Партнëры

Киллер смеëтся, проглатывает этот смех, но он щекочет и булькает внутри, словно заряд тока. Грудь тяжелая, тесная, и живот болит с каждым сокращением. От улыбки болело лицо, мышцы начали спазмировать. Дырки, через которые он смотрел, размылись. Влага намочила лицо. Он делает ебанные спагетти, у него нет времени, на это! Кид зашëл на кухню, и процесс готовки возобновился. Будто ни в чëм не бывало. Киллер умеет делать вид, что он спокоен! За спиной открылся холодильник. Снова Кид портит себе аппетит. Еда ведь скоро будет готова. Вот он уже достаëт снеки, открывает рот... Но медлит. "Киллер" Кид смотрит ему в спину, пока Киллер, сдерживая смех, нарезает мясо. Подходит к нему, и нарезка становиться быстрее. Куски идут на разогретую сковородку, шипит масло. Когда они приготовятся, то нужно будет залить сливки и муку, чтобы приготовить соус. Но Кид не даëт ему даже поспешить. Кладëт руку на бедро. "Не сейчас" - Киллер хочет сказать, но сквозь маску просачивается лишь смех. Щекотно. В самом тяжёлом из смыслов. "Киллер..." Кид акцентирует слога, заставляет его остановиться на секунду. Он хочет возразить, спровадить, заставить его подождать с этим до завершения обеда. Но лишь смеëтся больше, и мышцы болят сильнее, что вызывает нервный срыв. Смех породил всхлип. Киллер вжался руками в маску, закрыл все щели ладонями. Громко вздохнул. Нет. Не может. Его мышцы болели. И живот и щëки. И это продолжается уже неделю. У него просто уже нет сил, постоянно улыбаться. Все попытки отвлечься от этого лишь выматывали, а чем больше он уставал, тем сильнее смеялся. "Сними шлем" "Нет" Киллер всхлипнул. Внутри всë влажно. Голова болела и гудела. Вызывала вой, который так или иначе прерывался на смех. Слëзы скапливались в тесных местах, собирались в огромные пузыри, лезли в нос и на губы. Чуть вдохнëт, - захлебнëтся, и никто этого не увидит... За исключением Кида. Он рядом в своëм особенном репертуаре. Давит, - нетерпеливый, что сейчас ужасно нужно. "Снимай" Настойчиво приказывает. И Киллер на этот раз не испытывает судьбу. Снимает, и океан слëз спадает по шее, пока он громко смеëтся и воет. Кид слегка в растерянности, но в последний момент собирается с силами, - прижимает рукой к телу, складывает подбородок на плечо. "Не прячь от меня свои слëзы" Он говорит мягко, чуть ли не поэтично, но в последний момент будто вспоминает, кто он такой, "Если тебе хреново, ты сразу говоришь мне" Киллер давит на свою губу, приглушает все звуки. Голова гудит. Смотрит на жарящееся мясо, и будто вспоминает, что происходит. Вспоминает все свои последующие ходы. Добавляет все нужное и готовит соус, всë ещë всхлипывая. Кид помогает ему, чем может. Спрашивает и шутит. Всеми силами пытается отвлечь. После, когда еда готова, Кид осторожно садит его на тумбу, где посуда звонко гремит. Бледная рука гладит бедро, золотые глаза удивительно понимающие. Кид жмëтся к нему лбом, мягко целует в нос. В последний момент кладëт руку Киллеру на щëку и разминает затëкшие лицевые мышцы. И улыбка удивительно расслабляется. Спазм немного облегчается. "Понял меня?" Кид спрашивает, будто держал эту фразу с самого начала. И Киллер кивает, тянется к его губам и отчаянно целует. Сразу всë напряжение и воспоминания уходят. Слëзы прошли. Кид его не сторонится. Целует тоже. Когда отстраняется, целует для начала щëки, брови, лоб... Когда смотрит на свою работу, - смеëтся. "Ты, что, меня всего испачкал?" Киллер улыбнулся, вытирая красную помаду с щëк. "Иди отдыхай" Кид с радостью проигнорировал ответ. С губ сошëл смешок. Настоящий. Щеки больше не страдали от боли. Улыбка наконец расслабилась.