Серия 8
27 июня 2024 г., 21:01
Последний звонок и весь наш класс
выйдет на трассу, завод или плац.
Последний звонок и наконец
Весь позади этот пи***!
Над башкой сегодня взойдёт заря —
Я надеюсь, всё это было не зря!
— Аня, ну ты же меня всё равно не любишь, — сказал Дятлов. Они стояли на балконе двенадцатиэтажного общежития. — А почему я тогда тут стою? — спросила она. — Ты любишь только его образ, который я, судя по всему умело, пародирую. А я тебя всегда любил. Носова откинула чёлку Миши, рассматривая его глаза. Такое чувство, как будто он прожил не пятнадцать и не шестнадцать лет, а на многие десятки лет больше. — Но я же всё равно люблю тебя, — открыто сказала Аня. Так открыто, как никогда и никому она не говорила. — Нет, — упрямо ответил Дятлов. — Хочешь, я докажу тебе это? Я жить ради тебя готова! Миша грустно улыбнулся и едва заметно поцеловал Аню. — Ты когда-то умереть хотела… Теперь я сам хочу умереть. Это так ужасно… — Умрём вместе, — шепнула Аня. — Я всегда была перед тобой виновата. Прости меня. Девушка взяла руки парня и шагнула на бортик у балкона. Он шагнул за ней. Они обнялись и полетели вниз, не зная больше ни страха, ни боли. Они останутся друг у друга отныне навсегда.***
— С ума сойти три смерти за три дня! — поражённо воскликнул Фаликов. Это был последний день учёбы у девятиклассников. Последний звонок! И начало экзаменов… — Чё, Сонь, волнуешься? — улыбаясь, спросил Исаев. Девушка ответила ему скромной улыбкой и пальцами перехватила флейту. В зале послышались аплодисменты. — Самодеятельность 9 А класса! — объявил историк Юрий Николаевич. — Встречаем Вокально-Инструментальный Ансамбль! Никакого названия ребята придумать не смогли и условились с учителями выступать под таким общим названием. Первую композицию они назвали «Чернота» на Сонины стихи. Она благодаря упорной работе Вовы звучала с оттеноком особой психоделики. Если бы это был не актовый зал, а, скажем, Олимпийский, то звучание произвело бы более внушительное впечатление. Затем следовала чуть более подвижная композиция, на которой у гитар включался Фузз. Это «Песня Плесень», вызвавшая у некоторых слушателей улыбку и ассоциации с частушками. Завершала выступление недавно собравшейся группы инструментальная композиция, в конец которой было прилажено стихотворение Каштанской, посвящённое последнему звонку. Выйдя с выступления за кулисы, Вадя, Соня и Вова переглянулись. Они были счастливы. Наконец-то получилась группа. Музыкальная группа друзей, собранная дружбой. И в глазах каждого из них пронеслась искорка надежды на то, что это было лишь их самое первое выступление. Впереди их ждут годы работы, взлётов и падений, а главное — творчества.***
— Меня часто отговаривали от этой профессии — учитель. Огромная, тяжёлая неблагодарная работа, а платят гроши, — говорил Глеб Максимович. — И что же? — спросила Мурзенко. — Пожалели? В такую школу попали, что после неё уже ничего не страшно. На лице учителя промелькнула молниеносная улыбка. Он ответил: — А знаете, нет. Не пожалел. Это моё призване, и теперь я наверняка в этом уверен. — Чайку, может? — предложила Светлана Викторовна, секретарша. Англичанин кивнул. — Может, и коньяку капельку? — Ну давайте, — снова улыбнулся Глеб Максимович и повторил: — Я уверен в этой работе.***
Меланья и Колючка сидели вдвоём на кухне. На столе перед ними стояла вазочка со свежей клубникой, утопающей в прозрачном льду. Они протягивали друг другу яркие сочные ягоды и заворожённо смотрели на то, как шевелятся их губы, а глаза, в упоительном блаженстве, закрываются, и легко-легко, как крылья бабочки, дрожат длинные ресницы. Из проигрывателя звучала песня группы «Крематорий»:
