Любовь и шрамы

В тускло освещенной комнате Спиннерс-Энда сидел мужчина, низко опустив голову и облокотившись на стол, на его лице было написано выражение глубокой задумчивости. Мерцающий свет свечей отбрасывал зловещие тени на его лицо, подчеркивая шрамы, которые уродовали его шею, остатки ядовитого укуса Нагини. Вот уже в течении полугода Снейп носил эти раны как напоминание о своем прошлом, прошлом, наполненном тьмой и сожалением. Когда он провел кончиками пальцев по бугристой, обесцвеченной коже, его охватило чувство неловкости. Шрамы всегда были источником стыда для Снейпа, постоянным напоминанием о его связи с Темным Лордом и выборе, который он сделал в юности. Но сегодня вечером они, казалось, стали больше и отчетливее, подпитывая его неуверенность и заронив семена сомнения в его разум. Мысли Снейпа обратились к Гарри Поттеру, Мальчику-который-снова-выжил, единственному, который видел его настоящего, даже под холодной маской и язвительностью он смог разглядеть в Снейпе просто уставшего от постоянной борьбы за жизнь человека. После победы над Тёмным Лордом у них с Гарри сложилась невероятная связь, выкованная испытаниями и невзгодами, и, несмотря на их различия, Снейп проникся глубокой, невысказанной привязанностью к молодому волшебнику, полюбил, пустил в своё сердце, а после и постель. И надо признать, ни капли не жалел. Но сегодня вечером, сидя один в темноте, Снейп не мог избавиться от страха, что его шрамы, его прошлое делают его отвратительным в глазах Гарри. Он боялся, что Гарри, с его чистым сердцем и непоколебимой добротой, никогда не сможет по-настоящему принять его, со шрамами и всем прочим. Тем временем в соседней комнате Гарри Поттер лежал без сна в постели, беспокойный и выбитый из колеи. Мысли о Снейпе терзали его разум, загадочном Мастере зелий, который спасал ему жизнь больше раз, чем он мог сосчитать.Снейп может считать себя недостойным, кем-то меньшим, чем тот невероятный человек, каким Гарри его знал. Они не раз разговаривали на эту тему. И Гарри не раз говорил своему любимому, что ни за что на свете не оставит его и всегда будет рядом, о том как он его любит и хочет чтобы тот был счастлив. Но безрезультатно. Тот был непрошибаемым пессимистом и полон уверенности,что он Гарри такой не нужен. Толстолобый баран! Иначе не скажешь. И вот сейчас. Они снова поругались. Ну точнее не совсем. Северус опять мягким намёком завёл свою шарманку, о том что Гарри ещё молодой и если он решит... Ох... А Гарри не выдержал и накричал на него, что ему стоит прекратить жалеть себя и лелеять свои страхи. На что Снейп не удостоил его даже взглядом и вышел из комнаты. И теперь они находятся в разных комнатах. Хотя могли бы спать в обнимку и всё было бы хорошо. Надоело! Полный решимости развеять сомнения и страхи дорогого сердцу человека, Гарри выскользнул из тёплой постели и направился в кабинет Снейпа. Дверь тихо скрипнула, когда он вошел, его сердце бешено заколотилось в груди при виде Снейпа, сидящего там в тусклом свете, его шрамы резко выделялись на бледной коже. – «Северус», – прошептал Гарри, его голос был полон тепла и нежности. – «Я хочу, чтобы ты знал, что твои шрамы не определяют тебя. Они являются частью того, кто ты есть, но они не делают тебя менее любимым в моих глазах». Снейп поднял голову, его темные глаза горели смесью удивления и тоски. Слова Гарри омыли его, как успокаивающий бальзам, разрушая стены, которые он возвел вокруг своего сердца. – «Ты ... ты действительно это имеешь в виду, Гарри?» – его голос был едва громче шепота с оттенком уязвимости. Сейчас он был полностью открыт, перед Поттером. Душа была нараспашку, хочешь ударь, хочешь прими и люби. Гарри подошёл ближе, его взгляд не дрогнул. Он протянул руку к щеке Снейпа, его прикосновение было нежным и успокаивающим. – «Я имею в виду каждое слово, Северус. Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречал, со шрамами или без ты всё равно самый близкий и дорогой мне человек. Позволь мне показать тебе, как много ты для меня значишь». И в этот момент все барьеры между ними рухнули. Снейп, наконец, позволил себе быть уязвимым, позволить Гарри увидеть глубины своей души. Атмосфера и настроение будто сделали резкий кульбит и теперь комната была наполнена ощутимым, невысказанным желанием, которое потрескивало в воздухе между ними. По мере того, как ночь таяла, их сдержанность стиралась , давая начало страсти, которая разгоралась ярко, подобно фениксу. Руки Гарри блуждали по покрытой шрамами коже Снейпа, с благоговением обводя каждую линию и контур. Каждый, даже мало-мальски заметный шрам был обцелован и обласкан теплыми губами. Снейп, переполненный эмоциями, отдался вихрю охвативших его ощущений, потеряв себя в пылу их общего желания. Их тела сплелись, двигаясь в танце, древнем, как само время. Ночь была наполнена признаниями, произносимыми шепотом, и громкими криками удовольствия, смешивающимися с мягким шелестом ткани и звуком двух сердец, бьющихся как одно. И когда первые лучи рассвета пробились через окно, отбрасывая нежное сияние на их переплетенные тела, Снейп и Гарри лежали уже на кровати в спальне, прижавшись друг к другу, измученные и насытившиеся, их переплетенные судьбы были скреплены узами, которые превосходили слова и шрамы. В этот момент тихой близости, когда окружающий мир пробудился к жизни Снейп, наблюдал за свершувшимся под его боком мальчишкой и с абсолютной уверенностью понял, что его любит, полностью и безоговорочно, единственный человек, который не видел его шрамов на теле и воспринял красоту, таившуюся внутри. И Гарри, глядя на мужчину, которого он держал в своих объятиях, понял, что в этом человеке, он нашел не просто возлюбленного, но родственную душу, покрытую шрамами и несовершенную, но совершенно, бесспорно прекрасную в его глазах.