Fear/less

      Дикий зверь не чувствует страха. Главное правило удачной охоты – помнить об этом.       Он не знает, что вот-вот станет добычей, потому и бояться ему нечего. Жив до последнего мгновения – пока не падет замертво. Он не учится на своих ошибках, не осматривается по сторонам, не приспосабливается к новым обстоятельствам, не хитрит и не продумывает заранее. Ради себя он не совершает невозможное. Лишь раз за разом обнажает зубы, готовый бороться до последнего, бездумно, не ведая, были ли иные пути.       Чэнь Цзю всегда знал, что был бы диким зверем, не родись он человеком. Стал бы чьей-то добычей.       – Гэ, доброе утро! Я принес тебе завтрак!       Звонкий голос младшего брата разносится по поляне; его жизнерадостное лицо с вечной улыбкой сияет в утреннем свете, и карие глаза будто совсем золотистые под солнечными лучами. Он щурится и прикрывает их рукой, в которой держит располовиненное яблоко.       – А что ты делаешь?       Чэнь Цзю не шевелится в засаде, лишь отрывисто взмахивает кончиками пальцев, заставляя Чэнь Ши замолчать. Каждое утро как впервые – приходит, полный удивления от того, что застал старшего за охотой. Можно ли быть еще глупее?       Но вот, наконец! Магический момент – едва заметное шевеление листвы, как от ветра. Чэнь Цзю прицеливается, сильнее натягивает тетиву, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег, и голова начинает кружиться от ощущения зыбкости. Он проверяет боковым зрением, смотрит ли брат, и выпускает стрелу, успев одним точным выстрелом пронзить шею тигра. Раненый зверь пытается отползти, но получает удар вилами в живот, на этот раз смертельный, и тяжело падает прямо перед Чэнь Ши. Тот вздрагивает и зажмуривается.       – Так неприятно, – он делает шажок назад. – Это ведь тоже котик…       Чэнь Цзю проходит мимо него, забирая из его неуверенных пальцев яблоко, и склоняется над тигром, жадно впитывая последний хриплый выдох хищника.       – Не неси чушь.       – Нет, правда… Стой, это мое, тебе я принес целое.       Тигр замирает навсегда. Медленно, с удовлетворением Чэнь Цзю вытаскивает стрелу из его груди, игнорируя бормотание брата откуда-то из-за плеча. На кончике стрелы блестит огненно-алая кровь.       Дикий зверь не ведает страха за себя, и в этом его просчет.       – Красное? – тихо спрашивает он.       – А?       – Яблоко.       – Зеленое. А хочешь, я принесу тебе красное?       – Нет. Помолчи.       Чэнь Ши затихает и отворачивается к горизонту, стараясь не мешать. Проходит много времени, прежде чем он все же решается почти неслышно заговорить:       – Гэ, давай больше так не будем?       – Как?       – Ловить зверей на меня. Это так жутко! Вот такой тигр летит прямо на меня, а он огромный и очень-очень злой.       – Это же просто кот? – усмехается старший.       – Ага. Но он злится, а не погладиться идет! Готов меня растерзать. Каждый раз. Мне страшно быть приманкой, правда…       Чэнь Цзю резко разворачивается и прищуривается с нескрываемым презрением:       – Страшно?       – Конечно! У него зубы и когти – вот такие! – глаза брата наивно распахнуты; он разводит руки в стороны, сначала на расстояние пары чи, а затем еще шире. – Нет, такие! Даже когда просто вспоминаю, страшно. А что если…       Чэнь Ши вовремя прикусывает язык, но Чэнь Цзю все понимает. И продолжает уже самостоятельно:       – А что если я не успею? Это ты хотел сказать?       – Нет… То есть, просто подумай, что если так случи…       Чэнь Цзю преодолевает расстояние между ними в один рывок, и замирает. Вид младшего даже завораживает – собственное лицо на другом человеке, но совершенно иное, с несвойственным ему самому боязливым выражением. Чэнь Цзю вглядывается с интересом, с яростью, с удивлением. Почти любуясь.       Дикий зверь не чувствует страха, потому что не думает о себе. Не видит себя со стороны.       – Нет никаких «если», – шипит он.       – Гэ, я не хотел тебя обижать. Хочешь, буду стоять рядом? И подавать стрелы? Я буду смотреть, честно. Во все глаза буду смотреть!       – Нет.       Чэнь Ши предпринимает неловкую попытку отстраниться, так что приходится идти на опережение и схватить его за подбородок, чтобы продолжить смотреть. Его тело дрожит; даже желваки и челюсть под пальцами невыносимо напряжены. И сердце Чэнь Цзю, тоже дрогнув, смягчается. Он ослабляет хватку, делая ее почти нежной.       – Ты доверяешь мне?       – Да… Конечно.       – Тогда не бойся.       Чэнь Ши не удовлетворен ответом. Его рука касается плеча старшего в неясной молчаливой просьбе. В золотистых глазах мелькает сомнение. Чэнь Цзю приближается к его лицу, вглядывается в него, словно в странное, искаженное отражение – это он сам и, в то же время, совершенно иной человек. Чэнь Цзю касается лбом прохладной зеркальной поверхности, не отводит прямого взгляда, наблюдает, как отражение прикрывает глаза первым. И целует его, стараясь щадить и не искусать губы слишком сильно, хотя желание это с каждым разом овладевает им все сильнее. Чэнь Ши целует его совсем не так, он бережен и ласков; в нем нет совершенно ничего звериного или безумного, рвущегося наружу из грудной клетки. И никогда не было. Он другой – даже в мгновения, когда особенно близок, неподконтролен сам себе. Разве возможно, чтобы люди, что делят одну кровь, жизнь, одно лицо на двоих, были столь непохожи?       Дикий зверь даже не знает, что он существует. Он видит лишь того, кто рядом.       – Пока я рядом, я всегда тебя защищу, – твердо шепчет Чэнь Цзю в покрасневшие губы Чэнь Ши, и тот без промедления кивает.