Функциональная модуляция

Рябь обертонов растворилась до мельчайших призвуков, россыпью пыли уносясь в самые дальние уголки зала. Эти секунды, что пальцы не касались клавиш, не были тишиной. Сенку слышал всё: и истаивающие колебания, и извечный кашель с дальних рядов, и стук собственного сердца. Только время застыло в одной точке, путая и так затуманенное сознание. Через сколько секунд – он не знал – звук усилился в тысячи крат, оглушая, давя на гиперчувствительные перепонки. Кто-то хлопал, кто-то кричал, кто-то кричал и хлопал... Он перестал понимать, что происходит вокруг, но реакции тела подсказывали: его окружал хаос, ужас сотни децибел. Ещё один неизмеримый временной отрезок, и он встаёт, идёт, его плеча касается рука дирижёра. Кланяется. Улыбается одними губами. Снова кланяется. Идёт дальше, к выходу. Среди вакханалии звуков чётко улавливает кряхтящее «жаль, что мы не последние участники, и что это вообще не концерт – тебя бы обязательно вызвали на бис», тут же забывая о том, что слышал, потому что дальше – пустота. Ещё не тотальная, но освобождающая, яростно сбрасывающая неподъёмный булыжник с его души. Чёткий, ровный ритм шагов не помогал держать связь с реальностью, но хотя бы успокаивал усиленно колотящуюся сердечную мышцу. И вот... Он один. Сенку обернулся по сторонам, озираясь, будто какой-то мошенник, которого уже поджидают за стенкой. - Чёрт, - медленно, очень медленно выдохнул Сенку. Он плавно опустился на холодный кафель туалета. На удивление, пустого, хотя это и к лучшему. Пальцы принялись с сильным, почти болезненным нажимом массировать виски, постепенно переходя к ушам. Сенку крепко зажмурился, и с губ всё громче срывалось шипение. Достигнув пика – услышав собственный прорезавшийся голос – дыхание начало приходить в норму. Напряжение, сковавшее всё его тело и разум, степенно таяло. Долгожданное диминуэндо, желанное до выступившей влаги на глазах. Он задышал громче, свободнее, шире. Мир продолжил своё существование в тишине, нарушаемой лишь звуками, воспроизводимыми его глоткой. Окончательно выровняв дыхание, он блаженно запрокинул голову назад, опирая её о стену, и снова открыл глаза. Руки удобно устроились на поднятых коленях. Последней расслабилась челюсть, и тогда способность думать вернулась к нему. - Что ж... – ровный, спокойный голос звучал мягко, совсем не так, как в том ужасном бушующем гомоне. С каждым произнесённым словом он всё более явно чувствовал как выныривает из тревожного потока. - Это было хорошо, даже лучше, чем я ожидал... Не заметил ни одной ошибки... Хорошо слышал оркестр... Играл ярко, соблюдал логику развития... В такие моменты Сенку отключал всё своё красноречие. Он говорил всё, что придёт в голову - даже самые очевидные вещи. Глядя на такого себя как бы со стороны, он всегда видел маленького глупого мальчика, только-только познающего азы аналитической работы. Но волновало ли это его? Никогда. Это было вовсе не для глубокой оценки своих способностей. Просто он не мог медлить с тем, чтобы вернуть всё в своё русло. И это было неплохим способом. - ... каденция... вторая часть... разработка... – пусть и тихое, не самое интеллектуальное, но чёткое рассуждение плавно трансформировалось в бессвязное бормотание. Не имея с собой ни наручных часов, ни телефона, Сенку понятия не имел, сколько времени прошло с его побега. Он заглянул в окно: на небе уже догорали закатные лучи, окрашивая облака в нежно-персиковые тона. Значит, часовая стрелка уже точно должна близиться к семи вечера. Что ж, пожалуй, пора потихоньку выдвигаться. Идя точно призрак, он глупо надеялся, что в холле никто не будет его ждать. Да уж, и откуда только в нём взялась столь вопиющая наивность? Сенку ничего не успел предпринять, как- - О, вот тебя я везде и ищу! – Ксено схватил отупело моргающего студента едва ли не в охапку, дьявольски сверкая своими бездонными глазами.  Рядом во весь свой бас загоготал Броуди. - Ага, искал, ха-ха-ха! Ты уже двадцать минут стоишь тут со мной и базаришь. Не слушай его, малец- - До тебя искал! - А до меня ты болтал с Франсуа. - Всё, иди к чёрту, - раздражённо отмахиваясь, будто от мухи (что особенно комично в данной ситуации, учитывая габариты его тубиста), Ксено развернулся, таща за собой вяло сопротивляющегося Сенку и отчётливо слыша несмолкающий смех. Только сейчас Сенку по-настоящему раскрыл глаза. До этой минуты он совершенно не замечал, что происходило вокруг него – не потому, что так и не пришёл в себя окончательно, - просто ему было откровенно наплевать на всё и всех, начиная с той точки, где он решил во что бы то ни стало, как можно быстрее добраться до дома. Тихого, безлюдного, спокойного... А вокруг образовалась целая тьма народа. Взгляд то и дело выцеплял знакомые лица – оркестранты Уингфилд-Снайдера разбрелись по маленьким компаниям, оживлённо что-то обсуждали, смеялись и в целом бесили его одним своим присутствием. Хотя, справедливости ради, стоит уточнить, что бесили его все, без исключения. Зубы досадно-злобно заскрипели. - ... Сенку... эй, приём! – перед глазами щёлкнул палец. Ишигами нехотя повернулся в сторону своего учителя. – Предполагаю, что ты сейчас не слышал ровным счётом ничего, так что- - Когда комиссия объявит результаты? – ровным голосом перебил он. На лице читалось тотальное спокойствие, но в душе... ох, в этой невидимой оболочке Сенку хотелось сиюжесекундно убежать отсюда, даже не дождавшись ответа. Но он мужественно терпел. Он знал: теперь, когда он в руках дирижёра, тот не отпустит его, пока не услышит заветные слова о победе и не растреплет к херам его с трудом держащиеся в человеческом виде волосы, возвращая их в естественную картину трижды прошедшего по ним урагана. Да, что они победят, Уингфилд-Снайдер не сомневался ни разу. Ему нужно было лишь только официальное подтверждение. - Так, сейчас... - Ксено приподнял рукав строгого чёрного фрака. – Без трёх минут семь. Должен заканчивать последний коллектив. Обсуждение будет длиться час. По крайней мере, меня заверили, что в восемь вечера должны предоставить результаты. - А мне обязательно быть здесь, когда это случится? – как бы бесполезны и откровенно бестолковы ни были его издохшиеся надежды, он не мог не сделать последнюю попытку. Он почти не расстроился, когда увидел ожидаемо полный скептицизма взгляд. - Сенку, не заставляй меня разочаровываться в тебе. Ты не настолько наивен. - Ага, - отмахнулся Ишигами. - И всё-таки, - дирижёр вернул к себе внимание уже было развернувшегося студента. – Я хочу, чтобы услышал меня. Сенку слегка нахмурил брови – не недовольно, а как бы со слабым отблеском заинтересованности. Ксено продолжил: - Я сказал, что благодаря тебе нам обеспечена победа. И ты просто обязан играть с нами дальше. - Что... Нет, я не обязан! – Ишигами повысил голос, ничуть не скрывая своё возмущение. Но приковавшиеся к его спине десятки взглядов всё же поумерили пыл. Только на смену повышенным тонам пришло не менее угрожающее шипение. – Такого уговора не было! Словно насмехаясь над ним, Ксено несколько надменно фыркнул: - Обстоятельства поменялись. - Вы не заставите меня, - закатил глаза Сенку. – Я только выступлю с вами на летнем фестивале. На большее не рассчитывайте. Уингфилд всё же малость смягчил свой взгляд. - Сенку, подумай хорошо. Ты бы мог выступать с нами хотя бы до конца твоего обучения. Всего-то чуть больше полугода. А дальше делай, что хочешь. Да хоть принимай службу церковного органиста! Он едва сдержался, чтобы не заржать в голос. Он и церковь... ну и умора. Нет, конечно, он уважал данную профессию, а как иначе, когда одни из самых почитаемых им композиторов – и Бах, и Лист, - вели церковную службу? Но Сенку... насколько он помнил, в последний раз его уста произносили молитву пять лет назад – когда блядский учитель Ибара ни в какую не хотел ставить ему зачёт по истории зарубежной музыки, потому что «паршивая малолетка» посмела усомниться в достоверности наличия потаённого смысла в этюдах Черни. Да и молитва его была не мирной просьбой о снисхождении обезумевшего старикана, а просьбой дать моральные силы, чтобы не перевернуть верх дном ни в чём не повинную парту, не скомкать лист с ответом в уродливый ошмёточек и не кинуть его в истеричное сморщенное лицо. Сопротивляться до самого конца хотелось чертовски сильно, но... Что-то не давало ему больше произнести ни слова: рот как открылся, так же и закрылся, точно у какой-то безмозглой рыбки. Почему? Зачем? Как же это глупо... Ксено наверняка представлял, что творилось в голове у его ученика - по крайней мере, символ "лоадинг" на его лбу не разглядеть было просто невозможно, - так что он разумно решил, что это лучший момент для отступления. Не полного, разумеется. Так, на время, до следующей репетиции. - Хорошая работа, - хлопнув по плечу как-то по-отцовски, Уингфилд-Снайдер красиво развернулся, наверняка в первую же секунду принимаясь искать новую жертву, как подумалось Сенку. Однако, рядом загремел всё тот же бас здоровяка-тубиста. - Эй, Ксено, я не договорил! - зачем-то он нисколько не сбавлял громкость своего голоса, приближаясь к ним - как будто его не было бы слышно с другого конца холла! - Нам нужно пропустить по бокальчику этим прекрасным вечером! - вдруг, он перешёл на английский. Сенку едва успел задаться вопросом "почему?", но Броуди, сам о том не подозревая, тут же ответил на его вопрос. - И захвати с собой муженька. Уже сто лет все вместе не веселились, что за дела?! Не улыбнуться было невозможно. Но только мельком, втихую, за их спинами. Впереди ждал почти час варки в тягучем ожидании. Хотя Сенку ничего не ждал – ему, в общем-то, было чихать на результаты. Он просто хотел домой. Окончательно прийти в себя, может, немного поспать, поесть, а потом устроить просмотр новых партитур для дирижирования. Это мог быть идеальный вечер. Но вот какого-то хрена ему приходится безбожно растрачивать своё драгоценное время здесь. Эх, были бы они в консерватории или каком-нибудь другом музыкальном учебном заведении, Сенку мог хотя бы докопаться до вахтёра, чтобы ему дали класс с фортепиано. А может?.. - Сенку-чан, - знакомый высокий голос прервал размышление. – Эмм... Повисшая в тяжёлом воздухе пауза ощущалась уже почти родной. - Что? – Сенку чуть нахмурился, ожидая продолжения. - Ну, я хотел сказать, что... это было потрясающе, правда! – на розовых губах засияла несмелая улыбка. – И... прости. Брови сдвинулись ещё сильнее, стирая всякую видимость верхних век. Он хотел уже поинтересоваться, собственно, за что тот просит прощения, но... Что-то болезненно сжалось в тугой узел в районе груди. Молчание затягивалось. Ему было почти жаль парня, что с отчаянной неловкостью переминался с ноги на ногу. - Я... Я не хотел задевать тебя за... – голос совсем потускнел. От улыбки, даже столь призрачной, не осталось и следа. – Ну, ты понял. Сенку, мне правда жаль, что... ну, те слова ты услышал прямо перед выступлением. То есть, мне жаль, что ты вообще их услышал, я имею в виду- - Ген, успокойся. Асагири впился неверящим взглядом в беспристрастное лицо, так и застыв с приоткрытым ртом. - Просто забудь. Всё нормально. Ничего не было нормально. - Но... – Ген запнулся. – Ладно. Как скажешь. Просто сделаем вид, что этого не было, ага? - Да, - лицо расслабилось, брови взметнули вверх, изображая лёгкое безразличие. Если бы в этот момент холл опустел, оставляя внутри лишь двоих студентов с обманчиво блестящими глазами, они бы услышали, как стучат их сердечные мышцы. Они бы с лёгкостью распознали беспокойное аччелерандо Ишигами и невротическое рубато Асагири, срастающиеся в отталкивающей какофонии. Сенку впервые за этот вечер порадовался обычно вызывающей неприязнь толпе. Вдруг, Ген активно взмахнул руками, с шлепком по бёдрам возвращая их обратно. Несмело улыбнувшись, он прочистил горло: - Какие планы на вечер? – заметив сконфуженную мину, Ген не сдержался от ехидного смешка. – Я имею ввиду, собираешься ли ты как-то праздновать победу, или собираешься отдохнуть, или- - Победу? Результаты ещё не объявили, - Сенку сузил глаза, скрещивая руки на груди. - Сенку-чан, - Ген тихо, но заливисто засмеялся. – Кажется, ты один здесь не понимаешь очевидного. - Да с чего бы это было очевидно?! Ты разве слышал всех участников? - Нет, но, - прикрыв глаза, он с позабавленной улыбкой помотал головой. – Сенку, ты... «Ты нечто» Нет. Опасная мысль. Недопустимая. Даже не думай об этом, Ген. - Ну так что? – после небольшой паузы продолжил он, с какой-то странной, не до конца осознаваемой горечью чувствуя нечто давящее, скручивающее его горло. - Что? - Что собираешься делать? - А, ну... – на секунду Сенку задумался, с чего он вообще продолжает диалог с этим нелепым человеком? Но мысль едва ли успела оформиться, когда язык уже за него решил продолжить. – Мне нужно просмотреть новые партитуры для дирижирования. - Господи, ты вообще не умеешь отдыхать! – Сенку вновь нахмурился, собираясь уже возразить, но Ген опередил его. – Как твой брат по несчастью, я отлично понимаю, как иногда ото всюду прут бесконечные дела, не требующие отложения. Но... Так же с ума можно сойти! – он снова взмахнул руками, казалось, ещё шире. Ну точно павлин. – Просто ответь честно: это сильно срочно? - Да, - под горделиво-насмешливым взглядом его уверенность в собственном ответе с треском провалилась. – Окей, не так уж сильно. - Ха, я ни разу не сомневался! - Ладно, может, мне и правда стоит отдохнуть сегодня, - Ген забавно округлил глаза, будто не веря ни им, ни своим ушам. – Но сейчас я, если честно, просто схожу с ума. Мне надо куда-то деться. Идеально – домой, конечно, но сошёл бы и кабинет с фортепиано. Две секунды тишины (относительной – вокруг никак не смолкал галдёж сотен музыкантов), и Сенку неожиданно весь оживился. Подозрительно. - Нужно достать ключ. - Э- - И ты поможешь мне. - Э-э-э- Всё произошло слишком неожиданно: Ген не смог уловить, когда, в какой момент он оказался на лестничном пролёте, с крепкой хваткой на предплечье. - Алло, - всё ещё слабо втыкая, быстро хлопая ресницами, Ген смотрел на Сенку, что каким-то образом уже успел достать телефон, набрать нужный номер и начать разговор. – Джоэл, есть дело... Да, срочное... Чего?.. Нет, нет, у меня всего один вопрос. Ген абсолютно, категорически ничего не понимал. А это значило что? – Безусловно, это значило только одно: наблюдать, позволяя течению захватить себя в неведомую херотень. Он уже научен Рюсуем. Знаем, проходили. Вопрос был один, а вот обсуждение после затянулось на несколько минут. Кажется, Ген, наконец, понял, что здесь происходит. Сенку спрашивал у их настройщика, есть ли в этом здании кабинеты с фортепиано и, выяснив, что да, есть, уточнял, где именно и каков уровень сложности проникновения в каждый из них. Что ж. Умно, умно. Однако... - Сенку, дружочек, - Ген с обманчиво милой улыбкой похлопал по руке капустоголового. - Минутку, - Сенку чуть отстранил телефон. – Мм? - Это всё очень здорово, но я не могу понять лишь одного: причём тут я?? С его губ раздался раздражённый вздох. Ген аж опешил. А это ещё, блин, что такое?! Тем временем, Сенку, как ни в чём не бывало, продолжил разговор. - Ага... Понял. Спасибо, ты избавил меня от почти часа бессмысленного существования. Ген театрально закатил глаза. - Ага, как обычно, четверг, восемь вечера. Пока, - Ишигами сбросил вызов и тут же устремил взгляд по-чертячьи блестящих глаз на невольно поёжившегося Гена. – Погнали! Они сорвались с места, убегая по лестнице вниз. Если быть точнее, Ген, без права на голос, оказался ведомым безумно улыбающимся капустоголовым чудовищем. - Сенку, может, ты об- - Я не намерен стоять здесь, как какой-то овощ, больше ни минуты. Ген слишком громко хрюкнул. - Говорит парень, у которого вместо волос на башке капуста. - Да с чего ты вообще взял это сравнение с капустой?! – не выдержал Сенку, задавая не сильно, но давно мучивший его светлую (вовсе не овощеобразную!) голову вопрос. - Э, ну... ты давно в зеркало смотрел? Ну, типа... их цвет? Растопыренные кончики? – Ген совершенно глупо помахивал руками, вырисовывая теми одному ему понятные фигуры. Вот ведь бездарное зрелище. - Займусь этим на досуге, - только и хмыкнул он коротко. – А сейчас ты мне поможешь проникнуть в триста первый кабинет. - Что... зачем тебе, чёрт возьми, сдался триста первый кабинет? – от активного спуска щёки уже начали приобретать мягкий розоватый оттенок. И почему обязательно нужно бежать по лестнице, когда есть лифт? - Стейнвей и сыновья. - А... Хм, да, это всё объясняет, - Сенку не заметил выражения иронии, тонко нарисовавшегося на бледно-розовом лице. – Всё, кроме моего ёбаного вопроса. Причем. Здесь. Я. А, блять? Нет, конечно, всё это по-прежнему ещё было очень интересно, но Ген начинал потихоньку заводиться. Какого хрена этот индивидуум не может нормально ответить на один простой вопрос?! Ну, вернее, на «причём здесь он?» Сенку, вроде как ответил, но «почему он», «зачем он»? Асагири уже собрался как на духу вылить всё своё негодование, но, кажется, высшие силы услышали его: - Итак, у нас два варианта плана, - Сенку оживился ещё больше, хотя, казалось бы, куда еще? – Первый сработает, если в этом кабинете ещё кто-то будет. Я прикинусь настройщиком, скажу, что заменяю Джоэла, - Сенку резво повернул направо, заходя на третий этаж. – Второй- - Погоди-погоди, - затараторил Ген, плетясь следом. – А я при этом что делать буду? Сенку задумался ровно на секунду. - А ты будешь моим практикантом. - И это вся моя роль? Звучит не шибко серьёзно, - тем не менее, в противовес своему бурчащему тону Ген фыркнул в кулак. Он – практикант Сенку. Очень смешно. - Тупица, дослушай сначала! Я ещё про второй вариант не сказал, - закатил глаза Ишигами. Вдали показался нужный номер. – Если никого внутри не окажется – соответственно, придётся идти на вахту за ключом. И вот тут-то и возникает проблемка. - Ты что же, - Ген по-лисьи сощурил глаза; по лицу медленно расползлась хитро-издевательская улыбочка, - Провиниться перед вахтёром успел? Неожиданно – и для себя, и для Гена – Сенку густо покраснел. Представшее зрелище искренне позабавило Асагири. - Даже не надейся, что я расскажу об этом, - пробубнил Сенку, и, в общем-то, это всё, что было нужно Гену – всего лишь подтверждение. Пусть Ген и не узнал и, возможно, никогда не узнает подробностей, - он почувствовал неожиданно глубокое удовлетворение от одной только мысли о том, что у него теперь есть веский повод для подтруниваний в будущем. - Ладно-ладно, - быстро сдался он. – Ну так что дальше? - Я постою здесь, а ты иди на вахту. Там скажешь, что заменяешь Гир-сана. - Всё? – Ген не очень доверительно прищурился. Они остановились прямо у двери в кабинет. - Ну, да? – пожал плечами Сенку. – Если будет доёбываться – ну, придумай что-нибудь. Сказать, что данной наглостью Ген ошарашен – не сказать ничего. Но... каким-то очень странным образом это только больше подстегнуло его шиложопную жилку. Он даже не знал, стоило ли в неопределённом будущем обмозговать этот фрагмент. Ещё одна опасная мысль. Странный день... - Эм, я стучусь. Тонкая плёнка едва назревшего погружения в глубь своего сознания оторвалась плавно и мягко. Ген едва заметно тряхнул головой. - Ага. Металлический скрежет пронёсся лёгким эхом по коридору. Под шёпот незатейливой молитвы в исполнении Асагири Сенку потянул дверь на себя, и... Та не поддалась. Одновременно прозвучали два выдоха: облегчения и разочарования. А в следствие, прорезалась и одна улыбка. Абсолютно ублюдская, довольная улыбка. - Жду тебя здесь. - Не лопни от счастья, Ишигами. - Эй! – крикнул Сенку уже удалившемуся на несколько шагов Гену. – Кларнет отдай. Что-то мне подсказывает, что с ним в руках ты будешь выглядеть немного подозрительно. Самую малость. - На, держи. Оставив в чужих руках свой драгоценный инструмент, Асагири вихрем унёсся на первый этаж – на встречу приключению, что вполне могло обернуться полным провалом. Судя по тому, как Сенку говорил об этом человеке, тот вахтёр должен быть... сложноватым? Может, немного упрямым, может, слишком правильным, или чересчур недоверчивым, или... Или ещё сто вариаций одного сложного характера. Хоть бы немного конкретики внёс, чёртов Ишигами! Хотя бы простейший портрет его личности, хоть одну заметку, помимо того, что он по какой-то причине может доебаться! Ген шёл в неизвестность. Хотя он и бывал уже в этом здании, но с вахтёрами никогда не контактировал. Это вам не консерваторские вахтёры, проверенные временем, вездесущими хоровиками и ежеминутными просьбами музыкантов всех мастей и возрастов дать ключ от зала! Спустя четыре года учёбы Ген знал их как облупленных. А здесь... и что ему придумать, как и чем подкупить этого господина? Знать бы... Что ж, долой лирику. Он на месте. Вдох. И выдох. И погнали! *** В семнадцать минут восьмого часа, Сенку принял ключ, взамен возвращая кларнет его хозяину. Ишигами смотрел исподлобья, подозрительно. Но говорить ничего не торопился. С таким же выражением лица он вошёл внутрь, с таким же сел за рояль... и всё это, не спуская глаз с Асагири. Асагири тоже не торопился ничего спрашивать. Первой не выдержала любознательная натура Ишигами. - Как тебе это удалось? - Удалось что? – Ген неприкрыто насмехался над восторженным и в то же время недовольным взглядом. Только за полу-рыком, полу-кряхтением последовал ответ: - Так быстро взять ключ. - У тебя свои секреты, у меня свои. Но... – о, с какой отрадой, с каким преисполненным удовольствия эго он наблюдал за живой мимикой Сенку, ныне изображающей непреодолимое любопытство. – Если ты мне расскажешь, чем провинился перед Кокуё-саном, то, так и быть, я расскажу, как добыл твоё сокровище. Откровение за откровение, Сенку-чан, - и подмигнул в довершение. - Что ж... главное, что мы попали внутрь, - пожав плечами, всем видом показывая, как ему, видите ли, всё равно, Сенку развернулся, наконец, приступая к тому, зачем он, собственно, затеял всю эту маленькую эпопею. В сопровождении отдалённо знакомой ему прелюдии – то ли Баха, то ли Франка – Ген тихо пробрался к ближайшему к нему стулу. Позабавленная улыбка не сходила с лица – он ожидал подобной реакции, но всё равно был так глупо очарован. Две, может, три минуты спустя наступила пауза, предзнаменующая фугу, и Асагири поспешил заполнить её, не уверенный, через сколько времени ему бы удалось сделать это в следующий раз – прерывать на полуслове качественную игру он всегда считал кощунством высшей меры. - Это из твоей программы? - Нет, - мгновенно откликнулся Сенку, не оборачиваясь. – Вернее, она была в моей программе, но давно. На первом, может, на втором курсе? Не помню. Я не сильно её любил, наверное, поэтому и плохо запомнил то время. - И почему же тогда ты играешь её? Ну, имею ввиду, прямо сейчас. Необычный выбор для того, с чего начать сеанс музицирования, весьма ограниченный по времени. Ишигами вернул кисти на клавиатуру. - Она расслабляет, - и с последним слогом начал тему фуги. Гену отчего-то вдруг показалось, что он только что застал то, чего не должен был – словно некий интимный момент, не предназначенный ни для его ушей, ни для его глаз. Что-то ломкое было в том, как тихо Сенку произнёс эти слова. Теперь он ещё больше боялся потревожить туманную дымку меланхоличного спокойствия, густо витающую вокруг пианиста. За фугой пьеса, за пьесой этюд-картина, за этюдом-картиной аллеманда – Сенку играл исключительно миниатюры, спокойные по темпу и лёгкие в гармонии. Было приятно вот так просто сидеть и слушать, слушать, слушать... Но в один момент его сердце болезненно-сладко встрепенулось. До, соль, соль, ми, до, до... Мягко синкопированная мелодия лилась так плавно, чарующе. Точно загипнотизированный, Ген погружался в воспоминания, давно позабытые, как вызывающий непреодолимую тоску давний сон. Хотя, спустя столько лет, конечно, было уже не так тяжело возвращаться к тем переживаниям. Теперь было в этом что-то... что-то трогательное. На заключительном рефрене будто нечто бессознательное побудило достать из кармана футляр с тростью, заученным движением извлечь его и сунуть в рот. Полный совершенный каданс. Не вынимая трость, Ген ровным, в противовес его сбитому пульсу, голосом попросил: - Давай сначала. Сенку на короткое мгновение обернулся – ему не потребовалось и пары секунд, чтобы перенять решимость его слушателя. Ген вступил на первом эпизоде. Тёплый голос кларнета заполнил всё пространство. Акустика кабинета не была приспособленна для многообразия тембров, и, наверное, в любой другой момент его бы сильно покоробило то, как резко и топорно звук отталкивается от голых стен, но сейчас... Это было совершенно неважно, на все сто процентов бессмысленно. Всё, что имело смысл – лишь ноты, уносящие разум в позабытую боль. Три минуты испарились в загустевшем воздухе. - Пёрселл, Граунд до-минор, - крепко обнимая пальцами инструмент, с едва проглядывающей, печальной улыбкой Ген, ровно как и три минуты назад, смотрел на клавиши верхнего регистра рояля. Сенку вновь обернулся, но на этот раз уже всем корпусом, не спеша возвращаться назад. - В шестнадцать лет я сыграл его абсурдное количество раз. - На кларнете? – не зная, что тут ещё сказать – и вообще нужно ли – Сенку задал первый пришедший в голову вопрос. Но что-то определённо шептало ему о том, что, должно быть, он стал свидетелем и непосредственным участником погружения чужого человека во что-то глубоко личное. - Нет, исключительно на фортепиано, - улыбка стала чуть шире, но печаль никуда не делась. Ген медленно, тихо выдохнул. – Я был тогда ужасно влюблён. Мы оба учились в одном колледже, только она на год старше. Она была пианисткой. - Она?.. – обречённый тон его голоса невольно заставил Сенку предположить самое худшее. Но смелости закончить не хватило. К счастью, Ген быстро его перебил. - О, боже, нет! С ней всё в порядке! – нервный смех сорвался с губ, и с ним вылилось напряжение, пусть и слабое, но ощутимо давящее с той самой минуты, когда он услышал первый такт. – Сейчас она замужем, и кто знает, может уже с детьми? Мы не общаемся с тех пор, как она закончила колледж, - в короткую паузу Ген выпрямился и ослабил хватку на кларнете. – Она была замечательным другом, всегда умела находить нужные слова, чтобы поддержать, подбодрить; она была дико талантливой, и она знала об этом и никогда не стеснялась это признавать... Я просто не мог не влюбиться. Только вот таких, как я, было пол колледжа. Сенку надеялся, что его тихая усмешка не прозвучала неуместно. Но Ген никак не отреагировал. - Ну, и я оказался с разбитым сердцем, когда узнал, что один счастливчик таки добился её. И это произведение... Я не знаю, это стало какой-то идеей фикс. Я просто играл его и представлял, как она сидит рядом и слушает меня. Со стороны я, наверное, выглядел жалко – в глазах частенько стояли слёзы. - А ты?.. - О, нет! – Асагири воскликнул неожиданно громко. – Я, конечно, не самый разумный человек, но не настолько, чтобы пронести в себе безответную любовь целых восемь лет. - Эм, ну... – Сенку неловко зарылся ладонью в копну густых волос на затылке. – Надеюсь, что я не всколыхнул что-то... что-то плохое? - Нет, всё в порядке, - Ген искренне улыбнулся. - Это было здорово даже. Мы с тобой неплохо сыгрались, да? Сенку коротко кивнул, и краешек его губ приподнялся в задорной улыбке. Весь изнутри, он сиял. Если бы Ген был ему близким человеком, если бы он знал его, умел различать все оттенки его эмоций, то предположил бы, что в этот самый момент он счастлив. Сам не зная, почему, эта мысль неожиданно сильно его порадовала. Пусть даже если он не прав, и тот лишь удовлетворён неплохой игрой их ансамбля, - даже так просто видеть его чуть более живым, расслабленным было приятно. Мысли о былой влюблённости исчезли, и Ген не смог бы сказать, в какой момент это произошло. Так естественно и плавно разум вернулся в комнату и к несносному студенту композитору. - Может, ещё что-нибудь сыграем, а? Что-нибудь повеселее, - предложил он, сверкнув глазами. - Предлагай, - второй краешек губ потянулся за первым. - Хмм, что-то из Бартока? Или Орфа, или... – в голове раздался фирменный нанамиевский щелчок. – Поимпровизируем? - Неожиданный выбор, - Ишигами довольно оскалился. – Мне нравитс- Договорить он не успел. Как гром среди ясного неба, обоих заставил подпрыгнуть на месте звонок на телефон Гена. "Вот блядь, забыл нормально громкость настроить" - чертыхнулся он про себя. Шеф. Чёрт, чёрт, чёрт! Глаза пугливо забегали по иероглифам... и остановились на верхнем левом уголке, безжалостно оповещающем о времени, равном восьми часам вечера. "Возьми себя в руки и ответь. Просто возьми себя в руки!" - Да, проф- - Асагири, быстро отвечай: где вы? Ох, кажется, он немножко, малёхонько, самую чуточку разъярён. А Сенку тем временем, засранец этакий, наблюдал за развернувшейся картиной, расслабленно откинувшись на спинку стула и с такой наглой улыбкой, что Гену в одно мгновение нестерпимо захотелось втащить гадёнышу. Знает ведь, что шеф точно позвонил ему в первую очередь, но, очевидно, телефона у него с собой не было. «Ну ничего, получишь ещё!» ... надеялся Ген. - Чего? Откуда вы- - Асагири! - А, э, мы на третьем этаже, играем тут, ха-ха- - Живо дуйте в зал! У вас одна минута, - прорычал Уингфилд-Снайдер и бросил трубку. Через три секунды кабинет снова был пуст.