История о синей вороне

Приближалось Рождество. Однажды декабрьским утром Хогвартс проснулся под пышным снежным одеялом. Озеро замерзло, а близнецов Уизли наказали за то, что они зачаровали снежки, и те носились за Квирреллом, пытаясь попасть в его тюрбан. Совы, которые сумели преодолеть метель, чтобы доставить почту, отдыхали у Хагрида, набираясь сил для обратного пути. Все с нетерпением ждали каникул. В гриффиндорской гостиной и Большом зале пылали камины, но в коридорах стоял свирепый холод, а окна в классах трепал бешеный ветер. Худшими были уроки Снейпа – в подвале так холодно, что пар шёл изо рта, и единственное спасение – горячие котлы с зельями. — Жалко тех, — протянул Малфой на уроке заклинаний, — кто остаётся в Хогвартсе на Рождество, потому что их никто не ждёт дома. Он бросил на меня насмешливый взгляд. Крэбб и Гойл расхохотались. Я сосредоточился на взвешивании молотого хребта львиной рыбки, сделав вид, что не слышу их. После квиддичного матча Малфой стал ещё противнее: сначала пытался всех развеселить рассказами о том, как в следующий раз вместо меня ловцом станет лягушка, но никто не смеялся – все были слишком поражены тем, что я удержался на метле, пытавшейся сбросить меня. Тогда он снова принялся цепляться за то, что у меня нет настоящей семьи. Я не собирался ехать на Тисовую улицу. Профессор МакГонагалл на прошлой неделе составляла список учеников, оставшихся на праздники, и я сразу записался. Мне даже не за чем было жалеть себя – это Рождество обещало стать лучшим в моей жизни. Рон с братьями тоже оставались: мистер и миссис Уизли уезжали в Румынию к Чарли. После урока зельеварения мы вышли в коридор и увидели там огромную ёлку, загородившую весь проход. За ней угадывались массивные сапоги и тяжёлое сопение – это был Хагрид. — Эй, Хагрид! Помочь? — спросил Рон, просунув голову между веток. — Нет, спасибо, Рон, всё под контролем. — Освободи проход! — раздался позади презрительный голос Малфоя. — Что, Уизли, подрабатываешь? Наверное, решил стать ключником после Хогвартса – ведь Хагридова хижина настоящий дворец по сравнению с берлогой твоей семьи. Рон вспыхнул и бросился на Малфоя, но тут с лестницы спустился Снейп. — УИЗЛИ! Рон нехотя разжал кулаки. — Его спровоцировали, профессор, — вмешался Хагрид, высунув из-за веток своё лицо. — Малфой оскорбил его семью. — Это неважно. Драка есть драка, Хагрид. — Снейп сладко улыбнулся. — Минус пять очков с Гриффиндора. И спасибо, что не больше. А теперь – расходитесь! Малфой, Крэбб и Гойл, самодовольно ухмыляясь, протиснулись мимо ёлки. — Я ему ещё покажу! — стиснул зубы Рон. — Когда-нибудь я до него доберусь! — мрачно сказала Лили. — Ненавижу их обоих, — добавил я. — И Малфоя, и Снейпа. — Ладно вам, не стоит портить себе настроение перед Рождеством, — попытался утешить нас Хагрид. — Пойдёмте лучше в Большой зал, там сейчас так красиво! Мы пошли следом за ним. В зале было просто волшебно: гирлянды из омелы и остролиста свисали со стен, а двенадцать ёлок переливались крошечными сосульками и мерцающими свечами. — Сколько вам до каникул осталось? — спросил Хагрид. — Один день, — ответила Гермиона. — Кстати… у нас ещё полчаса до обеда, пошли в библиотеку. — Да ладно тебе, Гермиона, — простонал Рон, отрывая взгляд от профессора Флитвика, который выпускал из палочки золотые пузыри, украшая очередную ёлку. — В библиотеку? Перед самыми каникулами? — удивился Хагрид. — Это не для уроков, — поспешил объяснить я. — Просто после того, как ты упомянул Николаса Фламеля, мы все пытаемся узнать, кто это. — Ч-что?! — Хагрид выглядел ошеломлённым. — Я же говорил вам: не лезьте не в своё дело! Вам нет дела до того, что охраняет тот пёс! — Нам просто интересно, кто такой Фламель, и всё, — успокаивающе сказала Лили. — Может, ты сам нам расскажешь, чтобы мы не тратили время впустую? — хитро предложил я. — Мы уже сотни книг пересмотрели, но ничего не нашли. А я точно где-то видел это имя. — Я вам ничего не скажу! — отрезал Хагрид. — Ладно, тогда найдём сами, — пожал плечами Рон, и мы направились в библиотеку. Мы искали уже две недели, но времени было мало – всего несколько минут на переменах. Гермиона взяла список тем и заголовков для проверки, Рон наугад вытаскивал книги, а Лили помогала доставать тома с верхних полок. Я направился к отделу для служебного пользования – мне казалось, что фамилия Фламеля могла быть там. Но чтобы взять книгу оттуда, нужно было разрешение профессора, а кто бы мне его подписал? — Что ты здесь ищешь, мальчик? — раздался резкий голос мадам Пинс. — Н-ничего, — буркнул я. Она пригрозила мне щёточкой от пыли. — Тогда убирайся! Я нехотя вышел в коридор, поджидая Рона, Лили и Гермиону. Они появились через пять минут, отрицательно покачивая головами. — Пока я буду на каникулах, продолжайте искать, — сказала Гермиона. — Если что-то найдёте, пишите мне сову. — Может, спросишь родителей? — предложил Рон. — Это безопасно. — Да уж, учитывая, что они стоматологи, — хмыкнула Гермиона. — Тогда я спрошу у тёти, — предложила Лили. — О! Это хорошая идея, — заметил я. — Ты уверена, что она знает что-то о Фламеле? — спросила Гермиона. — Вполне возможно, — пожала плечами Лили. — Она у меня умная, может, хоть что-то слышала. — Ну хорошо. Дай мне свой адрес в Испании, а я тебе свой, — предложила Гермиона. — Хорошо, мне несложно, — улыбнулась Лили. — Ну а вы, — повернулась она к нам с Роном, — тоже пишите. Не обязательно о Фламеле… — добавила она тише. *** Когда начались каникулы, у Рона и у меня появилось достаточно свободного времени, чтобы размышлять о Фламеле. В их распоряжении была целая спальня, а гостиная заметно опустела, так что они могли спокойно устраиваться в креслах у камина. Часами они просиживали там, угощаясь всем, что можно было насадить на вилку и поджарить – гренками, булочками, зефиром – и обсуждая различные способы, как бы сделать так, чтобы Малфоя выгнали из школы. Такие разговоры всегда веселили их, хоть и оставались просто болтовней. Кроме того, Рон учил меня играть в волшебные шахматы. Они были похожи на маггловские, но фигуры здесь были живыми, и партия больше напоминала ведение настоящего сражения. Шахматы Рона были старые и потрёпанные, как и большинство его вещей, достались ему от дедушки. Но именно в этом и заключалось их преимущество – Рон так хорошо знал их, что мог без труда заставить фигуры делать всё, что ему нужно. А вот мои шахматы, которые мне одолжил Шеймус Финиган, меня совершенно не слушались. Да я и играл неважно, так что фигуры постоянно давали мне разные советы, путая ещё больше: – Не ставь меня туда, ты что, не видишь – там его конь? Лучше подвинь вот эту, её можно и пожертвовать. Накануне Рождества, ложась в постель, я мечтал о завтрашних угощениях и веселье, но не особо надеялся на подарки. Однако, проснувшись утром, первым делом увидел у своей кровати небольшую, но вполне ощутимую горку свёртков. – С Рождеством! – сонно пробормотал Рон, когда я вскочил с кровати и натянул халат. – И тебя тоже! Ты только посмотри! У меня есть подарки! – А ты чего ожидал? Капусты? – удивлённо спросил Рон, разворачивая свои, которых оказалось заметно больше, чем у меня. Я взял первый подарок. Он был завёрнут в плотную буроватую бумагу, а на ней небрежно нацарапано: "Гарри от Хагрида". Внутри оказалась грубоватая деревянная дудка – похоже, Хагрид сам её вырезал. Я поднёс её к губам и дунул – раздался звук, похожий на уханье совы. Во втором, совсем крошечном, пакете лежала записка. "Мы получили твоё письмо и отправляем рождественский подарок. Дядя Вернон и тётя Петуния." К записке скотчем была приклеена монетка в пятьдесят пенсов. – Вот это любовь, – усмехнулся я. Рон с любопытством уставился на монету. – Удивительно! Какая странная форма! Это что, деньги? – Можешь забрать, – рассмеялся я, видя его интерес. – От Хагрида, от тёти с дядей… А вот это кто прислал? – задался я вопросом, беря следующий свёрток. – Думаю, знаю кто, – сказал Рон, слегка покраснев, и указал на большой пакет. – Это мама. Я ей рассказывал, что ты не надеешься ни на какие подарки, и… Ох, нет! – он закатил глаза. – Она связала тебе свитер фирмы Уизли. Я разорвал упаковку и достал пушистый, ярко-зелёный свитер и большую коробку домашнего печенья. – Каждый год она вяжет нам свитера, – простонал Рон, распаковывая свой. – И мой всегда бордовый! – Как же это заботливо, – сказал я, пробуя печенье, которое оказалось очень вкусным. Следующий подарок оказался от Гермионы – шоколадные лягушки. Вдруг в гостиную залетела ворона. – Это что ещё такое? – удивился Рон. – Не знаю. Давай посмотрим. Я протянул руку. В клюве вороны был небольшой свёрток, а к лапке привязана открытка. – Осторожнее, клюнет! – предупредил меня Рон. Но я всё равно вежливо спросил: – Можно? К моему удивлению, ворона послушно выпустила свёрток мне в ладонь. Потом я аккуратно отвязал открытку. – Спасибо, – поблагодарил я. Ворона вдруг перелетела и уселась мне на плечо. Казалось, она не собиралась улетать. Я же обратил внимание на свёрток – это была небольшая синяя бархатная коробочка. – Похоже на украшение, – заметил Рон. Я развернул открытку. – Это от Лили! – радостно воскликнул я. "Feliz Navidad! (Счастливого Рождества!) Я долго думала, что тебе подарить, и выбрала этот подарок. Он может показаться чем-то девчачьим, но, поверь, однажды он тебе пригодится. Надеюсь, он окажется полезным. Твоя Лили." Из открытки выпало фото. На нём Лили стояла в рождественском свитере на фоне ёлки и камина. Она улыбалась, выглядела счастливой. На мгновение мне захотелось оказаться там, рядом с ней. Я открыл коробочку. Внутри лежал кулон – золотой бархатец с серебряным крылом внизу. Цепочка тоже была золотой. Я удивился – украшение выглядело дорогим. – Ну-у-у… – протянул Рон. – Это довольно девчачья вещь. – Может быть, – уверенно ответил я. Мне было приятно получить подарок от Лили. – Поможешь застегнуть? Рон нехотя помог, и я спрятал кулон под свитер. Оставался ещё один свёрток. Я поднял его, взвесил – он был лёгким. Развернув, увидел нечто серебристое, струящееся на пол мягкими, мерцающими складками. – Ого! – только и смог вымолвить Рон. – Я слышал об этом! Если это то, о чём я думаю, это невероятно редкая и ценная вещь. – Что это? Я поднял сияющую ткань. Она была странной на ощупь – словно сотканной из воды. – Это плащ-невидимка! – ахнул Рон. – Попробуй! Я накинул его на плечи – и ноги исчезли. В зеркале отражалась только моя голова, висевшая в воздухе. Я натянул капюшон – и пропал совсем. – Там есть записка! – заметил Рон. Я снял плащ и взял записку. Почерк был аккуратный, но незнакомый: "Твой отец оставил его мне перед смертью. Пора вернуть его тебе. Пользуйся им с умом. Желаю тебе счастливого Рождества." Без подписи. Я уставился на письмо. Кто мог его прислать? Неужели этот плащ действительно принадлежал моему отцу? Но прежде чем я успел что-то сказать, в комнату ворвались Фред и Джордж… Я мгновенно спрятал плащ, пока не хотел делиться им с кем-либо. –Поздравляем с Рождеством!– сказали они.– Эй, смотри! У Гарри тоже джемпер от Уизли!– Фред и Джордж были одеты в голубые свитера, на одном была буква "Ф", а на другом – "Д". – А у Гарри лучше, чем у нас, – сказал Фред, держа в руках свитер Гарри.– Мать, наверное, больше старается, если ты не член семьи. –Почему не одеваешь свой, Рон? – спросил Джордж.– Давай, надень, он такой красивый и теплый! –Ненавижу бордовый цвет! – пробормотал Рон, неохотно натягивая свитер через голову. –У тебя ничего не написано, – заметил Джордж. –Она, наверное, думает, что ты и так не забудешь своего имени. Но мы-то не дураки: прекрасно знаем, что нас зовут Дред и Фордж". –Что тут за шум? – Перси Уизли заглянул в комнату, покачав головой. Он, очевидно, тоже разворачивал свои подарки, потому что держал в руках пушистый джемпер, который вырвал у него Фред. "Буква 'П' – Почетный староста! Ну, Перси, давай, одевай, мы все одели свои свитера, даже Гарри! –Я... не... хо-о-чу... – пробормотал Перси, пока близнецы натягивали ему свитер, сбив с носа очки. –Кстати, тебе нечего сидеть с старостами, – сказал Джордж. – Рождество – это семейный праздник.– И они вытащили Перси из комнаты, натягивая на него свитер, как смирительную рубашку. *** Родительский плащ… Это был плащ моих родителей. Ткань, словно живая, перетекала в руках, гладкая, как шелк, легкая, как воздух. «Пользуйся им с умом», — говорилось в письме. Нужно было испытать его. Я встал с кровати и завернулся в плащ. Глядя на свои ноги, я увидел только лунное сияние и тени. Забавное ощущение. «Пользуйся им с умом». Вдруг я понял, что мой сон окончательно ушел. В этом плаще передо мной раскрывался весь Хогвартс. Волна возбуждения пробежала по телу, пока я стоял в темноте, молча. Я мог пойти куда угодно, и Филч ничего бы не узнал. Рон что-то бормотал во сне. Может, разбудить его? Но нет… Плащ родителей… Я решил испытать его один. Я выбрался из спальни, спустился по лестнице, пересек гостиную и пролез через отверстие в портрете. — Кто это? — вскрикнула Полная Дама. Я промолчал и поспешил вдоль коридора. Куда идти? Я остановился, прислушиваясь к собственному сердцебиению, и задумался. И тут меня осенило. Отдел литературы для служебного использования в библиотеке! Там я мог читать сколько угодно, пока не узнаю, кто такой Фламель. Я направился туда, плотнее завернувшись в плащ-невидимку. В библиотеке было темно и жутко. Я зажег фонарь, чтобы осветить себе путь между стеллажами. Казалось, что фонарь парит в воздухе, и хотя я держал его в руках, зрелище наводило мороз по коже. Отдел служебной литературы находился в глубине библиотеки. Осторожно переступив канат, отгораживающий его от остальных книг, я поднял фонарь вверх, чтобы рассмотреть названия на корешках. Это мало помогло. Облупленные золотые буквы складывались в слова на странных языках, которых я не знал. Некоторые книги вообще не имели названий. Одна книга была запятнана темным пятном, напоминающим кровь. Волосы на затылке встали дыбом. Может, это мне только кажется, но мне показалось, что из этих книг доносится едва слышный шепот, словно они знали, что здесь кто-то чужой. Надо с чего-то начинать. Осторожно поставив фонарь на пол, я принялся осматривать самую низкую полку, в поисках чего-то интересного. Взгляд упал на большой серебристо-черный том. С трудом вытащив его, я подпер его коленом и раскрыл. Резкий, ужасающий визг разорвал тишину: книга кричала! Я мгновенно закрыл ее, но крик не утихал, продолжая звучать на высокой, оглушительной ноте. Я попятился, уронил фонарь, и он погас. Испуганно я услышал шаги в коридоре. Быстро сунув книгу обратно на полку, я побежал. На пороге я чуть не столкнулся с Филчем. Его бледные, пустые глаза смотрели прямо сквозь меня. Я проскользнул под его протянутой рукой и помчался по коридору, в ушах продолжал звучать визг книги. Неожиданно я остановился. Я оказался перед высокой фигурой в рыцарском доспехе. В темноте я не заметил, куда бегу, и только сейчас понял, что потерял ориентацию. Вспомнил, что где-то возле кухни стояла фигура в доспехах, но кухня была на несколько этажей ниже. — Профессор, вы велели приходить, если кто-то будет бродить по ночам, а тут, похоже, кто-то был в библиотеке — в отделе служебной литературы. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Где бы я ни оказался, Филч, кажется, знал короткую дорогу, потому что его тихий голос становился все ближе. Ответил ему лишь один ужасный шепот — Снейп. — В спецотделе? Ну, тогда они где-то рядом, мы их поймаем. Я затаил дыхание. Филч с Снейпом прошли совсем близко, но я остался незамеченным. Когда они ушли, я понемногу отошел и заметил дверь. Это была моя последняя надежда. Быстро проскользнув через нее, я спрятался в комнате. Комната напоминала старый класс, где давно не учились. В углу были сдвинуты столы и стулья, а мусорная корзина перевернута. На стенах висели постеры. На столах валялись странные колбы, похожие на коктейльные. Но в самом центре комнаты стояло что-то чуждое этому месту. Это было огромное зеркало в пышной золотой раме, стоящее на двух когтистых ножках. На его верхней части была вырезана надпись: «Еиналеж». Подойдя ближе, я едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. В зеркале я увидел не только себя, но и множество людей за спиной. Комната была пуста, но в отражении стояли мои родители. Мама и папа улыбались мне, а я с замиранием сердца попытался дотронуться до их отражений. — Мама?.. Папа?.. Я долго смотрел на их лица, а они отвечали мне той же улыбкой, что и раньше. У меня подступила слеза. Вдруг кто-то нарушил тишину — я поспешно выбежал из комнаты, оставив зеркало позади. На следующее утро Рон заметил, что я весь день был как-то странно молчалив. Я думал о зеркале, о семье. Рон тоже пытался уговорить меня не возвращаться туда, но я знал, что нужно снова увидеть своих родителей. Но на этот раз я, наконец, встретил профессора Дамблдора. Он объяснил мне, что зеркало показывает не будущее, а самые глубинные желания нашего сердца. Он также предупредил, чтобы я не терялся в мечтах. Когда я снова вернулся в свою комнату, я наконец понял, что это был урок, который я должен был усвоить.