»? Владимир Владимирович. Наталья Николаевна поморщилась от такой официальности. — Что ты хочешь от меня? — спросила она с улыбкой. — Любви, — прошептал мужчина лет средних лет, но крепкий. — А ты не догадалась, когда я дверь на ключ закрыл? — Влад, давай не будем здесь… — Я не могу ждать… Даже секртутку эту выпер куда подальше, лишь бы нам не мешать… Влад посадил свою бывшую на край стола и стал целовать, зарываясь в её шею, окаймлённую стрижкой каре. Физичка не смогла и дальше сдерживать себя — её руки скользнули к молнии на брюках директора. Она достала его и игриво и быстро стала ласкать его, забавляясь над любовником. Влад негромко прорычал её имя и легонько придушил её. Мужчина взял Наталью Николаевну за руку, направил её на необходимый ему ритм и впился в губы женщины. — Я так скучал по этому, — тихо сказал Влад, кончая в руку физички. Он приподнял её юбку и вспомнил про привычку Натальи Николаевны носить чулки, забрался пальцами под чёрное кружево её трусиков. Женщина громко простонала. — Тише… — сказал Влад. — Быстрее… Пожалуйста… Аай!.. Шуршание за своими спинами взрослые люди не услышали. А стоны Натальи Николаевны теперь может услышать вся школа.
