200 км/ч

Спустя месяц настал долгожданный день, когда Никита должен был впервые с того дня сесть за байк . Решили собраться после обеда за стадионом. Весь месяц друзья навещали Кощея, и поскольку натыкались каждый раз там на Вову, стали догадываться о природе их отношений. Кощей знал его меньше всех, но тем не менее выбрал именно Суворова в качестве личной сиделки. Ребятам нравился Вова, а ещё больше нравился тем, что рядом с ним Кощей изменился, перестал быть такой сукой и трепать всем нервы. А вот Суворов наоборот, стал более открытым, общительным, подъебывал Кощея, вызывая хохот у пацанов. У всех сложилось впечатление, что они давно знакомы, и будто всегда Вова и был. Придя на площадку, Кощей первым делом осмотрел Ямаху, нежно огладил, глядя почти так же, как на Суворова. Тогда Вова осознал уже наверняка, что байк - это не просто груда железа, это ещё одна настоящая любовь, к которой хотя бы не придётся ревновать и устраивать сцены. Беспокойство, конечно, никуда не делось. Но Вова верил, точнее смел надеяться, что у Кощея наконец-то появилось в жизни что-то, ради чего стоит эту самую жизнь поберечь. - Ну что, пора вспомнить, как оно, - воодушевленно проговорил Никита, и заметив хмурый взгляд Суворова, добавил: - Ты поедешь со мной, и мне будет спокойнее, и ты сможешь лично убедиться, что опыт не пропьешь! - Позëр!, - фыркнул Вова, но послушно подошёл к байку. - Шлем! - Никита протянул Вове. Уже привычным движением Суворов натянул его на голову, сел за Никитой, и смело обнял его за талию, крепко прижимаясь к широкой спине. Прокатка вышла превосходной. Никита почувствовал себя снова полноценным, а Вова понял, что скучал по этому. Езда на мотоцикле почти как секс, только приправленный адреналином. Тело к телу, фулл-контакт, объятия. Вова по-прежнему не мог налюбоваться Никитой в экипировке. Как же ему это всё шло. Хоть забирай прямо сейчас, волоки домой, и трахай до потери сознания. Стоп! А почему он не додумался до этого раньше? Что мешает ему попросить Никиту одеться так, когда они наконец-то перейдут к серьёзным делам? От одной мысли об этом Вова обзавёлся дымящимся стояком. Нервно перетаптываясь, он попытался отвлечься, но выходило плохо. Вот же он, стоит тут такой весь, с этой блядской сигаретой, кожа костюма отражает солнечный свет, наверняка теплая... Как же хотелось подойти и потрогать, но всё же он не решался делать что-то такое при свидетелях, хоть и знал, что они знают. Знать одно, а видеть совсем другое. Придётся терпеть до дома. Вова настроился решительно: всё должно случиться сегодня. Целый месяц рядом с этим ходячим сексом измотал Суворова хуже всякой сессии. От бесконечной дрочки в запястье появилась перманентная ноющая боль. Вдоволь наговорившись обо всём, ребята засобирались домой. - Вов, давай ещё немного покатаемся, а? Так неохота уходить, я целый месяц провалялся дома, - заныл Кощей, состраивая самую жалобную мину. - Ладно, только есть одно условие... Вова подошёл к Кощею, и что-то долго шептал тому в ухо, отмечая, как тот сначала нервно дёрнулся, потом округлил глаза и залился краской, нервно поправляя штаны в области члена. - Кхм, - прочистив горло, Никита добавил: - А я и понятия не имел, что ты такой фетишист, оказывается. - Теперь имеешь. Ну что, давай, катайся, а я посмотрю. - Ну нет, мне теперь больше нравится по-другому. - Это как же? - С тобой! Вова улыбнулся в ответ, и, не удержавшись, провёл рукой по щеке Кощея. Никита прильнул к ласковым пальцам как кот, потëрся и отстранился. - Лучше остановись, иначе я разложу тебя прямо здесь... - Если ты хотел звучать угрожающее, то мимо, мне кажется, что было бы очень удобно, если бы я лёг вот так, взялся за руль вот здесь, а ты... - Заткнись. Просто заткнись. Поехали домой, сейчас! - прохрипел Кощей. До дома ехали как пьяные. Вова нарочно провоцировал. То залезет под куртку находя пальцами упругий живот, ( и что за привычка такая, надевать мотокуртку на голое тело?), то прижмется стоящим членом к заднице. От таких выходок Никита едва не терял управление, начиная ехать "восьмёркой". - Бля, Вов, меня вождение при 200км/ч не убило , но ты с этим сейчас успешно справишься! - Ты же Кощей, ничего не случится, знаешь, как корабль назовешь... - Охуенное обоснование! Это тебя в институте такому учат? - Об парня членом тереться? Побойся Бога, мы приличный факультет! - Выводы свои дурацкие делать, Вова, выводы! Ну ты и дурак! - Не кради мои реплики! - Ладно, реплики не буду, а вот твою девственность... - Закрой. Рот. Никита издал победный смешок. Ну не всё ж Суворову из него жилы тянуть? Поднявшись в квартиру к Никите, определили очередность принятия душа. Вова сказал, что пойдёт вторым. Никита пожал плечами и пошёл в ванную. Выйдя оттуда в одном полотенце на бёдрах, он нашёл Вову в спальне. Тот разложил его полную экипировку на кровати, не забыв про шлем и краги. - Ты согласился, помнишь? - Помню, - нервно сглотнул Кощей, неумело скрывая накатившее вновь возбуждение. - Я в душ, будь готов минут через двадцать. - Ты всегда так долго возишься в ванной? - Меньше вопросов, больше дела! - отрезал Суворов и прошёл мимо, взяв своё полотенце. Никита успел обсохнуть, выпить воды, понервничать, одеться, как просил Вова, а того всё ещё не было. Спустя несколько минут щёлкнул замок. А ещё через несколько Вова вошёл в спальню. Увидев Никиту, облачëнного во всё это кожаное великолепие, Вова пропал. Одно дело видеть его таким на площадке, но совсем другое на кровати, зная, для чего. Лисьи глаза смотрели на Вову через стекло шлема, которое стало слегка мутнеть, видимо, от чересчур горячего дыхания Никиты. Его грудь вздымалась, пальцы подрагивали. Вова подошёл к кровати, одним движением сдёрнул с бедер полотенце, являя миру нешуточных размеров крепкий член. Никита с щелчком поднял стекло, чтобы в шлем попал кислород, ведь свой только что исчез. Абсолютно обнажённый Суворов со стоящим членом - это просто произведение искусства, подумал Никита, и шумно втянул воздух. Вова подошёл ещё ближе, потянулся к замку на куртке, медленно потянул молнию вниз. Затем запустил руки внутрь, провёл ладонями по бокам, поднялся на упругую сильную грудь, погладил вмиг напрягшиеся соски. Дойдя до шеи, провёл пальцами по ключицам, дотронулся до нервно гуляющего кадыка, наклонился и втянул его в рот, лаская языком, оставляя влажный след. Никита под ним дёрнулся, запрокидывая голову, и хрипло застонал, глухо, так как мешал шлем. Вова не намерен был давать послабление, поэтому начал спускаться влажными поцелуями вниз, не пропуская ни одного участка. Задержался на сосках, облизал, втянул, провел языком вниз от пупка до пояса штанов. Отодвинул пОлы куртки, и прошёлся языком по всей линии между краем пояса и животом. Никита выгнулся навстречу, всхлипнул. Член Суворова безбожно оставлял на кожаных штанах Кощея следы прозрачной смазки. Она буквально сочилась, как доказательство запредельного желания. Закончив с низом живота, Вова наконец расстегнул ширинку, и Никита с облегчением помог своей рукой вытащить член из кожаных тисков. Но стоит заметить, если бы штаны так не давили, он бы попросту кончил в самом начале. Сколько секса было в Суворове, Никита не мог и предположить. До этого вечера. В тихом омуте... Вова, когда увидел руку Никиты, обтянутую перчаткой на члене, едва не кончил. Не теряя больше времени, он наклонился, глядя прямо в глаза Никиты, Никиты в мотошлеме, и лизнул головку. Будто пробуя, осторожно провёл языком, после чего с таким блядским видом облизал губы, будто испил нектар богов. Видя, что Кощей готов отключиться, Вова наконец взял в рот. Сосал как умел: пошло, мокро, помогая себе рукой, всё равно давясь до хрипов, но каждый звук, который издавал Никита был в тысячу раз слаще и служил самой большой мотивацией. Не давая закончить всё раньше времени, Вова сдавил член Кощея у основания. - Сними куртку, и ласкай себя, - хрипло попросил Суворов. Никита ошалело посмотрел на Вову, хлопая длинными ресницами, и послушно стянул куртку. Кожа была влажная от пота, блестела бисеринками капелек, сводила Вову с ума. Никита начал гладить себя по груди, животу, иногда задевая член, который упруго покачивался, с паутинкой смазки, протянувшейся от головки до яиц. Вова сел Никите на ноги, погладил крепкие бёдра, спустился ладонями до щиколоток, запрокидывая корпус назад , затем вернулся в исходное положение, привстал, обхватил член Никиты одной рукой, другой упёрся тому в плечо, и приставил головку ко входу. - Стой, Вов! Пожалуйста, позволь снять шлем! Вова согласно кивнул. - Во первых, если я тебя прямо сейчас не поцелую, я сдохну, а во вторых, там надо же подготовиться, я читал, больно чтобы не... - А ты думаешь, почему я так долго был в душе? Я тоже читать умею... От этих слов Никита уплыл, едва успев вернуть сознание на место. Он потянул Вову, роняя на себя, впился губами в такой желанный и любимый рот, брал сильно, настойчиво , глубоко. Затем отстранился, принимая прежнее положение. Вова намёк понял, и член Никиты снова оказался у входа. Вова слегка опустился, и головка с влажным звуком вошла внутрь. Господи! Растянут, но по-прежнему до одури узкий, смазан, но член Никиты будто в сладких тисках.... Вова задышал часто, сорвано, но продолжил опускаться, пока вся эрекция возлюбленного не оказалась внутри. Никита по ощущениям умер и воскрес уже в третий раз. Он каждую ночь, оставаясь один, дрочил и представлял, как это будет, но реальность всё равно победила. Вова начал двигаться, с каждым ударом ягодиц о ноги Никиты, член Вовы вибрировал всё сильнее. Он сжал его у основания, боясь кончить раньше положенного, и продолжил насаживаться, заполняя всего себя, скуля и срываясь на вскрики. Никита больше не мог выносить это зрелище, он просунул руки Вове под упругие половинки, приподнял, удерживая на сильных руках, и начал вбиваться с такой силой, будто не трахал, а пытался убить. После каких-то десяти мощнейших толчков Вова кончил с криком на губах, запрокинув голову, роняя ниточку слюны. Колечко мышц рефлекторно сжалось, Кощей тут же наполнил нутро Вовы своей спермой, которая начала вытекать, не смотря на то, что член Никиты всё ещё был внутри. Ноги Вовы начали дрожать от напряжения, и он, не выдержав, рухнул на Никиту, находя его губы, целуя, засасывая, кусая и тут же зализывая. Никита отвечал, гладил Вову, прижимал к себе, как нечто самое ценное. Когда оба немного пришли в себя, Никита тихо произнёс: - Ты переедешь ко мне? - Перееду, - улыбнулся Вова, - Только есть одно условие... Он зашептал Кощею на ухо что-то такое, отчего тот снова покраснел как рак, а член предательски начал вставать, всё ещё находясь в Суворове...