Рядом

      Когда мимо и так уже напрочь отбитой башки просвистела очередная пуля, Райли не особо удивился.       За все время, пока они пребывали в самом пекле Ирана, Гоуст не раз, не два и не десять пожалел о том, что вызвался на эту миссию.       — Гоуст, как слышно?       — Хуёво. Что такое?       Мимо незаметно прошмыгнул вражеский солдат, но незаметным это могло быть для кого угодно, кроме Саймона Райли. Через несколько секунд из глотки этого невезунчика торчал остро заточенный клинок.       — Да так. Хотел обстановку у тебя узнать. Я тут бомбу готовлю, сможешь прикрыть?       — Легко, Джонни.       — Никогда в тебе не сомневался, Эл-ти.       Кажется, именно в такие моменты, что-то внутри обоих солдат неисправимо таяло и обмякало под тяжестью тёплых, хоть и тщательно скрываемых нежностей.       — Знаешь, — говорил Гоуст, отстреливаясь от очередной группы террористов, — я хочу крепкий бурбон в свою глотку, когда мы закончим эту ебучую миссию.       — Только лишь бурбон, Сай?       В голосе шотландца, словно мёд, лились игривость и флирт.       Гоуст поправил наушник, заодно прочищая горло, стараясь придумать ответ получше.       — Ну, можно ещё закусить чем-то. Есть что предложить?       Выстрел, выстрел, очередь.       Несколько иранцев падают лицом в землю, не издав ни звука. Гоуст движется к зданию, где засел его Джонни, перезаряжая автомат.       Соуп усмехается в коммуникатор, и Гоуст слышит, как тот шумно выдыхает, проводя пальцами по растрепанному могавку.       — Я… много чего могу предложить. Но что из этого тебе понравится — другой вопрос.       — Есть что-то особенное?       Гоуст уже подбегает к нужному выходу, отстреливаясь от противников. Спустя несколько мгновений, его взгляд цепляется за Джонни, стоящего в конце коридора и готовящего взрывчатку.       Соуп не успевает ответить, когда сзади на него нападает один из террористов, обхватывая его шею рукой и начиная душить.       — Соуп!       МакТавиш весьма быстро ориентируется, хватая свой охотничий нож и вонзая его глубоко в плоть мужчины. Тот вскрикивает и кидает какую-то нецензурную брань, которую, при всём желании, они не смогли бы понять.       В это же время из соседнего выхода в здание забежала группа из трёх человек, держащих в руках пошарпанные дешёвые винтовки. Нацелившись на Соупа, они готовились спустить курок, но за считанные секунды все до единого упали навзничь, поражённые пулями Райли.       Соуп не без усилий отбился от «уебана», каковым про себя его обозвал Гоуст, вонзая клинок ублюдку в живот по самую рукоять. Саймон быстро оказался рядом с шотландцем, проверяя его целостность, когда бездыханное тело упало на бетон.       — Порядок?       Соуп шумно дышит, переводя дух.       — Член.       — Что?       Гоуст недоуменно пялится на напарника, в то же время поглядывая на пространство вокруг них, ожидая нападения.       — Говорю, могу предложить тебе член. К бурбону.       Засунув лезвие обратно в ножны, Джонни переводит взгляд сапфировых глаз на своего лейтенанта.       Гоуст закатывает глаза, наверняка закусывая губу в легком негодовании, смешанным с усмешкой. Это Соуп научился различать спустя несколько лет, проведённых бок о бок с молчаливым на первый взгляд напарником, неизменно носящим свою маску везде, кроме их с Джоном спальни.       — Идиот.       — Твой идиот, если ты не забыл. Хотя как такое забудешь, — Гоуст в ответ на это усмехается, шутливо пихая сержанта плечом.       — Бомба твоя готова, Джонни?       — Конечно! Как иначе?       — Тогда пора сделать твой излюбленный ка-бум и показать этим ублюдкам всю мощь армии Королевы.       МакТавиша не нужно просить дважды.

***

      Прохладный ветер освежал, очищал голову от лишних мыслей, придавал спокойствия. Небо, окрашенное алым закатом, походило на холст талантливого художника.       Гоуст сидел на веранде, рассматривая открывающийся оттуда вид. Сняв с лица излюбленную маску, он дышал полной грудью, позволяя себе расслабиться, пожалуй, впервые за этот месяц.       — Не продует?       Джонни вышел к Саймону, садясь рядом с ним. Тёплая, мягкая рука коснулась бледного подбородка, пальцы едва ощутимо поглаживали кожу.       — Джонни, из всех проблем в моей жизни, простуда точно самая незначительная.       Соуп закатил глаза, цокая языком.       — Вот же выпендрежник.       Гоуст ухмыльнулся, ничего не говоря в ответ.       Пока они вдвоём сидели, умиротворенно наслаждаясь спокойствием и присутствием друг друга, у Гоуста в голове всплыли воспоминания о начале их взаимоотношений.       «Джон «Соуп» МакТавиш, САС, снайпер, подрывник. Будет твоим напарником.»       Тогда, смотря в яркие и полные энтузиазма глаза новоиспечённого члена ОТГ-141, Гоуст про себя подумал, что он выглядит как идиот.       Однако этот идиот вскоре доказал обратное.       Ещё долго потом Гоуст пытался отшить МакТавиша, ссылаясь на ледяное сердце, преданность долгу и идиотизм напарника. Кто же знал, что все так обернётся? Настойчивый балбес.       «Аккуратнее с чувствами, сержант, близкие ранят больнее всего.»       Тогда британец еще не знал, что сержанту это знакомо как никому другому.       Вспомнил Гоуст и тот момент, когда вся его жизнь перевернулась с ног наголову.       «Ты мне дорог, Эл-Ти. Как никто другой.»       Тогда он, конечно, не сразу понял, чем являлись эти слова. Но спустя всего несколько дней ответил МакТавишу тем же, прижимая его к холодной стене базы там, где их точно никто не увидел бы. А уже через неделю или две, они проснулись утром в одной постели.       — О чём задумался?       Родной голос отрезвил и вырвал из забытия. Саймон повернул голову на Джонни, явно заинтересованного тем, почему Райли так долго молчал.       — Знаешь, Джонни… — Гоуст слабо улыбнулся, устремляя взгляд в ставшие любимыми глаза, — я рад, что ты у меня есть.       На несколько секунд Соуп потерял дар речи, тупо глядя на Райли. Лейтенант лишь прищурил глаза в улыбке, притягивая Соупа к себе.       — Чёрт, Гоуст… Какого…       — Хочешь, чтобы я взял слова обратно?       — Нет-нет-нет! Не надо! — Соуп рассмеялся, прижимаясь к массивному плечу, — Я просто… поражён тем, что ты наконец это сказал.       — Ха… Я просто подумал, что будет жаль, если ты так и не услышишь это от меня к моменту, когда я наконец сдохну. Ты ведь ждал. Долго ждал.       Соуп на мгновение растерялся, не зная что сказать.       — Да знаешь… Это и так понятно было. Не будешь же ты целоваться с непонятным ушлепком. Не твой стиль, — тихо сказал сержант в ответ.       Гоуст хмыкнул, принимая слова за комплимент.       В этот момент обоих посетила одна единственная мысль — как это странно и хорошо одновременно — найти родного человека в том, от кого меньше всего этого ждёшь. Это ощущалось так правильно и тепло, словно все внутри вставало на свои места, находило свое предназначение.       Видимо, поэтому говорят, что дом там, где любимые люди.