Два голода

[ 5:32 ] — Ч-чёрт.. - оттряхнув обожженную руку, мужчина выбросил окурок в пепельницу. - Валентин, не задавай глупые вопросы!! — Нет, серьезно. Как ты можешь не знать таких банальных вещей! - отнимая взгляд с чужих черт лица, панк обеспокоенно поглядел на покраснения указательного и среднего пальцев собеседника. - Аккуратней же. — Отстань.. - недовольно буркнул блондин. Подпалив беглым огоньком край сигары, каннибал вдохнул убивающий наркотик, выпуская ядовитый пар. Вниз с балкона посыпалось сгоревшее содержимое сигареты, догоняя пепел с сигары Валентина. — Хороший ты все-таки, Адлер, - отворачиваясь от компаньона, прошептал брюнет, щурясь от восходящего солнца над грязными многоэтажками. - Чай ставить? — Сам поставлю, - по-хамски скинув окурок с балкона, надеясь, что его раскаленная внутренность потушится в ближайшей луже, блондин сыграл резинкой трусов, поправив белье и утонув в темноте неосвещенной кухоньки. Добрые слова сожителя мужчина намеренно оставил без ответа, сомневаясь в их искренности. К тому же не верилось, что за несколько месяцев Валентин увидел достаточно, чтобы давать какие-либо титулы каннибалу. Размышляя о тяжелом бытие утра, Шульц зевнул, почесывая воющий живот и ёжась от прохладного утра. Постепенно летние лучики выползали из-под горизонта, пробирались между соседними квартирами и проникали в окно, из открытой форточки которого уже доносилось веселое пение чайника, затем его приглушенный свист и бурление кипятка в чашках. Заполняя кухню светом ровно столько, сколько позволяла узорчатая гардина, лучи, казалось, грели сожителей и несколько сближали: Валентин уместился рядышком с Адлером, пододвинув стул в освещаемую область и слегка касаясь холодного локтя домочадца. По горлу протекла греющая жидкость, вновь заставляющая ёжиться от мурашек. — Хотя б майку накинь, - подцепливая вилкой галетное печенье, посоветовал панк, помешивая тем же инструментом сахар на дне чашки. — И так нормально.. -ссутулившись, блондин подобрал ноги с пола на табурет и прижал колени к груди. Во рту с приятной сладостью растворялся кубик сахара. Брови криво изогнулись, когда губы коснулись теплого края кружки, а затем насупились на переносице, стоило безвкусному чаю полностью растворить сахарную сласть. - Пойду досыпать, наверное.. — Погодь, я с тобой! - залпом осушив чашку, мужчина вытер горячие губы и закинул в рот два печенья, в скорости пережевывая их. — Да не подавись, болван.. Сполоснув использованную посуду, Адлер направился следом за товарищем, шлепаясь в холодную постель животом книзу. Руки крепко обнимали хранительницу снов, полузакрытое око наблюдало за соседом, ёрзающем на месте в попытках отыскать длинную сторону одеяла, и наконец закрылось под давлением уютного утренного досыпания. Однако Валентин не спал. Закинув руки за подушку и подпирая ими голову, панк бесстыдно разглядывал обнаженную спину Адлера с выпирающими позвоночником и острыми лопатками, что так походили на оборванные крылья ангела. Возникло странное желание коснуться выразительных частей смуглого тела, но оно быстро сошло на нет. Брюнет не задерживал подобные мысли надолго, резко перевернувшись на бок лицом к стене. После ночи, наполненной душевными разговорами (а такие ночи Валентину, к слову, очень нравились), жутко тянуло на сон. И стоило позади услышать умиротворенное сопение друга, отчего на душе стало чуть спокойнее, тот вскоре уснул. [ 14:45 ] Обрёл Валентин трезвое сознание не потому, что организм как следует отдохнул и набрал нужные часы сна, а потому что рука жутко немела под телом спящего соседа: Адлер, ворочаясь всё оставшееся утро, нашёл удобное расположение посередине кровати, неспециально придавив чужую конечность плечом. Сейчас он довольно обнимал кусок сползшего на пол одеяла. "Ну хоть не отнял подушку, на том спасибо". В сонном ритме мужчина не сразу заметил изменение в погоде. Но заметила "живая" рука, помогающая высунуть онемевшую и отталкивающая заледенелого Шульца. Курильщики не додумались закрыть балкон, по всей видимости надеясь на знойное солнце. Но сегодня светило капризничало, скрылось в тучах и отказывалось украшать землю золотыми лучами. В квартире поселился холодный ветер еще двумя часами ранее. Он взметал лежащие на столе важные бумаги, за которые так сердился Адлер, чтобы панк не рисовал на них всякие каракули, ведь после их приходилось перепечатывать. И узнал бы он сейчас об их состоянии, был бы в ярости. И будь бы отопление не выключено, теплые батареи ничем бы не помогли неукрытому Шульцу. Валентин пружиной вскочил с кровати, попутно кидая холодное одеяло на обнаженное тело домочадца и выгоняя наглый ветер, закрыв балкон. — Чего ты.. - вяло поднимаясь на дрожащих локтях, блондин с трудом разлепил склеенное веко. Из-за внесенной инфекции глаз сильно слезился уже вторую неделю. Адлер сщурился, стараясь разглядеть размытую фигуру на фоне ярких окон, несмотря не затянутое небо. Фигура приблизилась и стала видна четче, но слова по-прежнему мылились в ушах и по крупицам собирались в общую кашу в голове. Шульц крепче сжал спасительное одеяло, готовый принять сидячее положение, но был уложен теплыми руками назад. Они же накрыли его вторым одеялом в надежде, что это ему поможет. — А я говорил майку надеть. — А я сказал, что мне нормально, - промакнув влажное око носовым платочком, Адлер еще немного пожмурился, пока глаз не привык к дневному освещению, и пока организм не признает окончательное пробуждение. Не собираясь мириться с указанием "полежать", мужчина примкнул задом к спинке кровати, теперь прижимаясь к двум одеялам. Он грустно процитировал женщину из новостей погоды. — "Пятого июня ожидайте солнце". — Да ты горишь.. - Валентин не унимался. Оценив состояние блондина касанием лба, он сделал неудовлетворительный вывод. В незнании для себя причины панк искренне волновался за сожителя. — Таблетку вроде надо. Я могу у себя порыться в аптечке. — А у тебя пах горит. - по-прежнему расслабленным тоном заявил Шульц, растирая отёкшее лицо и кивая на нижнюю часть стана собеседника. Кажется, его не сильно волновал этот факт. Просто появился шанс заткнуть шумовой аспект этого холодного утра. Панк хотел сказать что-то еще, но прикрыл рот, опустив глаза. Стало немного неловко к удивлению самого Валентина. Не проронив не слова, он прикрыл увеличенную часть боксерок ладонью. Все-таки резкое пробуждение дало о себе знать. Полухромающей походкой брюнет покинул спальню. Почти сразу послышалась закрытая дверь ванной, минут через 10 шум воды из крана, а потом и скрип щетки по зубам. Северный ветер гнал свинцовые тучи куда-то далеко вперед от окна, и Адлеру казалось, что он плывет вместе с ними. Голова ощущалась тяжелее туч с литрами воды. Они хотя бы могли опустошиться и излиться на землю благовенным дождем. А Адлер, если и изольется, то не дождем вовсе. Ясное дело, изольется плохим настроением и обидными словами, но от этого голова болеть не перестанет. По окнам начали стучать сотни капель, будто тучи тотчас услышали мысли блондина, похваставшись своей привелегией. Кленовая ветка в ритм дождю хлестала по железному низу балкона и этим слегка раздражала человека с дурным утром. Почти дурным. Теплые руки Валентина ощущать было достаточно приятно. "Даже таблетку предложил". Адлер с предовольнейшей улыбкой уткнулся в чужую подушку, поскольку свою он подложил под спину, а вторая была еще и нагретая. На подушке остался приятный запах мужского шампуня, что так нравился Адлеру. И утро не было бы вовсе дурным, если бы не назойливые насморк и слабость, проникающая и пытающая кости изнутри, отчего хотелось лишь гнить в постели и ждать выздоровления. Или ждать красивого мужчину с мокрыми, зализанными назад, волосами, который даст жаропонижающую таблеточку. От излишней заботы у больного значительно поднялось настроение. Запив лекарство водой, Шульц покорно надел злосчастную майку, утонув в теплых одеялах и подушках. Ненасытная душонка Адлера намеревалась ждать завтрак в постель, но что ожидать от грубого панка, лишенного женской любви? Одарил краткой заботой, и будь доволен. Естественно, это Адлер учёл, поэтому ценил мелкие проявления беспокойства от него. Валентин лёг обратно в уже голую постель, поскольку блондин все забрал. Рука подперла голову мужчины для удобства, пока тот жадно разглядывал белокурые ресницы дремающего. — Может, поделишься, жадюга? - холодная нога скользнула под одеяло и тронула чужие, тут же сожмущиеся от неожиданности. — Нет, высунь. - сердито буркнул каннибал сквозь одеяло, не разжимая век и не глядя на нахальную улыбку брюнета. — Засранец мелкий, это мое одеяло! - мужчина даже рассмеялся от наглости сожителя. В ход пошла вторая нога, на территории больного и вправду было очень тепло. — Ой, как достал.. - тихо взвыл Адлер, отпихнув ползающие инородные конечности и отпрянув от Земцова подальше. — И кто тут мелкий, если я старше и выше? Заняться было совершенно нечем, погода располагала сидеть дома. А потому нужно было, просто обязательно доставать своего содержанца. — Зато хлипкий, как глист. Адлер за считанные секунды оказался на спине и как жук ворочался на ней без возможности подняться. Панк нависал сверху, без особого труда сдерживая рвение белобрысого всыпать ему трёпки. Каннибал пыхтел, сжимая зубы и с гневом глядя в смеющиеся глаза младшего. Шульц быстро сдался в трезвом осознании, что не выиграет опытом боя гору мышц, а потому перестал вырываться и опустил ноги плашмя. — И это всё, что-ли? Думал, ты убийца из опасных. - Валентину быстро наскучило сжимать беднягу, и он ослабил хватку, намереваясь подразнить блондина еще, но глубоко поплатился. Точечный удар в копчик. Мертвая хватка на горле. Толчок колена в сплетение. Ловкие махинации. И теперь уже панк на спине, стискивает от боли зубы и свисает головой вниз, отчего несобранные волосы касались пола. Адлер возвышался сверху, со всем удобством усевшись на чужой груди, попутно сжимая острый кадык нахала. Впервые за сутки Валентин наблюдал улыбку каннибала. Удовлетворенную. Гордую. Самодовольную. И чертовски сексуальную. Панк перестал улыбаться. Вся эта ахинея должна была его только позабавить и только. Но он отчетливо в своем сознании поймал за хвост мысль, что считает Адлера сексуальным. Сейчас. Шульц перестал сжимать чужое горло, заметив обескураженность на лице мужчины. — Сильно больно что-ли? Я наоборот пытался слабо. — Да нормально все. Хиленько бьешь. Он хочет проверить снова. Снова спровоцировать Адлера, чтобы узнать, в чем дело. И он душит. Душит сильнее, чем в прошлый раз. Лицо Валентина сильно покраснело, то ли от возбуждения, то ли от застоя крови. — Хиленько? - светлая бровь вопросительно вздернулась вверх. Взгляд внимательно изучал кашляющего бандита. Уголки рта не дрогнули в улыбке у обоих по своим причинам. По телу прокатилась новая волна возбуждения. Еще сильнее, чем прежде. Слишком странные ощущения, чтобы они смогли вмещаться в тугодумной голове Валентина. Руки дрожали мелкой дробью, сжимая смуглые колени Адлера и слегка пододвигая ближе к телу, тем самым укрепляя убийцу на нем плотнее. Это не осталось незамеченным. Каннибал нахмурился, мягко хлопнув ладонью одну из рук. — А ну не лапай меня. Странный ты такой. - фыркнул Шульц, напоследок мягко сдавив исжатую шею, пока вставал с чужого тела. Руки панка неохотно отпустили эти колени, не переставая дрожать от своеобразного экстаза, что не обошел участью паха мужчины. Первым это заметил снова Адлер. — Реально чудик. У тебя фетиш на удушение, - в голосе не читалось презрения или насмешки. Скорее, понимание или даже вердикт на случай, если Валентин этого не знал. И это правда. Брюнет прижал ноги, поднимаясь на локтях и с ужасом наблюдая плод его скуки. Голубые глаза со взмахом век переместились на каннибала в поисках объяснения, поддержки, хоть чего-нибудь. Адлер поднял обе брови вверх. Ему нравилось, что в нем находят опытного человека, знающего больше остальных, а потому уже более располагающим голосом продолжил. — У каждого могут свои страсти. Меня не сильно возбуждает удушение, но я не против. А тебя это неплохо так заводит. - глаз забегал от возбужденного паха, до внимающего лица панка. Мужчина немного занервничал, уже менее уверенно завершив мысль. - Поэтому.. смело можешь говорить это сексуальному партнеру, чтобы тебя завели поскорее. Как часики. Каннибал нервно хихикнул, но тут же осёкся, откашлялся и стал себя мысленно казнить за нелепую шутку. Стало до жути стыдно. — Зачем говорить о фетише, если ты о нем уже знаешь? — Что?? - не веря своим ушам, Адлер с выпученным глазом обернулся на панка. — Ниче. Говорю, зачем из одеяла вылез? Тепло из-за тебя все ушло. И слепой, и глухой. — Вот паразит. - отходя от легкого шока, Шульц вновь насупился, хлестнув хулигана по ягодице, на что тот ответил вертением задницы с выдавленным "еще, еще!!". Окончив все обоюдным смехом, Адлер вернулся в постель. Болезнь никуда не ушла. По ощущениям температура возросла не только в теле Валентина. Таблетка должна скоро подействовать. А пока оставалось лежать и при возможности спать, что и сделал больной. Буквально через минут 20, покинув ванну, мужчина уже похрапывал под чутким наблюдением Валентина. Рука не переставала гладить ноющие следы на шее. Тяжелые очи иногда глядели сквозь спящего, а потом вновь возвращались и рассматривали объект размышлений. Все произошедшее впервые для него, но эта новинка как ничто радовало и будоражило его существо. И дело не в кинках или фетишах, как сделал заключение Валентин. Дело в Адлере. Сейчас спящем и больном, полностью доверяющем свою жизнь грязному бандиту. Дело в его аккуратных руках, все еще не сжимающих горло Валентина до невыносимой боли, как бы им не хотелось показать себя сильными наперекор словам панка. И это очаровывало брюнета. Покинув размышления, Земцов лёг подле Адлера, осторожно утыкаясь лбом в смуглые руки и снова засовывая ноги в теплое одеяло. Улыбка осенила его лицо, стоило лишь вспомнить возмущения Шульца. Под мирное сопение Валентин плавно погрузился в сон, убаюканный дождем. [ 17:14 ] Отёкшее лицо. Заплывшие глаза. Снова занемевшая рука. Ватное тело. И чёртов звонок в дверь. Валентин вяло поднял голову, с трудом соображая, кто он, где находится, и что без умолку трещит в другом конце квартиры. Но стоило понять, панк раздраженно мотнул головой обратно в тёплое одеяло. Нагретое место он оставил с превеликим неудовольствие. А после оказалось, что он лежал у живота Адлера, пока тот обнимал чернокудрую голову, запутавшись худыми пальцами во взъерошенных волосах. Земцов вяло поднялся на ноги, перебираясь по квартире при помощи поддержки мебели и стен. Мутные глаза отыскали нужный ключ в ключнице. И даже интересно, кому влетит от сонного панка. А влетит хорошо, в этом можно быть уверенным. Мама. — Мама.. — Мама. Валентин изменился в лице за считанную секунду. К приезду родительницы он был не готов никак. Поползшие наверх брови брюнет быстро нахмурил обратно. — Ты не говорила, что приедешь.. - Валентин продолжал стоять на пороге, телом рагрождая слабо открытую дверь и по всему виду не намереваясь пропускать нежданного гостя в дом. — А твоей маме не требуется разрешение. - женщина с заметной агрессией оттолкнула панка, пропихиваясь вглубь квартиры и глубоко наплевав на личные границы сына. - Шлюха твоя снова мне названивала. Ты когда-нибудь начнешь нормально выплачивать алименты? Гостья по-хозяйски стала разбуваться, прихорашиваться в коридорном зеркале и почти пересекла порог на кухню. Сын выступил явным протестом. — Мам, давай я приберусь, потом ты зайдешь, и мы поговорим нормально.. Голос Валентина был смирен, как никогда. Крупно сложенный мужчина виновато опустил глаза в пол перед коротенькой худой женщиной. — Ну да, а мамуля пусть за дверью постоит. Вырастила сыночка, - женщина стянула в хвост редкие волосы с проглядной сединой. Все, что роднило ее с сыном, так это мутные голубые глаза и еле уцелевшие темные локоны. И самое поражающее заключение Валентин сделал еще в первую встречу с Адлером: его худые руки так походили на материнские. Сейчас она отталкивала ими сына в поисках пойла в холодильнике. Собственно, это и была основная причина повидаться с сыном стабильно в 2 недели. Однако это не единственная. — Твоей дочери нужно будет где-то спать. Мать пропадает днями, а я за ней следить не собираюсь. Мне тебя хватило. Женщина уверенно двинулась в сторону спальни. У Валентина было дурное предчувствие. Оставалось надеяться, что мама примет спящего мужика в его постели за очередного кента после вписки. Но истеричные крики избавили Валентина от долгих раздумий. — Это еще что за шлюхан?? — И вам здравия.