Пьяная луна

Сегодня в Золотом миге было многолюдно. Неудивительно, каждый хочет посмотреть выступление Зарянки и послушать её ангельский голосок. Но доктор Рацио был другим. Пока все, весело переговариваясь и улыбаясь, бежали занимать лучшие места, Веритас шёл в противоположную сторону, подальше от сегодняшнего концерта. Он пришёл в Золотой миг не за этим. Зарянку можно послушать в другой раз, когда Рацио снова посетит Пенаконию. Мужчина не намерен тратить свой отпуск впустую. Именно поэтому Веритас, уверенно шагая, зашёл за угол и остановился перед зданием. Бар "Сладкий сон" – гласила яркая вывеска. На протяжение всей жизни Рацио видел неисчислимое количество "пьянчуг". Прохожие, коллеги, его муж. Авантюрин нечасто выпивал, но, как говорится: "Редко, но метко". У всех бывают трудные дни. Именно тогда блондин достаёт подаренную Топаз бутылку вина и выпивает всю за вечер. А затем приходит к Рацио, который в очередной раз занимается каким-то "суперским" заданием Гильдии Эрудитов, и начинает жаловаться на всё: на свои проблемы, на КММ, на сотрудников, даже на самого Веритаса. Последний молча сидит, не подавая признаков заинтересованности, но на самом деле внимательно слушает Авантюрина, потом спокойно встаёт со стула и ведёт мужа в спальню, укладывая того спать, обещая, что позже ляжет рядом, взъерошивает волосы "любимого идиота" и уходит обратно в гостиную, тихонько прикрывая за собой дверь. Рацио никогда не понимал, почему люди пьют алкоголь. Есть множество других способов расслабиться или "залечить свои душевные раны". Знаний Веритаса не хватало, он не мог ответить на собственный вопрос, именно по этой причине мужчина решил добыть ответы с помощью практики. "Это просто научный интерес, эксперимент", – продолжал убеждать себя доктор. Поэтому, набрав воздуха в лёгкие, Рацио уверенно дёргает вниз ручку двери и заходит в бар. Первое, что бросается в глаза – уютная обстановка. Приглушённый оранжевый свет создавал тёплую атмосферу, а спокойная джазовая музыка идеально вписывалась и подчеркивала атмосферу. Именно так Рацио представлял бар. Веритас медленно подошёл к барменской стойке и уселся на табурет с мягкой обивкой. Отсутствие посетителей не удивило доктора, всем сейчас не до алкоголя, когда с минуты на минуту будет выступать главная звёздочка Пенаконии. Лишь бармена, Веритаса и какого-то парня в ковбойской шляпе не интересовал предстоящий концерт, последний вообще спал, расположив голову на железных руках. Рацио решил не терять времени зря, он заказал себе виски, расплачиваясь нужной суммой часокредитов, и принялся ждать, в очередной раз пробегаясь глазами по интерьеру. Сосед неожиданно сполз с барной стойки и принял сидячее положение, сонно моргая и оценивая обстановку. Взглядом он наткнулся на Веритаса, который глядел на незнакомца, приподняв бровь. Мужчина в ковбойской шляпе лишь ухмыльнулся, обнажая свои острые как бритва зубы. Что-то в нём было пугающее. – Надо же! Ещё один человек, который не бежит на концерт Зарянки сломя голову! Ты тоже видишь это, Уильям? – спросил незнакомец у бармена, указывая пальцем на Рацио и, не дождавшись ответа, продолжил. – Как же Вас зовут, амиго? Веритас не был собирался вступать в диалог с этим мужчиной, но теперь, когда "ковбой" спрашивает имя доктора... ...по правилам этикета, стоит ответить. – Веритас Рацио, – сухо ответил он. В этот самый момент бармен поставил заказ – стакан с виски. Доктор осторожно поднял ёмкость, посмотрел с разных сторон, не решаясь впервые в жизни испробовать алкоголь. Так долго готовился к этому, чтобы на финишной прямой поджать хвост и застыть в страхе? Дожили, Веритас. – Приятно познакомиться, дружище! – сосед не унимался, желая продолжать диалог с Рацио. Доктор был против, но решил промолчать, дабы не обидеть собеседника. – Меня зовут Бутхилл. Мужчина протянул руку, Веритас пожал её и надеялся, что на этом всё закончится. Но, к огромному сожалению Рацио, это было только начало. Бутхилла невозможно заткнуть. О чём он только не поведал: о своей жизни, о путешествиях, о родной планете, как умер и заново воскрес. Последнее, кстати, единственное, что действительно заинтересовало Веритаса. Рацио внимательно слушал собеседника, медленно выпивая уже третий стакан виски, смакуя вкус напитка. Так называемый "эффект опьянения" возник уже после первой рюмки, но Веритас посчитал, что этого мало, нужно что-то большее для получения значимых знаний. Именно поэтому он допивает третий стакан, перед глазами всё расплывается, вырисовываются непонятные фигуры. Каждый поворот головы – новый облик, как будто в калейдоскоп смотришь. Бутхилл, который что-то эмоционально рассказывал, заметил состояние Рацио. Зубастая ухмылка сменилась поджатыми губами, брови нахмурились, а глаза, в которых плескались искорки веселья, сощурились и стали серьёзными. – Друг мой, тебе стоит заканчивать с алкоголем. У тебя нездоровый вид. Ты быстро пьянеешь? Рацио повернул голову в, как он предполагал, сторону Бутхилла и попытался сфокусироваться на нём. Бестолку, ничего не вышло. Сосед тоже был расплывшейся фигурой с непонятными очертаниями, настолько нелепыми, что Веритас хихикнул. – Ты похож на осьминога, – доктор абсолютно не контролировал, что говорит. Его телом, мозгом и языком овладел алкоголь, устанавливая свои правила и порядки. Бутхилл, со смесью удивления, ужаса и злости уставился на Рацио, широко раскрыв глаза. Надо же, выдать такое, лёжа на барной стойке, так ещё и посмеиваться со своей шутки. Это уже ни в какие ворота! – А знаешь кто ты?! Самый лучший человек, с которым я имел честь познакомиться! – эмоционально выпалил Бутхилл, всплеснув руками и чуть не задев свой стакан с недопитым алкоголем. Но Рацио уже не слушал соседа. Он уставился на правую руку, лежащую на барной стойке. На безымянном пальце блестело серебряное обручальное кольцо, из-за теплого оранжевого освещения оно казалось слегка бронзовым. Веритас вспомнил о своём муже. Его мысли немного прояснились. – Я надеюсь, он с пользой проводит время, – Рацио уткнулся лбом в стойку, двигая стакан своей макушкой. Бутхилл, который всё это время пытался обозвать доктора, резко замолк, с непониманием уставившись на учёного. – Кто "он"? Сосед хотел сказать что-то ещё, но его оборвал колокольчик над дверью, оповещающий о новом посетителе. Судя по звукам, Бутхилл всем телом развернулся в сторону двери, смотря на нового человека в баре. Молчание затянулось. Новоприбывший не делал никаких шагов в сторону барной стойки, он стоял в дверном проёме. У Рацио появилось ощущение, будто кто-то недовольно пялится ему в затылок, прожигая там дырку. Наконец, Бутхилл неловко прочистил горло, и всё началось по новой. – Приветствую, амиго! Как поживаешь? – Веритас приготовился к очередному часовому рассказу по типу "Как меня чуть не съела лошадь-людоед", но новый посетитель резко оборвал Бутхилла, даже не ответив на вопрос. – Прошу прощения, мне сейчас не до разговоров, – родной голос, напоминающий чем-то мёд, такой же сладкий и тягучий, раздался где-то за спиной у Рацио. Когда он только успел подойти? – Я пришёл за ним, – рука в перчатке взъерошила волосы Веритаса, которые и так были в беспорядке, из-за его лежания на барной стойке. Учёный лишь недовольно промычал, отказываясь двигаться. Он не хотел вставать, не хотел поднимать голову... ...не хотел встречаться взглядом с Авантюрином, чей голос, несмотря на мягкость, всё же обладал недовольными нотками. Но всё же пришлось оторвать голову от барной стойки, когда рука блондина переместилась с волос Рацио на плечо. Авантюрин начал легонько трясти ученого, мешая ему наслаждаться холодом деревянной барменской стойки. Нахмурив брови, показывая, как сильно его обеспокоили, Веритас поднял голову и встретился взглядом со своим мужем, который был намного злее, чем представлял себе учёный. Даже мурашки по коже пробежали. Злой Авантюрин, по меркам пьяного Рацио, выглядел страшно. Доктор даже забыл, что он, вообще-то, играет роль "недовольного", и быстро стушевался, пряча лицо в руках, которые всё ещё лежали на барной стойке. – Ну чего же ты? – сладко протянул Авантюрин, заправляя выбившуюся прядку волос Рацио за ухо. – Я ведь ещё даже ничего не сказал. Здесь не надо слов, и так понятно, что Веритасу кранты. Даже Бутхилл притих, хотя сейчас не помешали бы его истории. – Ну же, док, прекратите протирать стойку своим прекрасным лицом. Позвольте я отведу Вас туда, где Вы сможете протрезветь – в реальный мир, – звучало, конечно, заманчиво, учитывая то, что от выпитого алкоголя голова трещала и болела так, как будто по ней били молотком. Единственная проблема – предстоящий разговор. Авантюрин явно сюсюкаться не будет и выскажет своё мнение по поводу посещения Рацио бара. – Мне и тут хорошо, – невнятно произнес учёный. Язык заплетался, а звук, из-за того, что он спрятал лицо в изгибе локтя, был еле слышным. Но Авантюрин, каким-то образом, всё же услышал это. Он похлопал Рацио по плечу, посмеиваясь с поведения пьяного мужа. Резкая смена настроения насторожила учёного. – Я верю, но давай найдём другое место, – рука Авантюрина переместилась на спину Веритаса, нежно поглаживая. Рацио даже начал засыпать, как вдруг Бутхилл решил напомнить о себе. – Он выпил три стакана виски, и ему поплохело немного. Или много... Неважно. Забирай его, я не возражаю. – Благодарю Вас, – Авантюрин положил ладонь на грудь и поклонился. – Просыпайтесь, доктор Рацио, пора уходить, – рука вернулась на плечо и продолжила свои попытки растолкать учёного. Веритас решил в лишний раз не злить мужа, поэтому он неохотно поднял голову с барной стойки, протёр слипшиеся глаза, а затем встал со стула, но в следующую секунду всё вокруг заплясало, и если бы не Авантюрин, вовремя поймавший его обеими руками за талию, то Рацио бы просто грохнулся, возможно, ударившись головой об что-нибудь. Третий стакан виски был лишним... Авантюрин перекинул руку Рацио через своё плечо и, аккуратно придерживая учёного за талию, медленно двинулся в сторону выхода. Чтобы опять не упасть, Веритасу пришлось использовать свои последние силы, чтобы нормально переставлять ноги. Это было безумно трудно, учитывая что у Рацио перед глазами всё расплывалось, а здравый рассудок помахал ручкой на прощание ещё после первого стакана. До дверей мужчины дошли без происшествий. Авантюрин отсалютовал Бутхиллу, который махнул им на прощание с рюмкой коньяка в руке, и вышел на улицу с пьяным учёным на плече. В Золотом миге всегда было тепло, можно было не бояться продрогнуть до костей. Но сегодня здесь дул слабый ветерок, остужая горящее от выпитого алкоголя лицо Рацио. Авантюрин устало вздохнул, качая головой, его серёжка забавно побрякивала, Веритаса это позабавило, и он хихикнул. Картёжник раздражённо глянул на учёного, который спрятал своё лицо в плече блондина и тихо смеялся. – Что на Вас нашло сегодня, док? Сколько Вы выпили? Рацио оторвал голову от плеча Авантюрина, взглянул на свою ладонь и, спустя множество попыток, всё-таки согнул мизинец и большой пальцы, показывая жестом число "3". – Значит, тот мужчина не врал... Ох, Эоны! Кто подменил тебя? Где тот самый доктор Рацио, который никогда бы не притронулся к алкоголю? – картёжник схватил Веритаса за предплечье и повёл ученого подальше от двери бара, чтобы никто из них не заработал синяк на половину лица, а затем продолжил, лишь усиливая хватку. – Ты всегда смотришь на бутылки вина, которые нам дарит Топаз, с отвращением. Неужели... – Авантюрин глянул на яркую вывеску, всячески избегая зрительного контакта с мужем, – что-то ужасное произошло? Если это из-за меня, то так и скажи. Картёжник опустил голову, разглядывая носки своих туфель. Рацио, в это же время, освободил предплечье от сжатой руки блондина, а затем обнял своего партнёра. Хотя, на объятия это не было похоже, Веритас практически лежал на Авантюрине, хватаясь за его плечи. – Всё хорошо. Твоей вины здесь нет. Я провожу научный эксперимент, – единственное, что смог произнести Рацио с его не соображающим мозгом и заплетающимся языком. – "Научный эксперимент"? Его смысл заключается в проверке твоей устойчивости к алкоголю? – Авантюрин облегчённо вздохнул и обнял Веритаса в ответ, вырисовывая пальцем неизвестные символы на спине ученого. Рацио не отвечал. Мех на пальто партнёра был слишком удобным и мягким, напоминал подушку. Если бы не громкий голос Авантюрина над самым ухом, его старания не дать Веритасу уснуть стоя, то учёный бы испытал на себе феномен "сон во сне". – Х-хэй! Я не кровать, док! Рацио пришлось встать ровно и со всей серьёзностью глянуть мужу в глаза. – Ты для меня – всё. Так что вполне можешь быть кроватью, – уверенно ответил Веритас, хватаясь за предплечья картёжника, чтобы не завалиться набок. От выпитого алкоголя жутко качало, как будто учёный сейчас находится на корабле во время сильнейшего шторма. Авантюрин уставился на Рацио, с интересом наклонив голову в сторону. – Мне принять это за комплимент или... что мне вообще отвечать?.. – картёжник почесал затылок, негодующе смотря на Веритаса, не разрывая зрительного контакта. Рацио раздражённо вздохнул. Надо же, он пьян, а характер всё тот же! "Упрямый и противный", – сказал бы Авантюрин, если бы не был ошарашен "комплиментом" от учёного. Веритас ослабил хватку на предплечьях и переместил ладони на щёки партнёра, нежно поглаживая большими пальцами скулы. – Я безумно сильно люблю тебя, мы женаты уже несколько лет. Как ты сам думаешь, тебе "принять это за комплимент"? – Хорошо, док, я понял. Вы, как всегда правы, признаю свою ошибку, – Авантюрин недовольно закатил глаза и обвил шею Рацио руками, притягивая Веритаса к себе. Они соприкасались носами, смотрели друг другу в глаза на равном уровне, что выглядело комично со стороны. Ради этого учёному пришлось согнуть свои ноги, из-за чего ему было безумно неудобно. Но, как любит говорить Авантюрин: "Цель оправдывает средства". Рацио поддался вперёд, встречаясь с губами картёжника. Веритас, конечно, не видел, но мог чувствовать, как чужой рот растянулся в хитрой улыбке. "Как будто знал, что будет такой исход", – подумал учёный, "случайно" наступая на ногу Авантюрина. Тот удивлённо промычал, пока Рацио, не теряя возможности, углубил поцелуй. Веритас внутренне ликовал, потому что смог достойно отомстить. Когда воздух закончился, поцелуй пришлось разорвать. Учёный, наконец-то, разогнулся, хруст его костей был оглушающе громким, как будто Рацио только что сломал парочку из них. Авантюрин вытер уголок рта тыльной стороной ладони и облегчённо вздохнул, расплываясь в счастливой улыбке. – Знаешь, было неплохо. Надо так каждый день дела– Картёжник не успел договорить, так как Рацио, на неожиданно окрепших ногах, рванул в ближайший переулок и выплюнул всё съеденное за сегодня. Авантюрин присел рядом с Веритасом и стал нежно водить рукой по спине, пытаясь хоть как то помочь своему мужу. – Больше никакого алкоголя, – отдышавшись, сказал Рацио, вытирая пот со лба. Картёжник помог учёному встать, отряхивая того от пыли и грязи. – Конечно, как скажешь. Буду лично контролировать тебя, если хочешь, – опять эта лукавая улыбка, обнажающая белые зубы и небольшие клыки. Веритас никогда не признается в этом, но безумно обожает её, хитрый оскал Авантюрина прекрасен, как и сам мужчина, которого Рацио полюбил намного больше, чем свои расчёты и научные эксперименты. – Хорошо, – сил на препирательства не осталось, да и хотелось показать человеку, которого неизмеримо любишь, свою мягкую сторону. – Когда вернёмся домой, тогда обязательно начну. А пока, – Авантюрин помог Рацио подняться на ноги, Веритас закинул руку на партнёра, чтобы обрести опору, и стал медленно переставлять снова ослабшие ноги, картёжник не торопился, терпеливо ждал, ласково смотря на учёного, как будто доктор – годовалый ребёнок, который учится ходить, – давай вернёмся в реальный мир. Утром Рацио проснётся с сильнейшей болью в голове, желанием осушить огромный стакан воды и громко урчащим желудком. А ещё не сможет вспомнить, что произошло с ним после того, как он зашёл в тот бар. Значит, его научный эксперимент не удался. Хотя... ...может, провести этот опыт над пьяным Авантюрином, когда их отпуск окончится, и они вернутся домой?