Поднимай кулаки

Тааак, приятель, это все любовь, да? Последние десять лет Дин хотел вернуться в девяностые годы за романтическим советом, но, черт возьми, что такое любовь? Ах да, это как раз то, что он чувствует к Касу. Что ж, тайна раскрыта. Больше здесь смотреть не на что, ребята. В буквальном смысле больше не на что, поскольку Дин сейчас смотрит на внутреннюю сторону своих век и делает вид, что не знает, что Кас спит в невероятно неудобной позе на невероятно неудобном стуле рядом с его кроватью. Дин не раз говорил ему свалить, но Кас — упрямый ублюдок, и, видимо, «доктор предупредил нас, что мы должны присматривать за тобой первые пару дней, Дин. Извини, что я не хочу, чтобы ты умер», что весьма драматично. Но когда Кас спросил его, что бы сделал Винчестер, если бы ситуация была обратной, Дин вынужден был заткнуться довольно быстро. Не то чтобы он был нянечкой или что-то в этом роде. Дина в этой ситуации определенно настигла карма, большое спасибо. Кровать Дина с легкостью вместила бы их двоих, а Кас как раз всю ночь торчал в неудобном кресле в неудобной позе. Трудно не заметить. Конечно, первые пару ночей после того, как они вернулись, он был слишком не в себе, чтобы что-то осмыслить, но теперь, когда он пошел на поправку, знакомое чувство, что он все это время был всего лишь придурошным придурком, хоть и не специально, возникло снова. И легко можно заметить, что не без оснований, потому что Дин по опыту знал, что это кресло — не кресло с откидной спинкой, в котором можно посидеть у пылающего камина. Это кресло из версии Икеи пятидесятых годов в стиле Хранителей Знаний. Дин вздохнул, приоткрыл один глаз и украдкой бросил взгляд на Каса, который вальяжно развалился на своем насесте. Кажется, он сам попался на крючок. Вот что он получил за то, что пытался быть хорошим другом: из-за собственных проблем он сейчас на скамейке запасных. По сути, у Дина связаны руки. А Кас не оставляет ему выбора. Не похоже, что Дин просто позволит Касу сидеть сложа руки. Это был бы абсурд. Покончив с этим слабым и неуместным замечанием у себя в голове, Дин повернулся на бок и открыл оба глаза, уставившись на Каса. — Хей, — проговорил он хрипло — он проспал бог знает сколько часов, и связки были в шоке от того, что им нужно немного поработать. Комнату заливал тусклый свет лампы, стоящей на прикроватной тумбочке, и было видно, как грудь Каса слегка вздымалась от дыхания. Дин бросил взгляд на часы, щурясь на светодиодные цифры. 3:47. Он предположил, что это утро. Преимущества жизни в подземном бункере заключались в том, что никогда не знаешь наверняка. — Кас, — Дин попытался повторить чуть громче. Тот по-прежнему не отвечал, только шмыгнул носом и согнул шею уже под опасным углом. Дин закатил глаза. Даже во сне Кас заставлял самого себя страдать за правое дело. Конечно. Винчестер схватил коробку с салфетками с прикроватной тумбочки и швырнул ее в Кастиэля. Она приземлилась ему на колени, и тот пошевелился, его руки автоматически сжали коробку. — Дин? — сонно спросил он, слегка морщась. Как только он понял, где находится, его глаза тут же распахнулись, а сам он приподнялся. — Дин, все в порядке? Дин кивнул. — Господи, да. Ты знаешь, что если бы ты посидел так еще немного, то остался бы таким навсегда? Кас опустился обратно на стул. — Это нелепо, — проворчал он, хотя Дин не упустил из виду, как он помассировал затылок и с гримасой вытянул ноги. — Послушай, просто… — Дин проглотил собственную глупую гордость и откинул одеяло так маняще, как только может, не переходя черту «вау-есть-место-для-еще-одной-цыпочки». — Господи, хотя бы для того, чтобы избавить себя от необходимости смотреть, как ты спишь, повернув голову под углом в девяносто градусов. Кас с сомнением перевел взгляд с Дина на кровать. — Ты же знаешь, что в бункере нет ванн, — мягко напомнил он. Дин облизнул губы. Ладно, он это заслужил. Но это не меняет того факта, что подобное выводило его из себя, потому что, очевидно, Сэм был прав, и на самом деле он просто большой ребенок. — Предложение разовое, — ответил Дин с паузой, как будто он все еще играет роль злого охотника и совершенно не заботится о Касе. Кас продолжил пристально смотреть на него, и на какую-то безумную долю секунды Дин убедил себя, что на самом деле неправильно истолковал всю эту ситуацию, и Кас сейчас спросит его, что, черт возьми, с ним не так, и все их отношения рухнут, а затем… Кас скользнул под одеяло рядом с ним, оставив свет включенным. Никто из них ничего не сказал, и только когда Дин, наконец, в полной мере осознал, что каким-то образом снова оказался в этой ситуации, он понял, что молчание между ними может быть истолковано как интимное. Поэтому, естественно, он запаниковал и ляпнул какую-то глупость: — Какой, к черту, от тебя прок, если я умру здесь во сне, а? Чтобы разбудить тебя, потребовалась бы канонада. Легкая улыбка едва заметно озарила лицо ангела. — Твои страдания — это моя главная канонада, — произнес он так, словно это ни хрена не значит. — Если бы что-то действительно было не так, я бы немедленно поднялся. Дин с удивлением посмотрел на него. Кто, черт возьми, просто так говорит подобное? Гребаные придурки, вот кто. Дин повернулся к подушке, чтобы взбить пух в ней. — Да пошел ты, — раздраженно пробормотал он. Боковым зрением он видел, что Кас наблюдает за ним, приподняв бровь и слегка улыбаясь. Обычные люди выразили бы это хриплым смехом, но Кас не «обычные люди». Ему потребовалась минута, чтобы прийти в себя, а затем он заставил себя снова посмотреть на Каса. — Почему ты просто не присоединился ко мне в начале «бдения»? Не то чтобы мы не… — он прочистил горло, чтобы дать себе секунду передышки. — Ну, знаешь. Мы уже… ночевали вместе. Кас посмотрел на него, и, судя по его взгляду, ответ, вероятно, должен быть очевиден, но все еще ускользал от него. — Дин, у тебя было тяжелое сотрясение мозга. Я подумал, что было бы невежливо предполагать это, учитывая обстоятельства. Верно. Конечно. Похоже, Дин наконец-то начал понимать, чему большинство людей учатся примерно к трем годам, а именно — никто не может читать его мысли. Если он подумает, например, скажем, «я более, чем рад, если Кас разделит со мной постель, если он и дальше будет настаивать на том, чтобы быть упрямым засранцем и приглядывать за мной», но не скажет этого вслух, то Кас никогда не узнает об этих мыслях. Как можно заметить, феномен этот довольно странный, потому что Дин понимает, как это происходит между ним и Сэмом. Он знает, потому что примерно по пятьдесят раз на дню думает о том, как бы ему хотелось обрезать волосы Сэма и изорвать в клочья половину его рубашек, но он озвучивает эти мысли всего три раза в день, что означает, что Сэм отвечает (или игнорирует) на упомянутые комментарии три раза в день. Если бы Дин каждый раз, когда думал об этом, говорил что-нибудь о рубашках или прическе Сэма, Сэм, вероятно, уже переехал бы в Новую Зеландию или вообще куда-нибудь, где требуется трансатлантический перелет, на который Дин, скорее всего, не решился бы. Он понимает эту динамику и уверен, что Сэм тоже сдерживается, когда жалуется на быструю езду Дина или на его привычку говорить с набитым ртом. Однако проблема с Касом в том, что у Дина тоже много раз на дню возникают определенные (совершенно разные) мысли о Касе, но они не произносятся вслух. Никогда. Неважно, происходит эта ерунда из-за «сужения» или просто из-за трусости, но Дин не очень-то хорошо умеет разговаривать с Касом, несмотря на то, что он знает, какую важную роль играет общение в подобных вопросах. Вероятно, именно поэтому Дин в итоге заснул в ванне. Только теперь он меняет сценарий. Он приглашает Каса принять ванну вместе с ним. Или он вообще никогда не залезал в ванну, неважно. Смысл метафоры в том, что на этот раз он не убегает, а активно предлагает Касу место рядом с собой, не имея плана действий на случай непредвиденных обстоятельств. — Кас, — ободряюще произнес он, — тебе не обязательно спать на этом дерьмовом стуле. Ты можешь спать со мной. Наступила короткая пауза, и следом: — Э-э-э… Спасибо? Только ты меня уже пригласил. Я уже в постели. Дин беспомощно махнул рукой. — Да, я знаю, спасибо. Это символично или что-то в этом роде, ладно? Просто спи со мной. Кас перевел дыхание, превосходно скрывая свое замешательство, но не превосходя актерскую игру. — Да, Дин, конечно, — подыграл он. — Это очень любезно с твоей стороны. То, что ты это предлагаешь. Спасибо. Дин на мгновение широко распахнул глаза. — Ойвэй. Ну, в любом случае, тебе все еще не хватает «Грэмми» для полной коллекции ЭГОТ. — Дин, ты уверен, что ты… — Сейчас почти четыре часа утра, у меня сотрясение мозга, и я только что попросил тебя поспать со мной, так что да, я уверен, что со мной все в порядке. Кас, похоже, хотел сказать что-то еще, но передумал, протянув руку, чтобы выключить прикроватную лампу. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — это все, что он сказал. Наверное, он слишком занят, гадая, как его угораздило снова оказаться в одной постели с неврастенической задницей Дина. «Поцеловать тебя» было бы странным ответом, верно? Верно. — Вас понял, — ответил Дин. — Спокойной ночи, Кас. Или… э-э… доброе утро. Неважно. — Спокойной ночи, Дин.

***

Каждый раз, когда Дин и Кас делили постель, Винчестер просыпался первым. Он не гордился данным фактом, но он, по крайней мере, раз или два, буквально вытаскивал Каса из постели, когда им нужно было куда-то сходить, а ангелу особенно сильно нравился матрас. Проще говоря, Кас действительно любитель поспать. Дин определенно не находил это привлекательным ни в каком виде. Он также определенно не тратил пару минут, когда просыпался раньше Каса, просто чтобы понаблюдать за тем, как тот спит, потому что это было бы странно и интимно, и если кто-то и вынес что-то из всего этого испытания, так это то, что Дин абсолютно не заинтересован в какой-либо близости с Касом. Из-за всего этого Дину кажется очень странным проснуться одному в постели, на которой они должны быть с Касом вдвоем. Насколько он знал, прошлая ночь могла быть сном, хотя, честно говоря, во сне он обычно более спокойный. Сторона кровати Каса была холодной, и Дин нашел этот факт более тревожным, чем ожидал. Если бы он действительно потрудился разобраться в этом чувстве, то, вероятно, обнаружил бы изрядную долю разочарования из-за того, что не имел удовольствия проснуться рядом с Касом этим утром. Пытаясь избавиться от этой мысли, как от воды, попавшей в ухо, он сел и с радостью обнаружил, что его мозг, похоже, наконец-то снова прикреплен к черепу. Он устал чувствовать себя так, будто мозг плавает в чане в какой-то безумной научной лаборатории. Он встал на одну ногу и поочередно приложил указательные пальцы левой и правой рук к кончику носа, только раз или два теряя равновесие, хотя это не имело ничего общего с его сотрясением мозга, а было связано с тем, что всю жизнь он обращался со своим телом так, как не стоило обращаться (никто не должен за свою жизнь выламывать столько дверей или выпрыгивать через такое количество окон). Он случайно вдохнул запах своего тела и поморщился. Очевидно, пребывание в постели более суток кряду не слишком благотворно сказывается на потовых железах. Охотник схватил полотенце и направился в душевую, радуясь возможности смыть с себя остатки сна, накопившиеся после больницы. Нет ничего приятнее, чем вспоминать, какой здесь хороший напор воды, и первые пару минут после включения Дин просто стоял под струями, позволяя им массировать мышцы спины. Он тяжело выдохнул, потирая затылок, затекший от лежания на подушке последние пару дней. Душ помогает проснуться ему и нескольким другим частям тела. Мужчина бросил взгляд ниже: — Снова ты, — произнес он обвиняюще. Ему действительно нравился собственный член, но, черт возьми, последние несколько недель эта штука доставляла ему много огорчений. Конечно, очень легко винить конечность, а не мозг, как будто это член заставляет Дина снова и снова из кожи вон лезть. Типа, Дин не планировал афишировать свое полное откровение «о, черт, я влюблен в Каса», которое снизошло на него в пещере скрытня, тем более он не планировал случайно ляпнуть сие откровение вслух перед Сэмом и Кастиэлем. Потому что, по-видимому, «сужение» равно привередливость. Он не уверен, что присяжные в данный момент вынесли такой вердикт, и ему не очень-то хотелось это узнавать. Однако его самая насущная проблема — это член, и с этим он, вероятно, сможет разобраться с минимальными усилиями. И, вообще-то, он влюблен в Каса, так что это дает ему право дрочить или что-то в этом роде, верно? Как авторское право, но на мастурбацию? Мастурбация™ (Кастиэль). Оформление документов еще не завершено, но он не слишком беспокоится по этому поводу, как и его член, который, похоже, с таким же удовольствием сосредотачивается на той части этого чувства, которая касается Каса. Каса, который всего несколько дней назад носил обтягивающую кожаную куртку и был похож на серьезного лесоруба, при этом абсолютно не заботясь о здравомыслии Дина. Винчестер представил, каково было бы провести губами по подбородку Каса или почувствовать, как щетина Каса царапает внутреннюю сторону его бедра. Он никогда раньше не получал царапин от острых волос на лице от другого человека, но теперь, когда эта мысль пришла ему в голову, он подумал, что придется добавить ее в список обязательных. Он положил одну руку на живот, а другой принялся удовлетворять себя, прислонившись к кафельной стене и запрокинув голову, как бы говоря: «Посмотри на эту шею, ей сейчас никто не занимается». Он попытался представить, каково это было бы, если бы Кас держал одну руку на его шее, а другой крепко сжимал его бедро, ногой он сам бы аккуратно обхватил верхнюю часть бедра Каса, когда тот, затаив дыхание, двигался в нем под почти обжигающими струями воды. Дин представлял, как напрягались бы мышцы широкой спины под его руками, едва смог сдержать стон, когда мозг выдал такую яркую картинку — губы Каса на его коже, обжигающие сильнее горячей воды. Это заставило Винчестера хватать ртом воздух и так отчаянно нуждаться в ангеле. От гортанного стона в ванной раздалось эхо, так что Дину снова пришлось изо всех сил сдерживаться, с силой прикусывая нижнюю губу, но образ Каса такой четкий, такой животворящий в паре и брызгах, что он почувствовал, как его грудная клетка ходуном ходит от учащенного сердцебиения. Боже, он так сильно хочет Каса, что нелепо притворяться, что это не так, нелепо даже притворяться, что он притворяется. Он жаждет Каса, жаждет ощутить его кожу кончиками пальцев и губами, словно это наркотик, тактильная зависимость. Он продолжил ласкать себя, задаваясь вопросом, каковы же все-таки на вкус губы Каса, каково это — чувствовать Каса языком, такого теплого и влажного. Он выдохнул имя Каса, кончая, совершенно забыв, что не должен был этого делать. Тот факт, что его сердце бесполезно бьется в такт оргазму, определенно подтвердило то, что он и так знал, но меньше смущаться от этого не перестал. Кажется, он увлечен всякими Кастиэлевскими глупостями так же, как и его горячей задницей. Наверное, это было неизбежно, пытался утешить себя Дин, вернувшись к мытью. Парень спас тебя из Ада, это сложно превзойти, верно? С другой стороны, если бы Дин в Аду знал, что однажды он настолько по уши влюбится в кого-то, он бы и сам выбрался оттуда, потому что чертовски неаккуратен в любви и привязанности. Поди разберись. Он как раз намыливал голову, когда услышал, что дверь ванной открылась и закрылась. Несмотря на то, что неприятная часть его душа уже закончилась, он обнаружил, что вмиг стало холодно. И не из-за сквозняка. — Дин? — позвал Кас. Винчестеру потребовалась всего секунда, чтобы мысленно порадоваться, что это не общий душ, и уже после ответить. — Доброе утро, — он постарался заглушить шум воды своим голосом. Пена защипала ему глаза, заставляя его тут же начать промывать их. — Время для завтрака, — объявил Кас. — Когда ты закончишь. — Сэм готовил? — удивился Дин. Не то чтобы Сэм не умел готовить, но все сошлись во мнении, что Дин лучше из них двоих справляется с этим, и ему нравится это делать, в то время как Сэм мог или не мог мириться с этим. То есть обычно он оставлял это за Дином (при условии, что тот возьмет на себя большую часть обязанностей по приготовлению блюд). — Э-э-э… Нет, — ответил Кас. — Я готовил. Дин пару секунд методично промывал волосы. — Ох. Он все еще удивлен. Из них троих Кас определенно меньше всего любит готовить и по возможности избегает этого. Для человека, который когда-то был бессмертным, он, конечно, просто ужасен в плане ожидания: пока разогреется духовка, поджарятся тосты, запечется запеканка. Кас гораздо лучше справляется с ожиданием, пока в саду растут его растения. Обычно его работа заключалась в том, чтобы приносить Дину основные ингредиенты для приготовления. Иногда он чистил картофель, если ему особенно хотелось приключений. — Это… съедобно, — произнес Кас. — Не так вкусно, как у тебя, но я подумал, что ты проголодаешься после нескольких дней, проведенных на одних крекерах и тостах. Дин сглотнул, и да, он почувствовал этот странный ком в горле. Несчастный. — Спасибо, Кас, — ответил он, хотя на самом деле имел в виду, что «за всю свою жизнь я никого не любил больше, чем сейчас, в этот самый момент». — Это самое малое, что я мог сделать, — уверил его Кас. Дин больше ничего не сказал, но быстро закончил мыться и плотно обмотал полотенце вокруг талии, прежде чем выйти. Кас стоял у раковины, чистил зубы, на нем были какие-то потрепанные пижамные штаны в клетку, которые слишком низко сидели на бедрах. Дин почувствовал, как его послетридцатилетний мотор с трудом набирает обороты, и начал умолять его притормозить, хотя бы до тех пор, пока он не сможет выйти отсюда. Мышцы спины Каса слегка напрягались при каждом движении, и Дин пытался незаметно отвести взгляд. Кас сплюнул в последний раз и отпил немного воды из сложенных чашечкой ладоней, прежде чем повернулся к Дину. Его глаза на мгновение опустились, а затем снова поднялись. — Ты пахнешь лучше, — констатировал факт он, прислонившись к раковине и слегка сжимая губы. Он улыбнулся, совсем чуть-чуть. Дразняще. — Э-э, спасибо, — кивнул Дин. — Наверное, последствия сотрясения мозга. Извини, если я…э-э… сегодня утром вытащил тебя из постели необходимостью подзаправить меня топливом, — как грубо. Брови Каса слегка приподнялись, улыбка все еще не сходила с его лица. — Нет, — тот покачал головой, — но на самом деле, у тебя урчит в животе. Вот почему на кухне стынут посредственные яйца, — он задумчиво прижал палец к подбородку. — «Заправить топливом». Это я должен запомнить. Дин скорчил гримасу. — Лучше не надо. — Когда я пал, и даже до того, как я пал, ты был моим наставником на путь истинный, Дин. Для меня очень важно прислушаться к твоим мудрым словам. Дин фыркнул, закатывая глаза. — Ты же знаешь, что эти твои словечки устарели несколько месяцев назад, придурок. Придумай что-нибудь новенькое. Кас оттолкнулся от раковины и подошел ближе к Дину. Внезапно остаточный пар от горячей воды показался таким густым, что можно задохнуться или захлебнуться, явно что-то из этого. Ангел остановился в нескольких шагах от Дина, взгляд был задумчивым. — Есть какие-нибудь предложения? Дин понятия не имел, ждал ли Кас конкретного ответа, но, черт возьми, он прекрасно знал, что, если такой есть, он хочет его дать. — Знаешь, — со странной интонацией произнес Кас, подходя ближе, — есть одна вещь, которой ты меня еще не научил… — он сделал еще один шаг и оказался достаточно близко к охотнику, протянул руку и провел кончиком пальца по линии полотенца на его талии. Это прикосновение подействовало на Дина как электрический разряд, и он задержал дыхание, а сердце его ну очень хотело выпрыгнуть из груди. — И что это? — удалось выдавить Винчестеру. Кас посмотрел на него из-под опущенных ресниц, и Дин был уверен, что Кас слизал этот прием с него самого — он часто прибегал к этому способу в барах Среднего Запада, когда хотелось выпить на халяву. Улыбка Каса стала шире, и у Дина внутри все перевернулось, температура будто поднялась на несколько градусов. Кас подался ближе, сейчас он был так близко, что Дин почувствовал запах мятной зубной пасты, которой он только что чистил зубы, настолько близко, что не потребовалось бы почти никаких усилий, чтобы сократить расстояние между ними. Самое большое расстояние. Они застыли так на мгновение, Кас не сводил с него глаз. Он подался вперед, меньше чем на дюйм. Дин почувствовал, как язык непроизвольно облизнул губы, и быстрый взгляд Каса точно проследил это движение, а затем снова поднялся к глазам. Дину казалось, что он балансирует на острие ножа, и ему интересно, видит ли Кас, как бешено бьется его пульс под тонкой кожей на шее. Кас подался вперед, еще чуть-чуть. — Как тебе удается делать свои яйца такими пышными? — спросил он. Где-то во вселенной запись пластинки оборвалась. Дин моргнул. Он почувствовал себя надутым воздушным шариком, который кто-то проткнул иглой, и теперь из него с пронзительным свистом выходила постоянная, но микроскопическая струйка воздуха. — Мои яйца? — хрипло повторил он. Кас серьезно кивнул, и Дину казалось, что он смотрит в бездну. — Я не знаю, что ты добавляешь к ним, или как двигаешь запястьем, взбивая, но мои никогда не получаются такими нежными, как у тебя. Глаза Дина распахнулись так широко, что с таким же успехом они могли бы быть прорезями для монет в торговых автоматах, и теперь он действительно смотрит на Каса с мечущими мыслями в голове, типа «сосунок пойман с поличным!», «спасибо за ноющие яйца, придурок!», «нужно победить тебя твоим же орудием, дебил!» Дин покачал головой, не зная, то ли он вот-вот разразится истерическим смехом, то ли просто закатит настоящую истерику. — Ты мудак, — повторил он свое очень остроумное оскорбление, которое произнес ранее. — Да, ты, маленький засранец. В глазах Каса танцевали черти, что в принципе весьма странное сравнение, а выражение лица наоборот стало спокойным. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — невинно произнес он. — Мне искренне интересно. Дин прислонился головой к душевой кабине, печально улыбнувшись. — Вообще-то, я немного разочарован, что ты не притащил сюда ванну, но ладно, я понял. Кас положил теплую ладонь Дину на талию. — Тебе действительно стоит пойти перекусить, — сменил тему Кас, мягко подталкивая Дина к двери. Дин понял, что это верное решение, но все еще недоверчиво качал головой. — Ты гребаный мудак, — все бормотал он, хотя на самом деле имел в виду, что этот гребаный мудак хорошо сыграл. Он уже собирался выйти, чтобы наконец переодеться в нормальную одежду и, да, перекусить, когда Кас окликнул его. — Дин. Дин остановился в дверях и обернулся. — Мы должны провести спарринг сегодня, — небрежно произнес Кас, как будто эта идея только что пришла ему в голову. — Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать и восстановился ли ты на все сто, — он пожал плечами. — В прошлый раз мы вроде как оставили кое-что незаконченным, тебе не кажется? — Да, — Дин слышал свой слабый голос как будто издалека. — Э-э, да. Определенно. Эмм, — он сделал шаг в сторону двери. — Я собираюсь. Пойти… к яйцам. Сейчас же. Он сделал около трех шагов по коридору, прежде чем на него что-то нашло, и он повернулся обратно, лицом к уборной. — Кас, — произнес он. Кас, который теперь чистил зубы зубной нитью, посмотрел на него. — Тебе… эээ… нужно подтянуть обжаренные края к центру сковороды, — его голос все еще звучал неуверенно. Он сам все еще как бы парил в воздухе. — Продолжай делать так, пока сырое яйцо не перестанет быть таковым, — он понял, что, вероятно, выразился недостаточно ясно. — И… эээ… И станет пышной яичницей-болтуньей. В любом случае, я готовлю ее именно так. Кас медленно опустил руки, зубная нить застряла у него между двумя нижними зубами. — Спасибо, Дин, — произнес он, и на этот раз шутки в его тоне не было. Он действительно так думал. Дин слегка улыбнулся. — Просто, знаешь, — он прочистил горло. — Раз уж ты спросил, и все такое, — он кивнул головой в сторону кухни. — Итак, еще раз. Я просто… пойду. По какой-то причине он снова отдал это чертовски неловкое приветствие в виде двух пальцев, прежде чем уйти, и сразу же направился в свою комнату, посреди которой стоял целую минуту, пытаясь собрать воедино то, что только что произошло между ним и Касом. Зрелище откровенно неловкое, но это не помешало Дину улыбаться от уха до уха, закрывая лицо рукой и пытаясь понять, как справиться с абсурдной жизнерадостностью, которая поднялась в нем, словно воздушный змей, взлетающий в воздух. Сегодня у него точно будет член в заднице.

***

Дин мерил шагами свою комнату, проходя, кажется, в сотый раз мимо кровати, на которой были разложены пять пар одинаковых спортивных штанов. Вероятно, тот факт, что последние полчаса он сам с собой проводил дебаты о том, в каких ему лучше всего будет трахаться, кое-что говорит о нем как о личности. Он остановился, проводя рукой по лицу. — Бренд Walmart, — повторил он себе. — Мы не на выпускной идем, приятель. Он посмотрел на штаны. И снова начал расхаживать по комнате. Возможно, сейчас немного самонадеянно говорить об этом и о том, что ему нужно будет надеть штаны «трахни меня», однако ему показалось, что Кас был достаточно откровенным с ним, хоть и сам Винчестер был самым большим невротиком в то же самое время, так что, безусловно, нынешняя ситуация не должна вызывать удивления. Дело не в том, что он напуган или не желает этого. Нет, эмоции внутри него абсолютно противоположные. На самом деле, он настолько далеко зашел в своих эмоциях, что даже представить не мог, чего бы ему прямо сейчас не захотелось. Липкие ладони и шумные выдохи — это вызывающее дрожь предвкушение, долгие годы напряжения, которые, по-видимому, вот-вот будут сняты. Как будто это главное событие с перерезанием ленточки, а этот гребаный тренажерный зал — новые гигантские ножницы. Пережаренные яйца Каса тяжело оседают в желудке, когда Дин в очередной раз посматривает на спортивные штаны, разминает ткань между пальцами в надежде определить, какие самые тонкие. Тщетность всего этого сводит с ума, поскольку пара штанов, которые он сегодня наденет, имеет примерно такое же отношение к его траху, как и направление, в котором сегодня дует ветер, и почему-то это стало важным. Потому что, если Дин сосредоточится на этом, ему не придется думать о том, как его жизнь неизбежно изменится после сегодняшнего дня. Даже не то, чтобы это было плохо, учитывая, что его жизнь всегда шла по довольно дерьмовой траектории, но, наконец, заключение сделки с Касом могло бы улучшить ситуацию. Однако все еще существует небольшая проблема, заключающаяся в том, что Дин, похоже, пытается взвалить на свои плечи всю потенциальную тяжесть их будущих отношений еще до того, как они об этом поговорили. И каким-то образом это проявляется еще и в том, что он должен выбрать правильные спортивные штаны, иначе все пойдет прахом, как и большинство планов, если плохо подобрана одежда. — Walmart, — он взял первые штаны. — Walmart, — и взял вторые. — Walmart, это все Walmart, Господи Иисусе. Дин хотел бы, чтобы это случилось спонтанно, не так, будто он все спланировал. Обычно у тебя нет времени на раздумья, когда во рту чужие пальцы, а за спиной гимнастический мат. Он посмотрел в потолок и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это всего лишь Кас. Кас, его лучший друг. Кас, беспощадный мудак. Кас, раздражительный брюзга. Зануда. Болван. Страшный ублюдок. Самая большая заноза в заднице (и сердце), с которой Дин когда-либо имел дело. Переписчик истории. Ненасытный потребитель Netflix. Не жаворонок. И, как недавно признался сам себе Дин, Кас — тот самый парень, с которым Винчестер планирует провести остаток своей жизни. Черт возьми, он надеется на романтические отношения. Он пробовал и другую тактику, спрашивал себя, как бы он себя чувствовал, если бы все это по какой-то причине отменили. Довольно дерьмово, вот ответ. Похоже на то, что он чувствовал каждый раз последние пару недель, когда смотрел на Каса, но не мог по-настоящему смотреть на него, опасаясь, что его лицо вспыхнет. Похоже, все сводилось к тому, что он хочет, чтобы Кас был с ним, но на самом деле не может сделать этот последний шаг и заставить нужные слова слететь губ. А почему? Что ж, как бы ему ни было больно это признавать, Сэм был прав. Он просто большой ребенок. Сами по себе эмоции Дину даются (иногда даже слишком) легко, но вот выразить их словами он не в состоянии. Это похоже на то, как на днях он отправился на пробежку с Сэмом. Он просто не может за ними угнаться. Однако ходят слухи, что бег — это занятие, в котором можно стать лучше, если продолжать тренироваться. Что если ты плохой бегун, то потом, потратив время на развитие сего навыка, ты станешь лучшим. Логика в этом такая же, как и к селу, и к городу. Он не пытается разжечь здесь огонь в мирах каких-либо существовавших философов. Но важно напомнить себе об этом. О том, что да, практики с Касом было много, много и еще раз много, но абсолютно мало, мало, чертовски мало действий, здоровых отношений функционирующего адекватного мозга. Попытка привести все это к общему знаменателю будет уж точно не прогулкой по парку. И понятие «прогулка» это волочение очень тяжелого камня на вершину вооон того очень крутого «холма». На Джомолунгму. С другой стороны, у Дина и Каса, похоже, вошло в привычку раз за разом преодолевать трудности. Дин не мог сказать, склонял ли кто-то в их пользу божественные козыри или нет. Он мог сказать только, что у большинства людей не бывает даже второго шанса, не говоря уже о четвертом, пятом, шестом. И все же каким-то необъяснимым образом они оба одновременно живы и находятся по другую сторону какого-то серьезного дерьма и странных фанатов. Вместе. Если бы Дин сам не прожил каждую кровавую минуту, он бы сказал, что все было слишком просто. Что после всего, через что им пришлось пройти, они никак не могли оказаться здесь. Что бурные отношения между ним и Касом это ничто иное, как отчаянные попытки двух мужчин, желающих быть вместе, наладить отношения любым способом. Они боролись за это — друг за друга — годами. Что, если поразмыслить, довольно забавно в их нынешнем контексте, поскольку Дин провел недели, цепляясь за это последнее подобие их «дружеских отношений», хотя бы потому, что неизбежность их отношений наконец-то дошла до него. Именно тогда, когда он действительно должен был это признать. Ну… ладно. Они сражались с вампирами, вендиго, оборотнями, призраками, ангелами и демонами и предотвратили чертов апокалипсис (который они же и начали). Его навыки включают в себя: обаяние, позволяющее ему проникать в кошельки и постели людей; выдачу себя за агента различных федеральных департаментов и ведомств штатов и других профессионалов; умение водить машину; умение драться и стрелять; хакерство; приготовление вкусных бургеров, а также широкий спектр отсылок к поп-культуре, которые можно использовать в подходящих ситуациях (или нет); отличную игру в дартс и творческое решение проблем (да, зубную нить можно использовать, чтобы зашить рану, а незакрепленные гвозди в половицах более эффективны, чем набор ножей Гинсу). В принципе, у Дина довольно впечатляющее резюме, а те навыки, которыми он не обладает, он может симулировать. Человек-швейцарский нож ходячий. Это, конечно, не значит, что нет вещей, которые он не может сделать, но, по крайней мере, на это можно попытаться взглянуть с точки зрения Каса. Нет, вождение угнанного автомобиля, возможно, не такое личное дело, как признание в любви лучшему другу, но если что-то пойдет не так, то последующая авария будет только метафорической. Он сделал глубокий вдох. — Walmart, — напомнил он себе. — И это не выпускной. Есть свои плюсы и минусы в том, чтобы открыть бутылку с джинном, причем любую бутылку с джином. Конечно, они есть. Они всегда будут. Джинны, возможно, не самые забавные существа на свете, но, с другой стороны, кому захочется хранить нераспечатанную бутылку с джином в своей кладовой. Какой-нибудь бедный, ничего не подозревающий гость может однажды появиться в доме и случайно утолить жажду. Дело в том, что у Дина есть небольшая склонность все переосмысливать. Обычно это не имеет никакого значения, если вспомнить. Он просто много думает. Например, о реактивном двигателе позади скейтборда. Второе размышление, за ним третье, а потом внезапно и шестьдесят восьмое. Иногда ради работы ему приходится отключаться от них и пытаться просто заниматься своими делами, но когда дело доходит до более личных дел, эти размышления легко могут целыми днями крутиться и крутиться, и так до бесконечности. Но эти отношения с Касом длятся уже много лет, и, вопреки распространенному мнению, он не идиот. Поэтому он делает то, что должен был сделать давным-давно, чтобы прекратить это дерьмо. Переходит прямо к делу. Спрашивает себя, чего он хочет (нет, он не силен в желаниях, но в кои-то веки он говорит себе заткнуться нахрен и просто позволить себе роскошь хотя бы признать, что есть вещи, которых он хочет, и что по крайней мере некоторые из этих вещей в пределах его досягаемости). Самый очевидный ответ на этот вопрос, конечно, Кас. Он очень сильно хочет Каса. Он очень сильно любит Каса. Это довольно несложный вывод. Дин все-таки надевает чертовы спортивные штаны.

***

Снова идти по коридору в сторону спортзала кажется странно официальным. Дин поигрывает маленькой бутылочкой смазки, что лежит в кармане, как будто это совершенно обычная вещь, все ведь берут ее с собой на тренировку. Кажется, было бы неловко, если бы после всего произошедшего Кас захотел только тренироваться. Дин почти подумал постучать в дверь спортзала, но потом понял, насколько это было бы чертовски глупо, поэтому зашел внутрь и тут же пожалел об этом. Кас тут же встретился с ним взглядом. — Здравствуй, Дин, — произнес он. Кастиэль, уже без рубашки кстати, держался за перекладину, скрестив лодыжки, и наблюдал за вошедшим. Его мышцы были напряжены, когда он выпрямился, а разум Дина сам по себе форматировался, словно жесткий диск, на который только что уронили магнит. — Привет, — ровно ответил Дин. О да, он определенно пялился, но подумал, что в этом-то и смысл. У Каса всегда получались эффектные выходы. Кас медленно опустился снова и спрыгнул с перекладины. Дин кивнул в ее сторону. — Не останавливайся из-за меня, — в горле мгновенно пересохло, поэтому голос прозвучал хрипло. — Я закончил, — просто сказал Кас, и Дин чуть не фыркнул. Разумеется. — Значит, я пришел вовремя, да? Дьявольская ухмылка мелькнула на лице Каса. — Удачно, не так ли? — Удачно. Дин сделал пару шагов к матам, где уже ждал его Кас. — Ты готов приступить? — спросил Дин и почувствовал, как желудок его рухнул куда-то под землю. Кас молча смотрел на него пару секунд. — Да, — и это было сказано с такой уверенностью, таким тоном, каким Кас однажды во время апокалипсиса рассказывал о своей миссии Бога. — А ты? Дин сглотнул и согласно кивнул. — Да, — ответил он, и, несмотря на то, что его мозг сейчас был словно погружен во фритюрницу, он говорил искренне, по крайней мере старался, чтобы это прозвучало именно так. Во взгляде Каса явно читалось предвкушение, он чуть приподнял подбородок. Щетина уже не такая, как прошлой ночью, но и не сбрита под ноль. Дин подошел ближе, сжимая кулаки и потирая пальцами ладони. Он остановился всего в паре дюймов от Каса, и мгновение они просто смотрели друг на друга. Оценивая друг друга не только в физическом смысле. От предвкушения по коже Дина пробежали мурашки, как будто он только что вышел на улицу и оказался под покровом утреннего тумана, ему уже стало жарко, стоило только увидеть такого солидного Каса. Они достаточно близки по росту, чтобы смотреть друг другу в глаза, и Кас не отрывал взгляда от Дина. Он протянул руку и сжал в пальцах футболку Дина. — Это может помешать, — с иронией в голосе прокомментировал Кас. Дин наклонил голову, улыбаясь. Подыгрывая. — Ты так думаешь? — Спаррингу, — уточнил Кас, подняв и вторую руку. Его пальцы коснулись живота Дина в том месте, где они держали футболку, достаточно легко, чтобы было почти щекотно. Дин знал, что его взгляд не раз опускался на губы Каса, знал, что Кас знает. Его собственные губы покалывало. — Спаррингу, — повторил Дин. Он поднял руки под взглядом Каса, и тот начал медленно стягивать футболку через голову Дина. Прикосновение ткани щекотало его и без того чувствительную кожу, и мужчина сглотнул. Его «конечно» вышло более хриплым, чем он ожидал. Оголив торс Дина, Кас оставил футболку свисать с его руки, оценивая охотника взглядом. Забавно, но это заставило Дина немного поежиться. Кас, очевидно, заметил это, его брови сошлись на переносице. — Ты в порядке? — тихо спросил он, сбросив маску. Дин моргнул. — Что? Кас взял Дина за локоть, притягивая его ближе. — Скажи мне правду, Дин. Дин посмотрел на его руку и прочистил горло. — Нет, да, я… Кас, я в порядке, — постарался он его уверить. — Больше, чем в порядке. Кас слегка сжал руку, словно желая защитить, и следом отдернул ее. Серьезное выражение его лица снова сменилось кривой ухмылкой, и он поднял руки в боевую стойку. — Ну что ж, в таком случае, может, начнем? — спросил он, делая небольшой шаг назад. Затем шаг влево, а Кас — вправо. — Так мы действительно занимаемся этим? — снова спросил Дин. Кас поднял брови. — Спаррингом? Да, я думал, таков был план, — его взгляд, совершенно очевидно, опустился на губы Дина и лениво поднялся обратно, к зеленым глазам. — Разве не для этого мы здесь? — он сделал шаг, и Дин отзеркалил его движение. Винчестер облизнул губы. Кас медленно шагнул перед ним, и тот последовал за ним шаг в шаг. Охотник внимательно наблюдал за тем, как поднимается и опускается грудь Каса, и дышал в такт с ним. Его пальцы, сжатые в кулаки, слегка подрагивали, так и хотелось протянуть руку и прикоснуться. — Таков был… план, — повторил Дин. Волосы Каса сегодня опять в жутком беспорядке, они выглядят так, словно в них гнездилась птица в периоде между их утренней встречей в ванной и сегодняшним днем. Дин мог бы поклясться, что его щетина за это время тоже стала темнее, а может, это просто освещение. И он хотел бы знать, какая она наощупь. — Если тебе по какой-то причине нужно будет остановиться, если у тебя начнет болеть голова… — в ответ на усмешку Дина Кас бросил на него недовольный взгляд: — Я серьезно, Дин. — Да, да, я понял, мистер Безопасность, — закатил глаза тот. Он почувствовал, как прилив адреналина вытолкнул из него слова: — Это не первое мое родео. — О, — Кас рассматривает его, склонив голову набок. Это достаточно невинный жест, но что-то вспыхнуло в его глазах. — Так, значит, это у тебя не в первый раз. — Я… — Дин замолк, прикусывая язык изнутри. Щеки залил румянец. — С тобой будет первый, — согласился он и бросился на Каса. Кас был готов к этому, он ловко уклонился от атаки. Дин быстро выпрямился, опустив руку как раз вовремя, чтобы Кас не ткнул его в бок. Они оба отступили на шаг, настороженно наблюдая друг за другом. Где-то только что была поставлена точка. Как можно заметить, некоторые вещи Дин умеет делать. Он знает, когда драться, и он знает, когда насмехаться. По большей части он научился всему этому дерьму в реальных ситуациях, связанных с жизнью или смертью, так что делать что-то вот так играючи было почти просто, тем более его противник не был выше ста восьмидесяти сантиметров, это даже можно назвать выигрышем в генетической лотерее. Кас загорел больше, чем Дин, что неудивительно, учитывая, что он обычно проводит достаточно времени в саду в любое время года, кроме зимы. Все остальное время он проводит на улице с местной бандой соседских кошек, на которых Дин всегда бросает неприязненные взгляды, ибо они заставляют его чихать. Только ради Каса он начал постоянно носить с собой Кларитин, на случай, если ему понадобится помощь в кормлении облезлых тварей. — Как ты себя чувствуешь? — еще раз уточнил Кас. Дин закатил глаза, но почти тут же получил удар в живот, и от неожиданности у него перехватило дыхание. Кас же невинно смотрел на него. — Ты говнюк, — произнес он. — Вот это и есть буквальное определение удара в лоб. — Ты чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы закатить глаза, глядя на меня. Кроме того, если бы я дрался с противником в реальном бою, ты бы не хотел, чтобы я не воспользовался такой возможностью? — Кас сейчас выглядел так, будто уже хотел воспользоваться этим, и Дин сглотнул. — Да, — сказал он грубее, чем намеревался. Но вовремя исправился. — Нет, ты прав. Кас сделал шаг вперед так быстро, что исчез и появился снова, Винчестер даже не успел моргнуть, как большая ладонь прижалась к его животу. — Покажи мне, — пробормотал ангел. Дин судорожно втянул воздух. — Что тебе показать? — Куда ударить, — ответил Кас, — с максимальной эффективностью. Его ладонь, теплая и большая, лежала на животе охотника, и тот нерешительно положил два пальца на тыльную сторону запястья Каса. — Чувак, — дрожащим голосом произнес он, буквально ощущая, насколько минимально пространство между ними. — Ты точно знаешь, что… Кас заставил его замолчать многозначительным взглядом. — Покажи мне, — повторил он более настойчиво. Дин похлопал Каса по руке, затем, взяв себя в руки, провел пальцами по тыльной стороне ладони. Он осторожно прижал руку Каса к себе, чуть выше талии. Пальцы Каса надавили там, совсем слегка. Несмотря ни на что, Дин знал, что после такого прикосновения останутся небольшие белые отметины, и при мысли об этом его охватил трепет. — Почки, — хрипло проинструктировал он. — С обеих сторон. Кас наклонился, чтобы рассмотреть поближе, и его дыхание коснулось талии Дина. Дин постарался не захныкать. — Понял, — кивнул он, выпрямляясь. Его пальцы все еще были переплетены с пальцами Дина. Дин снова прижал его ладони к себе спереди, к правому боку, как раз над самой широкой частью грудной клетки. — Печень, — объяснил он. — С одной стороны. Кончики пальцев Каса нашли выступы на ребрах Дина и нежно погладили по ним. Это было немного щекотно, и Дин сжал руку Каса чуть крепче. — С одной стороны, — повторил Кас. — Угу, — тупо подтвердил Винчестер, затем покачал головой. — Тогда… эээ… лицо, очевидно. Они стояли так несколько мгновений, ничего не говоря. Кас все еще прижимал руку к боку, а Дин делал все, что в его силах, чтобы дышать ровно. Кас, явно наслаждаясь происходящим, смотрел на него темными, полными чертей глазами. — Покажешь мне? — повторил он тихо, но глубокий тембр голоса Каса вызвал у охотника волну желания, и тот рефлекторно снова сжал его руку. Он медленно провел рукой Каса вверх по своему торсу, и когда большой палец Каса задел его сосок, Дин не смог сдержать совершенно очевидного звука, который вырвался у него. Кас, наблюдавший за их руками, быстро поднял взгляд и определенно сдержал улыбку. — Это кажется довольно чувствительным местом, — мягким голосом заметил он. — Должен ли я рассматривать это как потенциальную область атаки во время драки? — Пошел ты, — произнес Дин, но это точно было ошибкой, потому что оба услышали, как предательски дрожит его голос. Предатель и его собственный сосок, который от прикосновения Каса стал тверже. Когда Винчестер больше не сдвинул с места их переплетенные руки, Кас снова провел большим пальцем по тому же месту, и Дин, запрокинув голову, издал еще более хриплый стон. — Кас, — голос прозвучал предупреждающе, сердце затрепетало в груди. Он почти тут же вспотел, ладони стали влажными, а все остальное тело бросало то в жар, то в холод. Казалось бы, в произвольном порядке. Чистое, необузданное желание пронзило его, переполнило и выплеснулось наружу. Кас не ответил ему, но на этот раз он провел их руками, пока его большой палец не коснулся шеи. — Горло, — повторил он, — но только для серьезной травмы. В его прикосновении не было ничего угрожающего, но Дин, тем не менее, сглотнул и почувствовал, как большой палец Каса прижался к его кадыку. Кончики пальцев на шее Дина были легки, как перышко, они едва касались подбородка и мочки уха. Ангел быстро провел ногтями по пряди волос Дина, до которой смог дотянуться, и снова поднял их руки. — Челюсть, — продолжил он, точно так же подставляя ладонь. Он провел большим пальцем по скуле Дина, и тот был убежден, что оставил за собой след из тлеющих угольков, его дыхание прервалось. Винчестер сейчас был по-настоящему возбужден, и ему, вероятно, было бы стыдно за этот факт, если бы он не мечтал об этом моменте с тех пор, как наступил апокалипсис. Помня об этом, он осторожно высвободил свою руку и положил ладонь Касу на талию, попытался придать своему взгляду вызов, несмотря на то, что знал, что лучшее, на что он способен, — это чуть более дикий и безумный блеск. Он всматривался в лицо Каса, и Кас определенно скрывал все это лучше, чем когда-либо сможет его неряшливая задница, но охотник также видел напряжение, нарастающее там, за невозмутимой маской, которой Кас так хорошо умел пользоваться. Другая рука Каса прошлась по талии Дина и легла на поясницу, пальцы расслаблены, безымянный палец и мизинец едва проникали за пояс спортивных штанов. — Итак, я полагаю, мы оставляем притворство, да? — едва успел выдавить из себя Дин, прежде чем дыхание у него прервалось. — Здесь было притворство? — спросил Кас. И поцеловал его. На одну волнующую секунду Дин задался вопросом, не так ли чувствует себя ракета в конце обратного отсчета, когда все эти недели, месяцы и годы подготовки уходят на последние секунды перед этим зажигательным взлетом. А потом он понял, что это не имеет значения, потому что он никуда не денется. Кас держал его крепко, притянул вплотную к себе и запустил руку ему в волосы. Дин почувствовал, что едва может сдерживаться, знал, что пробует то, к чему давно должен был стремиться, и попытался вложить годы желания в один, все более отчаянный поцелуй. — Боже, — выдохнул Кас, прикусывая нижнюю губу, его рука снова опустилась на шею Дина, горячая и решительная. — В последние несколько недель особенно… Дин, ты даже не представляешь… — он провел губами по подбородку Дина, опускаясь ниже, чтобы уткнуться лицом в его шею и настойчиво прижаться губами к чувствительной коже там. Он слегка надавил на челюсть охотника, и тот обнажил шею, поднимая глаза к потолку и цепляясь за Каса изо всех сил. — Поверь мне, — выдавил он, — чувак, я понимаю. Кас делал шаг вперед снова и снова, пока Дин не наткнулся на стену. Он наклонил голову, поднял руку, чтобы прижаться ею к щеке Каса и притянуть его к себе для еще одного поцелуя. Кас был согласен, снова прижавшись губами к губам. Кас целовался, словно мчащийся в ночи поезд, однопутный и неумолимый — не совсем точно, но так чертовски сосредоточенный на своей задаче, что Дин был почти уверен, что забыл, как дышать, и ему пришлось прервать поцелуй на мгновение, хотя бы для того, чтобы они оба могли вдохнуть немного кислорода. — Я не хочу показаться нетерпеливым, — произнес Кас то, что являлось абсолютной ложью, и они оба это знали, — но ты действительно не торопился. Он почувствовал, как эрекция Каса через ткань спортивных штанов задела его собственную и бесстыдно снова и снова задевала ее. Кас прошипел сквозь зубы от этого прикосновения. Охотник снова поцеловал Каса, но почти сразу отстранился. — Да, это была… — что ж, он точно не знал, что это было, и попытка объяснить это Касу прямо сейчас определенно займет гораздо больше времени, чем он хотел бы, — моя ошибка. Кас просунул ногу между его, и Винчестер в полной мере воспользовался этим, вцепившись в мощный бицепс Каса и начиная слегка массировать его. Кастиэль провел рукой еще ниже за пояс штанов, обхватывая сочный зад, и Дин, задыхаясь, прижался лбом к его обнаженному плечу. — Да, — повторил он, задыхаясь. — Да, это полностью моя вина. Он попытался дотянуться до руки, которой Кас зарылся пальцами в его затылок, вытянул ее перед собой, чтобы поднести ладонь Каса к своим губам и запечатлеть на пальцах небрежные, страстные поцелуи. Поняв намек, Кас сунул указательный палец Дину в рот, и тот удовлетворенно застонал, когда языком почувствовал горячую кожу. Кас смотрел исподлобья, но оценивающе, внимательно наблюдая разворачивающуюся сцену перед собой. — Тебе это нравится, — пробормотал он, проводя большим пальцем по верхней губе Дина. Дин ощутил, как его щеки вспыхивают от этого замечания, но не было похоже, что Кас не прав. Дин кивнул, страстно желая Каса, желая больше, чем один палец в его рту. Он отстранился и снова поцеловал Каса. — Любая часть тебя, — выдохнул Дин в губы ангела. — Весь ты. Он порылся в кармане в поисках смазки, когда блуждающая рука Каса оказалась в дразнящей близости от входа в его тело, и Дин приглушенно выругался в шею Каса. Он почувствовал, как Кас улыбнулся, уткнувшись в его волосы. — Хорошо, — выдохнул он, уверенный, что краснеет не только в лице. — Итак… у тебя есть представление об этом. — У меня есть представление, Дин, — уверил его Кас. — Так что, может, нам… — он собирался спросить, не стоит ли им вернуться в комнату, но тут его снова поразила картина того, насколько Кас подтянут, как Кас прямо сейчас прижимает его к стене. Винчестер ощутил на себе плотную линию жара, и он бросил свою глупую мысль на полуслове. Никто не ждет, что они вернутся в его комнату. Черт, он не уверен, что тогда, исходя от их напористости, сможет добраться до третьей базы. — Нет уж, — решил он, вручая смазку Касу. — Здесь хорошо. Здесь прекрасно. — Отлично, — согласно кивнул Кас и закинул ногу Дина себе на талию. Дин не осознавал, что делает, пока подушечка большого пальца Каса не прижалась к его входу, и он не увидел звезды. — Бляяядь, Кас, — выдохнул он, пытаясь найти что-нибудь, за что можно ухватиться. И нашел: одну руку опустил Касу на плечо, а вторую, сжатую в кулак, упер ему в спину, ощущая каждое движение мышц. Кас еще не вошел в него, но касался его достаточно эффективно, так, что Дин почувствовал, как в уголках его глаз выступили слезы. — Пожалуйста, Кас, — проскулил он, и в его голосе отчетливо слышалось отчаяние. Это не грязный туалет на заправке. Это не какой-нибудь захудалый мотель, в котором он делит комнату со своим братом. И уж точно, это не его собственная рука. Ей-богу, скоро член Каса будет в нем, и он на гребаном седьмом небе от счастья. — Пол, — выдавил Дин. — Маты… Кас… Кас, очевидно, понял намек. Они не отстранились друг от друга, когда шли обратно к ним, Кас крепко держал охотника, пятясь назад. Это было похоже на спарринг, этот танец на матах, но Дин был уверен, что именно эта тренировка стала решающей для сложившейся ситуации. Кас опустился на пол, и Дин последовал за ним, седлая его бедра и крепко обхватывая коленями талию мужчины. Он достаточно близко, чтобы Дин мог чувствовать напряжение в паху, но он проигнорировал это, взял обеими руками лицо Каса и поцеловал его, испытывая новый прилив адреналина от перемены позы. Кас слегка согнул ноги за спиной охотника, и под таким углом Дин мог прижаться к нему так, словно ему за это платят. Кас прервал поцелуй и провел губами по груди Дина, обхватил ими сосок и слегка прикусил его. Винчестер выругался, выгибая спину и опираясь на колени Каса, чтобы сохранить равновесие. Кас перешел на другую сторону, и Дин запустил пятерню ему в волосы, давая себе возможность наконец-то за что-то ухватиться. Он продолжил двигаться на коленях у ангела. В этом не было никакой утонченности, просто трение, от которого кровь с бешеной скоростью неслась по венам. Кас снова выпрямился, целуя щеки Дина, его подбородок и скулы. Он захватил нижнюю губу мужчины одним решительным движением, и Дин с удовольствием посасывал его язык, наслаждаясь жжением от щетины. Он сделал себе пометку, что нужно чуточку позже спросить Каса, не хотел бы тот немного отрастить бороду. Ход мыслей быстро оборвался, когда Кас начал попытки снять с Дина штаны, выпрямив ноги, чтобы у Дина было больше места для маневров. Он остался в одних боксерах, его эрекция отчетливо проступала сквозь ткань. Даже если бы это было не так заметно, мокрое пятно, безусловно, само бы все рассказало. Кас сразу же сосредоточился на нем, быстро провел по нему пальцем, что, конечно, заставило Дина дернуть бедрами, его член заметно напрягся от такого внимания. Кас же взял палец в рот, довольно посасывая, а Винчестер застонал от такого зрелища и откинул голову назад. — Господи Иисусе, — проговорил он, проводя рукой по волосам. Если бы он не был в двух секундах от припадка, то, наверное, рассмеялся бы. Однако Кас не прерывал его, только поменял их местами и теперь пристально наблюдал за ним, бесстыдно опуская взгляд все южнее. — Можешь перевернуться? — спросил он, и что-то будто пронзило член Дина. — Ты можешь говорить мне, что делать, — выпалил он, прежде чем смущение успело овладеть им. В глазах Каса мелькнуло понимание, и он наклонился, касаясь губами губ. — В таком случае, — прошептал он, — перевернись, Дин. Дин выполнил просьбу, возможно, слишком поспешно, и прижался лбом к своему предплечью. Кас погладил его по бедру, и Дин чуть не подпрыгнул, услышав, как открылся колпачок смазки. Кас положил руки ему на талию, стаскивая его трусы, и накрыл ладонями оголенные ягодицы, сжимая их. Как будто хотел прощупать почву. Губы Каса обдавали кипятком, когда тот целовал шею и слегка выступающие позвонки, когда тот прокладывал дорожку влажных поцелуев ниже, к основанию позвоночника, почти что впиваясь губами в аккуратные ямочки на пояснице. — Ты прекрасен, — тихо произнес он, как-то благоговейно касаясь ладонью чуть выше ягодиц. Дина охватило смущение, и он пробормотал лишь: — Кас… — Дин, — не допускающим возражений тоном прервал Кас, так что Винчестер заткнулся к чертовой матери и принял комплимент. — Сейчас я проведу пальцами ниже, — уже спокойнее произнес он. — Хорошо? Кас этого не видел, но Дин облизнул губы. — Хорошо. Кас провел ладонью по ягодице ниже, погладил бедро и заставил Дина слегка приподнять зад. Охотник почувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо вообще предполагал, и у него было целых полсекунды, чтобы задаться вопросом, не ошибка ли все это, но затем он почувствовал, как палец Каса осторожно входит в него в первый раз, и понял, что нет, нет, здесь нет ошибок, только разумные жизненные решения. Ощущение растяжения немного обжигало, не похоже, что Дин привык именно к такому, привык чуть в другом контексте. Сначала палец Каса был холодным от смазки, но быстро изменил температуру от тепла тела Дина. Он ввел только одну фалангу, а Дин уже весь вспотел, прижался лбом к руке и издал звук, за который ему потом точно будет стыдно. — Кас, блядь, Кас, — выдохнул он, пытаясь пошевелить бедрами и снова насадиться на палец Каса. Однако Кас крепко держал его за бедро. — Полегче, — мягко предостерег он и оставил все такой же обжигающий поцелуй у основания позвоночника Дина. Он ввел палец до конца, и Винчестер потерялся в ощущениях, очень остро осознавая, что его член так и остался нетронутым. — Кас, — пролепетал он. — Кас, пожалуйста… И он даже не знал, о чем просит, просто знал, что просит. В этот момент он хотел Каса больше, чем когда-либо и кого-либо в своей жизни. Кас успокаивающе погладил его по бедру большим пальцем, медленно добавляя и второй палец. — Должен признать, — сказал он, и Дин почувствовал, как что-то твердое потерлось о внутреннюю сторону его бедра, и зажмурился, боясь отключиться от переизбытка эмоций, — план состоял в том, чтобы помедлить еще немного, — Дин собрался прервать его словами «Черт подери, нет», но это получился скорее сдавленный стон, чем что-то внятное, и он ощутил улыбку Каса, который в данный момент покрывал поцелуями его поясницу. — План был, — продолжил он, обдавая кожу Дина теплым дыханием, — поквитаться с тобой. Я достаточно терпелив, Дин, когда мне это нужно, — он слегка прикусил губу, и Дин снова попытался приподнять бедра. — Чтобы пустословным не быть, напомню, что ты действительно спал в ванне, — и ввел третий палец, сгибая их все сразу, и перед глазами Дина вспыхнули маленькие лампочки. Он глубоко и шумно вздохнул, как будто только что вынырнул на поверхность, рот все еще приоткрыт, а глаза по-прежнему крепко зажмурены. — Черт в-возьми, Кас, — его бедра дрожат, нервы на пределе. Он понял, что слезы снова наворачиваются на глазах, ибо так его перевозбужденное тело пытается найти хоть какое-то облегчение. Кас мучительно медленно двигает пальцами внутри тела, и Винчестеру, чтобы подавить стон, пришлось прикусить собственную руку, но это будто бесполезная попытка, потому что член ангела прикасается к его чувствительной коже. А чувствительна она везде. — Кас, пожалуйста, — проскулил он. — Ну же, пожалуйста… Кас. От легких поглаживаний теплой руки Каса, что все еще лежала на бедре Винчестера, тот снова задрожал. — Таков был план, — в который раз повторил Кас, и Дин услышал, что ангелу, наконец, тоже не хватает воздуха, его сосуд, наконец, начинает давать слабину. Он провел ладонью по телу Дина, от бедра к груди, и слегка сжал темный сосок пальцами. — Честно говоря, я не уверен, что смогу придерживаться его, — его бедра продолжали покачиваться, создавая трение, а пальцы почти болезненно сжимались вокруг темной горошины. — Очевидно, я переоценил свой самоконтроль. Дин от этого тяжело выдохнул, пытаясь осознать тот факт, что Кас даже не выкладывается на полную, что ему еще много чего предстоит увидеть и почувствовать, что потом у него будет много больше. Он был настолько потрясен, что едва мог говорить, едва мог сформулировать связную мысль, но это важно. — Трахни меня, пожалуйста, — снова начал умолять он. — Кастиэль, пожалуйста, трахни меня. Все замерло, и на секунду Дину показалось, что он по-королевски облажался, потому что рука Каса исчезла с его груди, в теле больше не было движения, сводящего с ума, несмотря на то, что пальцы все еще были внутри. Очень медленно Кас и этого лишил его, и Дин немедленно оплакал потерю таких желанных пальцев, потому что теперь, сжимаясь, он ничего не чувствовал, он был до ужаса опустошен. Его мозг, обычно работающий с ураганной скоростью, изобилующий нелепостями, полностью остановился в тот момент, когда Кас поцеловал его, и теперь, как и в любой критической ситуации, все хлынуло наружу, как будто кто-то где-то во Вселенной наконец-то лопнул его маленький пузырек с удовольствием. Или, по крайней мере, попытался лопнуть. Потому что затем Кас без обиняков сказал «На спину», и желудок Дина совершил акробатические трюки, когда тот сразу же выполнил просьбу, не без гримасы на лице при виде небольшой лужицы предэякулята, в которую лег. Кас расположился у него между ног, восхищенно наблюдая. Он крепко держал Дина за бедра, и охотник в миллионный раз поразился, какие у Каса большие руки, как уверенно они его касаются. Слова, которые Дин еще не успел произнести, пытаются вырваться наружу, но Кас навис над ним и поцеловал, не давая невысказанностям и шанса. На нем все еще были спортивные штаны, но Дин был полностью обнажен и все в большем отчаянии пытался о них потереться. Он чувствовал, как твердый член Каса через ткань его штанов соприкасается с его собственным, и прижимался к нему, как чертов подросток. — Давай, — призывал он. — Давай, давай, давай. Кас уткнулся носом ему в висок, прижимаясь губами к коже чуть ниже уха. — Скажи это еще раз, — пробормотал он, теперь покусывая мочку. — Кастиэль, — повторил Дин, — Ка-ах-стиэль, — его голос сорвался, когда Кас сначала обхватил его рукой, а затем спустился проворными пальцами к яйцам. — Кашляните, пожалуйста, для меня, мистер Винчестер, — произнес он совершенно серьезно. Дину потребовалась секунда, чтобы понять, в чем дело, и он разразился смехом. — Заткнись уже нахрен, — пробубнил он и притянул Каса обратно. Он снова услышал характерный щелчок тюбика со смазкой, а после Кас уселся на корточки, ловко сняв с себя одежду, одну часть отправляя в один темный угол комнаты, а другую в другой. Дин же для этого зрелища приподнялся на локтях, а глаза его готовы были вылезти из орбит. Это первый раз, когда он на самом деле видит член Каса, и он… не имеет права жаловаться. Во всяком случае, он не был удивлен, когда понял, что непроизвольно прикусил нижнюю губу, задерживая взгляд на руке ангела, пока тот выдавливал на нее смазку. Он так сильно захотел прикоснуться к себе, но в один момент осознал, что это, вероятно, плохая идея. Он так долго ждал этого, что ни за что не может кончить перед главным событием. — Боже мой, — страдальчески простонал он. — Мы должны были заниматься этим годами. Почему мы не делали этого годами? — Ну, Дин, я не знаю точного количества, но, полагаю, здесь много ванн… — Да, ладно, я зашел прямо в одну из них, — проворчал Винчестер. Кас провел рукой ниже, направляя себя прямо ко входу в тело, и поцеловал мужчину в щеку. — Я уверен, что тебе будет очень хорошо, — успокоил он и скользнул внутрь. Мир Дина озарился светом. Его глаза распахнулись, и внезапно ему показалось, что он видит каждую пылинку в воздухе, слышит биение своего сердца и сердца Каса, и задался вопросом, действительно ли это лучшее, что он когда-либо мог почувствовать, всепоглощающее, счастливейшее. Даже жгучее наслаждение от растяжки существует только как противовес к кайфу, оно служит лишь точкой отсчета, от которой он так далеко улетел. Он притянул Каса к себе для поцелуя, ощущая каждое движение, когда Кас все глубже входил в него, двигая бедрами, чтобы направлять его. — Господи, — бормотал он в губы Каса. — Кас… Господи Иисусе. — Хорошо? — Да, так хорошо. Когда Кас вошел полностью, Дин издал, наверное, самый глубокий и громкий вздох удовлетворения, который он когда-либо позволял себе, — протяжный, сытый и насыщенный. Они остались в таком положении, жадно целуясь и двигая бедрами навстречу друг другу, пока Дин не ощутил, как что-то, словно зуд, снова начало расползаться у него по коже, это шевеление в животе гораздо более первобытное, чем раздувающийся воздушный шар, который пока удерживал недвижимость в груди Дина. Он двинул бедрами чуть настойчивее, встречая толчки Каса сильнее. Сначала Кас двигался медленно, выходя только наполовину, прежде чем снова войти, и это заставляло Дина закатывать глаза от удовольствия. Он обнимал Каса за широкие плечи, цепляясь за его мускулы, пока ангел снова и снова входил в него, вырывая из горла Винчестера звуки, о которых тот даже не подозревал, не знал, что способен такое издавать. Кас отстранился ровно настолько, чтобы положить руку Дину на колено. — Обхвати ими меня, — произнес Кас, и для команды голос его прозвучал мягко. Он помог Дину обхватить ногами свою талию, и тот скрестил лодыжки у Каса за спиной. Эта поза дала Касу больше пространства для маневра, и Дин двигался вместе с ним, цепляясь за Каса по мере того, как его толчки становились все более точными. — Возможно, сейчас неподходящий момент поднимать этот вопрос, — выдохнул Дин, прижимаясь к Касу еще теснее. Кас уперся ладонями в коврик по обе стороны от головы Дина, его руки были напряжены. Дин повернул голову и запечатлел поцелуй на внутренней стороне предплечья Каса. — Но я-а-ах… ч-чертовски-и… люблю тебя. Глаза Каса стали больше, но то было не обязательно удивление. Возможно, удовлетворение. Они будто засветились. Когда Кас ничего не сказал в ответ, абсолютное удивление отразилось на лице Дина. Он не хотел никого ставить в неловкое положение, но… — Ты собираешься…? — он попытался сказать мысль без того, чтобы ее произнести вслух. — Я собираюсь…? — повторил Кас, и его следующий толчок на пару секунд лишил Дина сил, прежде чем тот успел ответить. Не то чтобы он был чертовски сентиментальным, хоть буквально и цеплялся за Каса всеми четырьмя конечностями или что-то в этом роде, но немного взаимности было бы неплохо. — Скажешь… что-нибудь? — сказал он неопределенно. Кас моргнул, глядя на него, и затем, кажется, что-то щелкнуло у него в голове. — О, — произнес он. И затем: — Прости, Дин. Я так долго был влюблен в тебя, что, кажется, не подумал, что это нужно сказать. — О, — не менее удивленно повторил Дин. — Эм. Это хорошо. — Я могу повторить это еще раз, если хочешь. Дин почувствовал, что волнение внутри него начало нарастать. — Нет, это… Тебе не обязательно… Все в порядке. Кас поцеловал его. — Я люблю тебя. — Хорошо. — Я люблю тебя. — … Хорошо. — Я люблю тебя. Дин сглотнул ком в горле, быстро моргая. У него зачесались глаза. — Хорошо. — Несмотря на твой непродуманный поход в туалет на заправке по дороге в Миннесоту, я все равно люблю тебя. Если раньше лицо Винчестера и не было красным, то теперь оно точно покраснело. — Ты… — обвиняюще начал он, хотя и не совсем был уверен, что его в чем-то можно было обвинить. — Ты был не слишком деликатен, Дин. Кас снова вошел в него, и Дин застонал. — Нахуй, — выдохнул он. Он никогда бы не подумал, что сам признает тот факт, что прямо сейчас он слишком увлечен членом Каса, чтобы обращать на что-либо внимание. — Разберусь с этим позже. — Как скажешь, — ответил Кас и ускорился. Дину пришлось сцепить пальцы за спиной Каса, чтобы не соскользнуть, и уже почувствовал, как от секса на полу спортзала у него начинает болеть спина. Но это все так потрясающе. Это неподражаемо хорошо. Это то, что Дин искал всю свою жизнь. Кас наполнял в Дине все, что имеет значение: его сердце, его душу и, да, его задницу. Дин любит его, и Кас отвечает ему взаимностью, и на животе у охотника становится противно и липко от предсемени, вытекающего из его члена, которым он так сильно пренебрегал. Он должен признать, что выплескивание почти десятилетнего сексуального напряжения — это более очищающий опыт, чем он когда-либо мог себе представить. Быть влюбленным и признавать, что ты влюблен, и признаваться в своей любви вслух — это невероятно страшно, и Дин, вероятно, будет продолжать сходить с ума по этому поводу в ближайшие дни, недели, месяцы, а может быть, даже годы. Но здесь и сейчас это не имеет значения. Они с Касом зашли так далеко, и будь он проклят, если они не достигнут финишной черты вместе. Говоря о финишной черте, кстати. Дин понимал, что он приближается, и, судя по тому, как Кас наращивал темп, он тоже был близок. Чем ближе, тем теснее Дин прижимался к Касу, тем отчаяннее он встречал его толчки. Все тело было скользким от пота, но Дин держался. Он почувствовал, как яйца поджались, а внизу живота разлился жар. Дыхание Каса было горячим и тяжелым, он пробормотал имя Дина и сказал ему, что любит, всегда любил и всегда будет любить. Дин кончил с именем Каса на устах, его зрение на мгновение затуманилось, и вокруг него засиял свет, слишком яркий, пронзающий его насквозь. Он поцеловал Каса яростно, отчаянно, желая пробраться внутрь и устроиться там, где, как он знает, ему всегда будет безопасно, всегда будет тепло. Он прошептал «Кастиэль», прижал его к своей коже со всем благоговением и почтением, которых, он уверен, тот заслуживает; имя существа, которое вытащило его из Ада; существа, которое стало тем, кто спас его. Кас крепко зажмурил глаза, изливаясь, и вот тогда слезы наконец-то пролились, Дин даже не понял, что это слезы, пока они не скатились из уголков его глаз. Но знать, что он сделал это ради Каса, чувствовать, как тот кончает в него, как будто Дин — достойный сосуд для такого прекрасного существа, как Кас… Это… это ошеломляет. Настала его очередь зажмуриваться, и прошло всего несколько секунд, прежде чем он почувствовал, как кончики пальцев касаются его лица, прослеживая дорожки от слез, которые скатились к вискам. — Дин, — тихо позвал Кас, целуя его в волосы. Не разжимая объятий Дина, он опустился рядом с ним и положил ладонь ему на щеку. Дин открыл глаза, зная, что голубые будут слишком яркими. — Привет, — просто сказал он и улыбнулся. Он почувствовал, как по его лицу скатилась еще одна слеза, но это не так… это не так уж плохо. Просто это несдержанность, в которой Дин, кажется, был так хорош. Обычно различные монстры неделями выбивают его из колеи, швыряя о стены, шкафы и столы, но это совсем другой вид катарсиса. Долгожданный. — Здравствуй, Дин, — ответил Кас. Кас улыбнулся не столько губами, сколько глазами, но Дин видит это и хочет закутаться в это все, как в большое пушистое одеяло, которое он уже несколько месяцев обещал себе купить для постели. Вместо этого он сделал следующее, то, что может сделать лучше всего, — бесстыдно прижался к Касу, зная, что у него осталось совсем немного времени, прежде чем здравый смысл включится и напомнит ему, что этот тренажерный зал в бункере является общественным местом. Дин лениво коснулся губами ключицы ангела, и тот провел пальцами по его талии, каким-то образом умудряясь вызвать мурашки на коже. Пару минут они молчали, веки Дина тяжелели с каждым прикосновением пальцев Каса к его коже, а затем Кас тяжело вздохнул. — Я, пожалуй, пойду, — сказал он. Дин бросил на него удивленный взгляд. — Куда? — Ну, мы закончили, не так ли? — уточнил Кас. — Что? — Прямо сейчас ты почти спал. Таков был наш уговор, верно? Я утомляю тебя в обмен на практику рукопашного боя? Удивленный взгляд Дина был все еще направлен на него. — Что? Затем он понял, что у Каса такой же взгляд, как когда он притворяется, что не знает, как правильно мыть посуду, и каким-то образом все заканчивается тем, что Дин доделывает все за него. — Ты маленький засранец, — пробормотал он, и уголки рта Каса приподнялись. — Теперь мы квиты, — пообещал Кас. — Клянусь. Больше никаких упоминаний про ванну, обещаю, — и выглядел он слишком невинно, добавляя: — Вот если бы Сэм узнал… Я не уверен, что смог бы его остановить, — выражение его лица стало слишком коварным, и Дин засмеялся, целуя его до тех пор, пока тот не перестал быть гребанным говнюком. Они остались там еще ненадолго, и как раз перед тем, как Дин решил, что им действительно нужно встать и привести себя в порядок, он поднял этот вопрос. Он не хотел, чтобы это прозвучало так нервно, как он это сказал, но его сбивала с толку непривычность концепции, а не действительный смысл вопроса. — Итак, э-э… — выдавил он. И нервно засмеялся, как будто, если говорить, уткнувшись Касу в грудь, а не в лицо, это как-то облегчит ситуацию. — Ты и я, да? — да, они спели песенку «Я тебя люблю», но у таких штук есть несколько уровней. И Дину нужно знать, на каком они. — Что насчет нас? Дин сглотнул. У Каса красивые соски. Ему можно пойти этим путем. — Ты… мы… ну, ты понял, — он сделал неопределенный жест рукой в сторону спины Каса, как будто это каким-то образом поможет ему объясниться. — Послушай, Дин, — вполне уверенно произнес Кас, — если ты считаешь, что не сможешь или не хочешь этого, я не собираюсь тебя заставлять. Мы как-нибудь обойдем это. Мы можем быть друзьями и только друзьями. — Ты действительно так думаешь? — Да, — ответил Кас. — Я имею в виду, я был бы совершенно раздавлен, если бы ты решил не продолжать романтические отношения со мной, но да, я серьезно. — Ох, — Дин прикусил язык, переваривая. — Э-э, хорошо. Потому что я чувствую то же самое. Я имею в виду, насчет тебя. Им действительно скоро нужно было вставать, но Дин прижался еще крепче.

***

И вот утро следующего дня, и это означает еще один завтрак. Кас, несомненно, будет спать еще как минимум три часа, а значит, у Дина может быть решена еще одна задача. И чуткие уши Дина вовремя засекли, что решение ближе, чем может показаться, поскольку Дин услышал шлепанье Сэма в сторону кухни на запах омлета со шпинатом. Уж Дин знал, что это точно привлечет его. Сэм зашел на кухню во всей своей потной, после пробежки, красе, волосы все еще были собраны в нелепый конский хвост (ко всеобщему сожалению, попытка Дина заставить Сэма подстричься ради того, чтобы отличаться от скрытней, прошла не очень удачно). Он направился к холодильнику, налил себе стакан апельсинового сока, в котором, вероятно, содержится больше фруктов, чем Дин съедает за месяц. — Это шпинат? — спросил Сэм, широко распахнув глаза, и Дин не мог не почувствовать себя немного обиженным. — Эй, — возмутился он, — если ты не хочешь… — Я этого не говорил, — быстро нашелся Сэм, беря тарелку, чтобы Дин переложил завтрак на нее. — Пахнет вкусно. Дин положил порцию на тарелку, Сэм, кажется, действительно очень хорошо ее рассмотрел, потому что на его лице появилась забавная улыбка, и он хлопнул Дина по плечу. — Ты выглядишь лучше, — произнес он, — как будто на самом деле хорошо выспался. Дин задумался. Прошлой ночью он потратил около часа, пытаясь отвоевать хотя бы квадратный дюйм одеяла у мертвоспящего Каса, но после этого, он пришел к такому выводу, все прошло как по маслу. Может, с Касобуррито, завернутым в одеяло, обниматься не так приятно, но зато им гораздо удобнее управлять и меньше шансов на то, что тот проснется посреди ночи и пожалуется на жаркого Дина и на такие же жаркие объятия. Так что да. В целом, это было неплохо. — Да, — согласился он, вероятно, не очень хорошо скрывая свою дурацкую улыбку, судя по выражению лица Сэма. — Все было в порядке. Сэм перенес еду на стол и сел с совершенно неграциозным звуком. — Значит, бессонница наконец отступила? — уточнил он. Дин пожал плечами. — Пока, — если нет, то теперь у него есть Кас, который поможет ему устать, по крайней мере. — Что с твоей головой? — не отставал Сэм. — Чувствую себя на миллион долларов, — ответил Дин, и Сэм бросил на него еще один странный взгляд, потому что брат даже не лгал. — Хорошо, — неопределенно кивнул Сэм после небольшой паузы. — Я рад, — он откусил первый кусочек омлета и довольно улыбнулся. — Хорошо, — повторил он с набитым ртом. — Мне очень нравится. — Да, да, комплименты шеф-повару, — Дин взмахнул лопаткой и перевернул следующую порцию на случай, если Кас решит почтить их своим присутствием. Не то чтобы он это сделает в ближайшее время, потому что, спит Кас или нет (Дин уверен, что спит), он пообещал Дину, что не будет показываться на глаза до полудня, чтобы Дин мог еще раз собраться с мыслями и обсудить с Сэмом гораздо менее откровенную версию разговора Каса с Сэмом. Он сел напротив брата, пристально глядя на кофе, который оставил там перед тем, как начать готовить. Кофе уже остыл, и его определенно не помешало бы разогреть, но Дин все равно пьет его таким, чтобы чем-то себя занять. — Итак, — начал он, и Сэм тут же отложил вилку. — Я знаю этот тон, — мрачно произнес он. Он подозрительно посмотрел на свой омлет, пытаясь в голове все соединить. — Что случилось? — спросил он ровным голосом. — Ты собираешься сделать какую-нибудь глупость? Мне позвать Каса, чтобы… — Нет, господи, Сэм, — огрызнулся Дин, раздражаясь тем, что его прикрытие так быстро раскрыли. Он всегда был открытой книгой? — Я просто хочу поговорить. Успокойся, комиссар Рекс. Сэм покосился на него, но неохотно положил в рот еще кусочек омлета. — И что дальше? — спросил он, все еще настороженно. Дин сделал глубокий вдох, сначала уставившись в потолок, а затем слишком пристально в свою кружку. — Ладно, — снова вздохнул он, — послушай. Мы с Касом… Его прервал какой-то резкий звук, донесшийся с другого конца стола, и когда он поднял глаза, Сэм, совершенно очевидно, подавился только что откушенным куском омлета. Он уже почти встал со своего места, когда Сэм протянул ему руку, коротким жестом приглашая сесть, взял свой стакан и сделал большой глоток апельсинового сока. На глаза навернулись слезы, он пару раз кашлянул и ударил себя в грудь. — Извини, — произнес он, раскрасневшись. — Шпинат попал не туда. Тут столько шуток, но Дину не хочется сбивать настрой. — В любом случае, — Сэм снова посмотрел на него, уже гораздо спокойнее. Почти сомнительно. — Ты и Кас. Продолжай. — Э-э-э… — Дин неловко потер затылок, надеясь, что его щеки не порозовели. — Да, значит, мы с Касом. На самом деле, в этом нет ничего особенного… В любом случае, на самом деле, но… Да. Я и Кас. — Да, — медленно произнес Сэм, его лицо по-прежнему ничего не выражало. — Я понимаю, что то, о чем ты говоришь, касается тебя и Каса. Дин скорее бросился бы с обрыва, чем продолжил этот разговор, но это было бы досадно, ведь есть так много мест, где у них с Касом еще не было секса. Он еще даже не отсосал Касу, и пришел к выводу, что если умрет до этого, то превратится в разъяренного духа. — Да, — выдавил он, умоляя себя просто сорвать пластырь. — Так… Мы с Касом сейчас…… Я и Кас. Как бы… — он сделал еще один глоток кофе, бормоча в кружку, — вместе или что-то в этом роде. Сэм пристально посмотрел на него, и в этом все еще есть сейчас что-то странное, что Дин не может понять. — Ты и Кас, — повторил он. — Я и Кас, — произнес то же Дин и подумал, что приемлемым компромиссом для него, чтобы не свалиться со скалы в результате этого разговора, было бы, по крайней мере, отрезать кончики своих ушей, которые, он уверен, уже стали ярко-розовыми. Предатели. — Ты и Кас, — кивнул Сэм почти задумчиво. Он посмотрел куда-то вдаль, как будто ждал, когда все линии соединятся у него в голове. Дин настороженно наблюдал за происходящим. — Ты и Кас… — медленно сказал Сэм снова, постукивая пальцем по столу. Через минуту его глаза округлились. Брови приподнялись. Он сделал глубокий вдох, словно собрался произнести речь с кафедры без микрофона, и тут Дин понял, почему он так странно себя вел. Потому что его брат, конечно, гребаный мудак. И он знает. — Ты… — последовала чрезвычайно драматичная пауза. Дин все понял. Всем спасибо, все расходимся. — И КАС?! — Ага, — сказал он ровным голосом. Может, эта скала, в конце концов, не так уж и плохо выглядит. Сэм хлопнул себя ладонью по щеке, притворяясь ошеломленным. — Кас, это… Кастиэль? Бывший ангел Господень? Твой абсолютно платонический друг Кас? — Сэм… — Я просто ГОВОРЮ, — перебил он. — Если я правильно понимаю то, что говорит мой дорогой старший брат, то у вас с Кастиэлем, бывшим ангелом Господним, действительно сейчас романтические отношения, и теоретически… — тут его глаза стали по-настоящему большими, и он сделал движение, как будто хотел заправить волосы за уши, несмотря на то, что его волосы и так собраны в хвост, — если бы кто-то держал свой чертов язык за зубами в течение нескольких лет, всегда боясь разозлить одну или обе стороны и, таким образом, нанести серьезный физический ущерб или повредить фолликулы, то это объявление, вероятно, стоило бы отпраздновать, не так ли? Дин равнодушно посмотрел на него. — Ты закончил? Сэм расплылся в искренней улыбке. — Я рад за тебя, Дин. Я рад за вас обоих. — Расслабься, Саманта. — Я счастлив за себя. У меня такое чувство, будто я последние полдесятка лет просидел в кинотеатре, и наконец-то начались титры. Дин похлопал его по плечу. — Хорошая беседа. Сэм наклонился вперед, его интерес к дискуссии возрастал с той же скоростью, с какой, казалось бы, падал интерес Дина. — Стой, стой, стой, — произнес он. — Ты знаешь, как странно наблюдать, как прямо у тебя на глазах годами разворачивается самая депрессивная романтическая комедия всех времен? — прежде чем Дин успел ответить, Сэм продолжил. — Я знаю, ты не смотрел фильм, ты сыграл в нем главную роль, я понимаю. Но, Дин, послушай. Только один момент, — он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Встал, обошел стол со стороны Дина и положил обе руки ему на плечи. — У всех нас есть глаза, понимаешь? Мы все смотрим на вещи по-разному. Согласись? — Сэм. — Я расцениваю это как «да». Тогда, пожалуйста, Дин, ради всего святого. Я столько лет ждал, чтобы сказать это. Вам с Касом НУЖНО остудить свои чувства. У нас не просто так глаза круглой формы, ладно? Давай поиграем, приятель. Сходим понаблюдать за птицами. Купи повязку на глаз. Смотри, как высыхает краска, мне все равно. Только. Пожалуйста. Когда я буду рядом, вы с Касом не могли бы просто немного убавить громкость. Я прошу об этом ради блага человечества. Дин просто продолжил сидеть с озадаченным видом. В конце концов, все, что он может выдавить, это недоверчивое: — Как давно ты знаешь? Сэм отступил на свою сторону стола, внезапно снова становясь податливым. — Боже, я не знаю. Как я уже сказал, Дин, у меня есть глаза. После этого разговора Дину, вероятно, придется пересмотреть некоторые вещи, в первую очередь, его очевидную неспособность держать свой член при себе в присутствии Каса. Мысленно он понимал, что потерпел сокрушительный провал. Он не понимал, что это был один человек, который демонстрировал уровни очевидности и для всех за пределами зазеркалья. Сегодня утром у него болит задница. Он задался вопросом, знает ли Сэм и об этом тоже. Понадеялся, что нет. — Дин, — произнес Сэм мягче, — насколько я глуп, по-твоему? На космических станциях есть астронавты, которые могли бы видеть, что происходит между вами двумя. Я пытался быть хорошим братом, не указывая на смущающе большого слона в комнате. Я был уверен, что ты уже убедил себя, что это просто часть декора. Можно с уверенностью сказать, что Дин немного ошеломлен, но это ничто по сравнению с явным облегчением на лице Сэма, который, по-видимому, избавился от многолетней тени все более нелепого неразрешенного сексуального напряжения между Дином и Касом. На самом деле Сэм выглядел легкомысленно. Как маленький ребенок, и Дину почти стыдно за то, что он заставил его пройти через эти страдания, но, с другой стороны, он был тем, кому действительно пришлось это пережить. Сэм просто сидел в первом ряду. (Ладно, теперь он, наверное, приготовит Сэму еще несколько омлетов со шпинатом, без всяких скрытых мотивов. Просто чтобы поблагодарить за то, что все эти годы он был верным солдатом.) — Знаешь что? — ухмыльнулся Сэм. — Я уже несколько недель собирался начать силовые тренировки, но до сих пор не чувствовал в себе мотивации для этого. Но сегодня хороший день. Я чувствую себя хорошо, — он встал, поставил тарелку в раковину. Проходя мимо Дина, снова взял его за плечо. — Прости, что вел себя как придурок, — честно произнес он, — но я действительно так рад за тебя, Дин. Ты это заслужил, — он похлопал его по плечу и ушел. Дин сидит и дальше в уже пустой кухне в некоем оцепенении, пытаясь осознать, что только что произошло. Он уже дошел мысленно до того момента, где Сэм сказал что-то о силовых тренировках. И тут что-то ледяное скрутилось у него в животе. — Сэм, — безучастно произнес он. А уже затем: — СЭМ! И вылетел из кухни, несясь по коридорам так быстро, как только мог. Сердце билось где-то в горле. Но он опоздал. О, черт, он опоздал. Он знал, что они что-то забыли. Он появился там как раз в тот момент, когда Сэм с храбрым видом закрывал за собой дверь спортзала. Когда он заметил Дина, выражение его лица совсем не поменялось. — Ладно, — сухо сказал он. — Урок усвоен. Вы, ребята, по-прежнему хуже всех. Дин наблюдал, как Сэм исчез в коридоре, и из уважения к младшему брату и собственному достоинству подождал, пока тот отойдет за пределы слышимости. Или, как в данном случае, до тех пор, пока сам больше не сможет сдерживаться — все его переживания по поводу сегодняшнего утра выплеснулись наружу в почти истерическом смехе. Позже ему будет ужасно неловко, но сейчас он может посмеяться.

***

Сэм выскочил минут двадцать назад, поэтому Дин и Кас чувствовали себя виноватыми из-за того, что разрушали жизнь Сэма последние восемь лет или около того, и коллективно решили предупреждать его о том, что ему нужно покинуть комнату, задолго до того, как в ней произойдет что-то порочное. Кас положил руку на спинку дивана, а Дин растянулся на подушках, положив голову ему на плечо. Формально они все еще «смотрят фильм», но другая рука Каса в данный момент находится не в самом благоприятном для просмотра кино месте. Дин поднял голову с плеча Каса, и Кас повернулся к нему, чтобы поцеловать долго и медленно. Это хорошо. Это действительно хорошо.