Пять минут до шавы

Эдгар из последних сил пытался отсидеть последнюю пару и не думать о ебучих бутербродах в портфеле. Жрать хотелось неебически, поэтому получалось плохо. А всё староста виновата. Если бы она во время перерыва не докопалась по поводу пропусков, то он бы успел поесть. Кого вообще интересует посещаемость? Да они вообще должны были в Бога уверовать, раз он пришёл, а не отчитывать. Эдгар успел десять раз пожалеть о своём внезапном желании прийти на пары. Сидел бы себе дома и не парился. До конца оставалось пятнадцать минут. Он секунды считал. Время в такие моменты всегда движется медленнее. Эдгар клянётся, что это подкрутка. От начала трапезы прямо сейчас останавливало только то, что он сидит на первом ряду. Прямо перед преподом. Эдгару правда было бы всё равно на него, полный желудок был важнее, но за похожие выходки в прошлые разы ему приходилось объясняться в деканате. Тучную женщину оттуда он ненавидел ещё больше. Десять минут. Препод так энергично пытается донести всю важность следующего семинара, что аж слюни летят. Но Эдгару всё равно. Он не мог думать ни о чём кроме бутерброда. С вечера специально приготовил, а он до сих пор маринуется в портфеле. Там между двух кусочков мягкого хлеба молочная колбаска, сыр и лист какой-то зелени. Желудок жалостно завопил. Пять минут. Ещё хотелось курить. Всё из-за той же старосты, он не успел ничего. Закрывая глаза, он представлял как довольный не спеша идёт домой, ест, а потом закуривает, и день удался. Даже несмотря на ебаную шарагу. Только Фэнга ещё бы выхватить, пока он не улетел к своим браткам, и вообще зашибись. Препод объявляет конец пары. Эдгар резко подрывается, сметает всё с парты в портфель, вылетает из аудитории, по дороге роется в этом же портфеле, но осознаёт одну вещь: там явно чего-то не хватает. Он остановился чтобы внимательней посмотреть. Да быть не может. Ну нет. Блять. Ебаная срань. Он забыл бутерброды в холодильнике. Пиздец. Он быстро шарится в карманах в поисках хоть каких-то денег. Смятая пятерка и копейки. На это можно купить, ну… ничего. Даже на проезд не хватит. Круто. Пока Эдгар дойдет до дома, его желудок сожрёт сам себя. Ладно. Хотя бы покурит, там уже до дома как-то дотянет. Эдгар открывает помятую пачку и нервно смеётся. Она сломалась. Чертова последняя сигарета. Он отчётливо помнит момент, когда случайно сломал её и сунул обратно в пачку со словами «дома молярным скотчем заклею». Не заклеил блять. И как же он жалел, что не носит этот скотч с собой. Не день, а поебень полная, хоть вешайся. Парень выходит из злополучного здания, обещая себе, что не вернётся сюда ещё ближайший месяц или больше. Пинает камень под ногами, когда чувствует ладонь у себя на плече. Успев пересраться, Эдгар раздражённо выдыхает. Не дай Бог это опять староста. Он ей волосы повыдирает. Но обернувшись видит Фэнга. Желание убивать слегка притухло. Хоть его вылавливать среди дворов не надо будет. Фэнг улыбается во все тридцать два, приобнимает за плечи и протягивает пакет с, о боже, серебряным слитком. — Это же шава, да? — в голосе слышалось столько надежды, а глаза засветились. — Я подумал, что студенческая жизнь плохо влияет на настроение, и решил купить похавать. Фэнг, явно довольный собой, отдает святой свёрток Эдгару в руки. Последний аккуратно разворачивает его и откусывает. Ещё немного и он точно расплачется. — Боже, ты такой хороший, пиздец. Если скажешь, что у тебя ещё сигареты есть, — я тебя расцелую. Фэнг хмыкает, достает из кармана пачку парламента и подставляет щеку. Эдгар готов от радости прыгать. Мажет губами по чужой щеке, оставляя еле заметный след от соуса. Фэнг смотря на радостное лицо напротив понимает, что не зря отменил встречу с важными инвесторами в лице друзей на турниках. Оба заворачивают за угол в местную курилку и присаживаются на поёбаную временем скамейку. Наблюдая за тем, как быстро шаурма исчезает, Фэнг округляет глаза. — Тебя будто не кормят. — Издеваешься? Забыл, что я сам живу? Кому меня кормить? — Напоминай, чтобы я с собой еду брал, когда к тебе иду. Эдгар даёт пару раз откусить, но больше Фэнг и не взял. Они часто брали одну шаву на двоих. Эдгар в принципе ест мало, а Фэнг всегда заедал попкорном. Салфетки и фольга летят в мусорку. Эдгар закуривает и опускает голову Фэнгу на плечо. Подул прохладный ветерок и так хорошо сразу стало. Он иногда задавался вопросом: откуда ему такое благословение в виде Фэнга прилетело? А потом вспоминает как они вообще познакомились. Эдгар ближе к двенадцати ночи возвращался домой. Буквально пара подъездов и всё. Но без приключений не обошлось. На полпути его перехватывает этот придурок. Такой высокий, подкачанный в майке и спортивках. Эдгар думал ему пиздец, сейчас попросят пояснить за чёлку, но Фэнг только туповато сказал: «Попкорн есть? Нет? Могу поделиться.» Эдгар тогда ахуел в двойне, но сейчас только смеётся себе под нос. — Чего ржёшь? — Да так вспомнил как мы познакомились. Честно, думал ты меня тогда отпиздить хотел. Фэнг рассмеялся. Возможно, со стороны это так и выглядело. Он до сих пор помнит испуганное лицо Эдгара в тот момент. — Я просто не знал, как нормально к тебе подойти. Часто тебя видел и каждый раз отлетал. Весь такой типо мрачный и загадочный. Ну и знаешь повыделываться захотелось. Эдгар издаёт смешок. По крайней мере его метод сработал. Эта фраза надолго в голове засела, в итоге заставила согласиться на прогулку. Если, конечно, прогулкой можно считать сидение на лавочке с пачкой подгорелого попкорна. Эдгар быстро целует Фэнга в уголок губ. — Ты такой дурачок. — Зато любимый.