Begging To Be Popular

      — Это просто какой-то кошмар, — Стэн спрятал лицо в руках, сидя на барном стуле напротив виноватого Ричи, и не виноватого ни в чем Майка. — Ричи, я ведь просил тебя завязать. Вся группа просила.       Тозиер опустил взгляд нашкодившего щенка вниз, в свои колени, краем глаза замечая, как к барной стойке подходит Беверли. Он, естественно, своим благородным и джентльменским постуком взбудоражил абсолютно всех. Два часа ночи, они не спят, конечно же, когда им вообще спать?       — Он очень милый, — Беверли откручивает крышку яблочного сока и делает глоток. — Ну, правда. Булочка. На фоне остальных кажется совсем крошкой. Но Ричи, — Девушка щурит голубые глаза и громко ставит пластиковую бутылку на стойку. — Ты же его покалечишь. Ему вообще восемнадцать есть?       — Блять, вы все как сговорились, — Ричи запускает пальцы под очки и устало трет глаза. Перед ним стоит банка пива, сидит очень недовольный Урис, и он не то чтобы хорошо себя чувствует после концерта. — С каких вообще пор вас должна волновать моя личная жизнь, м? Да, ему есть восемнадцать, он в универе учится, в который Стэн поступил. Я бы не стал написывать маленькому мальчику, — Он закатил глаза и сложил руки на груди. — Я уже не в том возрасте, и я не мудак.       — Значит так, — Урис резко встаёт со стула и упирается руками в стойку, ловя глазами взгляд Ричи. — Делай что хочешь, знаешь? Все проблемы будут на твоей совести, и разгребать ты их будешь сам. Но даже не смей афишировать какое-то общение с этим бедным парнем и так далее, никаких постов в Фейсбуке с ним, — Стэн резко вспомнил разговор с Каспбраком в холле университета. — Мда, его в универе, вроде как, нахваливают, а он, оказывается, наивный до ужаса. Насчёт афиширования общения — ты понял, верно? Ты же знаешь, что будет.       — Ему начнут смерти желать и сталкерить, — Майк крутит в пальцах штопор как барабанную палочку. — Ещё и на нас хейт польётся, мне твоей прошлой девочки хватило. Жалко её, — Хэнлон вскинул взгляд к потолку. — Милая была.       — Ты говоришь так, будто она сдохла, — Ричи нервно усмехнулся и постучал пальцами по стойке. — Жива-здорова, ну да, ей досталось немного, но она сама убежала от меня. Я тут ни причем.       — Кончай играть с девочками, — Беверли поправляет съехавшую с плеча лямку майки, задумывается, и добавляет: — И с мальчиками.       — А сама-то, — дразняще протянул Тозиер. — Ты о какой-то девушке с автограф-сессии думала месяц, а сейчас появился друг Эдди. С рисунками.       — Так я и не играла с ними, и вообще, эй, что за фигня? Он реально классно рисует, и, кажется, наш огромный поклонник, — Марш к своему ужасу почувствовала, как у нее теплеют щёки, и от этого она нервно сдула рыжую прядь со лба. — Просто послушай что мы тебе говорим.       — Не увлекайся, — Подытоживает Стэн. — Счастливо, я спать. Je suis fatigué. Ne faites pas de bruit, pour l'amour de Dieu, * и сваливайте поскорее с моей квартиры к себе. — И кидает никому неясную фразу на французском, от чего Ричи чувствует себя так, будто его прокляли. Стэн свободно разговаривает на этом языке, и порой делает совершенно рандомные французские вставки в свою речь. Ричи это всегда удивляет, потому что он знает только что такое «бонжур», «мерси» и «жу мапель Ричи».       Они все смотрят продюсеру в след, как он уходит по лестнице двухэтажной денверской квартиры, и Тозиер кидает жалобный взгляд на друзей.       — Ладно этот кайфолом, — он похлопал глазами, и уголки губ Беверли поползли вниз. — А вы меня не осуждаете?       — Нет, зачем? — Майк пожал плечами. — Но в какой-то степени наш кайфолом прав. Нужно быть аккуратнее. Не влюбляй его в себя и держи на расстоянии, что-то я сомневаюсь, что у вас всё будет взаимно, а не как всегда. Но это сугубо твоё дело!       — Рич, — Беверли наклоняется над певцом, грозно глядя ему в глаза. — Если ты его обидишь — я тебе руки оторву и все твои сольные песни припишу себе. Он слишком милый для какой-то жести и игры с чувствами.       — Пф, — Тозиер усмехнулся прямо девушке в лицо. — Знала бы ты, какой он колючий и дерзкий… Это скорее меня спасать надо, меня обижать будут.       — И что ты собираешься делать? — Майк сделал последний глоток из своей банки с пивом, смял её, и, прищурившись, начал целиться в урну.       — Пока не знаю. Мы должны встретиться и он отдаст мне джинсовку, — Ричи взглядом следит за летящей банкой в урну и впечатленно кивает головой, когда Майк в нее попадает. — Позову его куда-то. Погуляем, если у нас наметится мероприятие, если вы понимаете о чём я, позову к нам.       Беверли громко цокает языком.       — Ты невыносим.       — Он просто милый.       — Не спорю, но ты — катастрофа.       — Да и он не сахар. Скорее лимон, — Ричи задумался над составлением метафоры. — Кислый, но с пикантной горчинкой и невероятно приятной сладостью…       — Ой, блять, я поехала, — Марш махнула рукой в сторону парня. — Майк, вызывай такси, поедем вместе.

***

      Неделя у Эдди выдалась тяжёлая. Сессия не за горами, как и конец года, поэтому он усердно готовился к экзаменам, совсем забывая о себе. Он вновь погрузился в пучину ноющих пальцев и связок, отдающих жжением каждый раз при попытке поговорить. Вновь только учебники, ноты, «выше ноту, Эдвард, вы же видите, как делаю я?!» и бессонные ночи. У него из головы вылетели мысли и о LOSERS, и о Ричи, и его джинсовке. Слишком не до того сейчас, слишком все завалено и сложно.       Сидя за своим столом с нотами и постукивая карандашом по столу, Эдди гонял в голове мысли об экзамене. Его телефон лежал рядом, и внезапно по поверхности раздалась вибрация, настолько резкая, что парень выронил карандаш из рук. Он посмотрел на дисплей своего смартфона, сразу же падая духом.

Мама.

      Эдди поджал губы, сверля взглядом телефон. Отвечать совершенно не хотелось. Они не общались уже три дня, и виной всё тому, что у Каспбрака сдали нервы, потому что мама ему названивала прямо на паре. Скорее всего, сейчас будет новая порция промывки мозгов. Вроде как смирившись с этой мыслью, Эдди тяжело выдохнул и взял трубку.       — Эддичка, — послышался знакомый до боли голос из телефона. — Как твои экзамены? На улице резко похолодало, надеюсь, ты носишь верхнюю одежду? Не заставляешь меня волноваться? Если ты простынешь — твой голосок осипнет.       — До экзаменов ещё есть время, мам. Да, ношу, хотя не так уж и холодно на улице. — Эдди больше походил на автоответчик, потому что в его голосе не слышалось абсолютно никакой жизни.       — Что говорят преподаватели? Они тебя хвалят? Что ты выучил за последнее время?       — Да всё как всегда, — Он закатил глаза. — Ничего интересного. — И снова тебя интересует только музыка, никак не я, — с привычной горечью подумал Каспбрак, всматриваясь в ноты.       — Плохо, Эдди. Нужно стараться.       — Почему ты звонишь только насчёт учёбы? — Эдди говорить этого не хотел, это сорвалось с его губ совершенно случайно, настолько неожиданно, что он прикрыл рот рукой.       На том конце трубки послышалось молчание.       — Если ты отлично выучишься — ты станешь нормальным человеком. Пока ты не стараешься и просиживаешь мои деньги, вложенные в твое образование — ты никто, ты ведь это знаешь. Чтобы заслужить одобрение окружающих, нужно работать.       Эдди замер. Он слышал эти слова неимоверное количество раз до этого, но каждый раз они буквально режут его ножом. Да, Эдди, ты, блять, никто.       Он откинулся на спинку кресла, опуская взгляд в свои подрагивающие колени. Каспбрак редко плачет, но сейчас он вновь ощутил себя тем самым семилетним мальчиком, руки которого отхлестали линейкой за неправильно сыгранную ноту и впервые сказали эти слова. Эти слова прочно сидят в его черепной коробке, и из-за них он не позволяет себе филонить, учится как чёрт, не покладая рук, и даже после концертов и прогулок с друзьями он чувствует, как его грызёт совесть. И то, совесть эта — не его, она навязана матерью.       Каспбрак сглотнул ком из затвердевших в горле слёз.       — Даже твоё? — сказал он после длительной паузы, все ещё смотря в свои колени.       — В первую очередь, медвежонок. Конечно же, я люблю тебя, ты ведь мой сын, — Эдди слышит, как тон её лицемерно повышается. — Но для других ты — никто.       — Я и для тебя никто, для чего ты врешь? Тебя интересует только мой голос и то, насколько качественно я сыграю классику, — Эдди стирает холодной рукой предательски скатившуюся с щеки слезу, слыша молчание в трубке. — Я прав, мам?       Молчание длится слишком долго, и Каспбрак смотрит на экран: вызов давно сброшен.       Плечи Эдди опускаются вниз, подрагивают мелкой дрожью, а глаза застилает пелена слёз. Он ненавидит плакать, в детстве его всегда за это ругали и били по руками и ногам. Но сдержаться после этого разговора он так и не смог. Обняв себя за плечи тонкими пальцами, он разрыдался как маленький мальчик. Конечно же Эдди знает, что он никто. Даже для собственной матери он никто, что уж говорить об остальных? Друзья рано или поздно найдут себе девушек, и про него все забудут. Забудут и учителя, и студенты, которые его узнают в коридорах универа как «самого прилежного и талантливого ученика», здороваются с ним рукопожатием, а потом, скорее всего, когда скрываются из поля зрения Эдди, вытирают руку об себя с гримасой презрения.       Он прекрасно знает, что никто, но какая-то его часть, в которой всё ещё живёт маленький Эдди, это никогда не примет.

***

      Эдди пролежал в кровати часов до шести вечера. Не было желания ничем заниматься, кроме как отхлестать себя линейкой со стола Бена по рукам, как в детстве. Порой, он брал мамину железную линейку и делал это сам, бил себя по ногам и запястьям за неправильно сыгранные ноты, и даже по губам за нечистый фальцет. Но он делал так последний раз лет в семнадцать, три года назад, и чтобы сдержаться, от отвернулся от линейке к стене, вырисовывая на ней глазами узоры.       На телефон пришло сообщение, и Эдди с ужасом взглянул на экран, опасаясь какой-нибудь угрозы от матери. Очаровашка Встретимся? Отдашь кофту Можем сходить куда-то кофе выпить, погулять ещё, я просто вродь неподалеку от твоего универа Ммм? 6:26 РМ       Это был Ричи. Каспбрак сверлил сообщения взглядом, думая, что ответить. Сердце застелил теплый трепет, и он слабо улыбнулся уголком губ. Ему, вроде как, не хотелось никуда выходить, ни с кем общаться, но с другой стороны — это отличная возможность проветриться и забыть обо всём. Наверное…

Дойди до сквера рядом Встретимся там, кофе не надо, у меня денег нет 6:28 РМ

***

      Дул слабый ветер. Уже начинало темнеть, и закат золотистыми лучами гладил высотки Денвера, оповещая о том, что день скоро кончится. Эдди этому рад, потому что вся эта неделя была настолько сумасшедшей и неприятной, что хотелось про неё поскорее забыть.       Каспбрак сидел на лавочке, в руках сжимая чужую черную джинсовку. На ней было много нашивок, где-то она была порвана, в принципе, все в духе Тозиера. Эдди повертел её в руках, думая о том, что ему даже нравится такой стиль, хотя сам бы он никогда в жизни так не оделся. Свежий воздух дал слегка успокоиться и прийти в себя, и Каспбрак, чтобы поймать лёгкий ветер, поднял голову и прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой.       — Эдди-Спагетти, — от знакомого голоса рядом Эдди вздрогнул и поднял взгляд вверх. Это был Ричи. — Привет!       Видеть его просто вот так, на нейтральной территории, было всё ещё непривычно. Он был одет в серый лонгслив и чёрную футболку с провокационной надписью, а его худые ноги были видны через дыры в джинсах. С беспорядком на голове и спокойной улыбкой он выглядел так хорошо, что Эдди даже забыл поздороваться в ответ.       — Эй, это я. — Парень наклонился и помахал перед ним ладошкой, от чего Эдди резко опомнился, покраснел, закашлялся и резко протянул еиу его джинсовку.       — Привет. Держи, извини что раньше не отдал. Занят был, — проговорил Эдди куда-то в сторону, рассматривая ствол дерева. — Надеюсь, всё ок.       — Да у меня у самого неделька такая себе была, — Ричи присел на лавочку рядом с Эдди и забрал у него джинсовку. — Спасибо, милашка, — он довольно улыбнулся, а потом поймал потерянный взгляд Каспбрака своими глазами. — Ты в порядке?       — Да, да, все путём — протараторил парень, опуская взгляд в свои колени, а потом резко поднимаясь. — Ну, я пойду?       — Эй, — Эдди ощутил, как вокруг его запястья сомкнулись чужие теплые руки и опешил. — Ты чего убегаешь? Может, пройдемся?       Каспбрак обернулся на солиста. Он выглядел совершенно расслабленным, но немного взволнованным таким поведением Эдди. Он сжимал его тонкое запястье и умоляюще глядел парню в глаза, от чего Эдди поджал губы и тяжело вздохнул.       — Хорошо, давай.       Ричи от этого улыбнулся и опустил чужую руку, направляясь вглубь сквера.       — Я тут, кстати, на самом деле, часто бываю, — Сказал он, засунув руки в карманы узких джинс. — Я в детстве это место очень любил.       — Ты отсюда родом? — Эдди округлил глаза, глядя вверх, на Тозиера. — Я думал ты… Из Нью-Йорка какого-то.       Ричи звонко рассмеялся.       — Я похож на коренного жителя Нью-Йорка? Ну, мы с ребятами там бывали, конечно, на концертах, но да, я родился и вырос в Денвере. И Стэн, и Майк. Беверли из Портленда.       — Ого, я был в Портленде. Я тоже из штата Мэн, — Эдди улыбнулся от такого совпадения. — Я родился и вырос в Дерри, это супер маленький город в Мэне, а потом сюда переехал учиться.       — Крутяк. Беверли сказала, что ты милый.       — Милый?       — Милый, — Ричи склонил голову, от чего его неуложенные кудри упали вниз по шее. — Сказала, что руки мне оторвёт, если я тебя обижу.       Эдди нервно усмехнулся. Он замолчал и резко вспомнил разговор с их продюссером, которые в холле универа предупредил парня о том, что Ричи без царя в голове и играет всеми направо и налево. Вновь стало неприятно, и Эдди взглядом уткнулся в дорогу.       Слова матери о том, что он — никто, снова всплыли в голове Каспбрака. Это ведь правда. Возможно, после того, как Эдди отдал Ричи его вещь, он о нем совершенно позабудет. Закинет его куда-нибудь в дальний угол, и Эдди, как старая фарфоровая кукла в его доме в Дерри будет пылиться и собирать на себе слой грязи, который никогда нельзя будет отмыть от его хрупкого тела.       — Хочешь, покажу кое-что? — Ричи нарушил тишину между ними и свернул со сквера куда-то за высотку, а Эдди, этого не заметив, шёл за ним хвостиком.       — А? Эм, — Каспбрак удивлённо похлопал глазами. — Что?       — Увидишь. Придется пройтись.       Эдди, сам того не понимая, послушно поплелся за солистом. Они шли через дворы, улицы, высотки, и Каспбрак даже стал немного напрягаться. А если он его куда-то заведёт и… Эдди потряс головой. Нет.       Они зашли в какой-то жилой дом, и, минуя квартиры и пройдя по спиральной лестнице, Ричи стал открывать замок на чердаке скрепкой из кармана.       — Мы что, идём на крышу? — Эдди нервно усмехнулся, кутаясь в свой бордовый кардиган. — Романтично.       Ричи тихо выругался, а потом, всё-таки, открыл чердак.       — О, да, — Он обернулся на Каспбрака и указал головой на люк. — Залезай.       Эдди, поборов сомнение, полез по лестнице за Ричи. Они находились на ограждённой крыше, ничего необычного, но Эдди по крышам никогда в жизни не лазил. И он совершенно не жалеет, что пошёл сюда с Ричи.       Отсюда весь Денвер как на ладони. Закат из золотистого превратился в розовый, солнце уже почти легло спать, давая возможность луне править городом. Залитые теплым светом улицы, люди, идущие домой с работы или учёбы, машины, деревья, всё казалось настолько крошечным, что Эдди ощутил себя всемогущим гигантом. Как будто ему всё по силе, будто он всё сможет. Ветер отбросил его волосы назад, и Каспбрак восхищённо улыбнулся. Красиво, невероятно красиво.       — Невероятно, — это всё, что смог выдавить из себя Эдди. Он упёрся ладонями в ограждение, смотря на крошечный Денвер. — Просто супер…       Сзади послышался щелчок зажигалки.       — Я сюда сбегал часто в детстве. С уроков, — Ричи подошёл к Эдди и сел на пол, свешивая ноги черед ограждение. Он затянулся, стряхивая пепел вниз. — Не против, что я курю?       — А? В принципе, нет, — Каспбрак, последовав примеру Ричи тоже сел, хотя ему было страшно упасть. — Все равно ветер в другую сторону от меня дует.       — Я здесь с Беверли познакомился, — Ричи выдохнул дым в сторону. — Я в одиннадцатом классе сюда пришёл, ну, как всегда, проветриться. После теста по истории. А она здесь сидела. У неё тогда волосы такие длинные были. Я уже подумал, она спрыгнуть хочет, позвал её, а она меня проигнорировала. А потом она увидела, что я курю, и попросила тоже. Так и дружим с тех пор. Уже шесть лет.       Эдди сложил у себя в голове цифры и понял, что Ричи около двадцати трёх. И он, честно, думал, что Тозиер младше. Возможно, его ровесник, но оказалось, что он старше его на три года.       — Здорово… — Эдди кинул взгляд вниз, на свои кеды, свисающие над Денвером. — А у меня в Дерри тоже было любимое место. У нас с друзьями. Пустошь. Мы так его называли.       — Чего прикольного тусить на пустоши? — Ричи обернулся на Эдди, смешливо смотря в его глаза.       — Нам было прикольно. Мы там шалаш строили, плотину рядом с водостоком, когда совсем маленькие были. А потом в водостоке нашли труп и мы свалили вглубь пустоши.       — Оу, — Ричи поморщился. — Чё, прям реально труп?       — У нас в Дерри дети пропадали, — Эдди пожал плечами, вспоминая страшные рассказы мамы. — Или мне мать врала, чтобы я гулять далеко не ходил. Она говорила, что меня маньяк заберёт и убьёт.       Ричи помолчал, глупо хлопая глазами и смотря на Каспбрака, а потом усмехнулся, вновь затягиваясь.       — Интересная у тебя мама.       — Ну типа.       Из-за поднятой темы о матери Эдди вновь поник. Он рассматривал свои джинсы, свои кеды, закат, а Ричи молча курил рядом уже вторую сигарету. Пусть он и выдыхал дым в сторону, Каспбрак все равно чувствовал лёгкий запах вишни и табака.       Уже стемнело, а они с Тозиером всё сидели на крыше, свесив ноги с высоты. Эдди было спокойно, хоть и мысли о том, что Ричи может им играть порой давали в голову, когда он смотрел на курящий профиль солиста. Нет никакой гарантии, что он других фанатов никогда сюда не водил. И нет никакой гарантии о том, что он другим на этой же крыше не рассказывал о своей жизни. Эти мысли вызывали желание уйти, съязвив что-то напоследок. Но трепет в сердце и осознание того, что ему крупно повезло, сделать этого не давали.       Ветер усилился, но джинсовка Ричи всё продолжала лежать рядом с ним, а на ней лежала пачка сигарет.       — Ты много куришь. — Нарушая тишину резонно замечает Эдди, указывая кивком на пачку.       — С одиннадцати, — от этой новости Каспбрак очень сильно удивился. Когда ему было одиннадцать он носил детские шорты и футболки с глупыми принтами, аккуратную прическу и играл на фортепиано, а Ричи в этом возрасте стрелял сигареты у старшеклассников. — Привычка уже. Хотя, бросать я не хочу. Помогает расслабиться, знаешь, — он потушил бычок об ограждение и упёрся руками об крышу позади себя. — Всё-таки постоянные поездки, концерты и перелёты тоже стресс.       Эдди понимающе кивнул, и они опять немного помолчали, а потом Ричи резко встал на ноги, цепляя за собой пачку и джинсовку.       — Погнали, Спагетти. Я бы ещё гулял и гулял, но послушным деткам нужно соблюдать комендантский час, — Он довольно улыбнулся, когда на лицо Эдди легла тень раздражения. — Давай-давай.       — Мне двадцать, по-моему, я тоже могу гулять и гулять. — Недовольно фыркнул парень, тоже поднимаясь с нагретого места.       — А ты хочешь остаться со мной? Гулять по ночному Денверу? — Ричи наклонился к нему и растянул улыбку шире, поднимая брови.       Эдди же от этого качнулся назад, стыдливо поджимая губы. Да, хочу, — пронеслось у него в голове, но он горделиво шагнул назад.       — Мечтай, Тозиер, — Он поправил кардиган и отвел от певца взгляд. — Холодно, пора домой. Я сказал это просто чтобы ты не расслаблялся и не диктовал свои правила.       Ричи ещё с минуту смотрел на раздражённого Эдди с широкой улыбкой, а потом довольно сунул руки в карманы и направился в сторону люка.       Когда они прощались, Ричи шутливо попытался поцеловать руку Эдди, играя в глупого джентльмена, но он её резко вырвал из теплый ладоней солиста, нервно пожелал счастливой дороги домой и быстро ринулся в сторону своего общежития, позволяя прохладному ветру остудить его горящие со стыда щеки.       И лёжа в кровати после объяснений друзьям где он был («Да я с матерью виделся, мозги мне пилила»), Эдди сидел в открытом диалоге с Ричи, думая, что ему написать.

Спасибо за прогулку Только ни на что не надейся после этого)) 11:57 РМ

      Лучшая защита — это нападение, стыдливо подумал Эдди и, заблокировав телефон, сунул его под подушку, не дожидаясь ответа.