Дела судебные

      — Ты всё взял? ‒ мужчина пальто застёгивает, поправляя воротник и через зеркало глазами стреляет на человека позади. Тот активно, одним движением, смахивает несколько ручек прямо в сумку с ноутбуком и мычит в ответ, держа в зубах холдер с пропуском, который обычно у него на шее висит. Мужчина волосы назад зачесывает и щурит глаза. ‒ А бумаги? Папка в правом верхнем ящике, зеленая.       — Фсял, да. ‒ Люцифер сумку ставит углом на край стола и застёгивает аккуратно, чтоб не помять свежие, еще теплые от принтера листы бумаги, и наконец вынимает изо рта холдер фыркая. Он оглядывает Аластора и в пару шагов преодолевает разделяющие их расстояние, поправляя воротник пальто, что упорно не хотел ложиться ровно. ‒ Сам ничего не забыл? Ключи? Флешка?       — На месте. ‒ он наконец закрывает створку шкафа и разворачивается к Морнингстару лицом. Тот улыбается нежно, бровь вскидывает и на дверь кивает, но вдруг вместо того, чтоб шагнуть к выходу из кабинета он тянет Аластора на себя за лацкан пальто, целует мягко.       Люцифер весь день на ногах, бегал с места на место, объехал пол города и сжёг суточную норму бензина меньше, чем за восемь часов. Аластор зашивался документами с самого начала рабочего дня. Они собирались пересечься в кофейне на углу улицы, но Аластора завалили кучей дополнительной бумаги, и он банально не успел выйти из кабинета: секретарь передала ему кофейный стаканчик с разбитым сердечком на картонном держателе. Потом оборвалась даже трехминутная встреча в курилке: Люциферу, застрявшему в лютой пробке на въезде в город, позвонили с просьбой подъехать по ещё одному гипер-срочно-важному-делу-которое-нельзя-отложить и ему, пившему третий флэт уайт за последние 4 часа, хотелось выдрать руль с корнем и швырнуть в окно. Он явился в офис буквально двадцать минут назад, первый раз за весь день, и то для того, чтоб собрать вещи и забрать Аластора. До конца рабочего дня оставалось минут десять, но кого это волнует, когда Аластор прижимает его к себе, уложив руку на пояснице, обжигает поцелуем обветренные губы, а второй рукой зарывается в светлые волосы на затылке. Люцифер мычит блаженно, жмётся, словно дорвавшийся до ласки кот.       Аластор лопатками вжимается в шкаф, отрывается лишь на полсекунды, чтоб сделать вдох и утянуть мужчину напротив в новый поцелуй. Когда раздаётся стук в дверь они замирают, разрывая контакт, но не отстраняются: так и стоят, касаясь друг друга кончиками носов, задержав дыхание на вдохе. Пластиковый номерок на ключе от кабинета, вставленного в замок и повёрнутого на один оборот, колышется от чужой попытки открыть дверь. Их смех распирает изнутри просто до ужаса и обоим огромного труда стоит дождаться гулкого стука каблуков, означающего, что потревожившая их наконец ушла. Они молчат с десяток секунд прежде, чем Аластор Люцифера за затылок притягивает к себе.       — Нам нужно выехать через три минуты, если хотим приехать вовремя. ‒ голос у Морнингстара сиплый, от белого шарфа крупной вязки пахнет вишневыми сигаретами, а на губах отголоски сладкого фильтра с горечью дыма. Аластор же на вкус как мятная жвачка, самая мятная из всех мятных, запах от такой чувствуешь с другого конца улицы. Он улыбается и глаза щурит по лисьи. Люцифер молчит несколько секунд и произносит на выдохе. ‒ на пять минут максимум.       Аластор хмыкает насмешливо, касается чужих губ, избавляясь от тех жалких сантиметров, что разделяли их. Прикусывает припухшую нижнюю, вырывая задушенный полустон. Забирается холодной ладонью под пальто, ведет от поясницы до шеи, заставляя льнуть ближе. У Люцифера за этот день развился жуткий тактильный голод, а последние часа полтора его то и дело накрывало тоской и унынием. Он от этих чувств отгораживался так долго и упорно, как только мог, но сейчас его плавило от чужих касаний как в сорокоградусную жару и не важно то, что это контакт лишь через ткань свитера, а не напрямую кожа к коже. Аластор его настрой почувствовал стоило им глазами встретиться в момент, когда Морнингстар заглянул в их кабинет. Он не привык говорить прямо даже за столько лет бок о бок, но привык выражать эмоции действиями. Он любил завтраками, чтением вслух по вечерам, прогулками под дождём, покупкой совместного жилья и машины, объятьями и поцелуями; любил книгами, которые днём с огнём не сыщешь в розничных магазинах, яблочным пирогом по выходным, уборкой по дому. Он безусловно говорил и словами тоже, но обнять и прижать к себе как можно ближе было привычнее. Люцифер принял эту его сторону быстро и безоговорочно: говорил сам, но не требовал громких фраз в ответ. Он с лёгкостью считывал эмоции касаний кожи к коже, взглядов, коротких и долгих и отвечал на его эмоции пылко и незамедлительно. Они друг друга дополняли в полной мере, но и раздражали не меньше, когда расходились во мнениях. Это никуда не ушло с годами, лишь сгладились острые углы юношеской резкости.       Телефон Люцифера, благостно молчавший последний час, потревожил его короткой вибрацией сквозь плотную ткань брюк. Он потянулся за ним в задний карман, не разрывая поцелуя, а лишь приоткрывая глаза, чтоб глянуть на экран. Время на часах показывало без трёх минут семь, а ниже уведомление о последних пяти процентах заряда. Его телефон доблестно продержался до самого конца рабочего дня, что уже было огромной удачей. Аластор разорвал поцелуй первым, отстраняясь от Самаэля и опуская глаза на дисплей его телефона. Время поджимало и им действительно стоило бы поторопиться, если они не хотят приехать последними.       Спешка, с которой они, раскрасневшиеся и взлохмаченные, закрывали дверь и сбегали по лестнице, думается Алу, точно стоила того, каким выглядел теперь Люцифер. Он улыбался ярко, словно изнутри светился и передавал своё довольство самому Аластору. Они в один голос, на бегу прощаются с женщиной, сидящей на КПП, перекидывают ей ключ, пока прикладывают пропуска к турникетам и сталкиваются плечами, прощаются с коллегами, что выходят вместе с ними. Аластор мгновенно кривится и нос морщит, когда его прошибает порывом ледяного ветра со снегом, и он совершенно перестаёт понимать, как Люцифер провёл весь день в разъездах по такой мерзкой погоде и не важно, что он от здания до машины бегал, а не просто по улице. Они быстрым шагом пересекают всю служебную парковку и Аластор просто на ходу протягивает Самаэлю руку. Тот молчаливую просьбу понимает не сразу, а лишь через десяток секунд и улыбается вымученно и благодарно одновременно, вкладывая ключи с дурацким брелком в протянутую ладонь.       Аластор машину открывает простым нажатием на одну из кнопок и как только дёргает водительскую дверь за ручку его озаряет понимание: шесть картонных стаканчиков разного размера на коврике пассажирского сидения и с десяток пакетиков сахара в подстаканнике между сиденьями. Люцифер усмехается однобоко, а Ал качает головой, занимая водительское кресло. Он смотрит в зеркало заднего вида, поднимает и отодвигает назад сиденье, пока Морнингстар собирает в одну башенку все стаканчики и выкидывает их в мусорку, что в двух шагах от их парковочного места. Они выезжают по парковочной карте Люцифера, и он прикрывает глаза, как только закрывается окно. Аластор улыбается нежно, стреляет коротким взглядом на него и включает печку посильнее, направляя её мужчине в ноги. Последняя складочка меж бровей Люцифера расправляется, стоит ему почувствовать поток тёплого воздуха.       — Опаздываем?       — Нет. ‒ Ал смотрит на часы на запястье и кивает сам себе, снова переводя взгляд на дорогу. ‒ Если проскочим светофор на перекрёстке и на повороте, то приедем точь-в-точь. Устал?       — До тошноты. ‒ Самаэль кивает согласно и понижает голос растекаясь по креслу. У него страшно болит шея и голова тяжёлая от количества полученной за день информации. Он переваривает в голове содержимое холодильника, и оно смешивается с данными протокола о ДТП, который он читал пока стоял в пробке на пути в офис. Четыре картошки, три зеленых яблока, филе индейки, тормозной путь по мокрому шестьдесят два метра, один пассажир, две средних луковицы, куриный бульон, разбитая передняя левая фара и помят капот, кончилось оливковое масло и…       И он слышит, как Аластор зовёт его, чувствует прикосновение ладони к колену и лёгкую тряску. Приходиться открыть глаза и мотнуть головой, чтоб вернуться в реальность. На него с беспокойством смотрят карие глаза пока они стоят на светофоре на поворот. Люцифер начинает осознавать, что провалился в собственные мысли больше, чем на пару минут, как ему казалось. Он вздыхает тяжко трет глаза большим и указательным пальцами и дёргает головой, откидывая чёлку в сторону.       — Прости-прости. Задумался просто. ‒ Люцифер кладёт свою руку поверх чужой, потирает большим пальцем ребро ладони. Аластор расслабляется быстро и улыбается уголком губ, переводя взгляд на дорогу, выкручивая руль для поворота. ‒ Пытался вспомнить, что у нас есть в холодильнике, но всё смешалось с протоколом, который мне скинули в последний момент.       — Сегодня ужин на мне, помнишь? ‒ Аластор глаз с дороги больше не сводит, но и руки с его колена не убирает. Он сам пытается вспомнить, что есть у них дома из продуктов, но понимает, что ничего толкового там нет и нужно будет либо заказать продукты, либо готовить самому. От мысли о том, что нужно будет простоять еще час за плитой у Ала моментально начинает ныть в висках. ‒ Как на счёт доставки? Что-нибудь химозное и ужасно вредное?       — Или лапшу? ‒ Люцифер вскидывает бровь смотря на его острый профиль и улыбается, ожидая чужой реакции. Аластор молчит недолго, воспоминания приходят быстро, ярко и желудок отзывается восторженно-требовательным урчанием голода. Морнингстар смеётся тихо, кивает снова прикрыв глаза. ‒ Значит заедем по пути домой.              Парковочных мест перед невысоким железным забором оказывается катастрофически мало по сравнению с желающими здесь стоять. Они знали, что так будет и удивлены не были абсолютно. А что ж вы хотели увидеть в таком месте в час пик? У большинства людей рабочий день заканчивался в промежутке с шести до восьми, и все ехали именно сюда, желая побыстрее оказаться дома. Люцифер поплотнее запахнул пальто и хлопнул дверкой, быстро убирая руку в карман. Уличный холод обжигал кожу за секунды. Люцифер такую температуру переносил отвратительно, в отличии от Аластора, который и в жару, и в холод чувствовал себя вполне комфортно.        Детские крики слышались за несколько метров от самого ограждения, не говоря о том, какой гомон стоял на площадке. Снежное побоище было в самом разгаре, когда Самаэль подошёл к молодой женщине, говорившей с кем-то из родителей. Морнингстар дочь нашёл глазами чуть больше, чем за десять секунд: шапка съехала набок, комбинезон весь в снегу. Маленькая, ростом ему едва до бедра, она стояла по колено в сугробе и держала за рукава двух девочек, что-то активно им объясняя. Он дочку отвлекать не стал, только головой покачал, подходя к воспитательнице.       — Мисс Девин, здравствуйте. Как она сегодня? Всё хорошо?       — Мистер Морнингстар! Добрый вечер. О, всё отлично. Никаких конфликтов с детьми, хорошо поела и даже поспала в тихий час. ‒ Женщина улыбнулась ему мягко делая шаг на встречу. Люциферу такая близость кажется слишком, но он не делает попытки отдалиться, только кивает и через плечо взгляд на девочку кидает. В глазах у него затапливающая доброта и нежность, такие, каких никогда и ни к кому не испытывал. Ну, за одним исключением разве что, но это чувства другого толка. Он не видит того, как смотрит на него молодая женщина, не видит, как поблёскивают её зеленые глаза и дело здесь даже не в том, что он конкретно в глаза ей не смотрит. ‒ Я, наверное, никогда не перестану умиляться вашим отношениям с Чарли. Можно я кое-что скажу, Люцифер?       — Да? ‒ он удивлён такому резкому переходу на простое обращение по имени и наконец смотрит на неё, а не куда-то в сторону.       — Вы первый и единственный мужчина, из тех, кого я знаю, который взялся один, без второй половинки, воспитывать девочку такого возраста, а ведь она даже не ваша. Это огромная ответственность! Для такого поступка нужна храбрость и сила. Должна сказать, вы восхитительный и-       — Мисс Девин, ‒ Люцифер быстро сводит во едино все мелкие детали и хмыкает, наконец понимая к чему всё это было. Он анализирует молниеносно, благодаря профессию и годы работы за приобретённые навыки. Видит он и глаза её и как она аккуратно рукой тянется к его плечу и смотрит из-под ресниц. Она действительно восхищается им, но не как отцом-одиночкой, а как потенциальным партнёром. А Самаэль знает, что за забором стоит Аластор и щурит глаза раздражённо. Он Элейн Девин невзлюбил с первого взгляда. Она казалась ему слишком… подозрительной? Пожалуй, это лучшее слово, которое он мог бы подобрать, если не брать в расчёт мат. Ал звал её «подозрительной» только при Чарли. Во всех остальных случаях она была «слишком хитровыебаной». Люцифер усмехнулся, делая шаг назад и уходя из-под непрошенного касания. ‒ то, что вы ни разу не видели меня с партнёром, не говорит о его отсутствии. Не думаю, что ваше поведение в данной ситуации считается педагогичным, особенно учитывая все нюансы. Мне, безусловно, приятно слышать ваши слова, но впредь прошу вас быть менее откровенной и более сдержанной. Ещё одна очень важная деталь: не имеет значения, моя кровь у неё, или нет. Шарлотта моя дочь.       Элейн молчит поражённо, рука её застыла в воздухе, и она глазами хлопает непонимающе. Щеки, алые от мороза, кажется, краснеют ещё сильнее, хотя есть у Люцифера смутное ощущение, что это уже просто невозможно. Он снова смотрит на кучку детей, ищет глазами красную шапку с мохнатым помпоном, но она находит его быстрее.       Чарли упорно лепит снежок, стараясь не оставить комков на уже промокших варежках, когда совершенно случайно натыкается взглядом на отца. Тот что-то говорит воспитательнице и лицо у него такое странное, вроде и доброе, а вроде и укусить может прямо сейчас. Девочка, не думая, кидает снежок в сторону и бежит к взрослым. Она с трудом преодолевает сугробы и выскакивает на вытоптанное ими за прогулку пространство, наконец набирая скорость.       — Папа! ‒ Люцифер её ловит быстро и цепко, поднимает в воздух и кружится вместе с ней два оборота вокруг себя, прежде чем поставить Чарли на землю и взять за ручку. ‒ Ты приехал! Нам пора домой?       — Да, милая. Прощайся с друзьями и мисс Девин.       — Всем пока! ‒ Чарли махнула рукой оставшимся ребятам и взглянула на воспитательницу улыбаясь. ‒ До свидания, мисс Девин!       Женщина улыбается вымучено, кивает головой и машет девочке замерзшей ладонью.       — До свидания. ‒ Люцифер дочку на руки поднимает и кивает женщине, отходя в сторону. Он знает, его место моментально займут другие родители, заинтересованные успехами своих детей за прошедший день, а ему теперь хотелось лишь сесть в тёплую машину, купить еды и добраться до дома. Чарли его шею обхватывает и целует в покрасневшую щеку, улыбаясь так ярко и заразно, что у Морнингстара сердце разрывается от чувств. ‒ Замёрзла?       — Не-а. ‒ она головой мотает и старается стянуть с рук мокрые варежки, но быстро бросает эту затею и только ближе к Люциферу жмётся, холодным носом утыкаясь в висок. ‒ Мы сегодня днём лепили снеговика, но его сломали мальчишки из другой группы! Их воспитательница сказала, что они так внимание проявляют.       — Чар, ‒ Люцифер вздыхает и целует дочь в кончик носа, чувствуя губами какой он холодный. Он прибавляет шагу и видит фигуру Ала, выходящего из машины. Видимо они всё же задержались больше, чем он думал. ‒ если ты кому-то действительно нравишься, и он хороший, порядочный человек, он не будет ломать то, что ты делаешь, а поможет построить что-то действительно классное.       — Я тоже так думаю! ‒ Чарли крутит головой в разные стороны, когда они выходят из калитки и движутся к парковке. Она быстро находит Аластора, и Люцифер молча спускает её с рук, позволяя побежать вперёд.       — Пап! ‒ Чарли смеётся, когда Аластор присаживается перед ней, чтоб быть на одном уровне и обнимает её крепко-крепко, прижимая к себе. Он поправляет шапку и улыбается, когда дочь прижимается губами к его щеке со звонким чмоком.       — Привет, милая. Нагулялась? Поедем ужинать? ‒ Аластор поднимает её на руки и подходит к задней двери машины, аккуратно перехватывает девочку, но Люцифер обгоняет его, открывая дверь сам. Чарли по привычке стучит ботинками друг о друга прежде, чем Ал сажает её в детское кресло.       — Да-а! А что мы будем есть? А может мы купим тот суп с лапшой? ‒ Шарлотта наконец стягивает с рук варежки и кидает их на коврик под ногами. Лужа под ними образовывается быстро. Самаэль с Аластором переглядываются с улыбкой, пока щелкает ремень безопасности.       — Купим-купим. ‒ Люцифер улыбается дочери и кивает, закрывая дверь. Сам он делает лишь шаг в сторону, пока Аластор обходит машину. Они оба садятся сначала боком, спиной друг к другу, отряхивая обувь от снега и лишь после этого садятся нормально, закрывая двери. Им сигналят, прося освободить место и Аластор хмыкает, заводя машину. ‒ Заедем туда или закажем сразу домой?       — Давай закажем лучше.       Люцифер кивает молча, полностью понимая желание Аластора побыстрее оказаться дома, в тепле квартиры, в тёплых домашних вещах, в гостиной или на кухне. А ещё лучше в душе.       Пока они решают какую лапшу лучше взять Чарли болтает ногами и просит купить ей печенье с предсказаниями и сырные палочки. Когда Морнингстар наконец оформляет заказ они уже идут к подъезду, держа девочку за руки и изредка приподнимая ту над землёй. Аластор грозится кинуть её в сугроб, если она не доест овощи из супа, но Шарлотта Морнингстар только показывает язык. Она совсем не любит варёные овощи.       

***

      — Уверен, что в этом есть хоть какой-то смысл? ‒ Аластор вскинул бровь и глянул на Люцифера. Тот сделал глоток кофе из картонного стаканчика и резко крутнул руль, перестраиваясь в правый ряд. Водитель старенького форда, который они подрезали, дважды погудел им в спину, но Самаэль только нажал на газ, уносясь вперёд. Аластор коротко глянул на дорогу, потом снова на Люцифера. Длинные, тонкие пальцы впивались в руль до побелевших костяшек. ‒ Ты нервный.       — А ты капитан очевидность? ‒ Люцифер лишь на секунду глянул на него, но было в этом жесте что-то такое резкое, заставившее Аластора недоумённо вскинуть уже обе брови. Он повернулся к Люциферу корпусом и поставил кофейный стаканчик в держатель. Морнингстар на него уже не смотрел, лишь на дорогу. Его напряжение чувствовалось даже в нагретом печкой воздухе: резкие движения, прямой как струна, голубые глаза мечут молнии и режут холодом. Люцифер таким бывает раз в столетие, когда что-то действительно беспокоит его. У него есть два пути: пытаться успокоить или смириться и подождать пока тот сам придёт в себя. Аластор тактику выбрать не успевает, только наблюдает как Морнингстар вздыхает, сбрасывает скорость и расслабляет руку, лежащую на руле. ‒ Прости. Я не хотел. Меня это дело тревожит.       — Звёздный, ‒ Аластор мягко кладёт руку на его бедро, оглаживает пальцами и смотрит на острый профиль, не требуя ответного взгляда. ‒ что именно тебя так напрягает? Плёвое дело, такое уже не одно было. Даже не два.       — Такое чувство, ‒ Люцифер неприязненно морщит нос и хмурит брови, стараясь подобрать слова. ‒ что она что-то недоговаривает. Понимаешь, что будет, если это «что-то» всплывёт у защиты? Мы не сможем отбить это сразу. Мы даже представить не можем, что именно там может быть. Если там какая-то херня, то мы сможем сориентироваться на месте, хотя я совершенно не хочу быть застигнутым врасплох. Мне совершенно не нравится, что прокурор именно Морриган. Если это что-то серьёзное, то-       — Нам нечем будет отбить и это может сломать линию. ‒ Аластор серьёзнеет моментально, заканчивая предложение и кивает, садясь на сиденье ровно. Он берёт стаканчик в руки, делает глоток и бегло перебирает в голове все встречи с женой их подопечного. Медленно и неохотно, но он начинает понимать, почему Люциферу кажется, что женщина недоговаривает. ‒ Ты уверен?       — А это самое неприятное. Я не уверен! ‒ Самаэль хмыкает, сворачивая с главной дороги в сторону их офиса и вздыхает ужасно тяжело, прикусывает нижнюю губу и смотрит перед собой. Он в пару глотков допивает свой латте и ставит пустой стаканчик в подстаканник и тянется за парковочной картой. Аластор протягивает ему свою и получает в ответ благодарную улыбку и кивок. ‒ Я опираюсь только на собственные ощущения. Чуйку, можно сказать.       — Почему не сказал раньше?       — Не хочу, чтоб ты начал сомневаться тоже. Нужно чтоб хоть кто-то из нас смотрел на это трезво. Без этой моей… Недоверчивости.       — Это не недоверчивость, Люцифер. Это практика.       Люцифер фыркает и качает головой. Он жмёт кнопку на водительской двери, открывает окно и суёт карточку в аппарат. Тот выдаёт её обратно менее, чем через десять секунд. Шлагбаум поднимается, пропуская их на парковку для сотрудников. Они занимают одно из свободных мест в молчании, которое многие сочли бы некомфортным. Для Самаэля и Аластора это время чтобы подумать, собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Им не нужно заполнять тишину разговорами, чтоб было комфортно. Они в тишине чувствуют настроение друг друга острее, а прикосновения интимнее и ярче.       Так они целуются на парковке. В тишине, пока на волосы и одежду мягко опускаются крупные хлопья снега. Аластор видит, как отдельные снежинки, совсем мелкие, но совершенно чудесно-резные, замирают на светлых и пушистых ресницах Морнингстара. Он замечает, как его взгляд с ледяного и колкого сменился на нежный, извиняющийся и любящий.       На КПП они здороваются с охраной короткими кивками, пожимают руки коллегам и быстро забирают ключ от кабинета, поднимаясь на третий этаж. На них усиленно смотрят три молодые девчонки, которые только начали проходить стажировку. Аластор это замечает только потому, что Люцифер удивительно долго возился с дверным замком.       Они снимают верхнюю одежду, оставляют сумки на столе. Дверь кабинета скрыла их от чужих взглядов и шепота, позволяя расслабиться и скривить лицо в неприязненной усмешке. Люцифер быстро параллель проводит, подходит ближе и оглаживает острую скулу костяшками ледяных пальцев.       — Сколько у нас времени? ‒ Аластор говорит негромко, перехватывает сначала одну руку, потом вторую и подносит ледяные ладони к губам. Согревает пальцы тёплым дыханием, едва ощутимо касается губами. Самаэль улыбается, высвобождает руки и берёт лицо напротив в ладони.       Только у совсем крошечного круга людей получалось успокоить Морнингстара в кратчайшие сроки. Аластор был единственным, кто мог вселить в него уверенность одним взглядом, а Люцифер был тем, ради кого Ал готов был заморозить Ад, если тот заставляет мужчину нервничать.       — Две недели назад нам отдали дело, если мне память не изменяет. ‒ Люцифер наклоняет голову в сторону и вскидывает брови в немом вопросе       — Хочу попробовать раскрутить твою мысль. Либо она расскажет нам что-то, либо мы оба были неправы и можем спокойно вести нынешнюю линию.       — Аластор. ‒ Люцифер хмуриться, убирает руки и отходит к столу, начиная разбирать сумку. Ал так и остаётся стоять на месте, только руки на груди складывает. Морнингстар достаёт ноутбук, папку с документами и понимает, что мужчина от своего теперь не отступит. Он трёт глаза, указательным и большим пальцами несильно, но ощутимо давит на веки и садится в кресло, съезжая в нём чуть ниже закидывает одну ногу на другую не открывая глаз. ‒ Вот поэтому я и не хотел тебе говорить.       — Люцифер, я не стану давить на неё. ‒ Аластор фыркает, занимает второе кресло и смотрит пристально. ‒ Ты думаешь, я её пытать буду что-ли? ‒ Люцифер в ответ приоткрывает один глаз и смотрит он так категорично, что Ал тихо смеётся. ‒ Это всего один раз было, он тогда за дело получил.       — Ты мужика отмудохал так, что он не мог внятно говорить.       — Скажи, что не сделал бы так же.       Морнингстар на этой фразе поднимает руки, туше, мол. Он тогда с большим удовольствием добавил бы ему и от себя, но возможности уже не было.        Было у них одно дело об изнасиловании, они тогда только начали работать вдвоём. Факт насилия на лицо, мужчина им прямо об этом сказал. Девочке, жертве, было лет тринадцать, и она была ему падчерицей. Совсем недавно стала. Мать дочери поверила, написали заявление, подали на развод. Делу ход дали, хоть и неохотно. Мать мужика адвокатов наняла через их контору. Дело плёвое, его с чистой совестью отдали двоим новичкам.       Они впервые встретились с подопечным в СИЗО. Мать его кричала на каждом углу, что «Сыночка не виноват! Не мог он такого сделать! Твари эти небось денег хотят!», а «сыночка» обещал любые деньги, если удастся вину повесить на девочку. Они тогда оба его прибить хотели, но кивнули и уехали. Прям на выходе из комнаты для свиданий запросили встречу с потерпевшей и её матерью.       Когда они увидели девочку, кулаки зачесались с новой силой даже у Люцифера, не привыкшего к дракам от слова совсем. Он вспомнил Адама, который постоянно не мог сдержать агрессию в таких моментах и понял, почему Лют приходилось держать его за руки. Буквально. На девочке лица не было. Следы от пальцев, царапины, синяки от ударов, рассеченная губа. Долго расспрашивать не стали, особенно после того, как мать её предоставила заключение судмедэксперта. Множественные внутренние травмы, следы ДНК под ногтями. Защищалась как могла.       В очередную поездку в СИЗО выяснилось, что женился он чтоб быть ближе к девочке. Мать, будущая жена, урода не интересовала. Дальше всплыли еще прецеденты жалоб на него, но там из трех случаев лишь одно заявление, да и то забрали вскоре. Когда он сказал, что вины не чувствует и повторил бы это всё снова, Аластор не выдержал. Он приложил того пару раз головой об стол, выбил два зуба и сломал нос.       Дело в итоге они безбожно слили и не почувствовали никакой вины. Не чувствовали они её и по сей день. Уроды должны сидеть.       — Это другое дело вообще. ‒ Морнингстар хмыкнул, сложил руки на груди и сел ровнее, смотря на Ала с подозрением. ‒ Ты своей улыбкой милого маньяка убьёшь в ней всё желание говорить!       — Желание, которого нет? ‒ Аластор фыркает насмешливо и берёт из органайзера ручку и отрывает яркий стикер. Он пишет что-то, рисует две стрелочки, пишет какие-то слова снова, рисует еще стрелочки и снова пишет что-то. Потом он придвигает стикер к Люциферу и откладывает ручку. ‒ Смотри. Два варианта исхода разговора с ней. Либо она рассказывает, либо там ничего нет.       — Либо у тебя ничего не получается, и она продолжает молчать. ‒ Люцифер перестаёт принципиально спорить, подаётся вперёд и смотрит на клочок бумаги. ‒ Или, я конечно в эту херню не верю, но нам может повезти и даже если что-то есть, то оно не всплывёт вообще.       — Что самое страшное, что может вообще всплыть?       — Преднамеренное.       — Хорошо. Она безутешная вдова, какие у нас в теории могут быть причины его смерти, если это она?       — Измены, насилие, месть. Что угодно!       — Хорошо, ‒ Аластор вздыхает и достаёт из ящика несколько чистых листов, а Люцифер выуживает из стаканчика еще одну ручку. ‒ по классике давай.       — Допустим, это преднамеренное на почве ревности, ‒ Люцифер пишет несколько коротких слов на одном из листов и подпирает голову кулаком. ‒ Хуёво, что мы думаем об этом только сейчас, ну да теперь уже не важно.       — Могла вытолкнуть с балкона?       — Свидетели. ‒ Самаэль качает головой, и пишет слово, помечая его восклицательным знаком. ‒ Соседка видела, что он выпал сам. Насильственного тоже не нашли. По судмедэкспертам он действительно просто выпал.       — Допустим это правда. ‒ Аластор кивает, стучит ручкой по губам и смотрит на лист с десяток секунд. ‒ Могла подстроить?       — Могла, но мотива нет. Свидетели говорят, что семья благополучная, сын студент. Оба не курили, не пили, отпуска проводили вместе, дома всегда чисто, закон не нарушали. ‒ Самаэль откидывается на спинку кресла и смотрит в потолок, стуча пальцами по столешнице. ‒ Слишком всё ровно получается. Я не исключаю свою паранойю, естественно, но что-то точно есть. Что-то о чём она молчит.       — Подожди. ‒ Аластор убирает ручку за ухо и достаёт папку с делом из сумки, сиротливо стоявшей сбоку от стола. Он листает страницы несколько секунд и кладёт папку перед Морнингстаром в развёрнутом виде. С общей семейной фотографии на них смотрели не трое членов семьи, а четверо. Меж отцом и сыном стояла молодая, улыбчивая блондинка. ‒ Кто она?       — Как ты вообще о ней вспомнил? ‒ Люцифер брови вскидывает и начинает перебирать записи в папке, в поисках информации.       — Я не про неё вспомнил, ‒ Аластор хмыкает и придвигается ближе, скрепя колёсами по полу. ‒ вспомнил, что была у нас в материалах общая фотка. Думал если посмотрю на них, то может что-то придумается, а тут она.       — Вералин Флейм. ‒ Люцифер находи-таки то, что искал. Там совсем немного, буквально пару строк, среди остальных показаний обвиняемой. ‒ Двадцать пять лет. Девушка сына, почти как дочь, часто бывала у них дома. В хороших отношениях со всеми членами семьи.       Люцифер и Аластор вглядываются в фото несколько секунд, прежде чем переглянуться друг с другом: мужская ладонь на её плече, лежавшая ближе к шее, там, где мелькает кружевная лямка белья. Девушка жалась к нему ближе, так незаметно, как только могла. Женские пальцы сжимали юношеское плечо до белеющих костяшек. Во взгляде яд и злоба.       Вералин, на удивление, льнула не к своему парню. Она жалась к его отцу. А взгляд Лорейн Берг, ныне обвиняемой в непреднамеренном убийстве, направленный в камеру, горел так ярко, что чувствовался даже с обычного фото.       — Ёбаный пиздец.       Голоса их, как и мысли, звучат в унисон.       — Есть ли у нас повод для беспокойства? ‒ Аластор спрашивает это с подозрением, продолжая смотреть на фотографию, надеясь развидеть всплывшую в голове картинку.       — Знаешь, ‒ Люцифер уже в телефоне, ищет нужный номер, желая заполучить информацию как можно быстрее. Он прикладывает телефон к уху и ждёт, впившись взглядом в злополучное фото. ‒ хотел бы я сказать, что нет, но- Утра, Лу. Мне нужны личные данные одной из возможных свидетельниц. По последнему делу, которое… Непреднамеренное, да. Да есть там один момент, надо проверить. Мне нужны контактные данные, любые. Почта, мобильный, что-угодно. Вералин Флейм, двадцать… Что, прости? ‒ Люцифер белеет на глазах, опускается обратно в кресло, смотрит в окно, что у Аластора за спиной и прежде, чем заговорить снова, ему приходится прокашляться. ‒ Давно? Черт возьми… Адрес есть? Пишу, да. Угу, спасибо. Да, пока.       — Что? ‒ Аластор с подозрением смотрит на то, как Люцифер медленно откладывает собственный телефон подальше от края стола. Он берёт лист с несколькими надписями, отрывает от него клочок, на котором записал какой-то адрес. Морнингстар комкает лист в пару движений и демонстративно кидает в урну. ‒ Да что, блять, они тебе сказали?       — Вералин в коме. Почти месяц как.       — Твою мать… ‒ Аластор откидывается в кресле и накрывает глаза ладонью.       — Опережая твой вопрос, ‒ Самаэль сел на край стола и закинул ногу на ногу. ‒ передоз снотворным. Попытка самоубийства. Вот почему о ней в деле ни слова. Первая жертва не муж, а его любовница.