воссоединение душ.

фурина просыпается в уютной постели. встает и сонно направляется к ванне. к ней навстречу идет арлекино, цокая своими каблуками о пол. она уже готова к новому рабочему дню. губы девушек соприкасаются. им не нужно говорить слова «доброе утро», об этом уже говорит их поцелуй. слуга закручивает беловолосую в повороте танца, ритм которого настукивали каблуки. резко она падает с прогибом вниз, где ее ловят руки арлекино. фурина тяжело и волнительно вздыхает, она любила танцевать, только..сильный испуг упасть овладел ею, а чужие руки успокаивают. —ты до сих пор так танцуешь, у тебя прекрасные изгибы тела.—кратко говорит арлекино. —а ты до сих пор пытаешься быть холодной персоной?—в ответ той, голубоглазая неуверенно спросила. неловкая минута. минута без слов, все говорят одни глаза. талию беловолосой обвивает слуга, прижимая к себе. —ты расстроилась?—слегка помягче спросила арлекино. —я..нет..просто..—печаль налилась в глаза, они стали стеклянными, словно у куклы—я вспомнила, что мне брат ломал все надежды на твои шансы выжить..он сказал, что ты давно спрыгнула с крыши—фурина неловко замолчала. —глупости, перестань жить прошлым, все хорошо, я же здесь, перед тобой. —арлекино в ритме вальса помогает фурина двигаться, завивая в танце ее разбитого одиночества. гетерохромный глаза цвета океана и моря смотрят в черные глаза полные мрака, в которых виднеются алые кресты, схожая с кровью, восхищаясь ими. фурина собирается, уже выбегая из квартиры, попрощавшись с арлекино. для слуги она останется все таким же ребенком, что безумно любит сладкое и восхищает своим голоском и смехом. ее локоны, накрученные концы и завитушка, что всегда торчит всегда радуют глаз. сама арлекино навсегда будет считать себя отцом девушки, что готов помочь всегда, даже тогда, когда от нее отвернуться все, кроме нее. она не позволит фурине снова стать одинокой девушкой с печальными глазами.