The Lost Twilight

- "Мой ответ, наверное, не рассеет твои сомнения, потому что ты знал его с самого начала своего путешествия. Он стал частью твоей жизни. Ты сказал, что сон - это маленькая смерть. Так почему живые спят? Потому что мы ещё не готовы к последнему упокоению. Ты наверняка понимаешь, почему мы хотим быть к нему готовы. Если конец предопределён, да будет так. Есть бесчисленное количество вещей, что люди не в силах изменить. Мы многое можем сделать на пути к финалу. И так у "финала" открывается совсем иное значение. Загляни в карман. Твой друг уже дал тебе ответ. Удачи..." Мужчина засунул руку в карман штанов. Точно, его друг что-то ему оставил. Но что это?

Совет доктора

"Невозможное" в Мире грёз - это не Смерть, а скорее Сон

Останьтесь в живых. Удачи вам.

Блондин не смог сдержать улыбки. - "Значит, мне нужно уходить..."

***

Не сосчитать, сколько уже часов сидит за барной стойкой одинокий Рацио, тоскливо попивая уже который бокал Затерянной ночи. Он предположил, что напиток поможет заглушить душевную боль, хотя бы на какое-то время. Но, увы, в этот раз "гипотеза" великого гения не оправдалась. Сколько бы он не пил, ничего не меняется: терзающие мысли о друге никак не покинут его светлую голову. Хотя, навряд ли она будет такой же светлой как и всегда после полтора литра алкоголя. Наверное, на утро кому-то придётся несладко. Вокруг ни единой души, кроме самого доктора, конечно же. Тишина поглотила это место, однако слышна лишь спокойная джазовая мелодия, исходящая из граммофона и повторяющаяся уже тридцать шестой раз подряд. Она словно гипнотизирует, погружает в сон, несмотря на то, что бар уже находится во сне. Свет тускло светит из фонарей, стоящих на барной стойке, что ещё больше заставляет прикрыть глаза. И всё таки: который уже час?... Веритас тяжело, но тихо вздохнул. Да уж, атмосфера, царящая в заведении, сильно контрастирует с состоянием доктора. Его голова так и кипит от мыслей. Что случилось с его другом? В последний раз они виделись в Золотом миге. Прошло уже немало времени, намного больше тех самых злополучных семнадцати системных часов. За это время план друга уже должен был осуществиться, и весь этот спектакль уже должен был подойти к концу. Каким был финал этого представления? Встретятся ли они вновь? От такого количества мыслей запросто может заболеть голова. Но, похоже, доктору нет до этого никакого дела. "Светлая" голова совсем отяжелела, поэтому брюнет прилёг на барную стойку. Даже гении порой устают, ведь так много мыслить бывает нелегко. - "Проклятый картёжник... - устало пробубнил себе под нос мужчина, прикрывая свои глаза. - Только посмей умереть." Чувство меланхолии угнетало всё больше с каждой секундой. Но непонятно от чего: от мыслей или от алкоголя. А может и от всего сразу. Его веки полностью сомкнулись. И всё же: сколько он уже тут сидит? - "Чёрт, который уже час?" - бессильно спросил сам у себя Рацио. Ну, хотя бы на этот вопрос он получил ответ. - "На моих часах четверть третьего системного часа." Бесстрастный голос показался знакомым доктору, где-то он его уже слышал. Похоже, он и впрямь уже слабо соображает. Однако, гений всё таки осознал: это голос его друга. Или это сон? В край опьяневший мужчина поднял голову, чтобы убедиться, что он не спит. И правда: на соседнем стуле элегантно, закинув ногу на ногу, сидит тот самый картёжник, которого пару минут назад проклинал собственный друг. Действие алкоголя прошло, как по щелчку пальцев, и янтарные глаза уже не были закрыты, а удивлённо смотрели на человека напротив. - "Авантюрин?" - "Давно не виделись, док. Вижу, ты тут веселишься. Почему меня не позвал?" - всё тем же привычным издевательским тоном спросил блондин. В отличии от Веритаса, Авантюрин был очень даже спокоен и расслаблен, хотя, пожалуй, он всегда такой. Даже если бы весь мир горел в огне, ему было бы всё равно. На нём как и всегда сияет всё та же невинная и одновременно уверенная улыбка, на нём надет всё тот же чертовски экстравагантный и роскошный костюм, в котором он прибыл на планету празднеств, всё те же розовые очки, золотые часы и драгоценные кольца, ярко сверкающие при свете. Он выглядит так, словно никакого представления вовсе не было, и он просто пришёл посидеть, поболтать с другом за бокалом освежающего алкогольного напитка о повседневных, незначительных вещах. - "Так ты всё таки жив..." - доктор нервно, а может и с облегчением, выдохнул и опустил свою голову, прикрыв своё лицо рукой. - "Оу, так мы уже на ты? Неожиданно. Ну, раз уж я тут сижу с тобой, значит я не скончался. Я же говорил тебе, что смерть на Пенаконии невозможна, неужели ты мне до сих пор не доверяешь?" - после этих слов блондин негромко, но звонко рассмеялся. "Смешно ему, - подумал брюнет с обидой и злостью, - я тут переживаю за него, а он как ни в чём не бывало лыбиться тут передо мной. Ещё и ничего толком не объясняет. Аж бесит." Рацио был в замешательстве, у него было слишком много вопросов, но, пожалуй, самым главным сейчас было то, что Авантюрин жив. - "В этом нет ничего смешного, картёжник, на вашем месте я бы не молчал до последнего, а сообщил своему коллеге о том, что я жив, но похоже у вас, дорогой друг, мозгов на это не хватило. Не желаете объясниться передо мной?" - доктор уже успокоился, и его прежние манеры и сарказм вернулись. Как будто минуту назад он чуть ли не хотел плакать от счастья за безопасность жизни его друга. Хотя, будет ли она в безопасности после этого, пока неизвестно. Но это потом. - "Хахаха, да ладно тебе, не злись, ну с кем не бывает. Да и вообще, неужели это так важно?" После этих слов Авантюрин немного поник, улыбка пропала с его лица. Пожалуй, события этой ночи останутся у него в памяти на долгое время, а может и навсегда. Такое трудно забыть. - "Я был в Небытие... в бездне, - тихо начал говорить блондин, - я думал, что мне суждено умереть, однако она меня не убила." - "Она?" - "Галактический рейнджер. Хотя, она не просто рейнджер, она намного сильнее, - Авантюрин снял свои очки и устремил взгляд в потолок, - Скорее всего, она и есть Небытие." - "Так она и вправду эманатор", - доктор сложил руки на груди. - "Она сказала мне, что мне ещё рано умирать. Несмотря на все мои попытки сделать нас врагами, она всё равно пощадила меня. Наверное, это и есть судьба... - мужчина вновь опустил голову, - получается, я проиграл." Игрок опустел. Его план провалился. Все его ставки обесценились. Доктор встал с барного стула и сверху вниз посмотрел на опечаленного друга. - "Может и так, но она права: ваша игра ещё не окончена, картёжник. Ваш план и состоял в том, чтобы доказать отсутствие возможности смерти на Пенаконии. Так почему же вы говорите о провале? Или вы так сильно хотели умереть, что позабыли о вашей миссии, которую вам назначи-" - "Хватит. Хватит уже учить меня. Вы не знаете, какого мне на самом деле", - с досадой сказал блондин. - "В этом вы очень глубоко ошибаетесь, мой дорогой друг, уж я то вижу вас насквозь. Можете рассказывать другим идиотам что угодно, но от меня вы не скроетесь." После этих слов Веритас подошёл ближе к своему другу и взял его за подбородок. Авантюрин закрыл свои глаза, но в них были видны слёзы. Затем он посмотрел на шею блондина: там всё также была видна надпись "раб". Всё таки, жизнь этого человека полна несчастья. Судьба жестока, не так ли? - "Где же ваша прежняя самоуверенность, картёжник?" - спросил доктор серьёзно, смотря в глаза несчастного раба судьбы. Игроку надоело терпеть подобные издёвки от своего коллеги. Он резко схватил брюнета за запястье. - "Я смотрю тебе лишь бы поиздеваться надо мной, да? В таком случае я могу просто уйти", - сигониец смотрел другу в глаза, в них не было никакого презрения, скорее наоборот - в них была некая жалость. Рацио наклонился к уху блондина: - "Я не хочу, чтобы ты уходил, я хочу твоей искренности." - почти шёпотом сказал он. На лице Авантюрина появился румянец, но он сохранял свои прежние эмоции. Однако, всё таки действие друга заставило его немного удивиться. Затем брюнет обхватил шею мужчины свободной рукой и приблизился своим лицом к его лицу. Их губы едва соприкасались. Игрок мог чувствовать дыхание доктора на своих губах. Сердцебиение сильно участилось, а лицо покраснело ещё больше. Сигониец отвёл взгляд в сторону. - "Если бы я тебя ненавидел, я бы вовсе не переживал о тебе. Ты даже не представляешь, сколько алкоголя мне пришлось залить в себя, чтобы понять, что он мне не поможет унять боль. Ты вообще думал о том, насколько сильно я боялся потерять тебя, чёртов картёжник, или ты действительно не умеешь думать?" - от таких слов у блондина болезненно сжималось сердце, ему хотелось зарыдать от боли. - "Прости меня, Веритас", - жалобно сказал сигониец. - "Извинения не принимаются." Губы доктора впились в губы человека, которого он всегда любил и за которого всегда ужасно переживал, больше чем за кого либо другого, хотя он в принципе ко всем был равнодушен, но не к нему. Как бы тот не бесил его, какими бы опрометчивыми и абсурдными не были его идеи, на что бы он не пошёл ради достижения своих целей, он всё равно его любил, любил больше всего на этом свете. Поцелуй был нежным, в нём было много любви и доверия. Они всё время касались друг друга бережно, но страстно. Время словно остановилось. В самом начале они были всего лишь коллегами, а затем стали неплохими друзьями, по крайней мере Авантюрину всегда хотелось в это верить. Похоже, теперь они стали ещё ближе. Воздуха не хватало, пришлось прервать этот прекрасный миг. Когда Рацио открыл свои глаза, он увидел, как его "друг" плачет. По его нежным щекам ручьём стекают слёзы. Это был первый раз, когда он видел его таким... по-настоящему искренним. Они молчали, хотя, им и не нужно было никаких слов. Они были счастливы в этот момент просто быть вместе. Брюнет прижал голову бедного сигонийца к своей груди и заключил в свои крепкие объятия. - "Больше не оставляй меня одного, ладно?" - наконец заговорил доктор. Затем он нежно поцеловал шею мужчины. - "Хорошо, больше не буду, обещаю, - хоть Рацио и не видел, но на лице блондина появилась улыбка, настоящая, не такая как всегда, - кстати, насчёт твоего "совета", почему ты считаешь, что "невозможным" в Мире грёз является сон, а не смерть?" - "Потому что сон - это и есть смерть, хоть и маленькая, разве нет?" Дежавю. Авантюрин уже слышал эти слова, но где? Точно: он сам так говорил. Блондин не сдержался и рассмеялся. Фраза "смеяться или плакать" идеально подходит ситуации, в которой он сейчас находится. - "Я сказал что-то смешное?" - с недоумением спросил гений. - "Вовсе нет, ты абсолютно прав, просто я это сам уже прекрасно знаю."