Уехал в город

      Я добрался до города около трех часов.       Мне пришлось выехать рано. Стоял конец сентября; у реки растекался густой туман, сквозь который был еле виден старый мост, куда мы с Клиффордом так часто ходили для разговоров о нашем будущем. На руле моего немолодого велосипеда тускло поблескивали капли росы. Я осторожно спустил велосипед с крыльца, стараясь не разбудить отца и Дженни, которые должны были хватиться меня не раньше, чем найдут на кухонном столе записку, где сказанно, что я уехал навестить Клиффорда.       Я прекрасно понимал, что отец будет в бешенстве, так как он до сих пор и слышать не хотел о Клиффорде, пусть и прошло уже более полугода. Тогда он только начинал подозревать о моих с Клиффом «передружеских» отношениях, а как только до него дошел слушок, что я целовался с каким-то мальчиком на мосту, то он и вовсе первые несколько дней как обезумевший был. Напивался и все порол меня, пока силы не кончатся. Ладно я, но отец еще и грозился что прибьет Клиффорда на ровном месте, только он на глаза ему попадется. Я тогда почти каждый день сбегал из дому, а если не получалось, то клялся и божился отцу, что тот и имени его больше не услышит. С тех пор я Клиффорда не видел.       Я начал уставать. С момента, когда на окраине у затхлой сыроварни я свернул на шоссе, я проехал уже более пятидесяти трех миль. Позади остались залитые солнцем поля с пятнами облаков на них и воздух, напоенный пряным утренним ароматом деревьев и начавшей желтеть листвы. Подъехав к тротуару, я вынул полученное от Клиффорда письмо и еще раз проверил адрес. Теперь было уже недалеко, и я поехал вдоль тротуара, прислушиваясь к шуршанию листьев под колесами велосипеда и все мечтая как можно быстрее доехать до заветной цели.       Дом, у которого я остановился, был из одних солидных старых домов, ряды которых украшают пустые улицы; окрашенный в радующие глаз чистые кремово-коричневые тона, он был даже красивее, чем большинство из них. Я соскачил с велосипеда, прошел в ворота, поднялся на крыльцо и позвонил.       Дверь приоткрыла женщина, не очень старая, но седая и в очках.       —Здравствуйте. Скажите, здесь живет Клиффорд Бартон?       —Да. Только его сейчас нет.       —Я его брат, — нагло соврал я. Однако это было необходимо, иначе бы меня не впустили. Об этом мы с Клиффордом договорились заранее. — двоюродный.       —Вижу, вижу.       —Я только что из ***, где он раньше жил. — С этими словами я показал ей на свой велосипед у крыльца. — Я приехал на велосипеде.       —Это ведь очень далеко.       —Да, не близко.       Женщина продолжала стоять в дверях, не трогаясь с места, и я понял, что это неспроста.       —Вот прошло полгода, как я его не видел.       —Какое инетересное совпадение, — заметила она. — Только вчера он рассказывал мне о всех своих братьях, и вот сегодня...       —Этого не может быть. Кроме меня, у него нет братьев... только сестры.       И тут только я сообразил, что женщина хотела проверить, действительно ли я «брат» Клиффорда. Она поняла, что я разгадал ее уловку.       —Простите, пожалуйста, — сказала она и улыбнулась. — Нужно быть очень осторожной. — С этими словами она чуть-чуть приоткрыла дверь. — Может быть, вы зайдете к нему? Он будет дома примерно к шести.       Я зашел. Женщина закрыла за мной дверь и повела наверх, в комнату «брата». Пропустив меня вперед, она осталась на пороге и спросила:       —Наверное, вы проголодались?       —Спасибо, но я перекусил по дороге.       Некоторое время женщина с любопытством смотрела на меня, дружелюбно улыбаясь.       —Вы выглядите старше своих лет.       —Возможно. Так многие утверждают. Клиффорд сказал вам сколько мне лет?       —Да. Вам восемнадцать, так ведь?       На самом деле мне только-только исполнилось семнадцать, однако являться для других совершеннолетним куда проще во всех отношениях. Так хотя бы не сообщили бы отцу о моем нахождении в другом городе одному.       Я утвердительно качнул головой.       —Ну что ж. Если вам что-нибудь будет нужно – я внизу. Ванная напротив, в коридоре.       Наконец-то то она ушла. Я присел на край постели и разгладил образовавшиеся складки. Так приятно было осознавать что совсем скоро я увижусь с владельцем этой комнаты. Я начал разглядывать обстановку. Небольшое пространство было чистеньким и светлым. В углу стоял небольшой буфет, рядом столик с клеенкой, на столике маленькая плита и на нем чайник. Там же два белых деревянных стула. В углу напротив шкаф с дверцей.       Два окна над парадным крыльцом выходили во двор. Там на крыше чирикали и щебетали птички. Листья на клёнах вдоль тротуара падали один за другим на землю с негромким, но отчетливым звуком.       Ноги и спина ныли от усталости. Я растянулся на кровати и бездумно уставился в потолок так, как дома в то раннее утро, когда ко мне в окно совсем тихонько постучался Клиффорд. Как сейчас помню, на нем была светло-голубая рубашка и каштановый галстук, который я подарил ему довольно давно, после его же слов, что он ему очень нравится. Я никогда бы и не подумал, что он собрался уезжать, но он сказал: «Я ухожу, Пат. Мне надо уйти. Я люблю тебя». И исчез. Тогда я стоял как олень в свете фар. До сих пор жалею, что не бросился тогда в догонку, не выкрикивал вопросы о том, куда же он все-таки уезжает, даже не обнял на прощание. Плевать что уже тогда его автобус почти что подъезжал к остановке, а ждать следующий два, а то более, часа. Я бы спрятал его. Поговорил бы. Узнал бы раньше почему он все таки уезжает. Тогда я только и ждал его письма. Весь на нервах, убитый не знанием где же он. Какого же было мое счастье, когда только через два месяца я получил заветный конверт с его письмом. О побеге он впервые задумался после ссоры между ним и родителями. Они в упор отказывались верить в ложь своего сына и верили маминой подружке, которая как раз и заметила меня с Клиффом тогда, на мосту. А уж какая жестокость побудила Клиффорда на побег я не знаю и знать не хочу.       В открытое окно дул прохладный ветерок; я прикрылся краешком одеяла и, должно быть, мне стало до того спокойно от мысли, что я увижу Клиффорда, что уснул, потому что совершенно неожиданно я почувствовал, как кто-то трясет меня за плечо и произносит мое имя.       —Пат, проснись! Пат!       Я с усилием поднял веки и увидел Клиффорда. Он стоял у кровати и улыбался. Я моментально вскочил и прижался к нему. Клиффорд в ответ стиснул меня в крепких объятиях. Я тут же почувствовал тоненький шлейф ненавязчивого одеколона и тот самый, давно забытый, родной запах любимого человека. Прошла минута-две, как мы наконец-то расцепились, но все равно не отпускали руки друг друга.       —Никак не ожидал, что ты приедешь! У меня едва сердце не выскочило, когда хозяйка заявила, что ты здесь. Когда ты приехал?       —Около трех. Господи, Клиффорд, ты бы знал как я скучал!       —Я тоже очень скучал. Ты не представляешь как я рад видеть тебя здесь. И все же, как ты нашел дорогу? Ты ехал на автобусе?       —На велосипеде. Ты разве не видел его во дворе?       —Видел, но никак не думал, что это твой. Сильно устал?       —Да не то чтобы сильно... — я прислушался к ощущениям в теле и только сейчас понял, что соврал. Ноги по прежнему гудели, а спина словно бы вот-вот сломается.       —Ты, верно, очень голоден. Подожди, я только переоденусь, и мы сходим купим чего-нибудь.             Пока Клиффорд переодевался, он успел спросить меня обо всем. На его лице четко отображалась радость. Да и я был доволен. На вид Клиффорд напоминал какого-то важного человека. Весь такой приглаженный, в пиджаке (пусть и стареньком, но все еще хорошо выглядящем), в очках. Только каштановый галстук придавал ему тот самый миловидный и близкий моему сердцу образ.       —Пошли, малыш! Тебе нужно срочно перекусить, пока ты совсем не падаешь с ног от голода.       Низко над городом плыл багряно-оранжевый диск солнца, под ногами шуршали листья, впереди по тротуару тихой улицы скользили длинные четкие тени.       —Ну, как тебе тут, Клифф? Нравится?       —Нравится, — задумчиво отозвался Клиффорд. — Можно сказать, что мне повезло.       С минуту он шел молча, рассеянно глядя под ноги.       —Тебе бы надо взглянуть за здание, где я работаю. Оно одно занимает целый квартал.       —Должно быть, это очень крупная фирма.       —Да, это ты точно. Она торгует и с заграницей.       Мы подошли к перекрестку и свернули к порту. Проблескивающий ослепительно-белой краской грузовой пароходник выходил в пролив, и лучи заходящего солнца вспыхивали на стеклах рубки. Мы свернули за угол и вошли в кафе. Как же здесь вкусно пахло! От таких ароматов мой желудок лишь сильнее свернулся, намекая, что бы я как можно скорее испробовал хоть что-то из ассортимента. Свободных мест у столов не оказалось, и мы уселись на плетеных деревянных стульях прямо у стойки. Пусть я был и голоден, но заказал все равно не много, ибо оплачивал все из своих накоплений и не мог так запросто ими раскидываться. Официантка приняла наши заказы, повертелась у стойки и куда-то скрылась. Клиффорд повернулся ко мне и удивленно захлопал глазами.       —Ты хочешь сказать, что тебе хватит того, что ты заказал?       —И это я слышу от человека, который заказал только кофе.       —Да я то не голоден. На работе мы постоянно таскаем конфеты, печенье или еще чего-нибудь. Но ты то, проехавший небось сколько, так еще и не пообедав, сейчас заказываешь только чай и выпечку.       —Тебе та женщина сказала, что я не ел?       —А от куда бы я еще это узнал?       Клиффорд подозвал официантку и, против моей воли, заказал для меня какое-то жаркое. Так неловко перед ним мне еще не было никогда.       —Успокойся, все в порядке. Считай что это плата за то, что ты приехал ко мне.       В кафе мы сидели порядка часа, больше увлеченные не едой, а друг другом. Я узнал, что Клиффорд с большим трудом добился места на своей фирме и то, сколько ему платят. Зарплата была до смешного низкой и ведь он все равно отказывался брать с меня денег за заказ. Клиффорд много что рассказ о своей работе, о забавных случаях, о том, как одного из сотрудников чуть не уволили за нелепый проступок. Лишь когда в кафе помимо нас оставалось лишь пару человек, а за окном стемнело, мы решили, что самое время прогуляться.       Повсюду на улицах зажегся свет, вспыхнули красные, синие, желтые и зеленые огни реклам. Бесконечный поток прохожих, между которым мы лавировали когда шли в кафе, исчез, и лишь единицы людей торопливо шли к себе домой, возвращаясь к родным.       —Клифф, а что ты обычно делаешь по вечерам? Скучно, наверное, одному.       —Дел у меня хватает. Ты же знаешь, что я учусь. А по поводу того, что скучно, ты прав. Иногда даже завидно смотреть на людей, которые бегут домой, зная, что их там кто-то ждет.       Между нами повисла тишина. Было грустно осознавать, что у Клиффорда так мало времени на развлечения, что у него даже не было друзей. Были только приятели с работы, да и с ними, как Клиффорд говорил сам, поговорить было не о чем.       —Хотя знаешь, у меня все таки получается иногда выбираться в театр или в кино. Последний раз показывали просто превосходный фильм! Взял бы я с собой побольше денег, то мы бы обязательно сходили с тобой на него завтра! Я клянусь, ты был бы просто в восторге с него.       Я чуть было не ляпнул, что уже завтра с утра мне нужно будет возвращаться домой. До чего же было радостно видеть улыбку на лице Клиффа, и как же печально, что завтра нам опять придется расстаться.       —Пат, а твой отец знает, что ты здесь?       —Да. Я улизнул, пока все еще спали, но оставил записку.       Взгляд Клиффорда резко потупел.       —Он будет в ярости.       —А, все равно. Пусть бесится.       Мы не заметили, как оказались на платформе, которая была спроектированна на холме. Мы оба прислонились к забору и посмотрели вдаль. Вид был великолепный; через реку стояла вторая часть города и она вся светилсаь от фонарей, включенных в окнах света и ярких баннеров. Я еще никогда в жизни не видел такой красоты и смотрел таким завороженным взглядом, что казалось, еще немного, и я перестану дышать. Из транса меня вывела рука, которая легла поверх моей. Я обернулся в сторону Клиффорда.       —Знаешь, я так сильно по тебе скучал, что сейчас просто не представляю как буду жить после того, как ты уедешь.       Я накрыл второй рукой руку Клиффорда.       —Я тоже скучал. До того, как ты прислал мне первое письмо, я думал что еще немного, и я сорвусь с места и своими двумя побегу тебя искать.       —Ты уж извини, за то, что так долго не писал тогда, я на самом деле...       —Все хорошо, главное, что сейчас ты рядом и я могу тебя увидеть.       Клиффорд расплылся в нежной, пусть и грустной улыбке.       —Клифф, знаешь, чего мне хотелось бы сейчас? Вернуться к тебе.       —Хорошо, пошли.       Мы двинули в обратную сторону, домой. По дороге нам попалась небольшая булочная и Клиффорд зашел туда. Я видел в окно, как женщина сняла с витрины четыре не то слойки, не то булочки. Клиффорд расплатился и вышел.       —Я думаю, тебе это понравится, — сказал он, показывая коробку. —Это по-настоящему вкусно. Я пробовал их раньше.       —В витрине, по крайне мере, они выглядели замечательно.       Мы подошли к дому, поднялись к себе и зажгли свет. Клиффорд поставил коробку на стол и пошел переодеваться.       Я еще раз оглядел комнату. Светло, чисто, все на месте, но уюта нет. Не было ни растений, ни удобных лапм, ни каких либо даже статуэток, которые обычно дарят на счастье. Мебель пусть и была, но свободного места было до того много, что комната казалась совершенно пустой. До меня донесся голос Клиффорда.       —Не хочешь чаю?       —Почему бы и нет?       Клиффорд на ходу поправил домашнюю, явно тому не по размеру рубашку, и поставил чайник.       —Не хочешь посмотреть, чем я занимаюсь?       —Конечно хочу!       Он достал с небольшой полочки пару тетрадей и передал их мне. Раскрыв их, я начал разглядывать какие-то чертежи, кривые заметки на полях и много отдельных, вкладных страниц, отпечатаных на машинке.       —Это и есть биохимия. И всю эту штуку мне нужно постичь к экзаменам.       —А когда они у тебя?       —Да, впрочем, еще не скоро. Сначала я должен окончить курсы учеников. Но никогда не бывает лишним знать наперед.       Пока чайник не подал звука о том, что вода уже вкипятилась, мы только и разговаривали о предстоящем будущем, где будут экзамены, как Клиффорд все сдаст на отлично и на сколько увеличится его зарплата в следующем году. Я решил сам разлить чай и хоть где-то поухаживать за Клиффом. Он только ухмыльнулся и пристально наблюдал, как я сначала пытался найти шкафчик с тарелками, а потом мучился в поисках чайных пакетиков и сахарницы.       —Да не смешно это! Сказал бы лучше где все это добро лежит.       С моей реакции Клиффорд и вовсе впал в смех и я, вслед за ним, тоже рассмеялся. Сквозь улыбку он все таки указал мне где что лежит и я приготовил все к чаепитию. Клиффорд подтолкнул коробку ко мне.       —Давай, Пат, — скомандовал он. — Будешь доволен.       Я откусил небольшой кусочек: пирожное действительно было превосходное. Клиффорд тоже взял одно.       —Давай-давай, впереди еще два.       —Одно твое.       —Не могу таких много есть. И, кроме того, я в любое время могу их купить, если захочу. Так что угощайся.       Клиффорд с легкой улыбкой и добротой в глазах смотрел на то, как я расправляюсь со своей половиной пирожных, а третье настойчиво игнорирую. Мы закончили пить чай и, посидев еще немного, решили пойти спать. Кровать была довольно просторной и я с легкостью мог бы развалиться на ней, но все равно предпочел лечь как можно ближе к Клиффорду, но так, что бы не мешать тому во сне, однако он сам прижал меня к себе, да так близко, что я уткнулся носом тому в грудь. Мне стало так тепло и спокойно, как не было никогда в жизни. Я чувствовал его сердцебиение, слушал его тихое дыхание и начал проваливать в сон, как раздался голос:       —Пат, спишь?       —Нет.       Клиффорд молчал. Было ощущение, что тот собирался с мыслями.       —Пат, меня все еще ненавидят? Ну, у вас, там...       Первое время после инцидента все только и косились на нас обоих. Потом, начали откровенно презирать, а еще через некоторое время, кто-то выдвинул наиглупейшую теорию, что Клиффорд меня тогда совратил и использовал. Всем настолько поверилось в это, что меня нескончаемо начали жалеть, а Клиффорда тогда чуть не убили. Слух подстегивали еще и все старушки, ведь для них я был самым правильным мальчиком в округе: никогда не отказывал в помощи, был вежлив и скромен. А Клиффорд для них всегда был каким-то странным. Его редко увидишь на улице, весь из себя такой недотрога, ни с кем не общался. И никто даже не думал, что на то была причина. Когда-то Клиффорд подружился с парнем из деревни по соседству, и узнал, что тот помогал своему отцу в лавке по продаже охотничьего ружья. Клиффорд так сильно любил и дорожил своим другом, что когда узнал, что этот друг случайно прострелил себе живот, занимаясь чисткой оружия, едва пришел в себя. Про смерть парнишки знали все, но никто знать не знал что Клиффорд общался с ним, потому ни у кого просто не находилось аргументов в его пользу.       —Про это, считай, уже все позабыли. Клифф, все в порядке, не зацикливайся на этом. Главное, что сейчас ты здесь и тебя никто никогда не посмеет тронуть.       —Наверное, ты прав.       Утром Клиффорд разбудил меня.       —Доброе утро, соня. Уже полвосьмого, мне скоро нужно уходить. Ну-же, вставай.       Я сделал вид, что сплю, но Клиффорда таким сложно было провести, поэтому он принялся щекотать меня.       —Ну все, все! Встаю!       Клиффорд усмехнулся и поспешил на кухню. До меня донесся приятный теплый аромат завтрака. Я открыл глаза и меня встретила наполненная светом комната. Выйдя на кухню, я первым же делом похвалил Клиффорда за его кулинарные способности.       —Как искренне это звучало, хотя это всего лишь гренки.       —Любое блюдо в твоих руках становится в разы вкуснее, чем в руках мастера.       Не дожидаясь ответа, я пошел умываться, а по возвращению, меня уже ожидал накрытый стол.       —Мне пора уходить. Не смей задерживаться из за грязной посуды, я приду и вымою ее сам.       —Подумаешь, не рассыплюсь, если помою пару тарелок.       Клиффорд стоял в проходе готовый к выходу, но все равно не двигался с места.       —Я думаю, ты еще сможешь вырваться сюда. Не сразу, конечно, но...       —О чем разговор, Клиффорд, конечно, я еще приеду.       Клиффорд все стоял в дверях, будто хотел что-то сказать мне, но не знал, как это сделать.       —Ну ладно. Главное – будь осторожен на шоссе. Я люблю тебя.       —И я тебя. Спасибо тебе за все.       Я чмокнул Клиффорда на прощание и крепко обнял. Он ушел. Я подошел к окну взглянуть, как Клиффорд выходит из ворот на улицу, а потом сел за стол и наскоро позавтракал, встал вымыть посуду и вдруг представил, как Клиффорд вернется вечером с работы в свою пустую, неуютную комнату, как совершенно один сядет за ужин, как выйдет на улицу пройтись или сядет за уроки, а потом ляжет спать, и так – каждый день. В груди что-то щемило. До чего же не хотелось оставлять Клиффорда опять одного. Я вспомнил, как мы вместе провели вчерашний день, начиная с нашей встречи и заканчивая нашим сегодняшним прощанием, и с трудом сдержал подступившие слезы.       Я закончил с посудой и решил спуститься к хозяйке. Спросил у нее разрешения воспользоваться ее телефоном, чтобы позвонить домой, заверив, что расплачусь с ней в ближайшие дни. Дождавшись, когда гудение и щелканье в трубке аппарата прикратились, я услышал, как на другом конце сняли трубку.       —Алло?       —Алло, Дженни? Это Пат.       —Не ожидала тебя услышать. Где тебя черти носят?       —Ты что, записку не читала? В Китае я.       —Не воображай, что это очень остроумно. Уверяю, тебе будет не до смеха, когда ты встретишься с отцом! Самое лучшее для тебя — это сию же минуту очутиться здесь!       —Для этого мне стоит только сесть в свой реактивный самолет. Не успеешь выскочить во двор, как я уже буду там.       —Напросно ты думаешь, что я шучу.       —Я тоже не шучу, Дженни. Отец дома?       —Нет. Пошел открывать лавку. Твоя выходка дорого ему обошлась: он очень переволновался.       —Так вот, Дженни. Скажи ему, что я остаюсь здесь. Понимаешь? С Клиффордом.       —Ну вот что, мистер мужчина, если ты думаешь, что это никого не затронет, то ты до жути глуп! Ты никогда не думал ни обо мне, ни об отце, а если...       —Перестань, Дженни! Разговор стоит денег. Передашь ты ему это или нет?       —Можешь не сомневаться – передам. Только знай, он будет в ярости.       —Ничего не поделаешь. Придется ему позлиться!       Я положил трубку.       Поднявшись наверх, я первым же делом взялся за газету и начал просматривать объявления о работе. Наткнувшись на объявление о месте мальчика-курьера, я спустился вниз и набрал номер. Мужской голос спросил мою фамилию и сказал, что если я явлюсь в понедельник утром, место останется за мной.       До четырех я занимался всем, до чего только доберутся руки; везде вытер пыль, навел порядок в шкафу, перемыл полы и окна. В общем сделал абсолютно всю работу по дому. Даже починил дверцу буфета. А потом решил прогуляться, за одно и купить чего-нибудь к ужину. По возвращению я посмотрел на часы и принялся за готовку. Разделал купленного лосося, поджарил несколько кусков и поставил под плитку, что бы рыба не остыла, запек овощи и сунул их к рыбе.       То и дело я подбегал к окну, что бы увидеть Клиффорда. Наконец-то я увидел, что он идет. С газетой в руках, ссутулившись, он устало брел по улице. Убедившись, что Клиффорд свернул в ворота, я накрыл на стол, заварил чай и сел, чтобы не кинуться навстречу поднимающимся навстречу шагам.