Цепи

(Фобос, вторые сутки от прибытия подкреплений Тэнно) "– Доклад. – Отряд как минимум вернулся. Потери составляют четверо рядового состава. Тэнно ранены, но живы и дееспособны. Они сражаются, как неуклюжие птенцы, но пока за ними преимущество по силе, способностям и живучести. Они способны пережить первый удар – неоспоримое достоинство. Но им нужно доучиться. Вопрос в том, как скоро машины адаптируются к их силам и тактике? Точнее, её отсутствию. – Пока этого не произошло, мы должны ударить. – Лучше перестраховаться, иначе мы рискуем спровоцировать их на орбитальный удар по климатическим башням. – Они не хотят, иначе давно бы уже это сделали. Они перестали придерживаться тактики выжженной земли ещё с Цереры. Все инженерные системы этого моногорода рассчитаны на атмосферные условия, они выйдут из строя, если противник уничтожит атмосферный купол. – Распылят токсины? – Тогда нам нужно будет действовать быстро. Если мы сможем рассчитать все временные промежутки… – Мы проложим путь. Отправь разведчиков, проверь того тэнно и не оставляй противника незанятым, чтобы у них не было возможностей рыскать и следить за нами. – Так точно. Нам нужен канал связи с другими подразделениями, может быть Тэнно?... – Одноразовые шифровки и передачи через цефалонов, как и было. Пока мы не будем уверены в этих новобранцах, пусть так и остаётся. – Цефалоны, которыми можно пожертвовать, на исходе. – Не проблема, скоро подключат новых. Мы должны выбить их с позиций и перепрограммировать орбитальную оборону. Но одним ударом, иначе придётся делать заново. Сколько времени потребуется техникам для восстановления тех повреждённых? – Они обещали справиться в течение получаса. – Хорошо. Сформируйте группы, как только Тэнно будут готовы. Разбейте их по двое и отправьте с отрядами в разные сектора. Мы должны заставить Владеющих разумом нести потери и истощить, пока у нас есть хотя бы малейшая на это возможность. – Сейчас первостепенно обеспечить безопасность снабжения, если мы сможем занять один из секторов верхней палубы ближайшего порта энергохранилищ… – Лучше установить точки сброса в районе рабочих муравейников или рекреационных зон. Если начнётся обстрел, взрыв энергоячеек – последнее, что нам нужно. – Поэтому они и не рискнут…" – Тогда я решил, что дальше ничего особо интересного не будет, отлип от стены и ушёл. Кора? Ты меня слушаешь?.. Кору встретила когорта техников, которые отключили её на техобслуживание, и после короткой передышки в небытии она очнулась как будто с новым телом. Ни отзвука боли, ни шрамов от недавних ожогов. Ничего. Тогда Чез и подловил её. Кора рассеянно выслушала его трескотню о подслушанных разговорах командования. У неё были собственные комментарии относительно его неуёмного любопытства на грани с изменой, но говорить не хотелось. – ...Кора? Ты как? – Нормально. – Они довольны вами, вы хорошо справились. Больше ничего не могу сказать, меня уже ищут. Я вернусь, поговорим, хорошо? – Удачи. Она помнила, что когда-то ей хотелось плакать, но теперь не осталось даже этого. Варфреймы не были способны на плач. Она вцепилась пальцами в свою маску, как будто хотела её раскрошить, освобождая глаза.. Мысли крутились в голове ураганом, сменяя одна другую со страшной скоростью, складываясь в произвольный диалог с самой собой. Глупо. Только снова боль себе причинять. Назло этой мысли она вцепилась в маску ожесточённее. Я этого не хотела! Не просила! Никто из нас не просил. Мы же даже ничего не умеем! Почему не Даксы, раз они каста воинов?! Смешок. Даксы оказались бесполезны. Венари подлезла под руку, и пальцы сами принялись почёсывать её лоб и уши. Тем более. Что могу я сделать, если они не справились?! Пусть Империя умирает, если она не может себя защитить – кощунственность этой мысли смутила её, и она поспешила испуганно поправиться – но я должна сделать всё, что могу. Ты видела, что ты сильнее их. Прищеми этим псам их высокомерные хвосты. Сделай это, чтобы потом они кланялись тебе. Так что встань и иди. Сейчас. Я встану. Только ещё немного отдохну… Где-то в глубине души маленькая Тэнно свернулась калачиком и плакала, а женщина холодной и надменной красоты, но с пустым взглядом, держала руку у неё на плече. Боль – это только часть жизни, девочка. Не переживай. Я умею терпеть боль, а ты сможешь больше. –Кора? – это Рино и Нэчжа, почти не пострадавшие в их вылазке. – Порядок? Она кивает, и, хотя она предпочла бы ещё побыть в одиночестве, друзья подсаживаются к ней обсуждать впечатления прошедшей битву. Мысленно утирая слёзы, Кора радуется, что слёз на самом деле не видно. Ещё не хватало позориться перед друзьями, которые и без того справляются лучше неё. На второй бой выходить почему-то страшнее. Зато на третий – нет. А потом они перестают считать. Кора носится по всем прилегающим районам и палубам, как кават с подожжённым хвостом, чередуя периоды крайней гиперактивности и мертвецкого покоя. Даже во время отдыха, когда она сидит в тёмном углу их штаба, гул в голове не успокаивается. Что она сделала хорошо? Что должна была сделать лучше? Голоса в рации, выкрики приказов. Оно не даёт ей ни минуты расслабления. Терциарх быстро осознаёт, что Тэнно, вообще-то, не нуждаются во сне, и начинает использовать это преимущество. Их вскоре начинают отправлять на вылазки на сутки и дольше, хотя пока что их всё равно сопровождают командующие Даксы, которые способны не спать и не есть по несколько дней. Среди стен городского лабиринта они играют с противником в прятки и догонялки. Они редко теперь собираются всей их ватагой, точнее – никогда. Один-двое из них отсутствуют всегда, чаще – больше. В них всех проник яд боли и жестокости. Особенно Эмбер – Ула – стала злобной и раздражительной, а когда изредка ей выпадает минута безделья, она просто стоит и смотрит на пейзаж мёртвого города за бронебойным стеклом зала ожидания погрузки Центра логистики. – Даже не думай дезертировать. Тут некуда идти, только хуже сделаешь. – Я знаю. Не мешай мечтать, – огрызается Ула в ответ Рино и отворачивается, продолжая смотреть куда-то за горизонт. Чез исправно снабжает их сплетнями из солдатских рядов и даже о командовании. Он не участвует в их вылазках, но его собственные задания проходят под прикрытием той резни, которую им приходится устраивать изо дня в день. Никс же расцвела. Первое её возвращение ознаменовалось восторженными перешёптываниями среди рядовых солдат. Ула могла разбрасываться огненными шарами, быть огненной богиней разрушения, Зефир могла быть громадной птицей, Кора – хлыстом и когтями, Рино, Экс и Нэчжа – новорожденными богами войны. Это было впечатляюще, да, но объяснимо. Взорвать врага, разметать врага на части. Но Никс, без лишних спецэффектов и без видимых усилий, оборачивала разум одной из машин против других. – Они говорят о том, как ты взяла одного из под контроль. Никс смотрит на свои сложенные ладони, между которыми мерцают едва заметные переливы жутковатой энергии. – Это не объяснить так просто. Но это нельзя было почувствовать в симуляции. Только с настоящим разумом. Хоть и искусственным, но всё равно, оно же по-настоящему хочет тебя убить. – Но они же машины. Как можно внушить что-то машине? – Я не знаю, как это работает. Что-то мне подсказывает, что ответов всё равно никто не даст, поэтому буду просто наслаждаться новыми силами, что и вам советую. Кору, если честно, пугает то, с какими артистической демонстративностью и неприкрытым садизмом Никс в упор расстреливает Владеющего разумом, который только что был её верным питомцем. Никс хищно вскидывает голову, и тот, на кого она смотрит, мгновенно сносит своего ближайшего собрата взмахом бритвенно-острой конечности. В этой манипулятивности и замаскированной злобе ей видится зловещее предупреждение. Впрочем, Коре ли на это указывать. Её цепи разрывают плоть врагов с той же жестокостью и эффективностью, как и ментальные способности Никс раздирают чужие разумы. Глупо бояться собственной напарницы, какими бы пугающими её способности ни были. Они все теперь машины войны. Из всех Тэнно, Зефир остаётся, наверное, самой оптимистичной. Их бессонный дозор и сверхъестественные силы освободили солдатам кучу свободного времени, так что те стали порой бездельничать, коротая время за нехитрыми играми и разговорами. Зефир подскакивает к ним на досуге. Солдаты тушуются, но быстро сдвигаются, впуская варфрейма в свой круг и принимаются объяснять правила. Они уже пережили несколько боёв вместе, многие из них обязаны варфреймам жизнями, и внешние различия, наконец, уходят на второй план. Зефир принимают в игру, а Тэнно, наконец, принимают в ряды сослуживцев. – Вы, ребята, крепко их потрепали! – Семеро ответили на наши молитвы. – Вам каблучки не жмут, дамы? Зачем вам они вообще, всё хотела спросить, как вы на них бегаете? – Вы не ветераны, так? Вы лабораторные? – Да, – отвечает за всех Нэчжа, немного помявшись, и протягивает ладонь, – Сяофэнь. – А Нэчжа?.. – Позывной, – Нэчжу тоже впускают в круг и вручают карты. – Я Скай. Так мы будем играть или нет? – Зефир нетерпеливо крутит свои карты в руках, колечки по бокам её головы так же нетерпеливо дёргаются. Они успели отыграть один кон. Кора подглядывает в карты кого-то из соседних мужчин и незаметно пальцами показывает Зефир сигналы. Та, кажется, не заметила, а вот Нэчжа едва заметно кивает и пытается учитывать подсказки. – Тэнно. Отставить. Они оборачиваются и смотрят на терциарха Альсина. – Вы, Тэнно, трое – за мной. Он ведёт их в кабинет, который нынче служит ему полевым штабом. В углу свалены все ненужные столы и стулья, и только посередине мерцает огромная голограмма, на которой яркими и чёткими линиями проложены исследованные ими городские маршруты. Взгляд Коры привлекают несколько красных точек – там она сражалась, там они встретили противника. – Кто, вы думаете, вы такие? – Солдаты, сэр. – Нет. Тот сброд, который играет там в карты – это солдаты. Им можно бездельничать, отдыхать, радоваться передышке. А вы – воины. Почти как Даксы, – Альсин скривил рот, словно эти слова отдавали ему кислятиной, – а это значит, что вы должны быть ими в каждый момент времени. Не знаете, что делать – тренируйтесь. Не с кем тренироваться – найдите меня или любого другого незанятого Дакса, и просите вас учить. Не разбрасывайтесь лишними словами. Будьте учтивы, но не якшайтесь с солдатами и не тратьте зазря времени, которого у нас нет. Вы лабораторные болванки, которым ещё не до конца придали их форму, и я не допущу, чтобы ваши задатки пропали даром. Всё понятно? – Да, сэр. – Зефир? – Да, сэр. – Отлично. А теперь марш на вторую палубу и ждите, когда и куда вам прикажут выступать. Мы непозволительно медлим, а у вас, видимо, слишком много свободного времени. Поникшие и притихшие, они повинуются, признавая его правоту. С вероятностью сто процентов и больше противник где-то там сейчас разведывает, строит свои планы, готовит наступление. Однажды им обязательно будет позволено отдохнуть.

***

Они кружат по городу уже третьи сутки – дольше, чем любая из их вылазок до этого. Они крушат всех Владеющих разумом на своё пути, и это ощущение – ощущение силы на кончиках пальцев и лезвиях мечей – питает их внутренний огонь. Чез говорил, что Альсин говорил, что кто-то из его подчинённых Даксов говорил, ворча, что тэнно похожи не на воинов, а на подростков в стрелковом тире, так быстро они превратили смертельные бои в игру. Если бы он знал, насколько это правда. Впрочем, Кора не стала бы ставить на то, что Даксы не знают. Тэнно запретили выдавать их тайну кому угодно под страхом стирания памяти и вечного стазиса, но с шансами Даксы-то уж могли быть в курсе. – Мне не нравится, как мы заходим всё дальше и дальше. Нэчжа – Сяофэнь – всегда был среди них самым рассудительным. – Ощущение, что мы идём в западню, – согласно процедила Никс, постукивая пальцами по металлическому бедру. Дакс ни капли не смущён этим замечанием. – Очевидно. Продолжаем движение. Им не остаётся ничего, кроме как подчиниться. Да и что бы они сделали, в любом случае? Их работа как раз в том и заключается, чтобы навести суету и занять противника, хоть бы он и пытался заманить их в ловушку. Они продвигаются вперёд, мимо покинутых муравейников, мимо транспортных стоянок, через фабричный район, оставляя за собой след изуродованных машин. Дакс определяет их маршрут. Когда Сяофэнь интересуется целью миссии и принципами выбора направления, Дакс охотно объясняет о данных сигнатурного сканирования со спутников, о пропавших в секторе отрядах – их сослуживцев и воинов из другого подразделения. Они кружат по городу, отвлекаясь на небольшие стычки и побочные задания. Мелочь. Это несложно. Кора уже посмеивается над собственным неловким первым боем. Нет в войне ничего сложного – найти, убить, не дать убить себя, зализать раны. Повторить. Возможно, она слишком быстро расслабилась. Дакс мудрее их – ни на секунду он не позволил себе ослабить бдительности. Хотя возможно, у него просто было больше информации, и он знал, где искать. В любом случае, на разведку он отправляет Кору, приказав ни в коем случае не вступать в открытое противостояние. Она не слишком хороша в скрытности, в отличие от своей Венари, но приказ выполняет, прокрадываясь по широким тёмным машинным цехам фабрики робототехники. Именно там она и нашла. Оно гораздо выше и причудливее своих подчинённых. В отличие от безликих рядовых прихвостней, у него похожее на птичье обличье с металлически-серым клювом, полным зуб-игл. Четыре угловатые лапы топорщатся облезлыми хромированными перьями. Почему-то на ум пришла Зефир, но она-то была симпатичнее. “Особенно в глазах Экскалибура,” – мелькнула в голове дурацкая ребяческая мысль, но то, что Кора увидела дальше, выбило любое желание шутить. Они были прибиты к стенам. Солдаты и Даксы, те самые, из пропавших. Не застрелены в бою, не перемолоты на куски вращением “мясорубок”, не отравлены газом. Целенаправленно прибиты. Один был ещё жив. Кора попыталась аккуратно приблизиться. Цок-цок. Дурацкие каблуки! Птичья голова рывком развернулась на неё, взгляд не успел заметить движение, но рука сама отбила атаку. Когда один из мечей-клыков Коры вгрызся в его манипулятор, тот отшатнулся. Никто из тех Владеющих разумом, кого они видели до сих пор, не отшатывался. Не отдёргивал клешни, не пытался избежать боли. Они шли до конца. Это… было другим. Пасть с тысячью шипами взвыла мерным воем сирены, и по сигналу от стен отлипли замаскированные до сего момента рядовые дроны. Воздух вскипел от жара огня. Должно быть, она закричала. Кора попятилась. Её щиты сметены, её броня измочалена. Она сгорбилась, сделала ещё пару торопливых шажков назад. Она должна уходить. Её меч отбросило, и в перерыве огня пасть зашипела ей в лицо. – Ты. Боишься? Ты. Злишься? Умеешь чувствовать? – его глаза зловеще вспыхивали в ритм речи. Нога наступила на что-то, что продавилось под весом варфрейма, но Кора заставила себя перенести свой вес на валяющийся безвольной кучкой плоти труп, отталкиваясь от него и прыжком взмывая в воздух. Металл каблуков мерзко проскрежетал о металл разбитых бронепластин. – Кора! Лучи пронзают её плоть, нанизывают, как биологический препарат на иглы. Варфрейма распяли в воздухе, клешни-когти впились в броню, крепко прижимая его тело. – Что. Ты. Такое? Боль была сильной, но быстрой. Последнее, что она увидела – бросок Орвиса Дакса и вскинутую руку Никс. Они следовали за ней?.. Потом был сон. Она словно увязала в удушающей тьме, пыталась отмахиваться от навязчивых сумрачных видений, уткнуться в подушку поуютнее и заснуть покрепче, но ускользающий змеёй покой никак не давался в руки. Кстати, змей-то Кора не видела. И вообще ничего она в этой Системе не видела… Ещё увидишь всё. Бойся своих желаний. На краю не осознающего себя сознания повторял заунывную колыбельную женский голос: “Когда станет страшно тебе На небо взгляд подними Найди золото на горе Любовь Богов и свет их озарят твои дни Ты воссияешь сама А когда тот свет ослепит тебя С высокого жуткого неба Когда тот свет ослепит тебя Загляни в океанские воды В глубокой тёмной воде Посеешь тьму и прозреешь вновь А когда станет страшно В глубокой тёмной воде Когда станет страшно…” – Есть нервный ответ! Пробуждайте! Её проверили, вынесли вердикт – функциональна и готова к следующему бою – и отпустили. Ей страшно, её фантомно тошнит, но паника пропала, потому что сам смысл паниковать пропал. Только Дакс наверняка посмотрел так, словно ножом резанул, хотя глаз его Кора не увидела, и от этого только сильнее захотелось вновь взяться за оружие. Доказать, что она больше так бездарно не сдохнет. “Они хотели меня убить. Убить. У них не вышло.” Откуда-то вскипело злорадство, и захотелось ударить кого-нибудь. Машины бессильны против них. Против неё, Коры и Венари. Ей просто надо стать эффективнее. Думать о том, что если бы остальные замешкались хоть на секунду, Кора была бы безвозвратно потеряна в руках противника, не хочется. Благо Никс, игнорируя шквальный огонь по ней, подавила волю Владеющего разумом, не дала ему взмыть прочь, сбежать с телом Коры. – Думаешь, они просто думали, что их хватит на засаду? – Возможно. Никс вообще-то потрепало, и Дакс тоже ранен, – Чез, как верный товарищ и брат, поддерживает её после пробуждения. – Больно было? – Нет. Нет, не слишком. Но теперь у меня чешутся кулаки. Чез издал нечленораздельный звук. Отсутствие интонаций иногда затрудняло коммуникацию, но он уже приспособился к этой проблеме: крайне выразительные движения головы и жестикуляция по большей части успешно заменяли ему речь. Вот и сейчас он прищёлкнул пальцами и покачал головой, словно бы посмеиваясь. – Скоро будет повод подраться, обещаю. А у меня будет своё важное задание. – Однажды тебя поймают на подслушивании, и ты огребёшь. Точнее, тебя будут судить по законам военного времени, как сказал бы Альсин. – Только если ты продолжишь об этом говорить вслух, – недовольно мотнул головой Чез. – Я не делаю ничего плохого. Практикуюсь, можно сказать. Кора только пожала плечами и обнажила мечи, приглашая друга на короткий спарринг в перерыве между вылазками. – Давай, а то его важнейшество терциарх снова будет ругаться.

***

(Серебристая Дрёма, там же, тогда же) В кругу любопытствующих глаз – золотых, невозможно синих, белых – без рубежа обороны в лице Лакшим Кора почувствовала себя как на прицеле. На бессловесных слуг полагаться бессмысленно. Они значили в здешней иерархии ещё меньше чем Кора, и, если честно, она вообще не была уверена, были ли у них голоса. Несколько из них были заняты прислуживанием отдельным гостям – разминали им плечи или сидели на полу, обнимая их ноги. Кора почему-то смутилась, и ей пришлось отвести взгляд. – Что ж, ваша старшая сестра оставила нас наедине. Не думаете стать её преемницей за этим столом? – Так мы услышим что-то о войне из твоих уст? – Прекрасная броня, церемониальная? У кого можно заказать такое произведение искусства? – Боевых каватов обыкновенно усыпляют после того, как надобность в них исчезнет. Как так вышло, что этот столь спокоен? Взгляд Коры метался от одного собеседника к другому, не зная, на кого обратить внимание первым. – Ох, бедняжка, она растеряна? – Сможешь ли ты сбить пламя свечи одним выстрелом? Обладатель уже приметных тёмных, цвета сияющей на небосклоне Венеры глаз вмешался, на счастье Коры. – Не отвечайте им. Они что хищная стая вокруг вас, не дайте себя разорвать. Окружающие осеклись, скрестив взгляды на наглеце. – Спасибо, господин, я могу за себя постоять. – Этими мечами? – В том числе. – Там, может, грубой силы было достаточно, чтобы защитить себя и нас. А здесь нужна сила иного рода. Но ваша уверенность в себе заслуживает похвалы. Мне казалось, что вы стесняетесь нашего общества? – Бояться вас – это естественно. – Могу вас уверить, что в этом нет необходимости. Я всё-таки хочу извиниться за излишнее любопытство моих соседей. Когда живёшь столетиями, новизна становится дороже золота. А большинству из нас до сих пор не довелось увидеть Тэнно воочию. Можете себе представить, какой интерес вы в нас пробуждаете? Знаете, что? Хочу предложить вам игру – один вопрос от нас вам, один вопрос от вас нам. Как вам идея? – А если у меня нет вопросов? – Неужели? – Орокин сощурился и приподнял бровь, и Кора внутренне умерла. – Только один вопрос, господин – ваше имя. Разговор – не моё поле битвы. У меня нет желания спрашивать что-то у вас, господин. Воины выполняют приказы, а не оспаривают их. Господин нахмурился, сверля её сумрачным взглядом, грозно наклонился… и брызнул хохотом, поднимая в её направлении бокал. – Хорошо, леди-загадка, у вас получилось меня заинтриговать. Меня зовут мастер Крий. Возможно, ты права, Кора, честные ответы отбивают возможность насладиться любопытством. Окружающие засмеялись, кроме леди Шелкис. Она неодобрительно покачала головой. – А излишнее любопытство погубило птичку, так что эта девочка совсем не глупа! Боги предлагают ей спрашивать, а она отказывается, чтобы не попасть впросак. – Интересно, все Тэнно такие милашки? Я бы хотела себе такую, она просто прелесть какая кроткая! – Не рискнул бы столь смело загадывать наперёд. Я уверен, что она ещё освоится тут. Пока что она видится мне тихим омутом. – Я осваиваюсь, господин, – Кора кивнула, ответив только ему одному, – не стоит беспокоиться обо мне. Она приложила ладонь к груди и слегка склонила голову в поклоне признательности. – Раз мы решили не задавать друг другу вопросов, !...! , но это вопрос другого рода. Не хочешь ли ты снять свою вуаль и маску под ней? Должно быть, носить их постоянно утомительно. – Тэнно не открывают лиц. Кора понятия не имела, почему она соврала эту маленькую невинную ложь. По сути это и ложью-то не было, только не полной правдой. – Не переживай. Даже если ты ужасно некрасива, мы примем тебя! Победителей не судят, в конце концов. – Лористы ужасны на вид, но на их внешний облик можно закрыть глаза, ведь самое прекрасное в них – их исцеляющие силы. – Я не боюсь. Просто… Мы безликие слуги Империи, и всё. Мы не открываем лиц. Я не должна была бы даже говорить и поднимать голову в вашем присутствии. Свет погас, и разговоры притихли, все взгляды обратились на подсвеченную, словно сияющую белую сцену. Кроме одного. Крий всё ещё смотрел на неё. Его зрачки замерцали, словно их подсветили ярким фонариком. Встроенный волновой преобразователь мозговой активности – телепатия. “Ты придумываешь себе загадочную легенду на ходу? Обманщица!” Его глаза смеялись. Кора едва узнала вышедшую на сцену Лакшим. Вступившая в круг света белая тень могла быть призраком, могла быть наваждением Бездны, мраморной статуей, поднявшейся прямо из пола, но не человеком. Она выступила и замерла, держа что-то в руках. Кора узнала отблеск лезвий Гансена. Танец с веерами?... Только Гансен – боевой веер. Не танцевальный. Музыка встрепенулась, и Лакшим – вслед за ней. Тяжёлые лезвия вееров встрепенулись тоже. Они распахнулись, как диковинные цветы, зловеще сверкнул на металле отблеск света. Коре показалось, что она услышала присвист рассечённого взмахом веера воздуха. Тонкие белые руки танцовщицы словно смиряли голодную жестокость оружия, превращали его в игрушку, гипнотизировали зрителей. А потом её кисть словно ослабела, и, упав с высоты вытянутой вверх руки, веер жадно впился остриями в белоснежное бедро. На молочно-белых нитях её трико выступили алые пятна – сначала три отдельных, по одному на каждое нашедшее добычу лезвие. Будь у Коры нормальный голос, она бы непроизвольно вскрикнула. Очевидно, что-то пошло не по плану! Она дёрнулась, почти поддаваясь порыву прыгнуть на сцену. Однако аналитическая часть разума быстро оценила повреждения – просто-напросто взрезанный слой кожи, ничего критичного. Выглядит страшно, кроваво, но и только. И больно, разумеется. Но на безмятежном лице Лакшим не дрогнул ни один мускул. Не колеблясь ни секунды, она прокрутила кисть, описывая веером широкую дугу и вспарывая свою кожу, как бумагу. Только бумага не истекает кровью. А ещё бумажные фигурки теряют свою красоту, если кто-то решит их так варварски искромсать. Гости, очевидно так не считали. Послышались удивлённые восклицания, потом восторженные. Господин Идзухаро заворожённо открыл рот, леди Шелкис довольно улыбнулась. Подбадриваемая этими возгласами, Лакшим изящно подняла ногу и снова с лёгкого, словно не чувствуя веса вееров, размаху мазнула по ней лезвиями. Снова и снова. В такт музыке, не прерывая своего извращённого танца. Кора потеряла счёт времени и ударов. Она завороженно смотрела, как расползаются кровавые пятна по узорчатой ткани. Она поняла замысел – более толстые нити кружева напитывались кровью, и на белой коже проступали алым вышитые цветы и узоры. Лакшим оставила свою измученную ногу в покое и, обняв себя руками, выверенно-неловко вспорола кожу на рёбрах, словно желая вскрыть себя. Не задумываясь, она продолжила танец, мимоходом уродуя порезами живот, грудь, плечи. Белая птичка, ранящаяся о собственные острые перья, но отказывающаяся просто прекратить и замереть. На блестящий белый пол сцены сорвались первые красные капли, и Лакшим тут же, в танце, движением ступни размазала их широкой прерывистой полосой. Кора мучилась ощущением неправильности происходящего. Ни одна из этих ран не была по-настоящему опасна. Но стоило Коре представить боль, которую должна сейчас испытывать её… сестра… которая продолжала собственную пытку… Даже лица она не пожалела. Порезы ложились на её тело спиралью, логика которой требовала принести в жертву часть шеи и скулу одной из щёк. "Зачем ты так с собой, Лакшим, у тебя и без того прекрасные острые скулы, зачем тебе пытаться подчёркивать их лезвием?", – обеспокоенно подумала про себя Кора, глядя на это зрелище. Наконец, музыка затихла, и с последними её отзвуками танцовщица небрежно встряхнула веером левой руки, завершая кровавую картину на полу брызгом крови. Веер в правой руке кокетливо прикрыл её губы, и она закрыла глаза, замирая. Она даже не дрожала. Несколько секунд зал в гробовой тишине любовался белоснежной живой скульптурой, словно опоясанной красной змеёй из её собственной крови. На полу расцвёл дивный алый цветок. А потом грянули аплодисменты. Лакшим отмерла, взмахнула рукой и всё так же кокетливо поклонилась, демонстрируя полнейшее презрение к боли. Она легко спорхнула со сцены и обошла зрителей, целуя сложенный веер и сдувая воздушные поцелуи во все стороны. Её босые ноги оставляли за собой цепочку кровавых следов, и нужно было быть слепым, чтобы не заметить, с какой брезгливостью, несмотря на свои восторги, Орокин избегали наступать на них и старались отодвинуться. А потом Лакшим подняла взгляд на Кору и улыбнулась, невзирая на разрезанную щёку. Улыбнулась по-детски наивно, словно она только что показала забавный трюк и теперь спрашивала: “Ну как тебе?” Кора в очередной раз за свою жизнь порадовалась, что маски варфреймов не передают эмоций. Она смотрела молча, не зная, как реагировать. – Сестрёнка? Тебе не понравилось? – Какие-то проблемы? – О нет, господин, – рассмеялась Лакшим окровавленным ртом, прикрываясь ладонью, чтобы ни капли крови от её смеха ненароком не попало на гостя. Из стены выехал дрон и принялся вылизывать запачканный пол. Танцовщица с благодарственным кивком приняла от слуги накидку и завернулась в неё, скрывая изрезанное тело. – Прекрасно исполненный “танец в шипах”, сразу видно талантливое и дисциплинированное дитя. Твой дух силён, как и подобает такого рода искусству. Но ты можешь лучше, танцовщица, по тебе видно. Готова поспорить, ты бы смогла пронзить себя насквозь всей длиной никаны, и не повредить никаких жизненно важных органов. – Я оставляю вам самим представить это. Я действительно способна пройти по самой кромке смерти и выйти сухой из воды, но вы верно сказали – не всё стоит желать увидеть сейчас и сразу. – Близость к смерти не избавляет от боли, – тихо заметила Кора. – Откуда такие мысли, Тэнно? – Боль – это часть жизни, сестра. И как любое чувство, её надо уметь поставить на службу искусству. – Разве Тэнно не привыкли к подобным зрелищам на войне? – Не таким. – Неужели тебе противен вид крови? – Нет. Смех звучит отовсюду, переливчатый, мирный, невозможно навязчивый. Он звенит, проникая в голову, напоминая о том, что она ничего не понимает в этом мире. Боги смеются над ней, над её неловкостью. Венари трясёт головой и фыркает, подбираясь к её ногам, на выразительной, хотя и чудовищной морде читается некоторое смущение и обида. Точно. Каваты тоже не любят, когда над ними смеются. – Полагаю, она просто заботится о своей старшей сестре, в этом нет ничего предосудительного. – Неудивительно. Выглядело и правда, слишком… – голос, наконец, подаёт новоиспечённый в своей божественности Идзухаро – …впечатляюще. Такого и я не ожидал. Леди Шелкис оскалилась. Вино в её хрустальном бокале блеснуло кровью. – Принимая во внимание гипотетические исключительные навыки нашей неофитки-Тэнно во владении оружием, я бы взглянула на то, как вы станцуете вместе. Разумеется, не сегодня. Но когда-нибудь? – Мы подумаем над этим, госпожа, – подобострастно поклонилась Лакшим. – Это было больно? – Кора снова обратилась к Лакшим – Это не имеет значения. Я же баядере. Танец – это моя служба нашему миру. Кора не нашлась, что ответить – не под этими любопытными пронзающими её взглядами. Оставалось только смириться и продолжить банкет, пытаясь игнорировать алые капли, мерно капающие из-под покрывала, выстилая маршрут кружащему под ними уборщику.