Locus cum spiritu frigidior est/В комнате с духом холоднее

Сны - это зачастую что-то хаотичное, несвязное и дикое. И это неудивительно, ведь в момент когда мы находимся в грёзах наш мозг перебирает информацию, откидывая всё ненужное и выделяя важные вещи. Чун Юнь никогда не думал над своими снами слишком много, больше над чужими. Он не раз встречал существ, которые пожирают сны людей. И часто они предпочитали хорошие сны, от чего их жертва начинала видеть плохие и медленно сходить с ума, всё чаще путая реальность и кошмар. Так что когда он слышал рассказ о чьём-либо сне, то всерьёз вслушивался и анализировал, даже если это история про дельфинов, которым надоело есть яблоки и они решили улететь на Марс. Свои сны он редко запоминал, они все были размытыми и невнятными. Спал экзорцист достаточно крепко, хотя его режим сна бился в конвульсиях. Но работа есть работа, тем более что своё дело он любил. Единственный яркий сон, который иногда всплывал в его сознании - это одно воспоминание, отрывок из разговора с наставником ещё в далёком детстве. "Запомни одну вещь. Какой бы несчастной не была неупокоенная душа, ты не должен забывать о цели нашей работы. Мы помогаем живым, Чун Юнь, мертвецов ты уже не спасёшь, а их - всё ещё можешь". И он повторял себе эти слова как мантру каждый раз когда узнаёт о причине смерти или трагической судьбе призрака. Но по всей видимости этому принципу он никогда не научится. После той ночи он ещё несколько раз проверил тот театр, и на удивление тот действительно был стерильным от паранормальщины. Не малейшего следа активности призраков, как сквозь землю провалились. Это не могло не радовать, возможно теперь это место смогут использовать на радость людям, а те несчастные смогли познать покой. Ему пришла информация о новом заказе, на этот раз придётся работать с живым человеком. По подозрениям родителей, в их сына вселился какой-то бес и теперь его нужно изгнать. Чун Юнь по идее должен радоваться такому делу, всё-таки он воочию увидит результат своей работы, может мальчику, у которого ещё вся жизнь впереди. И Син Цю это будет полезно, он же писатель, а читателей подобные истории трогают и вызывают яркие эмоции. Только вот экзорцист понимал что цена ошибки невероятно высока. У демона в руках жизнь ребёнка, а возможно и всей его семьи. Действовать нужно аккуратно и быстро, чтобы тот и моргнуть не успел, а уже оказался в преисподней. А Чун Юнь пока что вообще не знает как это осуществить. Ему определённо стоит обсудить это с Син Цю.

***

Какими бы удивительными и интересными не были книги про разномастную нечисть, их размер и частые невиданные человечеству термины скоро добьют писателя. Вот как он должен читать текст, где каждое четвёртое слово написано на латинском и нет ни единой сноски! Единственное что радовало - Чун Юнь захотел поговорить о следующем задании, а Син Цю не собирался упускать такой шанс припахать его к переводу этой писанины. Только бы дождаться его и не удавиться полотенцем до этого. Слава всему живому что в этот раз звонок в дверь раздался не через полчаса после назначенного времени, а даже на пару минут раньше. С невиданной человеству радостью писатель подошёл к двери и открыл её, осматривая взглядом Чун Юня. В этот раз при себе громоздкой сумки тот не имел, да и зачем в целом. Здесь изгонять можно только беспорядок за рабочим столом. — Привет, проходи давай. Что за дело у нас будет на этот раз? Снова какой-нибудь дух? Или сразу демонюга, буу! Хотя это вряд ли, в прошлый раз на охоту на демона ты меня не взял. - наигранно обижено заметил Син Цю. Экзорцист снял ботинки, ставя их на специальную полочку и окинул мимолетным взглядом помещение. Довольно скучное помещение, не пустое, но и не веет уютом. Он ожидал от дома писателя чего-то более выразительного, хотя его ожидания - только его проблема. — Ты или полностью прав, или почти прав. В одного мальчишку вселилось что-то, нам нужно понять бес это или демон и изгнать его. Правда это нельзя делать в открытую, а иначе я не понимаю как. Какие есть идеи? — Ого, великий гроза нечисти находится в тупике. А сколько лет пацану? Проигнорировав укол в свою сторону, Чун Юнь достал телефон и открыл на нём документ, передавая Син Цю. "Имя: Марк Керрон. Возраст: 6 лет. Лиана и Уильям Керроны заметили сильные изменения в характере мальчика. Тот стал проявлять агрессию к репетиторам и воспитателям, часто смотрит в никуда и по ночам повторяет слова на неизвестном языке. Последней каплей стало то, что он попытался поджечь комнату своей младшей сестры. Объяснил он свой поступок тем, что всего лишь хотел забрать её к себе "домой". Скорее всего одержим, но о природе одержимости информации нет" — Какой очаровательный однако малец. Если я пошучу что он всего лишь хотел подарить сестрёнке тепла, то ты меня испепелишь? А если серьёзно, то можно попросить родителей представить нас как нянек, то бишь надзирателей и кару за его плохое поведение. Только не бери с собой то хранилище орудий против злых духов, умоляю. — Юмор и сарказм помогает справиться со стрессом, испепелять не буду. Думаю можно это сделать, но в уходе за детьми я не силён. — Я тоже, но на месте разберёмся. Тем более что это не совсем мелочь, но и не трудный подросток, как раз золотая середина, справимся. Кстати, а почему ты решил меня в этот раз взять с собой? — Хорошо что ты сохраняешь оптимизм. Кстати я проверил тот театр ещё несколько раз - всё чисто. На вопрос экзорцист отвечать не собирался, потому что даже не знал как правильно сформулировать причину. "Это будет полезно для твоей книги" не подойдёт, потому что изгнание бесов из людей уже много лет не являются ни для кого новшеством. В книгах и фильмах такое показывали сотню раз, и от реальности это отличается лишь деталями и иногда атмосферой. Хотя своё виденье таких ритуалов он едва ли мог назвать правильным. — Рад что это так. Кстати, у меня тут возникли небольшие проблемки с выуживанием информации из книг, не поможешь? Просто там слишком много терминов, которые простым смертным не понятны. — А? Хорошо, пойдём посмотрим что за книги у тебя есть.

***

Между пояснениями латинских слов и выслушиванием жалоб на излишнюю замороченность текста, Чун Юнь смог написать родителям одержимого о том, что они собираются помочь их сыну под личностями нянек, воспитателей, как они посчитают нужным их представить. Лучше будет если они сообщат ребёнку, а заодно и бесу или демону о них заранее. Может показаться что действовать наоборот надо неожиданно, но это не так. Если они "нападут" резко - это только разозлит беса и заставит чувствовать себя напряжённо. А им нужно ослабить чужую бдительность. Так что напарники мирно-спокойно придут к мальчику, в случае желания их покошмарят, они изобразят ужас и когда враг будет получать удовольствие от "удачной охоты" оперативно его изгонят. План надёжный как швейцарские часы, главное что бы его не раскрыли раньше времени. Учитывая что вызвавшая их семья довольно богатая, это не выглядит удивительно. Больше удивляло что у ребёнка не было постоянной няньки до этого. Несколько репетиторов, просто слуги в доме, которые и не дали случиться пожару, но ни одно человека, что следит за пятилетним мальчиком. Стоит спросить у мистера и миссис Керрон при встрече, а сейчас не дать Син Цю уйти в депрессию и разбавить гранит знаний интересной историей из рабочей практики. — Знаешь, однажды неупокоенной душой оказался один биолог, просто помешанный на своей работе. С ним было тяжело общаться, потому что он воспринимал исключительно латынь, а в добавок использовал огромное количество терминов, которые на нормальном языке мне не до конца понятны, а тот их ещё и переводил. Это было ужасно. — Вау, я думал что ты был бы отвратительным призраком, но теперь я буду бояться приведений-учёных. Я даже не представляю как можно общаться после смерти терминами. — Как я понял он очень любил сарказм и интеллектуально унижать других. Считай он просто хвастался своими знаниями. Несколько минут они сидели в тишине. Син Цю думал над чем-то, а его "переводчик" читал текст дальше, на всякий случай думая как можно кратко и понятно объяснить его суть. — Чун Юнь, обещай что если я буду продолжать ныть, то ты не начнёшь общаться со мной на латинском. — Что? — Просто пообещай. — Ладно, обещаю.

***

Когда им показывали дом, Син Цю казалось что у него голова взорвётся от количества комнат и их предназначения. Это же нереально запомнить. Единственным проблеском надежды было то, что далеко не все комнаты ему в принципе нужно запоминать. Да и его напарник выглядел сосредоточеннее него, так что скорее всего всё важное он запомнил. После небольшой экскурсии Миссис Керрон пошла на второй этаж что бы позвать сына, тогда как они остались с главой семейства. — Извините за вопрос, но разве у Марка не было воспитателей до этого? - первым начал разговор Чун Юнь. Мужчина тяжело вздохнул, скрещивая руки на груди. — Марк долгое время посещал часный детский сад, и только около месяца назад, когда начались странности, мы перевели его на домашнее обучение. Изначально мы думали что это он так взрослеет или что ему не нравился прошлый коллектив, но всё становилось только хуже. Прошу, верните нашего Марка и избавьте нас от этого незнакомца. Писатель заметил как Чун Юнь. нервно сжал руки в кулаки. От следов на ладонях его спасали только митенки, или это у него водолазка такая, из-за рубашки не понять. — Мы сделаем всё возможное для этого. В этот момент на втором этаже послышались шаги двух людей. Женщина вела за руку темноволосого мальчишку. Тот в свою очередь с интересом посмотрел на новых людей в доме. Спустившись с лестницы, мать ребёнка поспешила представить их друг другу. — Марк, знакомься, эти молодые люди будут присматривать за тобой. Со светлыми волосами - Чунь Юнь, а с тёмно-синими - Син Цю. Писатель улыбнулся мальчику, всё таки даже зная об одержимости он не мог быть грубым с ребёнком. Тот в свою очередь радостно улыбнулся и взял Син Цю за руку, потащив с собой на второй этаж. Экзорцист же не стал отставать и поспешил за ними, хоть и немного отставал. За последней ступеньке лестницы он бросил взгляд на родителей мальчика, которые теперь не скрывали беспокойства под теплыми улыбками. Но ничего, вскоре они смогут вздохнуть с облегчением, не боясь за жизнь и здоровье своего ребёнка. В конце-концов, это же то, зачем они здесь?

***

Син Цю часто встречал мнение, что могут быть хуже демонов. Но он никогда не воспринимал это всерьёз. Да, дети могут быть шумными, вредными, капризными, иногда они идут против здравого смысла вопреки всем предупреждениям, но через каждый неприятный опыт они всё больше узнают этот мир и в будущем, смотря на прошлые ошибки, они будут поступать взвешенно и мудро. Однако сейчас, когда этот пацан уже в сотый раз меняет правила придуманной им же игры, писатель медленно, но верно приближается к нервному срыву. И ведь неясно, демон специально издевается над ними, или напротив - ведёт себя как самый настоящий ребёнок. Глубоко вздохнув, Син Цю попытался высказать своё мнение: — Марк, даже в волшебном мире не может быть оружия, которое одним взмахом побеждает всех твой врагов. Как минимум потому что твой меч недостаточно длинный чтоб достать каждого из огромный армии гоблинов. Да и разве будет интересно играть дальше, если у тебя не останется ни одного врага? — Меч Грома может одолеть всех молниями, ему ни к чему быть длинным. Тем более что он может увеличиваться в размерах! Да и у великих героев всегда будут враги и приключения. И вот очередное новое условие, которого раньше и в помине не было. Сначала это был меч великого война, воткнутый в камень. И естественно достать его смог только избранный, стоит ли говорить кто им был? После оказалось что это оружие подчиняется только одному человеку, и украсть его попросту невозможно. Когда же гоблины оказались одеты в прочную броню, которую не пробить обычным оружием, меч стал называться "Мечом Грома" и атаковать любого, кого коснётся лезвие, молнией. Конечно кроме своего обладателя. А сейчас этот меч и вовсе превращался в нечто уровня "божественного". Син Цю уже не выдерживал. Он столько лет находил золотую середину между "сделать главного героя крутым" и "не слишком крутым, нам не нужен Марти/Мери Сью", а этот шкет так плюёт ему в душу! Писатель взглядом, полным мучений, посмотрел на своего напарника, которому Марк всучил какую-то детскую книжку с полки, даровав ему роль злобного мага севера, который руководит разного рода монстрами. Тот наконец-то прекратил засыпать в своём "логове" из нескольких подушек и с максимально серьёзным лицо демонстративно раскрыл книгу, привлекая внимания мальчика. — О, могучие духи севера, принесите на это поле холода и снежную бурю, не позвольте этому войну воззвать к силе грома и молний! Син Цю не мог не признать что сочинил это экзорцист довольно быстро. Хотя несмотря на все усилия через пол часа Марк всё-таки стал "Самым сильным войном-магом-королём и наследником древнего герое, живой легендой и кумиром всех жителей мира, который совместно со своим оруженосцем одолел монстров и мага севера". Чем бы дитя не тешилось, лишь бы в нём не просыпался демонюга. Или "чем бы демон не тешился, лишь бы не захотел переубивать всех вокруг". Писатель еще не слишком понял как работает одержимость, а спросить сейчас не представлялось возможным. Но до тех пор пока Чун Юнь не стал показывать видимых признаков беспокойства, он мог позволить себе просто-напросто окунуться в детство и поспорить с шестилеткой насчёт лучшего персонажа комикса.

***

Пока Син Цю и Марк ушли на перекус, у Чун Юня наконец-то появилась возможность осмотреть комнату. И хотя с первого взгляда она казалась абсолютно нормальной, несколько странностей было. Во-первых, на некоторых поверхностях были нацарапаны странные символы, на других - проклятия на латыни. И если второе демон вполне мог написать, то насчёт первого у экзорциста появлялись сомнения. Каждый из них предназначался для призыва демона, но это не имело значения, ведь не было соединения в виде перевернутой звезды и изображения козла в ней. Это могло бы быть источником проблемы: некий недоброжелатель или просто свихнувшийся культист решил призвать демона, принеся в жертву дитя. Но незаконченная пентаграмма ломает это теорию в щепки, ведь без нормальной пентаграммы это в теории невозможно. На всякий случай Чун Юнь перепроверил все ещё раз, обнаруживая лишь ещё несколько символов, нацарапанных под кроватью. Ладно, пока стоит разобраться с тем, что есть, а это значит спросить мистера и миссис Керрон о возможных посторонних в комнате мальчика. После возвращения Син Цю и Марка они совместно разыграли ещё несколько сюжетов, а писатель даже перестал выглядеть как великий мученик, играя свою роль. А Чун Юню каждый раз выпадала "честь" играть злодея, которого в конце отпинают все кому не лень. Но его такая роль вполне устраивала, тем более что от него не требовалось ничего больше чем сказать несколько клишированных фраз, вставлять герою истории палки в колеса и в конечном итоге полежать пока в него тыкают пластмассовым мечом или ещё чем-нибудь. Вечером они все спустились к главному входу, и пока Марк настойчиво не хотел отпускать Син Цю, экзорцист не терял времени и отвёл мистера Керрона в другую комнату. Уводить обоих родителей было бы подозрительно, так что сейчас можно обойтись и кем-то одним. — Буду краток. Кто из посторонних мог попасть в комнату Марка до начала его странного поведения? Мужчина немного призадумался, затрудняясь назвать точную информацию. — Достаточно много людей могло там оказаться. Около полутора месяца назад там проходил ремонт, в ходе которого в нашем доме было с десяток человек, если не больше. — Хорошо, пришлите мне информацию о бригаде, которая делала ремонт. Что именно было изменено? — Это был масштабный ремонт. Всё таки Марк должен был в следующем году пойти в школу и мы выделили ему ту комнату, которая полностью: от пола и обоев до мебели, была изменена. Кстати, как я мог заметить к вам он даже привязался, вы что-то сделали? — Нет. Он либо на уровне подсознания чувствует что не стоит сейчас активно действовать, либо знает о нас, и последнее нежелательно. Но хорошо что он не проявляет агрессии. Чун Юнь не стал продолжать разговор, выходя из комнаты и лицезрея как Марк зацепился за одну из ног писателя, не давая тому возможность двинуться. Миссис Керрон же растерянно стоила рядом с ними, видимо тоже не понимая что делать. Экзорцист вздохнул и подошёл ближе, присаживайся на колени рядом с ребёнком, смотря ему в глаза, которые выглядели заплаканно. — Марк, отпусти Син Цю, он наверняка утомился за сегодня. Мы обязательно завтра вернёмся к тебе и продолжим играть. — Не вернётесь, не вернётесь, не вернётесь... Не уходите, пожалуйста. - тихо бормотал мальчик, сильнее сжимая чужую ногу. Для Чун Юня не было секретом что по ночам нечисть активнее, и конечно это не может не пугать ребёнка. Попросить родителей остаться с ним - опасно. Он в любом случае может представлять опасность, как для себя, так и для них. И как бы это не было жестоко, страдания одержимого - меньшее зло в этой ситуации. Но нельзя же так сказать шестилетнему. Экзорцисты достал из маленького кармана браслет, в центре который был изначально сделан как оберег от плохих снов, но так же может помочь крепче уснуть. Он взял одну из рук Марка, одевая его и завязывая узел. — Держи. Мне однажды подарили его как оберег от всего плохого, но сейчас мне хочется чтобы он оберегал именно тебя. Такая история вполне правдоподобная, и он надеется что она сможет хотя бы ненадолго ввести демона в заблуждение. Марк потер рукавом глаза, отпуская ногу Син Цю и вставая на ноги. Он тихо извинился за свое "неподобающее поведение" и отошёл к своей матери, беря её за руку. Чун Юнь же вежливо улыбнулся и попрощался, выходя за дверь. Меньше чем через минуту вышел и Син Цю. Дорогу до машины они провели в полной тишине. Экзорцист, как известно, итак не слишком разговорчив, а писатель за этот день слишком умотался. — Как ты его умудрился успокоить? Вы с его мамой как только не уверяли его что мы завтра обязательно к нему придём, что ему незачем волноваться. И всё бестолку! Уперся что мы его бросаем и все тут. - заговорил Син Цю спустя десять минут блаженной тишины. — Ты же писатель, неужели не умеешь "читать между строк". Его не слишком волновало что будет завтра, он не хотел оставаться один на ночь. Некоторый жертвы одержимостей рассказывали что теперь всю жизнь будут бояться ночи, ведь это именно то время, когда демон активнее всего и что только не творит с их домом, окружением, телом и разумом. — Оу, неприятно наверное. Кстати, разве в вводной информации не было написано что он агрессивен к учителям, воспитателям и в целом к людям? — Было, возможно один из моих оберегов немного уменьшил влияние демона, но это только пока мы рядом. — Один из? У тебя их там сколько, раз ты даже не знаешь что именно сработало? Хотя стоп, не отвечай, я не выдержу слушать рассказ ещё хоть о чем-то. Я сегодня услышал слишком много объяснений принципа работы суперсил, каких-то магических штук и всего этого. Настал ещё один момент тишины. В сознании писателя сейчас было абсолютно пусто. Зато теперь он знает что сидеть с детьми - себе дороже. Конечно временами это было весело, но за целый день у него уже не оставалось никаких сил на мыслительную деятельность. — Ты ему полюбился. - внезапно заговорил Чун Юнь. — Спасибо что украсил его череду дней, состоящих из негативных чувств, кошмаров и отсутствия собственной воли. — Ну, хорошо? Я даже не смотрел на это с такой стороны. Чисто технически это же ты на время дал ему контроль над собой, так что себя лучше поблагодари. — Если бы ты его не увлекался играми и разговорами, он мог просто потерять себя в воспоминаниях, тревоге и мыслях о том, что это может вернуться. Я действительно сделал немного. — Как хочешь, моего мнения ты все равно не изменил. Даже если ты будешь настаивать что не сделал ничего значительного, люди вокруг не станут слепыми и глупыми. Да даже идиот поймёт что без тебя этот ребёнок не почувствовал бы радость от обычной игры или разговора, а так и находился бы под контролем ужасной твари из преисподней, видя только как раз за разом причиняет другим боль. И ведь он далеко не единственный кому ты помог. И не последний кого ты спасёшь. Чун Юнь молча отвернулся к окну, словно пытаясь игнорировать всю эту речь. Он же не мир спасает, а всего лишь возвращает вещи на свои места. Мертвых - в загробный мир, демонов - назад в преисподнюю, а живых - спокойно проводить каждый день, не видя нечисть нигде кроме фильмов ужасов. — Знаешь, ты оправдываешь свою популярность как писателя. Вряд ли кто-то сможет так быстро придумать такую речь. — Эй, я говорю от чистого сердца, так что и придумывать ничего не нужно! — Верю, просто я бы так не смог. Есть вещи, которые я не могу выразить словами как бы не хотел. — Уверен что ты бы смог, если бы говорил почаще и побольше. В этом мире слишком много слов чтоб выражать свои мысли, и все они могут быть подвластны нам, все что от тебя требуется - усилия и желание подчинить их себе. Экзорцист улыбнулся, мельком отрываясь от окна и смотря на писателя. Его глаза так и горели энтузиазмом и любовью к тому, о чём он говорил. Если бы слова были жителями страны и подчинялись ему, то Син Цю был бы самым лучшим монархом в этом мире, тем, кто искренне любит и гордится своим народом. И в этой пламенной страсти к такой простой и сложной одновременно вещи, как слова, была удивительная красота. Чун Юнь иногда восхищался характером и поведением писателя. И все больше он видел как они отличаются. В момент, когда Марк создавал свой по-детски наивный и неумелый сюжет игры, Син Цю выглядел так, будто готов прямо на месте начать словесный бой ни на жизнь, а на смерть. За собой экзорцист никогда не замечал такого яростного желания доказать что-то. Даже когда заказчики пытались учить его экзорцизму, будто это не его с раннего детства учили что лучше чертить и использовать чтоб защитить себя и других от паранормального, ему было проще согласиться с ними, но сделать все по-своему. В результате все самостоятельно сделают для себя выводы, что правильно, а что - нет. Син Цю относился к писательству как к чему-то святому, что нельзя искажать. Хотя на деле это ведь искусство, то, что меняется с течением жизни. Но с другой стороны, не Чун Юню рассуждать об этом. Он может просто восхищаться чужой преданностью делу, не углубляясь в то, правильна ли она. Писатель в это время как рассказывал о результатах какого-то исследования, тему которого Чун Юнь бесстыдно прослушал. Что ж, можно просто притвориться что уснул, верно? Так он и поступил, прижавшись виском к прохладному окну, закрывая глаза. Жаль что сейчас он не сел на заднее сиденье, мог бы прилечь, но что есть - то есть. Главное взаправду не уснуть. —...так что если ты хочешь лучше выражать свои чувства, так не стесняйся говорить о них. Спустя время ты обязательно научишься. Ты спишь что ли? Как невежливо. Син Цю наклонился ближе, внимательно осматривая лицо блондина. По всей видимости - действительно спит. Дыхание как минимум соответствует норме спящего человека, лицо расслабленно, да и движения глаз под веками не наблюдается. Однажды Син Цю положит куда-нибудь в машину подушку, раз здесь Чун Юнь так любит спать. Знакомы не так долго, а это уже четвёртый раз. Писатель уже собирался заводить машину, но не удержался от того, чтоб потрепать экзорциста по волосам. Не грешно, сам виноват что спит так рядом. — Сладких снов, хоть и не надолго.