Функциональная модуляция

"Привет, Сенку-чан! Идём бухать. Возражения не принимаются.» «Что, где, когда – смотри в беседе» Пригласить Ишигами Сенку на кутёж: сделано. И не важно, что Ген хотел сделать это несколько... деликатнее? Ой, да какая разница? У него, может, от Рюсуевского вина красноречие малость атрофировалось! Ночной воздух приятно холодил кожу. Охваченный идеей какого-то позабытого, подросткового абсолютизма, Ген на ходу, чуть пошатываясь, снял пиджак, надеясь почувствовать, как холод глубже проникает в его тело. Он чувствовал себя героем рандомного глупого ромкома из нулевых – свободный, немного пьяный, такой маленький в этом кишащем городе. В голове пела Бритни Спирс, а в ногах вырисовывался полиритмичный рисунок лучших хитов Tool с их вечными сменами сложных размеров. Кажется, он бессовестно опаздывал. Но было уже всё равно – он в любом случае не будет единственным, кого Кохаку гордо наречёт лохом. С чего-то он решил, что Сенку обязательно придёт. О, Сенку. Надо бы проверить, что он ответил. Ген не отдавал себе отчёт в том, с каким рвением он потянулся к телефону. «Ты серьёзно?» Разочарование. Вот, что почувствовал Асагири, прочитав эти два слова. Он ожидал чего-то большего. А чего именно? Да кто его знает... Но он не собирался так просто отступаться. Пальцы вновь забегали по экрану. «Да ладно тебе. Ты уже там должен был успеть отдохнуть. Пора возвращаться в люди! :D» Он чувствовал себя полнейшим идиотом. Как день ясно было, что столь бездарнейшее заманилово ни на йоту не соблазнит этого зануду. «Нет» Что, собственно, и требовалось доказать. - Пу-пу-пу-у-у, - губы вытянулись в трубочку, брови взметнулись, но в следующую секунду плавно двинулись обратно к переносице. Ладно. Оставался последний и, что уж, наверное, единственный вариант. Ген печально выдохнул. «Я плачу» Следом напечатанные слова произнеслись голосом Рюсуя. Какой-то флэшбек-перевёртыш получается. На губах Асагири заиграла горькая усмешка. «Дай мне минуту подумать» Теперь Ген был не на сто процентов уверен в своём желании видеть на всеобщем празднестве главного его героя. Он запоздало вспомнил, что на карте у него едва ли оставалось больше пяти тысяч йен – и кто ж знает, сколько и что выпьет Сенку. В случае бездонности его желудка и бессовестности его светлой головы придётся унижаться в объяснениях и извинениях. Чёрт, кто ж его за пальцы-то потянул? «Хорошо, но не жди, что я туда на всю ночь» Такой ответ его полностью устраивал. *** Внутри было шумно, но не так душно, как полагал Ген. Некоторые уже весело тряслись под незамысловатую попсу, остальные – разбились по небольшим компаниям, активно что-то обсуждая и то и дело громко смеясь. Асагири уверенно направился в сторону барной стойки, где сидели Кохаку и Цукаса, слишком очевидно флиртуя. - Эй, голубки, - кашлянул Ген, и оба одновременно повернули весь корпус в его сторону, что выглядело весьма комично. Кохаку, заметив друга, язвительно ухмыльнулась. - Ты лох. - Знаю, знаю, дорогая, - как ни в чём не бывало, Ген легко улыбнулся и сел рядом с Кохаку. – Ты сегодня была чертовски хороша! - Не подлизывайся, - хохотнула она. - Он прав! – неожиданно подхватил Цукаса, отчего Кохаку мигом зарделась и тут же спрятала смущённую улыбку в стакане виски. - Ладно, ладно, допустим, - прозвучало слишком серьёзно. Алые губы отпили очередной глоток. – Ну и чего сидишь? Пить-то будешь? - Да вот, жду кое-кого. - О, и кого? Рюсуя? - Шутишь?! Да он первым делом попрётся к Укё-чану. - Верно, - уверенно кивнула Кохаку. – Тогда... – вдруг, её глаза хищно заблестели. Нагнувшись к нему поближе, она оскалила улыбку, от которой Гену мигом стало как-то не по себе. – Неужели ты пригласил его брата? Знаешь, друг мой, ты слишком мало мне рассказывал о ваших отношениях, и сейчас, думаю, самое вр- - Тише-тише, Кохаку-чан, - Ген попятился назад, выставляя перед собой руки. – Когда-нибудь я расскажу о нас, обещаю! - Обещаешь? – Кохаку картинно выгнула одну бровь. - Точно-точно обещаю! Но раз уж ты так завелась, я немного успокою тебя: мы теперь, вроде как, встречаемся, - заключил Асагири, смущённо улыбнувшись и хлёстко уронив руки на колени. - Блять?! – челюсть Кохаку отвисла. – Эм, Ген, это немного не так работает. Ты меня сейчас нихера не успокоил! - А что мне ещё сказать? Ну, хочешь, я во всех красках распишу, как он меня засосал прямо на пороге общаги в конце первого свидания? - Да! Да, мать твою! – в восторге прокричала Кохаку. Где-то на фоне Цукаса тихонько охреневал. - Это была шутка, душа моя, - Ген со всем злорадством наблюдал волнами накатывающее разочарование на лице подруги. - В смысле, он тебя не засосал на первом свидании? Или- - Засосал. Но я не собираюсь описывать тебе все подробности. - Говнюк ты, Ген, - цокнула Кохаку и с этими словами демонстративно отвернулась, полностью переключаясь на объект своего воздыхания. «Тоже мне. Сама-то ничего не говорит» - хмыкнул мысленно Асагири. Песня сменилась другой – какой-то забористой электроникой с отвратительно дребезжащими басами и средненьким вокалом. Юдзуриха определённо должна быть довольна. От нечего делать, пока он ждал приглашённого им пианиста-композитора, Ген принялся обводить взглядом весь бар, выискивая в толпе Огаву. Та нашлась быстро: с бокалом игристого в руке она слишком изящно танцевала для звучащей музыки. А чуть поодаль одиноко сидел за маленьким столиком Тайджу, кидая в её сторону влюблённый щенячий взгляд. Что ж. У него появилось маленькое дельце. Потирая ладошки точно муха, Ген активно зашагал к Оки. Который и глазом не повёл, когда он сел почти вплотную. Да, тяжёлый случай... - Тайджу, какой же ты болван, - ласково проговорил Ген, умилённо улыбаясь вмиг покрасневшим щекам. - Не новость, конечно, - засмеялся Тайджу, почёсывая шею. – Но с чего это ты- - Господи, не тупи! Иди. Сейчас же. К ней, - прошипел Ген. - Я опозорюсь, я же не умею танцевать! – тут же запротестовал он, как обычно, забыв понизить громкость голоса. Асагири не выдержал соблазна хлопнуть себя по лицу. Юдзуриха, всё ещё находящаяся в трёх метрах от них, в любопытстве обернула голову, точно затылком учуявшая что-то неладное. Тайджу был готов провалиться сквозь землю. И от стыда, и от её неземной красоты. А потом она улыбнулась, так призывно и зазывающе. Тайджу сглотнул (не подозревая о том, насколько разнилось выражение её лица с внутренним состоянием), сжал руки в кулаки и, последний раз кинув взгляд на сияющего надеждой Асагири, кивнул сам себе и направился к ней. К самой очаровательной, нежной и доброй девушке на планете (это Ген прочитал по его лицу). Было неожиданно приятно вот так наблюдать за ними, с гордостью родителя, отпустившего сына на первое свидание с хорошей девушкой. Ещё немного, и он бы почувствовал, как скупая мужская слезинка стечёт с щеки, но какой-то небольшой всполох где-то неподалёку отвлёк его. Он навострил слух. Ген слышал голоса Хьёги, Никки, Хрома и, кажется, Рури. Странная компания, конечно... - Ну и что? К тебе никто не лезет, вот и ты не лезь, - ворчал Хром. - Да, оставь его в покое, чувак, - подключилась Никки. - Ой, да отъебитесь, - недовольно протянул Хьёга. Нет, он так просто не мог - ну как тут остаться в стороне?! Конечно, вставая с места и направляясь в их сторону, в голове тихонько копошилась догадка о том, кого именно они обсуждали, но Ген хотел сам убедиться. Всё-таки он себя знал: не самый трезвый разум мог додумать что угодно. - Привет, ребятки, - возгласил Ген, и на него тотчас же обратились четыре пары глаз, но он не растерялся, улыбнувшись широко-широко и хлопнув в ладоши. - Как настроение, как празднуете по- - Опять уши грел? - Никки понимающе ухмыльнулась, выгнув бровь и скрестив руки. Ген знал, что ни в её позе, ни в её интонации не было осуждения - только вот это самое "я вижу тебя насквозь, дурачок". Что ж, ну, раз его так быстро раскусили - нет смысла продолжать строить из себя хрен пойми что. - Ха-ха, угадала! - рассмеялся он и щёлкнул пальцами, снова вспоминая своего дорогого соседа (Рюсуй где-то там уже, наверное, совсем заикался, бедолага). - Окей, тогда сразу к делу. Кого вы там обсуждали? - он понизил голос до полушёпота - так, на всякий случай. - Обернись, - просто кинул Хьёга, и Асагири медленно обвёл взглядом всё пространство, остановившись на... Надо же! А он уж начал думать, что капустоголовый не придёт. (Ничего он, на самом деле, не думал) - Как-то не очень красиво, что он сидит там один, - вздохнула Рури. - Пусть уж лучше сидит один, чем слушает его гениальную ебанину, - хмыкнула Никки, кивая в сторону Акацуки. - Да чё вы доебались, может, я хотел с ним обсудить программу для ансамбля?! - Ой, только не пизди тут, - сощурилась Никки, и Ген невольно прыснул в ладошку. - Кстати, интересно, как он, ну... пришёл сюда? - Ты что, против?! - Захлопнись, Хром. - Понял. - Ты разве не видела? - снова подал голос Хьёга, уже в своей более привычной, спокойной манере. - Он присоединился к беседе. Вернее, - он сделал драматичную паузу, медленно повернувшись к Гену. - Кое-кто его пригласил. О-оу... Кажется, он жёстко, глупейше спалился. - Ну, да, я добавил его в беседу, и что? Как говорится, лучшая защита - нападение. Ген снова посмотрел на Сенку. Тот сидел за барной стойкой, спиной к ним, и просматривал алкогольную карту. Он был почти неподвижен, даже когда перелистывал страницы. Так легко было представить его скучающее лицо... Чёрт возьми, Ген должен был уже сидеть там - в конце концов ему ещё предстояло оплатить его напитки. Чего он так мешкал - он сам не до конца понимал. - Да ничего. Мне в общем-то, всё равно, - пожал плечами Акацуки. - А он молодец! - улыбнулась как-то гордо Никки. - Узнал, что намечается попойка и сам пришёл! - Ну, вообще-то это я его пригла- Куча удивлённых взглядов приковалась к нему. О-ооу... - ...сил. Ген вмиг пожалел о том, что ещё был способен что-то говорить. - Тебе же, вроде, он не нравится? С чего это вдруг- - Ладненько, приятно было с вами поболтать, - ужасно глупо и неловко захихикал он, потирая затылок. - Пойду, проведаю нашего пианиста. С облегчённым выдохом (и мыслями о том, какой же он нелепый идиот), Ген развернулся, но в спину ему прилетело: - Эй, Асагири, я жду трости. Только попробуй про них забыть! Ген гаденько ухмыльнулся и, последний раз обернувшись, как ни в чём не бывало, улыбнулся чистой, невинной улыбкой. - Конечно. Я всегда держу свои обещания, Хьёга-чан! Надо будет на досуге опросить первашей, не завалялось ли у кого подержанных тростей. А пока ему предстояло, наверное, одно из самых странных времяпрепровождений за весь его барный опыт. - Вечерочек, Сенку-чан! Сенку чуть вздрогнул, но, подняв взгляд, тут же расслабился. В своей ехидной манере он приподнял один уголок губ. - Наконец-то что-то хорошее. - Ты так сильно ждал меня? - хихикнул Ген, присаживаясь рядом. - Я ждал, когда мне оплатят моё пиво. - О, ясно, - серьёзно кивнул Асагири. - Хорошо. Но я всё-таки посижу с тобой немножко, ты же не против? - Ну... Нет, - Сенку очень надеялся, что ощущения, шепчущие о том, что его щёки наверняка окрасились с розовые пятна, подводили его. - Как мой сегодняшний спонсор, имеешь полное право. - Сенку, отключи уже эту официальность. Расслабься! Сенку не мог расслабиться. Не тогда, когда тот, кто поселил в голову то самое, поганое слово на букву "р", сидел совсем рядом. - Добрый вечер, господа... музыканты, я полагаю? - их поприветствовала молодая барменша в очках, низенькая и очень улыбчивая. - Да, мы все из той же компании, - подхватил Ген. - А вы мисс...? - Челси, к вашим услугам. - Мисс Челси, вам уже кто-нибудь случайно проговорился, что наш оркестр сегодня занял первое место в региональном конкурсе? - Вау! Это так здорово, знаете, я вообще-то тоже люблю классическую музыку, а вы что исполняли, то есть... кхм, - Челси резко прервала свой восхищённый монолог, подобралась, вернула всё то же сияющее, но более спокойное выражение лица. - Простите. Полагаю, беседа будет приятнее за кружечкой пива. Что будете заказывать, господа? Ген в ожидании уставился на Сенку. - Светлое нефильтрованное, - коротко ответил он. - Мне тоже, - улыбнулся Ген. - И мясную нарезку, пожалуйста. - Отличный выбор для начала незабываемой ночи! - Как хорошо, что в руках Ишигами (а точнее - в его рту) ещё не было ничего съестного - в этот момент он бы точно поперхнулся. - Пиво подать сразу или вместе с закуской? - Вместе с закуской, - ответил за обоих Ген. - Тогда ждите минут через пять, - улыбнулась Челси и переключилась на следующего клиента. Хотя музыка продолжала гудеть, между ними завязалась, казалось, почти осязаемая тишина. Почти неловкая. Они бы оба убрали "почти". Ген с интересом разглядывал бутылки за барной стойкой, Сенку в четырнадцатый раз отлистал меню на начало. Песня сменилась другой, не такой кричащей. Отличное время для того, чтобы перекинуться хотя бы парой слов, хотя бы из вежливости, ну же, Асагири! - Эм, ну... - зачем-то начал Ген, ещё толком не придумав следующие слова. Он мысленно сделал фейспалм, но всеми силами заставил себя включить мозги. - Как отдохнул? Потрясающе! Гений мысли! Метафорическая рука занеслась ещё сильнее, но так и зависла в воздухе, когда Сенку ответил: - Я разобрал новые партитуры. - Значит, не отдыхал, - хмыкнул Ген. - Отнюдь. Всё, что я люблю - а именно то, что предполагает аналитическую работу - воспринимается мной как особенно качественный отдых. - Всё, что ты любишь, - тихо повторил Ген, чуть хмурясь, от чего Сенку уставился на него в непонимании. - Не хочешь ли ты сказать, что это вот всё - это только аналитические хуёвины? - Эй! Не называй это хуёвинами! - негодующе воскликнул Ишигами и развернулся к нему всем корпусом, теперь опираясь на стойку лишь правым локтём. - Хуёвины, - он словно выплюнул это слово, и Ген с трудом удержал издевательскую улыбочку, - Они только для тех, кто ничерта не смыслит в теории. И нет. Не только это я люблю. - О? - Асагири состроил настолько удивлённое лицо, насколько позволили его актёрские способности. - Давай, удиви меня! Что же ещё любит мистер зануда? Сенку с достоинством пропустил мимо ушей нелестное обращение. Подбородок удобно устроился на ладони, расслабленный взгляд направился куда-то за стену - в воспоминания. Ген не хотел давать себе отчёт в том, насколько сильно он задержал внимание на тёмно-красных, умных глазах. - Я люблю сочинять. Хотя... Ладно, честно говоря, это тоже предполагает большую аналитическую работу. Ну, ты знаешь. Он так легко это бросил. Что Ген тоже сочиняет. А ведь за это мгновение у Гена чуть не остановилось сердце. Но, конечно, он ничего не заметил и не почувствовал, без запинки продолжая: - Люблю играть, слушать музыку, слушать лекции- - Сенку, - всё же не сдержав улыбки, Ген остановил его. - Это всё понятно. Понятно, что всё это о музыке. А что... что помимо неё? - Зачем ты спрашиваешь? - нахмурился Ишигами. - Да ничего. Просто хочу убедиться, что разговариваю с живым, настоящим человеком. - Я... – Сенку собрался уж было запротестовать, но каким-то шестым чувством моментально понял, что это просто бесполезно. Он чуть прикусил нижнюю губу, погружаясь в размышления. Но их прервал один из лучших звуков на земле – бряцание посуды о стол совсем поблизости. - Ваше светлое нефильтрованное и мясная тарелка, господа музыканты. Я упросила своего коллегу подменить меня на десять минут, так что могу с вами немного поболтать! - Спасибо, Челси, - улыбнулся во все тридцать два Ген и тут же сделал глоток прохладного, освежающего пива. – Итак, вам было интересно, что мы исполняли, не так ли? - Да, да! – активно закивала она. – Не факт, что я буду знать хоть что-то из перечисленного – в сравнении с вами я полный профан, ха-ха. - Ну, по крайней мере, вам должны быть знакомы фамилии, - ободряюще улыбнулся Асагири. – Всего было два произведения: первое – «Пляска смерти» Сен-Санса, второе – ля-минорный концерт Грига. - О, ну, первое я, естественно, знаю, даже наигрывала сто лет назад тему на фортепиано, - Сенку, наконец, отвлёкся от своих мыслей, кинув заинтересованный взгляд на барменшу. – У второго только композитора знаю. Григ – это же который «В пещере горного короля» написал? А ещё «Утро»? - Верно, - брови Гена взметнулись наверх, и он даже освободил руки, чтобы похлопать, точно гордый родитель. – Так вы тоже занимаетесь музыкой? - О, нет, нет, нет! – замахала она руками, нервно хихикая. – Ну, было дело в детстве, но я уже лет... много лет не прикасалась к инструменту. Только слушаю что-нибудь на досуге, вот и всё. Сенку сделал пару глотков, закусил колбаской. Всё же он решил малодушно воспользоваться сменой темы, переключаясь на куда более интересный, на его взгляд, разговор. Но расслабиться ему, чёрт возьми, не дали... - Круто! Кстати, я Ген, а это Сенку-чан, - Асагири бросил быструю улыбку в его сторону. – Именно эта капустная башка была сегодня нашим солистом, представляете! Слышали бы вы- - Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть? – гневно посмотрел на него Ишигами. - Мм... – Ген скорчил задумчивое лицо, приложив указательный палец к подбородку. – Когда твои коллеги найдут оперу Баха, тогда да – я перестану. Сенку громко цокнул и спрятал крохотную, предательскую улыбку за бокалом. Совершенно не заметив, как хитрый взгляд Челси несколько раз переметнулся от него к Гену. - Поясню для вас, миледи, - вернулся к ней Асагири. – Сенку-чан – композитор и музыковед. Поэтому, говоря о его коллегах, я имел ввиду не музыкантов в целом, а именно музыковедов. - Вау, - Челси заворожённо распахнула глаза. – Одна моя одноклассница поступала на это отделение в колледже. Это что-то очень сложное, да? - О, да- - Да нет, - легко пожал плечами Сенку. Ген закатил глаза, мол, «ну конечно, конечно, кто бы сомневался». - А скажите что-нибудь на, ну, теоретическом? - заулыбалась предвкушающе Челси, ещё не получив согласия, но уже выжидая ответ. Сенку хмыкнул, скрестил руки на груди. Ген приготовился слушать, разинув рот, вместе с Челси. Да, он занимался музыкой с почти неосознанного возраста, но это не мешало ему всё ещё считать речь теоретиков инопланетным шифром. - Всем, кто хотя бы немного знаком с теорией музыки, знаком доминантовый септаккорд, - Челси уверенно кивнула. – А вы когда-нибудь думали, почему он так популярен? А точнее, откуда взялась его популярность. Почему именно он? - Нет, - она чуть сощурила глаза, переходя в режим тотальной концентрации. - Всё дело в обертоновом ряде, - улыбнулся Сенку так, словно одним этим предложением он только что объяснил абсолютно всё. Но даже Ген не догнал, к чему это он – что уж говорить о Челси. - Обертоновом ряде?.. - А, да, сейчас объясню, - хохотнул Сенку, и этот звук... Нет, Ген даже себе не даст определения этому звуку, приятно прошедшемуся по его слуху. - Все ноты имеют свою определённую частоту колебаний. И это не просто рандомный набор цифр – у них есть прямая зависимость. Например, возьмём самую популярную ноту, по которой настраиваются оркестры и хоры- - «Ля» первой октавы, - внёс свою лепту Ген. - Ага. У неё частота равна четырёмстам сорока герцам. Если взять «ля» второй октавы, то есть, ровно на октаву выше, то у неё будет частота ровно в два раза выше – то есть, восемьсот восемьдесят герц. И так далее. Идя по октавам вниз, соответственно, частота будет делиться на два. Вот, это вводная часть для дальнейшего понимания. - Ну, пока всё просто и понятно. - Теперь непосредственно о ряде обертонов. Представьте, что вы нажимаете на какую-нибудь низкую клавишу на фортепиано и долго держите её. Что вы слышите? - Эм... ноту, которую взяла? – непонимающе протянула Челси. - Это да, но там есть ещё кое-что, - заворожённо проговорил Сенку, понизив голос, точно рассказывал какую-то захватывающую сказку. Он сделал паузу, давая ещё один шанс на разгадку, но не стал долго томить. – Призвуки. - Призвуки? – снова не поняла Челси. - Да. Кроме этой ноты звучат и другие, и их огромное множество! - Как будто что-то такое вспоминается, но... Как это? – для Гена было огромным удовольствием видеть, как широко она разинула рот. - Это и есть обертоны. Призвуки, которые совершают части колеблющегоя тела – в нашем случае натянутой струны фортепиано. Но далеко не все из них человеческий слух способен различить и даже уловить – обычно, их не больше десяти. А если идти от основного высокого звука – и того меньше. Потому что каждый следующий звучит всё менее чётко, и расстояние между каждым следующим призвуком только сокращается. Но каждый обертон, как и частота колебаний каждой отдельно взятой ноты, имеет своё чёткое место. Ряд обертонов ещё называют натуральным звукорядом. Есть мысли, почему? - Что... а, - Челси мотнула головой, собираясь с мыслями. Подумав с полминуты, она осторожно предположила. – Может, это как-то связано с натуральными числами? - В яблочко! – воскликнул Ишигами, из-за чего на него тут же обернулось не меньше десятка взглядов. Их он благополучно проигнорировал, с пылом продолжая свою речь. – Частота каждого следующего обертона больше основного тона в два, три, четыре раза и так далее – всегда кратно натуральным числам. - Ничего себе! Так это же абсолютная математика! – не так громко, но так же восхищённо воскликнула Челси. - Так и есть, - довольно улыбнулся Сенку. - Это всё понятно, - подключился Ген, хмуря брови. – Но вот чего я не понимаю... причём же здесь доминантовый септаккорд? - А ты подумай, - Сенку улыбнулся как-то и насмешливо, и в то же время мило, настолько, что Ген просто не мог обидеться. Это нечестно! Ужасно несправедливо! – Ну же, вспоминай, какие звуки идут от основного тона. - Сенку-у-у, я проходил это на первом курсе колл... – в голубых радужках отразилось ярчайшее просветление. – Там есть доминантсепт?! - Сто миллионов процентов, - хмыкнул Сенку. - Что? Реально? Потрясения для милой Челси всё никак не заканчивались. - Да. Представляешь клавиатуру? – совершенно естественно Сенку перешёл на «ты», как всегда это бывало, когда он загорался. Девушка кивнула. – Возьмём основной тон «до». Первый обертон будет тоже «до», но на октаву выше, с частотой в два раза выше. Следующий обертон, соответственно, должен иметь частоту в три раза больше. Это будет «соль» - на квинту выше предыдущего. Следующий в четыре раза выше, снова «до» - на две октавы выше основного и на кварту выше предыдущего. Дальше не буду озвучивать все интервалы – просто перечислю ноты. Итак, после «до» идут «ми», «соль» и «си-бемоль». И вот они – четыре звука доминантового септаккорда. - Это... это охренеть, как круто! - Так что сама акустика предоставила нам этот аккорд. Нам, людям, оставалось лишь придумать его использование, - заключил Сенку и совершенно не пафосно отпил пива и кинул в рот ещё одну колбаску. Боже, как он наслаждался собой! Ген знал, что в этой светлой голове хранилась тонна информации и куда забористей этой – ну, там, что-нибудь вроде альтерированных субдоминант в модуляциях – но то, как он смог доходчиво и интересно объяснить любителю столь узконаправленную, специфическую тему, не могло не восхитить. - Челси, гони обратно! Всю малину испортил второй бармен – мужик на две головы выше Челси, одним своим видом внушающий страх. Но она ничуть не расстроилась, с тем же воодушевлением попрощавшись и возвратившись к работе. Теперь разговор пошёл как по маслу. А как только первые кружки сменились вторыми – так Сенку вообще невозможно стало заткнуть (да и не хотелось). Там уже пошли и альтерированные субдоминанты, и его новые демпферы на фортепиано, и предстоящая работа с хором, и тональные планы в новых сочинениях. Казалось, Асагири впервые за всю жизнь слушал нескончаемую болтовню часами напролёт, почти не вставляя при этом свои пять копеек. Это было... Необычно. Непривычно. Любопытно. Слушать Сенку было чертовски интересно. На душе было спокойно, тепло. Всё казалось правильным и таким... таким нужным. Нужным сейчас, в этот момент, в этот день, в этот год, в этот... - Ген, ты меня слушаешь? Как иронично, Сенку-чан, ты даже не представляешь! О, он слушал. Слушал все эти два? три? часа. Ты попал на то самое микромгновение, в которое он прервался на размышление о том, как ему – вот же умора – приятно тебя слушать! Знал бы ты, милый, милый Сенку... - Прости, чуть-чуть отвлёкся. Ты рассказывал о том, как выдумал какой-то, ээ, несуществующий смысл в произведении, чтобы тебе поставил зачёт говнюк Ибара. - Ха-ха, да, но, - хихикнул Сенку. – Потом я сказал, что, думаю, мне пора. Помнишь, я писал, что не собираюсь тут сидеть до утра? – он показательно выгнул одну бровь. - А, да, - Ген старательно сделал вид, что услышанное его ничуть не расстроило. Убедить бы ещё в этом самого себя... – Ну, ладно, тогда, эм... Пока? Я за нас расплачусь – про это я тоже помню, - смешок вырвался вместе с иком. – Челси, душа моя! Сколько я тебе должен? Между бровей Сенку пролегла тоненькая складка. Ген был пьян. Особенно очевидным это стало по тому, с каким трудом Ген высчитал деньги в своём кошельке. - Ген, я должен убедиться, что ты доберёшься до дома. - Какой ты ответственный, уф! – Асагири состроил какую-то дурацкую рожицу, смысл выражения которой Сенку не понимал и не собирался понимать. - Ген, я серьёзно! - Боюсь, Сенку-чан, меня не пустят домой, в этом доме обитает очень-очень вредный дух, который не пускает его жителей, ик, после одиннадцати вечера. - Твою мать! Почему ты раньше не сказал? - Я надеялся, что ты вот так вот будешь продолжать болтать без умолку, и мы просидим здесь вместе до утра, - глупо заулыбался Ген. Чёрт. Вот же идиота кусок! Сенку негодовал. От того, какой Асагири бестолковый, и от того, как он (страшно признаться, насколько) рад тому, что вот-вот предложит ему переночевать у себя. От второго негодование намного сильнее, ведь где-то на краю сознания набатом било: «Унего есть парень». Кто ещё и идиот, Ишигами. - Тогда, - он глубоко вдохнул и выдохнул. – Можешь переночевать у меня. - Сенку, это мило, но, поверь, я и не в такой жопе оказывался, всё в порядке- - Я не оставлю тебя вот так просто здесь. Ты можешь попросить его позвонить Саю. - Оу, ну... Всё просто. Он его парень. - Ген. Просто. Попроси. - Ладно. Но платишь за проезд ты. У меня, ик, осталось пятнадцать йен, ха-ха-ха... Ещё никогда Сенку не чувствовал себя так хорошо и дерьмово одновременно. *** Ген упал на мягкое одеяло. Улёгся на животе. В таком положении ремень неприятно давил на низ живота, но на то, чтобы подняться и снять его, не было уже никаких сил. - Ген. Рядом мягко прошёлся шёпот. Он не мог определить, насколько это было близко, но сохранивший трезвость, маленький участок его мозга предположил, что где-то в тридцати, может, сорока сантиметрах от его уха. - Мм? - Ты спрашивал меня, что ещё я люблю. - Мгм. - Я люблю классический рамен. Люблю сам подкрашивать и укладывать себе волосы. И, кстати, свои капустообразные волосы я тоже люблю! – Ген почти беззвучно рассмеялся в подушку. – Люблю настольные игры. Люблю Дораэмона – у меня даже есть мерч с ним, - усмехнулся он сам себе, опустив неловко взгляд, хоть и понимал, насколько это бесполезно в ночной темени. – Люблю свою маленькую семью. И... – сердце забилось быстрее. Он услышал тихий храп и успокоился. Совсем немного. - Может, не люблю, не знаю... Но мне точно нравятся вот такие, как... как ты. Сенку испустил громкий, раздражённый выдох и поднялся, направляясь в папину комнату – благо, хоть этот вечно любопытный старик сегодня не дома.