Кот в полоску и черный тигр

Казутору порой просто накрывает. Даже предпосылок может не быть, но когда он начинает чаще дышать, то понимает. Скоро его накроет волной, и он забьётся в угол в немой истерике. Он не мог это контролировать. Он ненавидел это. Тора думал что это прошло, потому что случаться стало всё реже. Он думал, что возможно дело в гнетущей атмосвере тюрьмы, а на воле это происходило из-за стресса от огромных жизненных изменений. Так и сейчас он пытался проглотить ком, который застрял в горле. Нельзя. Не дома. Чифую не должен его видеть в таком состоянии. Слёзы начинают течь раньше, чем он успевает одеться в уличную одежду, и по закону подлости его зовёт Чифую. Он быстро выходит из комнаты, прикрывая начинающее краснеть лицо и запирается в ванной. Если он не может это остановить, то не стоит сдерживать, иначе оно займет больше времени. Тихо рыдать он научился ещё в детстве. – Эй, Тора, всё хорошо? Ты так и не ответил на вопрос. – Мацуно стучит в дверь, но понимает что Казутора заперся. Странно. Обычно он не запирался даже когда ходил в душ. Всё же он отвык от приватности. – Да, просто прихватило. Можешь идти без меня. – Голос с трудом держался ровно, и он надеялся что за стеной его приглушенный голос звучал иначе. Если бы он промолчал  – было бы хуже. – Эй, точно всё в порядке? Может тебе принести обезбол или ещё что? Ручка дёргается, как и шкала напряжения Чифую. Казутора уже не отвечал словами и это настораживало. Тихая истерика была в самом разгаре. Он уже не мог говорить ровно и просто зажимал рот рукой, чтобы не дай бог за стену просочился хоть один всхлип. Чифую взял монетку и повернул замок, открывая дверь. Он старался не нарушать границы, но он не мог просто уйти из дома, когда парень так странно себя вёл. Казутора взрогнул, услышав что защёлка открылась и снова закрыл лицо руками. Он слышал, что Чифую подошёл вплотную. – Тора, убери руки от лица, я хочу помочь. Но он лишь помотал головой, как ребёнок, который не мог сказать что с ним. Его всё ещё трясло, так что Чифую приложил руку к той части лба, что не была скрыта за руками. Горячий. Казутора дёрнулся от касания как ошпаренный, и чуть не упал в ванную, отступая назад. – Я тебе не враг. Я не буду смеятся или упрекать тебя, Что-бы с тобой ни случилось. Он верил, но боялся. Чифую и так слишком много для него сделал, и хотя-бы свои внутренние проблемы он хотел оставить при себе. Знал же, что Чифую его не бросит. Очень медленно, он опустил руки, показывая заплаканное лицо. Когда же их взгляды пересеклись, его накрыло с новой силой. В глазах напротив читалось только волнение и забота. Никакого осуждения. Никакого отвращения. Он обнял Казутору, рукой укладывая его голову себе на плечо. – Это нормально. Не сдерживай себя. И последняя стена разрушилась. Он вцепился в чужие плечи, сжимая их до побелевших костяшек. Рыдал в голос. Как же давно он не мог себе этого позволить, но сейчас из него выходило всё, что он копил и зажимал годами. Его крупно трясло, и он даже не чувствовал, как Чифую гладил его по спине.