Хён, ты такой красивый

— Ты красишься сам?       Рука дергается, и Хёнджин промахивается мимо губ, черкнув винным тинтом прямо по подбородку. Губы сжимаются в тонкую линию, когда он замечает Минхо в отражении, Хван довольно быстро отводит взгляд от старшего, переводя его на стол, где разбросана почти вся его косметичка. Быстрым движением руки он подцепляет ватный диск, чтоб стереть пятно с подбородка. Он всё еще немного напуган тем, что Минхо, будто "застукал его за этим", при хорошем освещении и близком расстоянии, он клянётся, что щёки его покраснели хотя бы на секунду. Когда младший был уверен в том, что остатки своего испуга он стёр, то снова кинул взгляд на Ли через зеркало. — Тебя это удивляет?       Минхо подходит ближе, слишком осторожно, как будто боясь спугнуть. Он облокачивается на туалетный столик, рассматривая множество косметики и приходит в шок от того, что никогда даже не подозревал, что у Хенджина есть пристрастие ко всему этому. Взгляд скользит по лицу, чтоб рассмотреть макияж: плотный тон, бледные тени, еле заметные коричневые стрелки и красноватые губы. К слову, Хван почти с ними закончил. Боясь сделать лишнее движение, он растушёвывет тинт подрагивающими пальцами, невольно кидая взгляды на Минхо. Хёнджин ждёт ответа своего хёна с придыханием, рассматривая каждую эмоцию на чужом лице. Мнение Минхо о нём было очень важно и дорого ему, но и Хван не делает ничего такого, за что можно было бы осудить.       У Ли Минхо бегают глаза от множества косметики.       Ему интересно.       Интересно, что использует Хёнджин, чтоб тон так ровно ложился, чтоб и без того выразительные глаза сияли еще больше, и чтоб губы выглядели так, будто их кусали несколько часов подряд. Старший даже не смотрит на Хёнджина, его рука сама тянется к красивым, цветным тюбикам и палеткам, не удерживается. Хван из-за своего изумления откладывает тинт, следя за руками Минхо, которые активно перебирают косметику, а глаза его с таким любопытством всё рассматривают, что заставляет умилиться. Беря очередную палетку в руки Ли подозрительно замирает, и это заставляет Хёнджина снова испугаться.       Маленькая палетка глиттеров.       Цвета такие яркие, что аж слепят, так красиво переливаются и манят. Хван почему-то вязко сглатывает, заламывая пальцы. Из всей горы взгляд хёна упал на это и, даже сильно задумываясь, парень не мог сам себе объяснить почему. В тишине гримёрки было отчетливо слышно, как Минхо открыл глиттеры, не сводя с них взгляд, заинтересовано покручивая палетку в руках, чтоб увидеть каждую блёсточку. — Я могу попробовать? — Ли спрашивает это неожиданно, даже для себя, голос, как будто не его, еле слушается. Они первый раз встречаются с Хёнджином взглядами и оба замирают. — Да, конечно, — у младшего голос предательски дрожит, поэтому ему приходится прокашляться.       Минхо указательным пальцем тычет в такую приятную текстуру, мажет по тыльной стороне ладони жёлтый глиттер, рассматривая под искусственным светом. Резко поднимая глаза на растерянного Хёнджина, который незаметно, но ощутимо дёрнулся. — Лино-я, ты странный, тебя так это смущает? Никак не пойму... — договорить ему не дали. Минхо полоснул по щеке парня, оставив красивый шлейф блёсток за собой. У Хёнджина непроизвольно открылся рот, настолько остро он почувствовал прикосновение друга, настолько хорошо ощутил, как глиттер лежит на его щеке, настолько сильно его глаза приковала хитрая улыбка Ли. В момент стало так тяжело дышать, что чокер на шее захотелось снять, может и не только чокер, смотря на улыбающегося хёна понятно не было.       Минхо всё ещё крутил палетку в своих жилистых руках, любуясь издалека, как блёстки хорошо вписались в макияж и сегодняшний образ Хвана. Осмотр издалека наскучил, поэтому Ли придвигается поближе, впиваясь глазами в бархатную щёку с кучей блёсток, заставляя Хёнджина краснеть. Младший быстро отворачивается, чтоб оценить ситуацию. Им выходить на сцену через несколько минут, а Минхо так бездумно это сделал, что в голове не укладывается.       Но когда Хван присмотрелся к своему отражению, убирать чужое творение не захотелось. Рука потянулась к той же палетке, к тому же цвету, и подправив глиттер на первой щеке, парень нанёс его и на другую, оценивающим взглядом пробегаясь по своему лицу. — Очень красиво, разве нет? — Лино своим вопросом заставляет снова повернуться и встретиться глазами, хотя старший только в упор смотрит лишь на щёки. — Я тоже хочу себе такие блёсточки, Хёнджин-и, сделаешь после концерта, а?       Сердце Хёнджина йокает уже в миллионный раз, смотря на пиздецки ни с того ни с сего озорного хёна. Больше не вытерпев этого, Хван встаёт на подкашивающихся ногах, коротко кивнув Минхо, надеясь, что тот пошутил и, если хотя бы не пошутил, то пускай забудет это всё сразу после концерта, а лучше может и до него.       Каким Богам начинать молиться?

౨ৎ

— Вам нравятся мои блёсточки? — оры из зала нельзя было описать. Хёнджин так мило и приветливо машет рукой, пока его взмокшее и блестящее лицо от глиттера транслируют на большом экране. Он уже и думать забыл про такого странного Ли Минхо, да и вообще сейчас кажется, что странного ничего и не было, ровно до того момента, как младший ловит на себе пристальный взгляд, — Я нанёс их специально для стэй!       Минхо посмеявшись, продолжал пилить взглядом. Это теперь так называется? То смущённое лицо под напором хёна в порядке вещей обзывать как: "нанёс для стэй"? Ли Минхо обязательно это выяснит.       У Хёнджина последняя надежда угасает после своих же не аккуратно брошенных слов, но он всё еще продолжает широко улыбаться, иногда поглядывая на друга, понимания, что тот совсем глаз не сводит. Хотелось начать избегать его прямо на сцене, но зная какой он нелепый в этом плане, это бы заметил не только Минхо, но и все остальные мемберы, а лишних вопросов не хотелось. Ничего лучше не было придумано, как вести себя максимально непринуждённо, но непринуждённость рушится, как только старший подходит вплотную и тычет пальцем в щёку, снова привлекая внимание всех к его макияжу. Оставляя палец на щеке, Ли придвигается к уху Хёнджина. — Мне понравилось больше всего, Хёни, — это было произнесено одними губами, на выдохе, так что жар от уха пронёсся по всему телу, Хван с истеричным смешком отталкивает напористое тело, но то так сильно держит его за краешек одежды, что приходится остаться на месте. — Особенно наносить их на тебя.       Конечно, Минхо не мог забыть о таком, о сумбурном обещании — тем более. Младший не спасётся, ему некуда деваться, да и не то, чтобы ему сильно хотелось, просто такое было в первый раз. Накрасить Лино? Усыпать его глиттером? Ну разве не странно? Искры меж друг другом пролетали часто, но это никогда не было чем-то затяжным, долгим или хотя бы серьёзным. И очень жаль.       У Хёнджина было так много мыслей на протяжении всего концерта, он успел обдумать буквально всё. Какой макияж, где и когда, о чём будут разговаривать и будут ли вообще. Раздумья заставляли отвлекаться от концерта, от других ребят, но не от Ли. Всё в нём: слова, действия, которые даже могли быть направлены не Хёнджину, заставляли думать всё больше и тревожнее. Вообще Хван уже давно хотел на ком-то потренироваться, он успокаивал себя тем, что для него это бесценный опыт, отработка и прокачка скила. Но не с ёбанным Ли Минхо. Все его попытки успокоиться разбивались к чертям при одном лишь упоминании имени. Это было страшно, волнительно, но до такой степени интересно, что Хёнджин считал минуты до окончания и видел, что Минхо занят тем же самым. Доходило всё до такой абсурдности, что всё тело била мелкая дрожь при прикосновениях, взглядах, голосе.       Тема про Богов всё еще актуальна.

౨ৎ

      По классике жанра, Хёнджин должен выползти из гримёрки самым последним. Он был той ещё копушей, все ребята так быстро собирались, чтоб побыстрее разъехаться домой, Хван так не умел.       В этот раз его гордое одиночество было нарушено. Ли Минхо стоял позади, когда младший подошёл к туалетному столику, чтоб собрать свою косметичку. Хёнджин быстро собрал все кисти, которые использовал сегодня, чтоб помыть их, и бесстрашно повернулся к Лино. Проходя мимо, Минхо сворачивает за ним в уборную. Парень ничего у него не спрашивает и начинает как ни в чем не бывало намывать кисточки, тогда как Ли облокотился на первый попавшийся косяк, снова наблюдая. — Для меня моешь? — так сладко, будто пропел. — С чего для тебя? — Хван вздёргивает брови, ему нужно казаться уверенне. — Потом тебя намалюем, сейчас незачем.       Хёнджин заканчивает с кисточками, промакивает их полотенцем и уже готов выйти из уборной, как вход ему заслоняют. Два глаза вылупились на старшего, ждали объяснения. — Ты обещал после концерта. — Минхо напористый, как пиздец. Не убедить, не отговорить, хоть танком на него едь, это бесполезно.       Хван вообще в принципе не помнит, что он конкретно это ему обещал. Давно ли кивок стал обещанием? Сопротивляться не стал. Уступив Ли место около раковины, чтоб тот смыл сегодняшний макияж.       Пока Лино умывался, Хёнджин бесстыдно его разглядывал, они оба были в концертной одежде, и господи, черт бы побрал этот вырез. Глаза сами так и норовят туда упасть. Младший стоит с охапкой кистей и не знает куда себя деть. От Минхо так вкусно пахнет, хочется обнять, у Минхо такая красивая фарфоровая кожа, что хочется целовать, и у Минхо такое красивое тело, что хочется… Ли резко поднимает голову, а у Хенджина летит всё из рук. Кисти с грохотом падают на пол, и Хван тихо ругается себе под нос, сразу же их поднимая. Он кидает их в раковину рядом со старшим и бросает короткую фразу с просьбой снова их вымыть, сразу же убегая в гримёрку.       Хёнджин пытается отдышаться, прислоняясь спиной к двери. Он не до конца осознавал, что сейчас произошло, если бы полное осознание пришло, то младший бы уже валялся в истерическом припадке. Только парень успел перевести дыхание и оторвать свою спину от двери, как та сразу же открылась. Минхо без макияжа — кот, куда ни посмотри, на секунду Хван придумал оправдание, почему не сможет накрасить друга. Но Ли так непринуждённо подходит к столу, на котором до сих пор развалена косметика Хёнджина. — Ты придумал, что хочешь себе? — Хван Хёнджин напомнил самому себе, что сопротивление в случае с Минхо — бесполезно. — Вообще, я думал, ты сам своей профессиональной рукой меня накрасишь, как тебе захочется. — Хо будто мурлыкает, заигрывая, на что Хёнджин шутливо закатывает глаза и цокает, внутри насторожившись. — Ты хотел себе глиттер, я же прав? — он тоже подходит к туалетному столику, беря ту самую злополучную палетку.       Хёнджин прислоняет её к одежде Минхо, она сырая от капель воды, Хван совсем не нарочно присматривается и разглядывает мышцы груди и осекается. Он сто и один раз их видел, но сегодня всё было не так. Потом младший поднимет палетку к глазам Ли и понимает, что никакое сияние глиттеров не сравнится с таким блеском в глазах Минхо, осознав это, парень сам себе улыбнулся. — Вот этот хорошо подойдёт, — Ли опускает голову, чтоб взглянуть на цвет, который он выбрал, тот оттенок переваливался розовым и фиолетовым.       Минхо быстро соглашается, усаживаясь перед Хёнджином с самым довольным лицом в мире и с самыми невинными глазами во вселенной. Младший панически боится сделать что-то не то, как будто Ли сразу же всё поймёт. Хван долго роется в кистях и в горе косметики, Линo отмечает, что он уже достаточно хорошо сориентирован, он с интересом наблюдает и ни капли не жалеет, смотря на увлечённого. Хёнджин быстро сует в руки парня крем, прося нанести самостоятельно, пока он всё также внимательно продолжает отбирать те продукты, которые понадобятся для макияжа хёна. Младший наконец заканчивает с выбором, осторожно поворачиваясь лицом к Лино.       Начать — самое сложное, так ведь? — Я не уверен, что у меня есть тон подходящий тебе, так что пудры на твоём лице будет достаточно много, это не очень приятно.. — Хёнджин запинается, он всё ещё думает, что это шутка. — Ты мыл спонж?       Минхо кидает взгляд на спонжик, чтоб Хван уже поскорее взял его в руки и начал. Хёнджину всё ещё страшно прикоснуться к коже на лице, но он, пересилив себя, выдавливает тональник и начинает тушевать. После пары движений, младший забывает, как ему было боязно, он не замечает внимательный взгляд хёна в упор, всё, о чём сейчас можно думать — ровный тон, чтобы после нанести блёстки. Хван настолько погрузился, что самостоятельно управляет лицом Ли Минхо, дёргая его туда-сюда за подбородок, то вскидывая, заставляя поднять, то наоборот, надавливая, опускает. У Минхо сияют глаза, когда он наблюдает за всем этим, но потом глаза натыкаются на зеркало сбоку от них, замечая, что Хёнджин сложился в три погибели над ним. И старший пиздец как резко отдергивается, пугая этим Хвана. — Если я попал тебе в глаз, то не обессудь, у тебя они на пол лица, это тяжело знаешь ли. — Хёнджин на сто и один процент уверен, что Минхо дернулся именно поэтому, но усмешка Ли заставляет передумать. — Тебе же неудобно.       У Минхо самые блядские невинные глаза, и Хван не может себя удержать от того, чтоб раздраженно всплеснуть руками. — Ты поэтому отшатнулся так, будто я тебе по лицу дал? Не делай так больше, хён, ну отвлекает ведь…       Хёнджин придвигается, уже желая продолжить, но грёбанный Ли Минхо встаёт со стула, обескуражив младшего настолько, что он ещё секунд пятнадцать залипал на место, с которого встал Минхо. Ли укладывается на ближайший диван, который пошире, посмотрев на время в телефоне. — Мы закончили или что? — Хёнджин приходит в себя и оборачивается на своего хёна. — Нет, садись сюда. — Минхо не отрывается от своего телефона, даже не посмотрев в сторону младшего. — Мне так будет ещё хуже, Лино, сядь обратно, — Хван уже идёт к дивану, когда его на полпути смиряет серьезный взгляд. — Уверен, что на моих бёдрах будет хуже?       Какого хуя? У Хёнджина краснеют уши и горят щёки. Он никогда бы не поверил, что Ли может сказать что-то подобное всерьез. Но вот, самый серьезный Ли Минхо на свете сейчас перед ним и всем своим видом показывает, что расслаблен и настроен. Стыдно было бы тогда признаться, что вальяжная поза манила младшего, он и без особого бы приглашения с удовольствием бы запрыгнул на бёдра Минхо. За жаром накатывает холод страха, Хван трясущимися пальцами хватает косметику, бросая её рядом с Ли. Без лишних слов и тупых вопросов. Хёнджин жалел бы потом всю жизнь, если бы упустил этот шанс, но он даже представления не имел делает ли он всё правильно. Сам он подходит ближе, до конца так и не успокоившись, а ещё он пиздец как заметно мнётся. Тогда хён поднимает на него совсем скучающий взгляд, вздергивая бровь и немного ёрзая на месте. — Мне тебя посадить ещё надо? Или может помочь неженке? — Да закрой ты уже свой поганый рот… — на выдохе произносит Хёнджин и перекидывает свою ногу через талию Минхо, не веря.       Да он никогда в это не поверит, в здравом уме и при светлой памяти, ни за что. Но вот он усаживается всем своим весом на шикарные бедра Ли, закрывая от стыда глаза и, опираясь ладонями на чужой живот, дышит-дышит-дышит. Старший изрядно ахуевает от такой реакции, но виду не подает, качнув немного бедрами навстречу, чтоб проверить. Хёнджин распахивает глаза так быстро и хватается за блузку хёна, уставившись на него. Не разрывая зрительного контакта, Хван подгребает всю косметику поближе и вязко сглатывает, и Минхо не может упустить, как дёргается кадык у неженки.  — Ты можешь продолжать, — хмыкает Лино и как ни в чем не бывало укладывает ладони на коленки Хёнджина. Сам же Хёнджин еле сдерживается, чтоб не потереться о пах старшего, как будто всё внутри требует этого. У Хвана что-то встало поперек горла, что-то такое, что никак не сглотнуть. Видя самодовольную улыбку хёна хотелось сделать то, что меньше всего от него ожидают, поэтому он решает на пробу повилять задницей, выдав это за то, что он удобно устраивается на своем новом месте. Ответ прилетает сразу же в виде сжиманий колен, которые продолжаются легким царапаньем, а в голове крутится:  «Пиздец.»       Интересно будет красить Минхо в таком положении — это последняя мысль, которая промелькнула в голове у Хвана, прежде, чем он погрузился в работу.       Мало, что отвлекало младшего, разве только, что иногда нежные прикосновения к своему колену, от которых смущенная улыбка появлялась на лице. В силу усталости парни начали разговаривать на довольно обыденные темы, совсем забыв про позу. Иногда они вдвоем отвлекались на свои телефоны, вели себя очень расслаблено, и именно поэтому процесс самого макияжа затянулся. Хёнджин профессионально орудовал кистями, а Ли уже не терпелось взглянуть. Хван сделал ему полноценный макияж, с достаточно яркими тенями, с розоватыми губами, с идеальным тоном, и теперь «виновник сегодняшнего торжества». Хёнджин хихикает себе под нос и аккуратно мажет пальцами по мягкой коже, внутренне наслаждаясь. Он откладывает палетку и смотрит на полную картину, на полностью накрашенное лицо Лино и чувствует как внутри что-то сжимается от красоты. — Посмотри-ка на себя, — кокетничает Хёнджин, подавая ему камеру телефона, параллельно собирая косметику. — Джинни, больше не стоит скрывать своих талантов, — подмигивает хён, продолжая смотреть в камеру на своё «новое» лицо. — Подожди, вот тут ещё, — Хван убирает камеру от лица старшего, взяв небольшую кисть, чтоб поправить тени.       Какое-то необъяснимое чувство, сравнимое только с осознанием того, что он уже так давно сидит на бедрах Лино, осознанием того, что он правда накрасил своего хёна, и ему понравилось, осознание того, что Минхо выглядит очень горячо со всем этим на лице. — Хён, ты такой красивый, — с языка это срывается раньше, чем Хёнджин успевает подумать хоть о чём-нибудь, и он хочет сказать что-то ещё, определено что-то ещё…       Но чужие руки так правильно хватаются за шею, так сильно впечатывая губы Хвана в свои. Со всей страстью и огнём, что было внутри обоих. Младший теряется, позволяя себе открыть рот от удивления, но Минхо это только на руку, чтоб углубить поцелуй. Розовый и красный тинт мешаются друг с другом и слюной, и обоим кажется что это какое-то безумие, поэтому они разрывают его быстро, так как и начали.       Грудь вздымается у обоих с такой бешеной скоростью, что кажется они сейчас перестанут дышать вовсе. Хван тыльной стороной кисти проводит по своим губам, пытаясь собрать остатки поцелуя на свою руку, он все ещё растерянно смотрит прямо в глаза Минхо, но затем так быстро подрывается для того, чтобы встать и уйти подальше, потому что это было правда какое-то сумасшествие. Так неожиданно, но так хорошо, и от этого страшно. Хочется бежать, что, кстати, сделать ему не позволяют, вцепившись сильной хваткой в одну из голеней. — Хён, отпусти.. Отпусти, хён, слышишь? Мы очень сильно пожалеем. — Это будет потом.       Хвана дёргают за чокер с такой силой, что ему приходится буквально лечь на Ли Минхо. Тонкая полоска, которая только что обрамляла шею младшего, слетает от того, что разорвалась застёжка. Они с Лино так близко, что чувствуют на губах дыхание друг друга. Вид у Хёнджина напуганный до чёртиков, поэтому Минхо отпускает его дрожащую ногу. Он стыдливо спускается глазами на шею Хвана, но это вообще его нихуя не успокаивает. Ли готов клясться, что от этого вида ноги сейчас тряслись у него. Вожделение и похоть никогда не вызывала у Минхо чувства дискомфорта.       Всё бывает в первый раз?       Самое странное, что Хёнджин не двигается, хотя пару секунд назад так резво хотел вырваться из хватки. Минхо собрав весь свой дух поднимает глаза, чтоб проверить точно ли жив младший. И видит он полные глаза желания, пошлости с капелькой восторга, обкусанные и без того красные губы и розоватые щёки. Хван медленно принимает сидячее положение на бёдрах Лино и с таким же, сука, выражением лица начинает смотреть неотрывно на ахуевшего, уже в какой раз за вечер, Минхо. — Не хочешь объясниться? — со вздохом спрашивает Хёнджин, медленно прикрыв глаза. — Это не я сейчас выгляжу так, будто мечтал об этом всю жизнь, — Ли определено растерян, но он не собирается терять свою колкость и ехидство, он даже извиняться не собирается. — И что с того? — Хван распахивает глаза, буравя глазами чужое лицо. — Что? — Что с того, если мечтал? — это было похоже на безысходный скулеж, который приглушился ладонями, чтоб скрыть явное смущение. — Это не я от нетерпения тут поцеловался. — Ты был не против, — признание заставляет Ли Минхо обескуражено подняться на локтях, он хочет придержать младшего за талию, но сейчас боится даже дотронуться. — Конечно, я был, блять, не против! — они снова ужасно близко, им приходится встретиться глазами снова. — Потому что ты — мечта, хён. Моя мечта! Весь ты.       Глаза Хёнджина так стремительно мокнут, но губы Минхо оказываются быстрее, даря ещё один новый глубокий поцелуй. Прикрыв глаза от удовольствия и выпустив воздух из легких, Хван хватается за плечи Лино, чтоб хоть немножко удерживать себя и свое желание «растечься». Ли бережно заправляет чужие волосы за уши, пытаясь выжать максимум из этого поцелуя.       Они медленно и спокойно отстраняются, всё ещё находясь на неприлично близком расстоянии, хотя… Какое приличие? Всё приличие ещё растерялось в начале этого вечера. Слишком смешанные чувства из-за всего этого. Кровь от конечностей начинает приливать к члену и ладони потеют на широких плечах Минхо. Затуманенный взгляд и приоткрытые губы выглядят так по-блядски хорошо в глазах старшего, но он хочет видеть всё-всё, поэтому снова ложится, пытаясь расслабиться. И не успев даже секунды полюбоваться прекрасным видом, как Хёнджин начинает двигаться. Он трётся, кладя руки на живот Ли, который закрыт такой ненужной атласной тканью. Ёбанный Хван начинает дышать и Минхо срывает крышу. Он хватается за бёдра в латексе, надавливая, и сверху слышится жалобный стон. Младшего передёргивает, и в этот раз он проезжается ещё сильнее, чем в прошлые, вызывая у обоих довольный вздох. Хёнджин отпускает глаза вниз, видя, что штаны хёна обнажили его тазобедренные косточки, и он не может сдержать себя от того, чтобы потрогать. Руки ложатся на выпирающие кости, это чувствуется так чудесно, что Хван протяжно стонет, ни на секунду не останавливаясь, всё время подмахивая бёдрами. Он закрывает глаза и откидывает голову, в этих штанах так тесно, эйфория накатывает, возбуждение растёт. Его снова дёргают на себя только уже за рубашку, Хёнджин немного приходит в чувство (а может наоборот), когда встречается с тёмными, желающими глазами. Хван задерживает дыхание от вида, начиная разглядывать. — Сам ты красивый, Хёнджин-а, — руки тянутся к ягодицам, устраиваются и жадно мнут, в ответ из парня вылетает только изумленный «ах» и немного нуждающегося мычания.       Хёджин подрывается от прикосновений, всё же растекаясь по хёну, тыкаясь в чужой лоб. Периферийным зрением видя, как ярко-розовые блёстки красиво переливаются, он не может не обратить на это внимания, он делал это с Минхо сам. Младший хватает ртом воздух, его тело горит, каждая фибра души требует ещё одного поцелуя, и он не может отказать самому себе.       Хван с большими усилиями отрывает свои руки от живота Ли, поднося их к пуговицам чужого сценического костюма. Он хочет видеть больше. Хочет всего Ли Минхо. Хёнджин не знает, когда это повторится ещё раз и повторится ли вообще, поэтому он берёт от момента всё так жадно настолько, насколько может. Старшему нравится наблюдать. Он прекрасно знает, что теперь никаких проблем с повтором не возникнет, что он может просто наслаждаться.       Когда рубашка Лино была расстегнута трясущимися руками, Хван сразу же устроил свои ладони на оголенный торс, заскулив. У Ли терпение не резиновое, подхватив Хёнджина, который пискнул в свою очередь от неожиданности, Минхо так легко его поднимает, чтоб снова уложить, но только для того, чтобы подмять под себя. Щёки младшего пылают, он в самом невыгодном положении, теперь он точно не сможет ничего контролировать. Ли Минхо не торопится, нарочито медленно начиная раздевать тело под собой, Хёнджин в бешеном смущении не знает, куда себя деть, нетерпение одолевает его, и он стонет от малейших прикосновений, даже не осознавая. Он закидывает руки на плечи Минхо, обвивая, начиная царапать спину, с немой просьбой не издеваться. — Ты выглядишь прелестно, Хёни. — Ли улыбается и тихо хихикает, переходя к ремню.       Конечная. Хван Хёнджин скоро останется в одном белье перед своим «другом», совершенно не сопротивляясь, а ещё смущаясь как девочка-подросток. Конечно, Минхо это умиляет, умиляют и мокрые трусы Хёнджина. Хван в попытках успокоиться притягивает старшего к себе за затылок, обнимая и зарываясь носом в шею, так вкусно пахнет, что Хёнджин теперь старается дышать спокойно, чтоб услышать каждую нотку этого запаха, чтоб запомнить навсегда, как пахнет его мечта.       Ли видит, что младший зажат и напряжён, возможно, даже не по своей воле, он буквально сейчас прячется, весь сжимаясь. Минхо осторожно ведёт одними кончиками пальцев по голому телу, исследуя все изгибы, успокаивающе кладёт руки на талию и нежно поглаживает. — Что я могу сделать? — почти шёпотом спрашивает, чтобы не спугнуть. — Всё… Всё, что ты захочешь. — Хёнджин выдавливает это из себя с последних сил, отстраняясь от шеи, он окидывает её взглядом, замечая, как глиттер с его щеки осыпался и остался на ключице Минхо. Это отвлекает от того, что Ли стягивает с него бельё.       Хван слышит звук пряжки ремня и боится отпустить глаза, долго шуршание сопровождается грохотом отлетевшего на пол ремня, и только тогда младший пробегается глазами по низу. Быть обнаженным не в одиночку не так сильно смущает, поэтому он тянется за сладким поцелуем, придвигая лицо Минхо за скулы. Хёнджин бы постоянно и беспрерывно мог целовать эти губы, ему хочется иметь доступ к ним всегда. Хван взвизгивает и подскакивает на диване, разорвав поцелуй, когда к его члену прикасаются пальцы, растирая смазку по всему стволу. Хёнджин млеет и беспокойно ёрзает, секунду назад он мог бы отдать всё, чтоб Минхо просто к нему прикоснулся, но теперь ему мало даже того, что ему откровенно надрачивают.       У Хвана милые закатывающиеся глазки, подрагивающие ресницы и чудесные приоткрытые губы, это последнее, что отмечает Ли прежде, чем улететь в экстаз. Минхо теперь обхватывает оба члена одной ладонью, сначала на пробу проведя несколько раз снизу вверх, когда около своего уха он услышал одобрительный протяжный стон, то посчитал, что можно и ускориться. Взмокшие и растрепанные волосы Хёнджина липнут к лицу, он не забывает их убирать время от времени, чтоб отчетливо (насколько это возможно) увидеть все прелести этой картины. Ли Минхо так часто и громко дышит, постоянно наращивая темп, он не был уверен было ли ему когда-то так хорошо и горячо. — Минхо! — Хёнджин вскрикивает, его пробивает крупная дрожь и взгляд становится совсем мутным, он не помнил сколько раз повторил это имя, переходя на крик, но предполагает, что много, ведь куда-то в щёку ему тихо шепчут похвалу.       Хван чувствует горячую и липкую жидкость у себя на животе, когда приходит в себя. Он осторожно открывает глаза, и вид, который ему открывается — самый лучший, который только можно увидеть после общего оргазма. Ли Минхо властно нависает над ним, смотря прямо в глаза своими пьяными от похоти, на его щеках смешался весь глиттер, отливая то розовым, то жёлтым, губы распухшие в тинте и укусах. Хёнджин не может сдержать изумленного вздоха, не может остановить свои глаза, которые разглядывают, не может остановить свой мозг, который кричит в восторге, мысли, которые бьют по ушам и вискам: «что делать? что делать? что делать?». Его охватывает паника, но Минхо так осторожно и нежно целует его в лоб, что вмиг всё затихает. — В следующий раз я усыплю тебя этими блёстками везде.