200 км/ч

Закончилась последняя пара. Владимир Суворов, примерный студент-отличник, с облегчением выдохнул. День был долгий, нудный и наполненный огромным количеством информации. Хотелось поскорее попасть домой, перевести дух лишь для того, чтобы снова сесть за опостылевшие книги. Учился он хорошо, но не потому, что любил это дело, а потому, что был так воспитан: во всём быть первым, уважать старших, избегать плохих компаний, держаться подальше от алкоголя, никотина и прочих веществ. Мама всегда говорила Вове, что нельзя общаться с хулиганами, до добра это не доведёт, глядишь ещё, в тюрьму посадят, как большинство ребят его района. Так он и жил: учёба, дом, учёба. Друзей у него практически не было, так, пара ребят с курса, но на встречи в свободное время Вова соглашался редко, предпочитая послушать дома музыку, порисовать или посмотреть кино. Он, впрочем, осознанно сторонился людей , никогда первый не обращался, не знакомился, не сидел на площадке с дворовыми пацанами. И особенно Вова не любил встречать Кощея. Никиту, живущего в нескольких домах от него. Про него говорили столько плохого, что с трудом верилось, что всё это может уместиться в одном человеке. Предводитель банды, король уличных разборок, гроза дворовых бабок, дерзкий, сорвиголова и много там чего ещё. Этот тип никогда не расставался со своей Ямахой, гонял мимо с такой скоростью, что у Вовы замирало сердце каждый раз, когда он слышал нарастающий гул двигателя. Едва успевал отскочить на безопасное расстояние, чтобы не быть сбитым или облитым грязной водой из лужи. Иногда у Вовы было такое ощущение, что это гад нарочно проезжает мимо него на грани безопасности, будто чувствует страх и слабость. Суворов никогда толком не видел лица Кощея, только успевал рассмотреть лисьи глаза через стекло мотошлема. Может, конечно, Вова себя и накручивает, но ему всегда казалось, что Кощей смеётся с его глупой реакции, будто хитринки в его глазах прибавляется. Выйдя в сумерки, ощутив под ногами весеннюю хлябь, Вова поëжился. Повезло же, блин, попасть во вторую смену и заканчивать пары глубоким вечером. Вова перешёл дорогу к остановке, наблюдая, как орущие толпы студентов покидают территорию ВУЗа. Шли минуты, а подходящего транспорта всё ещё не было. Суворов начал замерзать и злиться. В тот момент он не знал, что недалеко от этого места, на главной дороге, произошла серьёзная авария и движение было закрыто. Просидев 40 минут, Вова с досадой осознал, что придётся добираться до дома пешком. В очередной раз он пожалел, что снял квартиру так далеко. Зато, гораздо дешевле, сам для себя придумал Вова "выравнивающую мысль". Благодаря этому, остаются деньги на сносную жизнь. Стипендия и рисование артов под заказ помогли ему слезть с шеи родителей, хоть мама и старалась иногда подкинуть денег или привезти еды. Вова не отказывался, но сам ничего не просил, привыкая справляться как взрослый. Вдруг совсем рядом послышался рëв мотоцикла и из-за поворота выехал ОН. Вова всегда узнавал этот байк, ведь он был очень позëрского фиолетового цвета, один такой в городе. И экипировка ещё эта его: вся чёрная, а на спине и груди мотокуртки красовались белые принты, имитирующие кости грудной клетки. Он где-то слышал, что потому и "Кощей". А что, вполне подходило для предводителя группы гонщиков. Ходили слухи, что они собираются где-то за городом и устраивают шоу с различными трюками на грани жизни и смерти. Вова никогда не понимал этих движений. Рисковать своей жизнью, относиться так беспечно к себе. Новостные ленты постоянно пестрели статьями об очередном изломанном или погибшем гонщике. Брррр... Вова, погружённый в размышления, даже не заметил, как вместо привычного визгливого проезда мимо, байк подкатился к остановке. Суворов замер. Было подспудное желание резко начать идти куда-то, но он понял, как глупо это будет выглядеть, и остался стоять, нервно теребя сумку с учебниками. Трусом Суворов никогда не был, да и по морде дать мог, просто старался не попадать в ситуации, где это могло пригодиться. Поравнявшись с Вовой, Кощей приглушил двигатель, поднял стекло мотошлема и глухо сказал: - Здорова, сосед. Бесполезно ждать твой автобус, там авария на дороге. А в объезд он сюда доберётся не скоро. Я как раз еду домой, садись, докину, - Кощей указал рукой в кожаной краге на свою Ямаху. Вова от неожиданного предложения и такого простого тона собеседника растерялся. - А... Да я это, не парься, дойду сам. Не далеко же, не хочу отвлекать, - промямлил Суворов. - Слушай, ну было бы мне в напряг, я б не спрашивал, логично? Нам всё равно в одну сторону, так что какая на хрен разница? Второй раз предлагать не буду. Отморозишь жопу, не обижайся потом, - со смехом проговорил Кощей. Вова смутился от такого лёгкого свободного общения, ведь сам он был зажат как пружина, которая грозилась лопнуть. Но, глядя на то, как Кощей осторожно слезает с мотоцикла понял, что шанса на повторный отказ ему не дают. Кощей подошёл к нему, стянул шлем, взял его в левую руку, а правую протянул Вове: - Никита. - Вова, - ответил Суворов, пожимая протянутую руку. Краги Кощея были без пальцев и Суворов ощутил странные чувства, когда пожимал руку в ответ: грубая кожа защиты на контрасте с кожей Кощея. А ещё он наконец смог рассмотреть лицо старого-нового знакомого. Хоть на улице уже и стемнело, но света тусклого фонаря было достаточно, чтобы увидеть. Ну что сказать, Кощей-Никита был хорош собой, чертовски хорош. И ещё у него вьются волосы. Мягкие локоны красиво ниспадали на лицо, улыбка была мягкой, уютной, не такой, как Вове виделось в его кошмарах о хулиганах и прочих беспредельщиках. Поймав себя на мысли, что непозволительно долго держит чужую руку в своей, засмотревшись, Вова аккуратно высвободился. Хорошо, что освещение такое убогое, никто не заметит, как он покраснел. Кощей протянул Вове свой шлем. - Надевай, Вов. - Я? А как же ты? Да я так, не страшно, - выдавил Суворов. - Как раз страшно. Ты вообще без защиты, а я на опыте. Да и бошка твоя умная стране нужнее, чем моя, - весело ответил Никита. "Это что сейчас было? Комплимент такой? " Вова понял, что краснеет второй раз, и быстро кивнул. Протянул руки к шлему, но Кощей мотнул головой: - Не, я сам , ты ж не в курсе чего оно там куда, ещё наебнëшь случайно, - Никита улыбался. Подошёл совсем близко, взял шлем обеими руками и осторожно надел Суворову на голову. Залез тонкими прохладными пальцами между шеей и шлемом, проверил, всё ли правильно село, опустил стекло на глаза. Вова с облегчением выдохнул, наконец получив защиту от этих вкрадчивых глаз, наконец можно было иллюзорно скрыться за шлемом. Ну, так психологически точно стало легче. Никита взял его за локоть и потянул к байку. - Сначала сяду я, потом ты. Держись за меня крепко, прямо обхвати в замок, а то улетишь на первом повороте. Вова смог только кивнуть, так как все мысли сузились до предстоящих действий: обнять Кощея. Осторожно забравшись следом, Вова после секундной борьбы обхватил талию Никиты руками. - Голову клади мне на спину, прижмись, - скомандовал Кощей. Вова сделал всё как надо, и вдруг ощутил, что шлем пахнет изнутри одеколоном, бензином и самим Кощеем... Не успев толком закончить мысль, Вова почувствовал, как байк сорвался с места. Инстинктивно Вова вцепился ещё крепче в тело водителя. От резкой оттяжки назад Суворов испытал такой прилив адреналина, который прежде был не доступен в его размеренной жизни. Атмосферу дополнили запах Никиты, ощущение под пальцами рук крепкого тела, кожаной куртки, и чего-то ещё, скрутившего низ живота. Разгон за пару секунд до сотни заставил напрячь всё тело, чтобы, как и говорил Кощей, не слететь на фиг. Почувствовав перемены, Никита завёл руку за спину, положил её Вове на бедро и слегка сжал, как бы говоря: "Всё хорошо, не бойся". От остроты и странности этого жеста Вова чуть не разжал руки. Всё казалось каким-то нереальным, сумасшедшим, диким, и со дна вовиной души начал подниматься абсолютный детский восторг. Теперь-то он понял, что такого в этих играх со смертью. А представив себя на месте водителя, вовсе решил, что так и умирать не западло. Никита вёл уверенно, низко закладывая на поворотах, маневрируя настолько искусно, будто это был не транспорт, а кисть в умелых руках художника. Поразительная реакция вместе с грацией. Вова забыл как дышать, мысли выветрились, сердце застучало где-то в глотке. Затем скорость начала падать, байк остановился, и Вова понял, что они заехали в их двор. - Который дом? - Никита пытался перекричать шум мотора. - Этот, - указал Вова, крича ещё громче, так как был в шлеме. Никита оттолкнулся ногой от асфальта, и поехал в указанном направлении. Остановившись у нужного подъезда, он сказал Вове слезть, чтобы он тоже мог спуститься. Вова , оказавшись на земле, почувствовал, что сейчас упадёт: ноги были ватные, тело ватное и слегка дрожало. Напряжение и удовольствие сделали своё дело. Откат был безумно приятным. Никита снова оказался близко, обхватил руками шлем, и осторожно стянул с головы Вовы. После такой прокатки волосы Никиты были в полном беспорядке, глаза слегка влажные от ветра, щеки розовые и довольная улыбка. Кажется, он стал ещё охуеннее смотреться, подумал Вова, но тут же отвесил себе мысленного подзатыльника. - Ты как? Жив? - с лёгкой усмешкой спросил Кощей. - Д-д-а, спасибо, что довёз, - тихо ответил Вова. - Обращайся! - Никита снова протянул руку. Вова пожал крепкую ладонь. А Никита вдруг немного притянул его к себе и хлопнул по плечу, сразу отпустил, натянул шлем, сел на мотоцикл и рванул с места. Вова так и стоял, глядя тому в след, пока шум двигателя окончательно не умолк. "Пожалуй, завтра будет первый день в моей жизни, когда я приду не готовым к занятиям", истерически подумал Вова, и открыл подъездную дверь, теряясь в сумраке парадной.