И тьма взойдёт

Лето шло к концу, и осень отстаивала свои права на лес все агрессивнее. Недавний ливень положил начало нескольким сильным дождям и одному разрушительному урагану, который, казалось, хотел снести все дома на своем пути и прибавил работы местным жителям. Природа волновалась и волки, вторя ей, переживали вдвойне. Совсем недавно на главной площади, что стоит в середине деревне, Се Шэн выступил с важной речью. Он напомнил оборотням о важности безопасности всех членов стаи и объявил, что убийца Ля Ини все еще среди них и остается непойманным. Оборотни взволновались и сразу же стали закрывать свои дома на замок, что раньше никогда не совершали, также омег совсем перестали выпускать на охоту и в другие места дальше деревни, что являлось причиной долгого заточения Се Ляня у себя в комнате. Все альфы стали стараться держать своих омег поближе к себе, поэтому за пределы территории поселения выход был практически воспрещен. Мать Се Ляня не стала исключением, совсем никуда не выходя, она переживала свой самый спокойный срок беременности в тишине дома и заботе близких людей. Ребенок у нее в животе уже полностью сформировался, и она больше не мучилась от ужасного токсикоза, гормоны пришли в норму, и Се Хуань выглядела самой счастливой из их племени. Выйдя замуж за будущего вожака, еще в раннем возрасте, она сразу же забеременела и родила Се Ляня, и хотя все члены семьи души не чаяли в ребенке, Се Шэн был разочарован. Се Лянь родился очень взбитым и крепким малышом, но "сущей омегой", как выражался долгое время вожак. Часто маленький Се Лянь заливался слезами, и даже когда ему подарили первую в жизни дичь, как признание красоты омеги и желание ухаживать еще в совсем раннем возрасте, омега расплакался и до конца дня жалел бедную мертвую птичку. Се Шэн горел желанием удачно выдать замуж старшего сына и уже иметь около себя, в виде опоры, младшего альфу, но ни одному его желанию не суждено было сбыться. Все последующие беременности его жены заканчивались выкидышами и изнуряли ее. А Се Лянь был дефектным. Чаще всего течка у омеги начиналась в семнадцать лет, этот возраст был самым болезненным для нее, когда она вынуждена была терпеть перестройку организма к ближайшей течке, что вызывало значительное ухудшение состояния, апатию и нервозность, резкие выделения смазки и неожиданные судороги. Когда все ровесники Се Ляня переживали этот опыт, он с радостью и детской наивностью бегал по лесам, пропадая на охоте, и участвовал в вечерних посиделках у костра. Течка к нему не приходила, и вскоре стало ясно, что она и не собиралась начинаться в этот год. Когда дата восемнадцатилетия начала неумолимо приближаться, Се Шэн понял, что формирование его сына не собирается наступать в этот год и возможно не наступит вовсе, тем самым разрушив грандиозные планы вожака на омегу. В его видение Се Лянь уже должен был иметь мужа и, желательно, задумываться о ребенке, не мешая дальнейшему развитию стаи своим присутствием. Омегу, без начавшейся течки, альфы постарше воспринимали ребенком, он не был для них привлекательным с помощью запаха и совсем не был подготовлен к соитию, таких омег никто никогда не брал замуж раньше течки, а случаи такой ранней женитьбы порицались и не воспринимались всерьез. Се Шэн готов был уже сосватать сына за своих доверенных людей без начала течки, но боялся бунта. Такой шаг может разозлить членов стаи и его обвинят в склонение ребенка к сексуальным действиям. Тайно вожак стаи уже давно вел переговоры со своими советниками насчет выгодной женитьбы и давно выбрал жениха, его не интересовало, что некоторые члены стаи периодически начинали ухаживать за омегой и его комната была заполнена подарками, за Се Лянем в Великое Полнолуние побежит определенный оборотень. Последняя, хорошо развивающаяся беременность, Се Хуань стала спасением для него, дала возможность заиметь наследника, и навсегда отодвинуть Се Ляня на второй план. Он ревностно охранял жену от всех проблем и ежедневно выполнял все ее желания. По словам Чу Ваньнина ребенок развивался хорошо и без патологий. И альфа был уверен, что скоро у него на руках будет желанный наследник. Се Лянь сидел, напротив распахнутого окна, кажется уже несколько часов, переписывать книгу он так и не продолжил, опасаясь сделать ошибку из-за невнимательности, а все остальные обычные дела он переделал на несколько раз. Предыдущее заточение дома он провел в бреду и с температурой, не осознавая реальности и совершенно ничем не занимаясь, поэтому дел у него накопилось немало, жаль только, что буквально за несколько часов беспрерывной работы он смог с ними разобраться. На его коленях лежали несколько листов бумаги, которые он бережно хранил подальше от родителей. Обычно никогда не отвечая на подарки альф, омега решил сохранить свои же собственные портреты, сделанные неизвестным оборотнем. Они завораживали и восхищали его. Смотрящее с бумаги существо выглядело очень красиво, утонченно и аристократично, точеные черты лица придавали изображению обаяние. Сам Се Лянь в своим отражение никогда не мог найти того, что художнику удалось перенести на бумагу. Портреты омеги были именно теми подарками, которые он всегда принимал. Сын вожака был уверен, что делает их один и тот-же альфа, и видел, что в них сквозит любовь к нему. Для Се Ляня не было чем-то сложным узнать личность отправителя, так как бумага всегда была в дефиците и то, что автор мог забирать ее такими большими количествами значительно сужало поиск, но омега не хотел этого делать. Если альфа не показывается ему сам, значит у него есть для этого причина. Во времена недавней агонии в самые плохие моменты омега доставал собственные портреты, сделанные с такой любовью и прижимал их к своему сердцу, представляя кого-то нежного незнакомого рядом с собой. Такая привычка образовалась у него уже очень давно, сразу после того, как он нашел первый портрет, омега начал в плохие дни смотреть на подарок. Очень часто такая терапия помогала ему справиться с болью и помутнением рассудка. Сейчас его тревожило известие о смерти Ля Ини, личность убийцы не давал покоя ни днем, ни ночью. Чу Ваньнин сказал, что омегу убили почти две недели назад, что позволяет сделать вывод о том, что преступник жил как ни в чем не бывало после убийства. Нашли девушку далеко от обеих стай, туда мало кто ходил, так что шанс найти тело был очень мал. Сама Ля Ини ушла из стаи примерно в это же время. Эта омега всегда на некоторое время уходила из деревни в разные месяца с позволением вожака. Многие говорили, что у нее роман с кем-то из далекой стаи, с которой Се Шэн отношения не поддерживал. Было логично предположить, что ее любовник и убил ее. Тогда можно было бы привлечь к ответственности и другую стаю, тем более они уже порядком насолили им тем, что однажды подбросили Мо Жаня. Се Ляня волновало, почему его отец и стая этого не делали. Если до такого исхода вещей смог додуматься Се Лянь, семнадцатилетний подросток, то уж взрослые опытные альфы должны были давно догадаться об этом. Если только они по какой-то причине не были уверены, что убийца - член их стаи. Навязчивая мысль преследовала омегу, отравляя всю его жизнь. Странности поведения отца, нервозность Чу Ваньнина и частые визиты Вэй Ина, бросались ему в глаза и ужасали его. Последние дни он подолгу не мог уснуть из-за переживаний, и его постоянное нахождение в одной и той же комнате только усугубляло ситуацию. Мо Жань никогда не разрешит ему поохотиться со всеми без разрешения его отца, а вожак такое разрешения никогда не даст. Но как бы Се Лянь хотел побегать по свежей, мокрой траве, поваляться в ягеле и услышать песни птиц в лесу. Нахождение в четырех стенах мучило его, поэтому, хотя он старался всегда прислушиваться к запретам родителей, когда Се Лянь увидел пустынную улицу, он уже бесповоротно решил для себя, что скоро отправится на свою собственную охоту. Отец ушел на совещание в соседнее поселение, а мать была на приеме у Чу Ваньнина, который в последнее время подолгу задерживал ее у себя, рассказывая о всех травах, прописанных ей. Обратившись в волка, он надеется, что сможет остаться незамеченным для охотников, приставленных к главному входу и выходу в деревне. Уж никакой убийца не будет нападать на него в середине дня. *** Охотники – самые нужные и многочисленные работники стаи, они отвечают за охоту и защиту территорий оборотней, выполняют еще и функцию воинов. В связи с убийством Ля Ини молодым альфам посоветовали еще раз пройти экзамен на вступление в ряды охотников. Слухи о том, что будут брать абсолютно всех, кто придет на встречу, разнеслись по деревне с пугающей силой. Многие увидели в этом свой шанс и теперь все знакомые альфы Хуа Чена усердно боролись друг с другом, стараясь натренироваться перед экзаменом. Родители Хуа Чена умерли еще в его младенчестве от бушевавшей в те времена болезни, не оставив ни дома, ни каких-либо запасов. Альфа был помещен в «общий дом», самое большое здание в деревне с несколькими этажами, в котором жили сироты или семейные пары, не успевшие построить себе жилище. Во времена загруженности в это же сооружение помещали больных волков и выделяли комнаты для Чу Ваньнина и его учеников. «Общий дом» был в каждой стае и стоял на главной улице. Хуа Чен провел в нем все время, которое себя помнил. Деревянное здание служило ему утешением и местом уединения, никто из его «соседей» не знал эту постройку, так хорошо, как это делал альфа. Он обошел каждый этаж, каждую лестницу и комнату, считал себя полноправным мудрецом этого места, несмотря на то, что ровесники еще несколько лет назад его не любили и старались выгнать отовсюду. В детстве они потешались над ним из-за ярко-красного глаза, а после из-за высокого роста и несуразного вида, когда же альфа научился давать сдачи и избавился от угловатости, то и его ровесники забыли о нем думать. Гон у альф не начинается в шестнадцать лет, но многие уже сейчас готовятся вступить во взрослую жизнь и слишком увлечены этим, у них нет времени обращать внимание на их странного ровесника. В обществе сирот показателем авторитета стала возможность обсуждения взрослых омег (на молодых редко обращали внимание из-за их "глупости" и из-за отсутствия притягательного запаха). Однажды во время небольшой вылазки всех беспризорников стаи на озеро, двое альф начали обсуждать красоту и искусность омег, чтобы похвастаться перед остальными. Быстро разговор перешел к оцениванию внешности и умственных качеств другого пола. Тогда Хуа Чен узнал, что Се Ляня все сторонятся и считают странным. Многие в деревне говорили о нем не в положительном ключе, рассказывая о его неспособности вести быт, но его внешность обсуждали редко. — Строит из себя всего такого умного и образованного, а сам за собой не следит, волосы болтаются палками и лицо все покрылось прыщами, - многие соглашались с этим высказыванием и поддерживали говорившего, стали вспоминать как несколько лет назад Се Лянь предложил некоторым отдельно позаниматься любым из предметов, а после того, как ему все отказали, назвал их «невеждами», - Думает он все в этой жизни понимает, нашелся тут. Он выйдет замуж и никто о нем больше не вспомнит. Никому не нужна такая умная омега, которая хочет учить чему-то альф. Для Хуа Чена такие выводы были и вправду глупы. Никаких прыщей у Се Ляня он не замечал и был уверен, что омега от чистого сердца предлагал позаниматься с ними дополнительно, так как был лучшим учеником в деревне. Любовь Хуа Чена к Се Ляню пришла не сразу, изначально он был восхищен омегой, как единственным человеком, который проявлял сочувствие к нему и публично выступил против людей, которые его обижали. Момент того, как на общем костре на маленького альфу начали жаловаться, но омега никого даже слушать не стал, все еще засел у Хуа Чена в голове. Он был уверен, что Се Лянь поддержал бы, в трудную минуту, любого члена стаи, но до этого момента никто из взрослых никогда не высказывал расположения ему самому. С этого дня альфа всегда обращал внимание на местоположение омеги, подмечал его привычку в моменты волнения складывать руки замком, его любимые прически и любовь к белой одежде. В этом и во многих прошлых разговоров альфа чувствовал себя лишним, ровесники его бы не поняли и осудили. Хуа Чен не стал влезать в разговор и наслаждался теплым днем. Возможно многие из тех, кто говорил такие вещи о Се Ляне даже не приближались к нему близко, а ориентировались на слова других и возможность показать свою крутость. - Вы и вправду настоящие невежды. Можно подумать у вас нет прыщей, и волосы вы все всегда красиво собираете. Сказать глупую вещь - единственное что вы можете, и это вас не красит, а наоборот показывают ваше умственное развитие. Хоть кто-то читать быстрее чем по слогам умеет или уже стал охотником? - у Се Ляня внезапно нашелся ярый заступник, Хэ Сюань. Хуа Чен знал этого альфу как сноба, который не спускается со своего трона, чтобы поговорить с оборотнями и считает себя выше всех. Хэ Сюань тем временем, в гордом одиночестве, оставил альф одних около озера, никто даже не успел ему возразить, поэтому многие почувствовали себя униженными, спор разгорелся с новой силой уже вокруг альфы. Хуа Чен ушел через несколько минут за Хэ Сюанем, ясно показывая свою позицию по этому поводу. Они не стали разговаривать в тот раз, но этот момент проложил между ними тонкую грань взаимодействия. В следующую встречу они вели себя уже как союзники. Их похожие мысли помогли начать не всегда жертвенную, но близкую дружбу. *** Волк Хэ Сюаня злился и извивался, прижатый к земле большими лапами противника. Он проигрывал уже пятый раз подряд, что не могло его не напрягать. Хуа Чен был более быстр и хитер. Отличной физической подготовкой и прекрасным знанием навыков альфа не обладал, поэтому приходилось выкручиваться единственными важными преимуществами, из которых он старался брать все возможности нападения на противников. Пусть Хуа Чен был очень высоким в человеческом обличье, но будучи волком его лапы были очень короткими для альфы, являясь серьезным слабым местом, от полного позора его спасала лишь способность провести вокруг пальца противника, что и не принимал Мо Жань. Главный охотник становился очень большим и агрессивным волком, который рвал все на своем пути и разговаривал только на языке силы, попытка использовать на противнике хитрость вызывала у него сомнения в силе альфы и раздражение. Волк Хэ Сюаня был тощим, но выносливым, с холеной серой шкурой, как однажды выразился Мо Жань его ипостась волка: «создана специально, как будто поклонников собирать». Желания становиться охотником у молодого альфы не имелось, но и никем другим он себя не видел, попробовав поучиться в других областях, он последовал за мечтой многих мальчиков его возраста. Поднимаясь с травы, серый волк заскулил, а черный, Хуа Чена, подтолкнул его в бок. Прилив тепла прошелся от спины до пальцев лап и наконец согрел животное, обратившись в человека его мышцы заныли, но тело еще сохраняло тепло, полученное во время битвы. Они находились совсем недалеко от поселения, могли почувствовать запах печей и увидеть столб дыма. Достаточно далеко от главного входа, но все-же не в родном лесу. Поляна с примятой травой от частого хождения волков стала для них одновременно полем соревнования, и местом уединения, в котором они могут подраться друг с другом. Лесная дичь была здесь большой редкостью, из-за чего эта поляна и не была присвоена никем другим из их стаи. Когда-то на поляне был склад одежды, но сейчас деревянную постройку никто не использовал. — Я, кажется, просил тебя не делать меня своей бойцовой игрушкой, которую ты можешь бить как хочешь, все спина теперь из-за тебя отбита, - Хэ Сюань готов был съесть все имеющиеся запасы в деревне, чтобы восстановить работу своего организма, но время ужина еще не объявили, а до этого времени в общую "столовую" его не пустят. Хуа Чен тоже обратился в человека и жадно глотал принесенную с собой воду. — Осталось пять дней, а я все еще не готов. С тебя не убудет, если поваляешься на земле парочку раз, может хоть поймешь как нужно действовать, - сорвавшись с места Хэ Сюань бросился на друга, альфа привык, что обычно их совместные шутки друг над другом заканчиваются небольшой дракой. Уже руками Хэ Сюань начал ударять друга по голове и животу, заваливая на землю. Не зная куда деть ноги, Хуа Чен старался ударить нападавшего ими по спине. Через несколько минут они уже намертво вцепились друг в друга всеми конечностями и катались по траве. Звук глухого удара лапами по земле отвлек альф от драки. Мгновенно поднявшись, они одновременно посмотрели в сторону шума и увидели небольшого коричневого волка на другой стороне поляны. Существо хотело воспользоваться их дракой и незамеченной проскочить в лес. Обернувшись волком Хэ Сюань помчался за убегающим, волк с коричневой окраской принял правила игры и все-же побежал по изначальному направлению. Самым последним сорвался с места Хуа Чен - он слишком долго пытался оценить масштабы ситуации и пропустил начало погони. Преодолевая ветер, бьющий им в лицо, волки бежали друг за другом по мокрому ягелю, не замечая ветки кустарников, больно ударяющие по их шерсти. Убегающий слишком хорошо знал местность, и ему было нетрудно ориентироваться, бежал он быстро и в любой момент своей жизни, смог бы оторваться, но долгое время, которое прошло без тренировок дало свои плоды, и волк стал уставать. Поняв, что его все равно нагонят и приведут обратно в стаю, волк резко остановился и со злым криком и оскалом развернулся навстречу к Хэ Сюанем, собираясь несколько раз ударить его лапой по морде. Точно кошка он прыгнул на спину альфе и постарался завалить его на землю, своим собственным весом, отлетев к ближайшему толстому корню дерева. Бегущий следом Хуа Чен переместил итог сражения на сторону альф, схватив оборотня за загривок и как маленького ребенка, оттащив от друга. Победа в погоне досталась альфам. Обернувшись в человека, Хуа Чен пришел в ужас, когда понял, что волк перед ним является Се Лянем. Он прекрасно знал ипостась волка омеги, но в момент их бега не смог хорошо рассмотреть элегантного омегу. Волк Се Ляня был достаточно юрким и невысоким, поэтому сейчас молодой альфа крепко держал в своих руках брыкающегося и быстрого оборотня. Обернувшись в человека, Се Лянь, сильно сжал свои руки поверх рук Хуа Чена и с тяжелым вздохом облокотился на грудную клетку альфы, что все еще крепко сжимал кольцо рук вокруг него. Омеге еще требовалось отдышаться после неудачного бегства. - Ты то что здесь забыл? - быстрее всех пришел в себя Хэ Сюань, который с удивлением смотрел на то, как ноздри омеги старались набрать побольше воздуха, а альфа рядом с ним не сводил глаз с "пленника" - или тебе разрешение на охоту дали? - за попытку поймать омегу с разрешением на охоту, альф ждал позор. Что-то подсказывало оборотню, что Се Лянь не стал бы прятаться от них на поляне, а после сбегать, если ему и правда можно было заходить в лес, но шанс того, что Се Лянь просто не узнал и испугался их, все-же был. Долгое молчание послужило ему ответом и объяснением. Се Лянь был пойман слишком неожиданно и осознанно не выдумывал себе оправдание, поэтому в такой ситуации счел лучшим промолчать, он может еще больше усугубить ситуацию неправильным словом. В стае никаких омег не наказывали за попытку побега, поэтому у Се Ляня были все шансы стать первым. Хуа Чен позади него напрягся всем телом, и омега больше прежнего вжался в его грудь, ища защиты, не осознавая этого. Молчание не могло продлиться вечно и не являлось ответом на многочисленные вопросы. Хуа Чен разжал кольцо из своих рук для того, чтобы начать поглаживать длинные пальцы сына вожака. Сейчас в руках альфы был тот, кого он желал видеть там вечность, он часто представлял этот момент, но в совершенно других обстоятельствах. Его жизнь уже была прожита не зря, раз уж Се Лянь прижимался к нему, и альфа мог почувствовать его сладкий запах и мягкие длинные волосы. — Кто-то знает, что ты здесь? – конечно, Хуа Чен хотел выглядеть героем в глазах своей первой и последней любви. Конечно, он не даст Хэ Сюаню рассказать о побеге омеги. Конечно, он отпустит и проводит его почти до самого поселения, тщательно скрываясь от постороннего взгляда. *** В какой-то период своей жизни Чу Ваньнин упустил потерявшего разум волка, и теперь вся стая будет расплачиваться за эту ошибку. Обычно таких оборотней могли видеть сразу, по ненормальному поведению или садистским наклонностям. Лечения от такого недуга не существовало Не смотря на свой возраст, лекарь не застал времени, когда в их стае жил оборотень с подобным заболеванием, поэтому он только и делал, что терялся в загадках. Предложением Лань Сичэня было обезопасить народ полуправдой. Если напрямую сказать, что всем угрожает смертельная опасность, был велик шанс создать панику сразу в двух племенах. «Лучше подождать до следующей попытки убийства и поймать преступника до или во время него, что разом позволит прекратить покушения», - произнес советник. Ваньнин хотел отказаться, божества свидетели, что такой вариант требовал жертв. То, что все согласились с этим планом – лежало на плечах омеги. Он должен был отговорить вожаков, чего бы это ему не стоило. Сейчас было уже поздно что-то менять, лекарь при себе держал свой набор для первой помощи в душе зная, что когда произойдет второе убийство – он ему не поможет. Сколько бы разногласий не было между Мо Жанем и лекарем, но в те страшные минуты нерадивый ученик считывал настроения омеги. Альфа никогда не был красноречив, но обладал природным обаянием, которое старался использовать во благо идей Ваньнина. Главный охотник выступал с речью против такого расклада вещей, но и его доводы не были восприняты всерьез. Если Се Шэн решил действовать именно так, то его уже не отговорить. Все ночи после убийства Чу Ваньнин не мог заснуть - ужасные сны преследовали его и все больше уверяли в собственной беспомощности. Никогда раньше он не боялся каждой вести и каждого столпотворения людей. Жизнь лекаря деревни никогда не прельщала Чу Ваньнина, он с детства хотел разрабатывать различные механизмы, помогающие оборотням всех стай жить легче, жизнь в стае требовала лишений и практически исключала развитие личности. Омега хотел это исправить. Его дядя, заметив интерес ребенка к устройствам, самолично обучил его многим полезным вещам. К сожалению, после одного крайне неудачного эксперимента, в ходе которого дядя получил травмы, не позволяющие ему прожить долгую жизнь, а Чу Ваньнин лишился своего запаха, молодой Се Шэн запретил ему официально заниматься этой деятельностью. Потеряв надежду заниматься любимым делом, лекарь потерял не только себя, но и возможность удачно выйти замуж. Вся его жизнь не крутилась вокруг этой цели, но в молодом возрасте он часто тешил себя надеждой отыскать спутника жизни, который будет добр и мил с ним. В своих фантазиях двадцатилетний Чу Ваньнин воображал около себя благородного и доброго альфу, готового всегда подставить ему свое плечо. В который раз омега думал о том, что жизнь сыграла с ним злую шутку. Иногда холодными и одинокими вечерами, такими как сегодняшний, Ваньнин раздумывал над своей жизнью и предовался самобичеванию. Он молчал, когда, придя после потери феромона на Великое Полнолуние, за ним никто не побежал, но зарекся никогда больше не участвовать в таких мероприятиях. Он молчал, когда его прекрасного Вэй Ина, что любил строить механизмы казалось даже больше самого лекаря, без его на то разрешение, поймали на Великом Полнолуние и насильно увели в другую стаю. Молчал, когда слышал все сплетни о себе. Омега не смог побороть гордость, когда его ученик, на тот момент, начал рассказывать о нем гнусную ложь, что привело к разладу между ними и даже некоторому отдалению от омеги Сюэ Чжэнъюна. Мо Жань всегда отличался от других его последователей: слишком активный, он не знал в какой отрасли сможет проявить себя, поэтому старался заниматься всем; веселый и как оказалась, любящий выдумывать всякие небылицы. Чу Ваньнин часто ловил взгляд молодого альфы на омегах, Мо Жань очень рано вошел в период гона и казалось, будто он мудрее сверстников на целую жизнь. Омега знал, что будущий охотник вырастет красивым и высоким юношей, многие омеги даже в таком маленьком возрасте были заинтересованы в нем. Мо Жань ничуть не стеснялся такого пристального внимания к себе и часто этим пользовался, что вызывало гнев его учителя. Чу Ваньнин понимал, что не сможет своими замечаниями утихомирить юношу, но смотря на флирт альфы с другими, он начинал злиться. Все стало хуже, когда милый и невинный Ши Мэй рассказал своему учителю о том, что Мо Жань позволяет себе не самые благопристойные высказывания в сторону омеги. Их ссоры продолжились с новой силой, и вскоре после этого альфа, переступив последнюю черту гнева лекаря, попросил своего дядю забрать его с обучения. Учитывая их прошлое, Чу Ваньнин сожалел, что сейчас, чтобы ухаживать за Ши Мэем охотник был вынужден встречаться и с ним. Омега не заметил, как склонив голову над столом с большой книгой, которую он собирался перечитать, подперев щеку ладонью, он уснул. В таком положение его и нашел пришедший Ши Мэй. Учитель редко когда закрывал двери, что часто создавало подобные неловкие ситуации. Пройдя на кухню, ученик стал готовить любимый чай учителя, чтобы порадовать его после сна. Чу Ваньнина разбудил приятный запах лесных трав, который, казалось, полностью поглотил весь дом. Многострадальная рука омеги затекла и неприятно покалывала, лекарь сонно моргал, желая погрузиться в дальнейший сон. На стол опустилась чашка со знакомым напитком, разбудив сонного Ваньнина окончательно. — Снова много работаете, Учитель? – Ши Мэй всегда тепло улыбался, смотря на своего самого дорогого человека. Лекарь успел позабыть о том, что пообещал рассказать ученику о теле девушки и некоторых заинтересовавших его моментах. Во время той злополучной ночи, ученик попросил выходные и поэтому не был на опознание тела. Чу Ваньнин потянулся и взял теплую кружку. Ужасные события вызывали в нем самом ужас, граничущий со страхом, и рассказывать об этом хотелось, сжавшись в один слошной комок. Омега давно заметил, что Ши Мэй остается хладнокровным в таких ситуациях намного лучше учителя. Чу Ваньнин должен был собрать всю свою волю в кулак, чтобы его лицо не выражало эмоций, когда как Ши Мэя, казалось, не трогали никакие страхи. Глубоко вздохнув, омега поблагодарил себя за то, что догадался отправить Мо Жаня с поручением к своему ученику для начального объяснения мотивов убийства. Хоть вожаки стай и решили скрыть большую часть произошедшего, умышленно врать своему ученику лекарь не собирался. — Я специально нашел книгу, рассказывающую о различных психологических расстройствах. Информации не так много, ведь исследования никогда не проводились и всех болеющих просто приговаривали к смертной казни или еще раньше их растерзовала толпа, но если внимательно ее изучить, то все сходится. Оборотня раздражают запахи, и его инстинкты зверя берут верх. Но есть один момент, который выбивается из общей картины: Ля Ини не была изнасилована, ее убили зверским образом, но не истязали. Во всех описаниях, которые я находил этот аспект присутствовал. Я также разговаривал с Цзюнь У. Он утверждает, что и предыдущий убийца всегда насиловал своих жертв. На лице Ши Мэя явственно читалось удивленность, трактировать слова учителя можно по разному, но бета был уверен, что понял их правильно. — Ты предполагаешь, что убийца – омега?,– круг подозреваемых может расширится в два раза с этой информацией. — На последнем собрание я не поднимал эту тему, но для себя решил, что беты и омеги могут быть причастны. Может сейчас их даже будет легче поймать – все сидят по домам и шанс выдать себя намного больше, - Чу Ваньнин признавал за сокрытием правды от жителей деревни некую выгоду, но все равно делал это с трудом. Сидеть и ждать нового убийства ему было просто противно, - Я побоялся, что вожаки меня не поймут и не воспримут мои слова всерьез. Я не так много смог обсудить с Цзюнь У и думаю скоро навещу его, возьму и тебя тоже. Вдруг с чем-то подобным ты еще раз встретишься. Хотелось бы расспросить еще старейшин стаи, но боюсь создать панику таким расспросом. В глазах ученика загорелся интерес, в отличае от Чу Ваньнина, Ши Мэй, души не чаял в своей работе, и был его самым прилежным и умным учеником. *** Вэй Ин просидел все утро с книгой, Лань Чжань ушел еще до рассвета - помогать дяде и налаживать быт стаи, а школьные уроки для детей отменили уже несколько дней назад. В такие моменты жизни омега полностью погружался в книги или старался доработать свой механизм. Всем омегам деревни запрещено было выходить дальше своего дома, но, если бы Вэй Ин захотел, он бы прошел куда угодно. Омега был прекрасно осведомлен, что все члены стаи старались не заводить с ним конфликтов из-за мужа. Усмехнувшись, он на миг подумал о том, как мог бы быть благочестивой омегой, живущей от прихода домой своего мужа. Но тут же отбросив такие мысли, засмеялся пуще прежнего. Лань Чжань почти спал в доме у дяди и брата и возвращался всегда уставшим, они бы просто не выделись в таком раскладе дел. После женитьбы и Вэй Ин нашел себе работу - учителем. Маленькие альфы и омеги позволяли ему сбросить свою гиперактивность вместе с ними и удивляли своими размышлениями. Иногда дети оказывались намного прозорливее и мудрее взрослых, конечно, моменты, в которых он случайно доводил подопечных до слез, не считаются. Дверь дома распахнулась и на пороге появился молчаливый Лань Чжань, сегодня он вернулся раньше обычного. Увидев своего мужа, сидящего с книгой, его губы, сами собой, расплылись в улыбке. Лицо альфы было невероятно красивым! Ему ужасно шло улыбаться, но всю свою радость он оставлял для Вэй Усяня, поэтому в стае получил обидные прозвища, такие как «Камень» и «Черствый чурбан». В первые дни омега старался с этим бороться и даже хотел рассказать все мужу, но после перестал придавать этому значение, пусть называют его как хотят. Настоящего Лань Чжаня им никогда не удасться узнать. Вторя улыбке альфы, омега пошел ему навстречу с распростертыми объятиями, муж устал и, пусть и не признавался, часто в таком состояние хотел ласки. Сильные руки обхватили талию Вэй Ина, а тот распустил налобную ленту альфы, белая ткань упала омеге в руку и была замотана вокруг ладошки. Лань Чжань сильно сжимал его в объятиях, уткнувшись носом в плечо. Запах альфы стал гуще и отчетливее. — Я с братом обменялся долей кедровых орехов для тебя, хочешь вечером заберем из столовой их для тебя? – все стаи оборотней отвыкли обмениваться натуральными товарами друг с другом, поэтому все, что есть у стаи, делилось на много долей между всеми ее членами и выдавалось в общей столовой по карточкам. Если кто-то хотел получить больше, то он мог обменять одни нужные товары из своей карточки на другие, что позволяло убрать многие продукты, которые не ел Вэй Ин, из их рациона. В карточках даже записывалась возможность получения бумаги и охотничьих инструментов (для омег последние были исключены). — Думаю тебе нужно уходить с поста главного охотника. Если я еще несколько дней буду так долго ждать твоего прихода домой, то умру со скуки, ты и так много делаешь как Советник, куда тебе еще больше работы, - омега аккуратно гладил мягкие волосы своего мужа, пока его все еще стискивали в стальных объятиях. — Вэй Ину не придется завтра меня ждать, я постараюсь вернуться еще утром, ты можешь не вставать со мной, - подняв голову на один с омегой уровень, альфа взял в плен его губы, он изголодался и соскучился по мужу за целый день. Руки альфы опустились на ягодицы и сжали их, вызывая стон наслаждения у омеги. Не прекращая целовать пухлые губы напротив, Лань Чжань стал подталкивать Вэй Усяня к их комнатам. Рука альфы стала подниматься вверх по спине и остановилась в волосах, до боли их оттягивая, заставляя откинуть голову. Перед взором Лань Ванцзи оказалась тонкая шейка омеги с его собственной меткой, плотоядно улыбнувшись, альфа принялся выцелововать дорожку из поцелуев к груди, одновременно избавляясь от одежды омеги. — Люблю Вэй Ина больше жизни, - тихий шепот на ухо, прежде чем, Лань Чжань поднял на руки мужа и полностью запечатал его губы еще одним поцелуем.