Я никогда и не думал (часть 3)

*** – Четыре года! Четыре, Лиз! Ты понимаешь? Или этот?! Он тоже прекрасен! Два! Целых два года! Какой же я идиот! – Роули мазанул ладонями по лицу, издав почти отчаянный стон. – Стэн, прекрати забрасывать меня восклицаниями, цифрами и нормально рассказывай, что происходит. И не кричи так, Рейчел спит. Тссс… – Прости… – Роули сидел на диване в гостиной у Лизы, уперевшись локтями в колени и обхватив голову руками. Его полубезумный взгляд упирался куда-то, в дальний угол ковра на полу. Лиза сидела у стола и выжидающе смотрела на друга. Давненько они не виделись. Последний раз - около года назад, наверное. Роули приезжал на очередную конференцию. Они тогда сидели в кафе и все было хорошо, у них обоих. Стэн жил с Генри, сама Лиза удочерила новорожденную девочку и ее глаза перестали быть грустными. Теперь она чаще смотрела сосредоточенно, о чем-то думая. Стала выглядеть серьезнее. А Роули? Лиза увидела сейчас несколько серебристых прядок, которые вплетались в черные, чуть волнистые волосы, отросшие теперь почти до лопаток. Внешне это лишь добавляло мужчине шарма, но природа их происхождения волновала ее. «Он что, похудел?» – Лиз с некоторым недоумением разглядывала такого незнакомого сейчас друга, – «нет, не похудел… но лицо стало старше, чётче прорисованы контуры, складка между бровей теперь так видна… какой он… грустный? Нет… Печальный? Больше подходит, но ,боже, какое слово… Кошмар!» – она подошла и присела рядом со Стэном на диван. – Начни с цифры четыре. Ну же. Давай… – острый кулачок привычно впился Стэну в бок. Это была некая их совместная постоянная. – Четыре года назад я последний раз его видел. Во сне. Я слышал о нем и после , видел интервью, слушал песни. А вчера он мне приснился. Даниэль. Я чувствовал его, будто он был рядом! Прости, опять кричу… – И чем вы во сне занимались? – Лиза заискивающе улыбнулась. – Он меня обнял… Нет, не так. Он просто лежал рядом и смотрел на меня, а потом обнял, одной рукой..и я заснул, как мне показалось. А на самом деле я спал и, видно начал просыпаться в этот момент… проснулся, но ещё долго лежал, не открывая глаз, потому что мне казалось, что я чувствую его руку и слышу, как он дышит. Такой реалистичный сон. – Он замолчал ненадолго, но Лиза не торопила и слушала очень внимательно. Ее друг расскажет все сам, если захочет. Нужно только чуть-чуть подождать. Стэну хотелось рассказать. За последние пару месяцев он вымотался и морально, и физически. В исследованиях все было прекрасно: его лекарство приносило хорошие результаты, но теперь нужно было носится, собирая различные подтверждения, заключения об исследованиях и так далее. Приходилось много мотаться в Лондон. Дороги в будние дни были забиты, поэтому Роули ездил пригородным поездом, отсыпаясь за время пути. Об этом Лиза знала. Они с ним периодически созванивались, иногда писали по электронке. Она подсказывала другу, где и с кем можно договориться о проведении необходимых тестов. Ее больница выступила основным полигоном и она жутко гордилась собой и своим приятелем. Хотя встретиться нормально они смогли только сейчас. В исследованиях шла самая длительная часть - испытание на добровольцах и подведение итогов. Если все пойдет хорошо, Роули получит патент, премию и всеобщее признание… А пока он сидел рядом с ней, молча глядя в пустоту. Лизу забеспокоило долгое молчание и она тихонько потянула его за рукав: – Стэн… Наверное, я не должна спрашивать об этом… Что с Генри?.. Ты прости, но очевидно, что что-то не так… – У него все хорошо. Он, кстати, в Лондоне сейчас. Уже вторую неделю… – А вы не вместе приехали? – Лиз любопытничала, но не ради интереса. Вряд ли Стэнтон ещё с кем-то это обсуждал, а ему явно нужно было выговориться. – Нет. Мы больше вместе не ездим, – Роули замолчал, уже привычно уткнувшись взглядом в угол ковра. – Хочешь чаю? – Лиз поднялась с дивана с явным намерением пойти на кухню. Но в этот момент подбородок Роули дрогнул и он мертвой хваткой вцепился подруге в руку. Схватил обеими руками, продолжая неотрывно смотреть в угол ковра. Это был второй раз за все время их дружбы, когда Роули выглядел подобным образом. Первый раз он так же сидел у нее на диване и рассказывал о брате. Правда было одно значительное отличие: тогда он говорил, а сейчас замолчал, продолжая смотреть на пресловутый ковёр. Лиза хотела освободить руку, но не смогла. Стэн вцепился намертво, при этом не причиняя ей боли. “ Как этот человек умеет так себя контролировать?”– она уже не впервые задумывалась об этом, – “давая волю чувствам – с одной стороны, но с другой - полностью контролируя этот процесс.” Лиз осторожно опустилась на колени, напротив друга. Заглянула в стеклянные глаза. Он смотрел сквозь неё, абсолютно расфокусированным взглядом. «Дружочек мой, что с тобой происходит? Не скажешь?» – теперь ей удалось осторожно высвободить руку и она обняла его ладонями за шею и закрыла глаза. – Стэн, родной мой, да что же это?... – Лиза опустила голову, открыла глаза и пару секунд смотрела на цветок на руке, на который упало несколько теплых капель… – Лиза, он ушёл… У него теперь другая, как бы это выразиться… любовь… А хуже всего то, что я не чувствую ничего, кроме пустоты. Ни злости, ни обиды. Я же влюбился, на самом деле влюбился! Помнишь, тогда, на вечере я говорил тебе, что мечтаю об этом?! Но эта проклятая влюбленность, очевидно, так ей и осталась… а потом просто сдулась, как шарик. Я так ничего и не понял. Как жил, так и живу. Иногда я думаю, что настоящая любовь изменила бы меня. А тут, как было до нашей с ним встречи, так и осталось. Я работал, он работал. Мы спали вместе, гуляли вместе. Теперь я сплю и гуляю один. Но будто ничего не поменялось. Бред какой-то. Я надумал себе полную голову ерунды и сам не понимаю, что из этого правда. Я верю в собственные фантазии и, кажется, совсем запутался. – Тебе ещё Даниэль приснился, ты сказал… – Ооо… конечно… это ещё одно Д-но… – Скажи, ты скучаешь по нему? – Нет, не думаю. – Если бы ты увидел его сейчас, что бы ты сделал? – Я? Ничего. Захотел бы его, наверное, опять, до одури… Я не знаю… Его глаза… – Только не говори, что ты не думал об этом – Я пытался думать. Я не могу. Я… боюсь. – Кажется, нам понадобится что-то покрепче, чем чай… *** – Вот. Пей, радость моя! – Это что? – Коньяк. – А почему в кружке? – О! Уже лучше! Соображаешь! Пей. *** – Еще? А ты уверена? Тут немало… – Нормально. Пей. Нам же нужно разобраться. – Ааа..? – Я позвонила няне. Она сейчас придет и побудет с Рейчел. – Ты же пить не умеешь.. – Не страшно! Говорить-то ты будешь. – И о чем же? – А вот скажи мне… у Генри есть особые приметы? – Хм… Это важно? – Более чем. – Есть маленький шрам за ухом… У Даниэля там родинка… и на лопатке тоже... три, треугольником, как звёзды… – Ух! Даже спрашивать не пришлось! А их любимый цвет? – У Генри красный. Он сам говорил… А у Даниэля? Я не спрашивал… Наверное черный, или серый… Знаешь, у него очень много вещей в этой цветовой гамме… Хотя… есть любимый синий джемпер. – Их любимое мороженое? Они ведь оба любят мороженое? – Клюквенно-малиновый сорбет! Это Даниэль любит… в вафельном рожке, два шарика... – Аааа? – А для Генри я всегда брал ванильное… даже не знаю… *** – Вот скажи мне, Стэнтон Джеймс, я красивая? – Ты прекрасна, Лиза… Но ты напилась. – А ты вот вообще, похоже, не пьянеешь… А алкоголя больше нет… – Пройдемся? – С удовольствием! Пошли! – Лиз, это разные ботинки... *** – Давай посидим? – Давай. Я люблю твой район, знаешь. Тут тихо и очень красиво. – Ммм… – Лиза протянула Стэну бутылку коньяка. – Расскажи мне о нём. О красавчике Даниэле… Мне так интересно… Ты ведь ничего про него не говорил мне… ну, почти. Мы, конечно, и так с ним знакомы, но ты ж понимаешь. Это деловое общение, в основном. Да и ты мне толком не рассказал ничего тогда. Прости. Я спросила и сама же болтаю… говори! – Что тебе рассказать? Он красивый, сексуальный мужчина… Очень скромный, на самом-то деле. Мне с ним было очень легко. С другой стороны, мы ведь и не говорили о личном. Ни разу. Как-то сразу решили не говорить. Само-собой. А ты знаешь, он когда нервничает, начинает говорить с очень заметным акцентом. У него красивое тело и веснушки на плечах. Я помню все так, словно это вчера было. А ещё он очень нежен. Я думаю… было всего несколько моментов, когда я это почувствовал. Он так прикасался ко мне, обнимал, только на мгновение. И то это происходило случайно. А может и нет. В любом случае… – Слушай, я тут подумала… Может он все это время усердно старался в тебя не влюбиться? – Да ну. С чего бы? – Да сам подумай, дурила! Он сразу решил не говорить о личном. Прямо вот решил не говорить, а не потому что говорить не о чем было. В какие моменты он нежен был? Когда спал? Когда вы сексом занимались? Не смотри так, мы взрослые люди. Конечно, по глазам вижу, что угадала! Это те моменты, когда мозг отключается, когда самоконтроль рушится, понимаешь. Хотя, тебе-то не понять. Ты у нас король самоконтроля. Ну, почти. Да по-любому он влюбился в тебя, как только увидел. Ну, или чуть-чуть позже. Но побоялся, что ты это не оценишь и закрылся. – Нет. – Что “нет”? – Был ещё момент. За два дня до вылета. Мы не спали, не “спали”... Он просто меня обнял за плечи. Сзади подошёл и обнял, на доли секунды. Мы сидели на берегу. – И о чем вы говорили? – Ни о чем. Просто сидели молча. – Два дурака. – Думаешь? – Ага. Ладно, ты говоришь, он скромный. А ты-то? – Я, очевидно, просто тупой. – … сказал мне человек с докторской степенью… – А что я должен был ему сказать? – Да что угодно! “Давай попробуем быть вместе”, например, или “я так не хочу, чтобы ты улетал”... Только не заваливать его в очередном порыве страсти на песок. – Именно это я, в итоге, и сделал… – Прекрасно! Идиот... – Согласен. *** – Господи, Лиз, это не тот ключ… Вот, попробуй этим… – Спасибо. Слушай, Роули, как у тебя получается быть таким… мягким и заботливым? Боже, я же в сосиску! – Я тебе как-нибудь обязательно расскажу. А теперь тебя нужно уложить спать, сосисочка. Поговорим завтра, хорошо? Я лягу в гостиной. Два часа спустя... «Спать, глупый мозг! Чего вот ты не спишь? По Даниэлю соскучился? Да неужели?! А чего тебе четыре года назад не думалось? Сиди вот теперь тут и представляй, как могло бы быть, бесполезный кусок мяса.» Роули уже битый час пытался заснуть. Но, наконец, удобный диван и выпитый алкоголь поспособствовали тому, что уставшее сознание постепенно расслабилось, напряжение предыдущих дней отступило и, прикрыв глаза, Стэн увидел перед собой ёжик серебристых волос и теплый взгляд из-под таких же серебристых бровей. Он протянул руки и провалился в долгожданный сон, обнимая подушку, бывшую сейчас для него Даниэлем, по которому, как теперь оказалось, он безумно скучал, сам того не подозревая. *** – Лиз, я всё тебе расскажу, что захочешь, только дай мне чай, умоляю… – Дам, дам… У меня, между прочим, башка болит не меньше твоей! – Лиза стояла в пижаме, держась одной рукой за голову, запустив пальцы в растрепавшиеся кудряшки, а другой насыпала заварку в чайничек. – Слушай, я что, тоже такая же лохматая сейчас, как ты? – она явно веселилась, глядя на Роули, но головная боль не давала ей насладиться зрелищем в полной мере. Стэн сидел хмурый и взъерошенный, в отсутствие пижамы закутавшись в клетчатый плед и поджимая босые пальцы ног на полу кухни. – На балконе же можно курить? – Можно, только я уберу вещи Рейчел…погоди минутку. – Да, да.. Спасибо тебе, милая Лиз… – но его подруга уже скрылась за дверью комнаты. *** – Ты что-то говорил? – Лиза вновь появилась на кухне. – Пойдём, только чай захвати. Я приготовила нам милое гнёздышко для беседы! Балкончик был небольшой и круглый, уставлен горшками с цветами, некоторые из которых свешивались до пола. Лежали два кресла-мешка и был ещё небольшой кофейный столик посередине. Стэн аккуратно слеветировал поднос с чаем на стол и плюхнулся в серое мягкое кресло, поджав под себя босые ноги. Девушка опустилась на соседнее кресло, набросив на плечи плед и аккуратно взяв с подноса чашку с чаем. – Ну, выкладывай, Стэнтон Джеймс. Что у тебя на уме? Роули взял в зубы сигарету, щёлкнул зажигалкой, медленно затянулся, прикрыв глаза. – Я не знаю, Лиз… – Да прекрасно ты все знаешь. Для меня ты никогда загадкой не был. – она улыбнулась,– я всегда могла тебя прочитать. Могу рассказать даже то про тебя, что ты сам не знаешь. Чего ты боишься сейчас? Что тебя пошлют? Ну сходишь, вернёшься… Это не так уж и страшно, поверь. Хотя, что-то мне подсказывает, что не собирались с той стороны тебя никуда и никогда посылать. Он обычный человек, как мы с тобой. Он не бог, не дьявол. Как мне думается, так он больше тебя боится. Ты же у нас гейский гей, а он таковым никогда не считался. Может и не против был бы, но ему нужна поддержка, чтобы он не стал в глазах других геем-на-одну-ночь-для-левого-мужика, понимаешь меня? Ты знаешь, кстати, что он в церковной школе учился? Забавно, да? – Он же спал с мужчинами. Даже любил кого-то там, как сам сказал. – Это тебе он сказал, а широкой общественности это неизвестно. А тебя он прятать не желает, очевидно. Слишком ты ему стал дорог, поэтому либо замуж, либо никак. Я так думаю. – Ты сейчас меня убедишь, а это окажется неправдой. Вдруг. Хотя я очень хочу тебе верить. В твоих словах есть смысл. – он помолчал немного. – Только как так вышло, что он ко мне так привязался за пару дней? Почему не сказал? Было, что терять? Неужели я бы мог всем разболтать, по его мнению, если бы не разделил его чувств? – А ты бы разделил? – Конечно! – Что и требовалось доказать… И с Генри поэтому вышло так. Ты же все это время думал о красавчике канадце, сам того не подозревая, очевидно. Парень и не знал поди о нем ничего, да? – Не знал. Ну, только как об инвесторе - знал конечно. Может он догадался, поэтому и ушел? – Хмм. Не думаю. Может понял, что ты в облаках витаешь. Но, во всяком случае, точно не связал одно с другим. – Хорошо бы. Я вот совсем не хочу оказаться предателем. – Тогда самого себя не предавай. Напиши Даниэлю. – Четыре года прошло, Лиз. Каким идиотом нужно быть? – Напиши, а там посмотрим. – Что написать? – Сам придумай. Это ты же его любишь, а не я. Хотя он, конечно, красавчик, но я всегда любила тебя. Ну, ты знаешь. – Лиза… Прости. Я очень ценю это. И очень тебя люблю, как друга… – Да все в порядке, Стэнтон Джеймс. Я знаю. – снова острый кулачок проткнул бок Роули, – Это просто моя личная маленькая слабость. Кстати, у Рэйчел второе имя Джеймс. Она у меня АрДжей… – Серьезно!? Ты… – А что? – Да ничего, кудряшка. Иди сюда… – Обнимешь? – Аха. Девушка проползла на корточках и уселась рядом со Стэном, положив голову ему на плечо. Мужчина обнял ее покрепче за плечи и притянул ближе, довольно зажмурив глаза. *** «Здравствуй, Даниэль. Спешу успокоить тебя: с финансированием все в порядке. Исследования на завершающей стадии и скоро мы получим результат, я надеюсь, которого так ждали. Однако, пишу я вовсе не за этим. Понятия не имею, как ты отнесешься к моей просьбе, но мне необходимо встретиться с тобой. Есть разговор, который имеет смысл только при личной встрече. Надеюсь на скорейший ответ. Стэнтон Джеймс.» Лиза заглянула через плечо Роули, быстро пробежала глазами по тексту и нажала кнопку “отправить”, пока мужчина не успел опомниться. – Ну, вот и всё! Молодец! Поздравляю, ты настоящий джентльмен. Теперь подождём, что ответит нам твой седой красавчик. – Он пока ещё не мой. – Ммм… Мне нравится ход твоих мыслей. Пока нет, но скоро будет. – Ты так уверенно это говоришь… *** Следующие три дня для Роули выдались непростыми. Во-первых, состояние одного из добровольцев резко ухудшилось и Стэн в три часа ночи был вынужден срочно ехать в больницу. На следующий день выяснилось, однако, что приступ спровоцировал сам больной, чисто случайно забыв о своей аллергии на одно обезболивающее. Стэн отругал его и хлопнул дверью, взмахнув напоследок полами халата. Во-вторых, он успешно забыл в такси зонт и на обратном пути промок до нитки под прохладным лондонским дождем. Лиза, у которой он так и жил весь свой приезд, грела его как могла и чем могла, но он все же простыл. В-третьих… А может эту причину следовало поставить первой… Даниэль пока ему так и не ответил, а это угнетало хуже простуды и нерадивых пациентов. Роули злился на себя за мягкотелость и был безумно благодарен подруге, которая все понимала, помогала, чем могла, но не пыталась копаться в его чувствах, которые в эти дни и так были в кучу. В конечном счёте, когда вечером третьего дня ноутбук пискнул оповещением входящего письма, Роули, сидевший у Лизы на кухне с чашкой ромашкового чая, подпрыгнул на стуле так, что уронил чашку, сам стул и перевернул блюдце на столе, вызвав оглушительный грохот. Прибежавшая на шум Лиза застала друга стоявшим перед ноутом и молча сверлившим экран взглядом. Письмо было от Даниэля, но Стэн его так и не открыл, судорожно сжимая в руке мышку. – Посмотришь, что там? –А, да… конечно … – Стэнтон вынырнул из своего оцепенения и щёлкнул кнопкой. «Здравствуй, Стэнтон. Я очень рад твоим успехам в исследовании. Для меня честь принимать участие в такой важной работе. Встретиться мы, безусловно, можем. Я буду рад тебя видеть. Однако, в ближайшее время не могу уехать из дома. Если бы ты мог прилететь... Но, настаивать я не в праве. Через месяц я освобожусь и смогу прилететь в Лондон. PS: в Канаде я живу в Сент-Адель, ул. Аспан, 2. Даниэль.» – Я полечу, Лиз. – Конечно! Да! Ты когда-нибудь бывал там? Ну, в Канаде.. – Ни разу прежде. Хотя, судя по фото, мне бы там понравилось… Прости, ты не видела, высохла ли моя рубашка? Ты проводишь меня в аэропорт? – Что? Прямо сейчас? А...а вещи? Хоть запасную рубашку с носками возьми! Долго же лететь! – Да, хорошо. Просто, если он меня выгонит, я вернусь первым же самолётом. Если нет - куплю что-нибудь там. Проводишь? – Ну разумеется! *** Пока шла посадка, Стэн сидел, словно на коврике йогов. Рейс до Франкфурта - час двадцать полета, пересадка, а потом оттуда в Монреаль - ещё восемь часов двадцать минут в воздухе… Роули себе в этом никогда в жизни не собирается признаваться, но летать он всегда боялся… Немного… «Уважаемые пассажиры, через несколько минут мы совершим посадку в международном аэропорту им.Пьера Эллиота Трюдо. Местное время 8:04. Температура воздуха за бортом +18°.» Судя по карте, до нужного городка было ещё километров сто. В справочной дали весьма размытую информацию о пригородных автобусах, да и автостанций в городе, по их словам, было от двух до четырех. Нужно было перекусить и написать Лиз. «Я долетел. Полный порядок. В поисках автобуса...» Одно дело сделано… второе в процессе. Взяв кофе, он зашёл в небольшое интернет-кафе и пару часов провел в поисках нужной ему информации. Автостанция оказалась совсем недалеко, автобусы от нее отходили раз в два часа. Поэтому часа через три наш герой-любовник вышел из автобуса на небольшой остановке в Сент-Адель. Когда он въезжал в городок, ему было отчётливо заметно, что тот состоял в основном из частных домов. Везде было полно зелени и воды, в виде прудиков, канавок и даже маленькой речушки. Последние полчаса в интернете он рассматривал карту городка, с теплой улыбкой нашел нужную улицу и дом. Сфотографировал в памяти маршрут и некоторые детали записал на листке бумаги. Теперь, видя все улочки и дома вживую, он поначалу на секунду растерялся, но, быстро взяв себя в руки, закрыл глаза, воспроизвёл изображение и понял, где находится. Когда он открыл глаза, по его лицу блуждала едва заметная улыбка, а глаза были полны решимости: «Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать...» – прошептал он и направился вдоль тротуара. *** Минут через сорок Стэн нашел нужный дом. Двухэтажная постройка была обнесена высоким плетёным забором, но калитка была открыта и Роули легко попал внутрь. На секунду замешкался на крыльце, прежде чем постучал. Через стеклянную дверь он увидел, что ему открывает милая женщина, на вид лет пятидесяти. – Добрый день. Я могу вам помочь? – она улыбалась добрейшей улыбкой – Эмм, да! Конечно… Я приехал к Даниэлю. Он, конечно, вряд-ли ждёт меня именно сегодня, но… – Ах, ну разумеется! Мистер Роули? Он говорил о вас! – она не дала Стэну и слова вставить – Он в саду. Да вы проходите, я вас к нему провожу! – женщина выглядела очень дружелюбно, говорила по английски с небольшим акцентом и пахла выпечкой. Роули прошел за ней по дому, отметив про себя уютную простую обстановку и запах теплого хлеба, доносившийся с кухни. Вслед за своей провожатой Стэнтон вышел на заднее крыльцо дома, спустился на две ступеньки и замер, как вкопанный. Женщина остановилась ещё чуть ниже, уже на дорожке и заговорила с хозяином дома, который стоял к ним спиной… Но эту спину Роули не спутал бы никогда ни с чьей больше. Даниэль, обнаженный по пояс, подвязывал ветки яблони, опустившиеся почти до земли. На голос домохозяйки он обернулся, в глазах мелькнуло удивление а потом, почти мгновенно улыбка озарила его лицо и глаза засветились озорными искорками: – Стэнтон Роули! Я тебя ждал… Познакомься с моей дорогой Люсией, она помогает мне по дому. Да что с тобой? Как привидение увидел! – он мягко засмеялся, отпуская из рук непослушные ветви. – Даниэль! – Люсия засуетилась, всплескивая руками, – да что вы к нему пристали?! Он ведь устал наверняка! Сейчас пойдем обедать… у меня там все уже готово. Он ведь ждал вас, – обратилась она уже к Стэну, – велел, чтобы чайник всегда был горячим! – женщина опять переключилась на хозяина дома, – Вы говорили, что он красив, но не упоминали, что настолько! – она хитро подмигнула Стэну. Люсия повернулась, проходя в дом и зовя мужчин за собой. Даниэль рванул вперед. Проходя мимо Стэна, чуть тронул его за плечи и скрылся в дверном проёме. – Ну что вот он опять носится… Мальчишкой всегда был, им и остался… – ворчала Лусия, – Рубашку наденьте, а то за стол не пущу! – крикнула женщина ему вслед, качая головой. *** За столом они сидели втроём. Лавуа помалкивал, внимательно разглядывая Роули. Люсия распрашивала об Англии, о дороге, о работе Стэна. Потом, как водится, спросила, нет ли у их гостя подружки, на что Роули, ничуть не смутившись, привычно ответил, что он гей. Женщину это тоже, очевидно, не смутило, поскольку она лишь вздохнула:«значит у меня точно нет шансов, да?» И, получив в ответ отрицательный кивок головой, улыбнулась:«но какой же красавчик, а?!» И как-то двусмысленно глянула на Даниэля, который едва смог сдержать улыбку. Стэн в очередной раз понял, что попал. Он думал сразу расставить все точки, которых с прошлой встречи не поубавилось, а лишь наоборот. Но, в итоге он сидел, ощущая некоторую неловкость и видел, что Даниэля ситуация явно забавляет. Нужно было срочно понять, что же прячется за этой доброй усмешкой в глазах с уголками вниз. Они уже допивали чай, когда Лавуа легонько хлопнул ладонями по столу, и заглянул Стэну в лицо: – Ты сильно устал? Я бы хотел пройтись недалеко, показать тебе одно место. – Пойдем, я не против. Нужно как следует размяться после такого обеда. Лусия, вы неподражаемы! Я буквально влюбился в ваши булочки, как бы это ни прозвучало… – Стэн засмеялся. Лусия подхватила, погрозила ему пальцем и пообещала за такие шуточки откормить его до размеров штанов ее покойного мужа, который, по ее словам, был любитель поесть. Лавуа этого почти не слышал. Он сидел, прикрыв глаза, чувствуя, как бархатистый смех Роули разливается по его телу, как ликёр, затопляя разум. В таком полупьяном состоянии он поднялся из-за стола, поблагодарил Люсию за обед, подхватил Стэна под локоть и буквально вытащил из дома. Остановился у калитки, чуть наклонился и прошептал, почти у самого уха: «Прошу, не делай поспешных выводов на мой счёт. Просто пойдем со мной - ты сам всё увидишь.» Роули пошел бы, даже если бы Даниэль не звал. Его прикосновение вызвало волну мурашек, а шепот лишь подлил масла в огонь. В воздухе моментально вновь запахло сексом, как в самом начале их знакомства. Но Стэнтон надеялся, что очень скоро все решится и из последних сил цеплялся за уплывающий рассудок. Они шли минут двадцать. Для Лавуа маршрут был знаком. Вскоре он повернул на совсем узенькую улочку, потом ещё раз, в переулок, а затем, продравшись через какие-то кусты, они оказались за пределами городка, на краю огромного, покрытого желтыми цветами, поля. – Это здесь? – Стэн осторожно шагнул вперёд, чувствуя под ногами мягкую землю. – Здесь, да. – Даниэль, будучи чуть выше Роули, вытянул руку из-за его плеча, – смотри воон туда… – он указывал на дерево, одиноко стоящее вдалеке, на небольшом холме, посередине поля. – Дерево? Да, вижу. – Стэн наклонил голову чуть вбок и щекой скользнул по предплечью. Лавуа тут же руку убрал, обошел Роули и мотнул головой. – Пошли? – Пойдём, раз привёл. Красивое место. – Сейчас… Будет ещё лучше. Роули не мог с этим поспорить. Со всех сторон, куда ни глянь, было открытое пространство. Даже дома, оказавшись теперь в небольшой ложбине, не мешали взгляду скользить по поверхности земли, далеко, на сколько хватало человеческого взора. Дерево росло одиноко, на пригорке, окружённое небольшой лужайкой с короткой зелёной травкой. Судя по толщине ствола, ему было больше сотни лет. Кора растрескалась, сильные ветви переплелись между собой, образуя густую крону. Мужчина остановился возле самого ствола и оперся на него рукой. – Здесь очень красиво, Стэн. Ты сам видишь, я знаю. Я люблю бывать здесь, лежать на этой траве, предаваясь мечтам. – он все ещё стоял к Роули спиной, из-за чего у последнего по спине поползли противные мурашки плохого предчувствия. – Что происходит, Даниэль? Что случилось? Ответь же! – Роули сорвался почти на крик, так как видел, как напряглась спина Лавуа, но головы тот не повернул. Гормоны, бушевавшие в его теле всю дорогу до сюда не давали успокоиться и любая эмоция отдавалась с утроенной силой. Поэтому сейчас Стэн не на шутку испугался. Но, как обычно и происходило всякий раз в подобных ситуациях, самообладание вернулось в секунду. На этот раз в его голове зазвучал колокольчиком голос Лиз, повторяющий:«ты же у нас король самоконтроля… Стэнтон Джеймс… король самоконтроля…» Роули опустился на землю, прислонившись спиной к древнему дереву, прикрыл глаза и заговорил уже спокойным голосом: – Даниэль, что бы ни случилось, расскажи мне всё. Я прилетел к тебе, потому что была веская причина. Расскажи мне, что произошло с тобой. Я уверен, все не так страшно. – Стэн сидел с закрытыми глазами и молча ждал, пока не услышал шорох приминаемой травы рядом с собой.. Он не спешил открывать глаза, только протянул руку, ладонью вверх: – Расскажешь? Не бойся, я не смотрю. – странный прием, но он сработал. Лавуа осторожно положил сверху свою ладонь, промедлил секунду и переплел пальцы. Приятные мурашки. Роули повел головой и улыбнулся: – Говори. – Ну, ладно… Я постараюсь. Подожди. Это ведь ты хотел поговорить. Летел сюда именно за этим. Я не прав? – Прав, конечно, но говори ты. Это важнее, правда. – Что бы ты почувствовал, если бы я... умер? Такого Роули не то чтобы не ожидал, просто моментально открыл глаза, чуть ли не вскочив с земли. Он просто оказался на четвереньках перед Даниэлем, испуганно глядя тому в глаза. – Да что ты несёшь, глупый?! Никто тут не умирает, слышишь?! Отвечу на твой вопрос: я бы сдох, наверное, сам! Я … да я… Люблю тебя, дурень!!!! Летел сюда, чтобы сказать это! Что сожалею, что не понимал раньше. Что буду молчать, если вопрос о твоей репутации. Даже если ты меня выгонишь. Нам уже не по двадцать лет. Я хочу спокойствия. Хочу завести собаку… или кота. Да хоть черепашку! Я всю жизнь жил один… За небольшим исключением… – он замолчал, отступив, подумав, что наговорил лишнего и теперь смотрел в землю. – Стэн… – Да? – Распусти волосы? Они так отросли... Роули замер, поднял глаза, прекрасно зная, чем закончится это действие… хотя, был уже ни в чем не уверен. Потянулся рукой, не отводя взгляда, медленно стянул мягкую резинку… волосы черной волной скользнули по плечу, закрывая половину лица. Он продолжал смотреть мужчине в глаза, видел, как знакомо темнеют зрачки, как учащается дыхание. Даниэль смотрел, не отрываясь, потянулся рукой, зарылся пальцами в черные пряди. Неожиданно его брови дернулись, он нахмурился… Солнце выхватило белые нитки седых волос на голове Роули. Они отливали серебром. Даниэль взял одну прядку, недоуменно посмотрел на Стэна. Тот лишь ухмыльнулся. – Ну, что ты так смотришь? Ты вон вообще весь седой. А я просто устал, ничего страшного. – Красивый… – Лавуа подал голос.Он звучал хрипловато после долгого молчания.– Ты все так же кружишь мне голову. – Это взаимно, знаешь… – Я не надеялся, что ты приедешь. Что напишешь. Когда ты написал, конечно, я ждал. – Я догадался! Даже чайник велел греть! – Роули мягко рассмеялся. – Спасибо… – он потянулся за поцелуем и, прежде чем коснулся чуть приоткрытых губ Даниэля, увидел, как тот зажмурился и наморщил нос, словно кот на солнышке. А потом ответил, страстно и глубоко. Огонь полыхнул по венам, Стэн, как стоял на четвереньках, толкнулся вперёд и прижал Лавуа к земле. Одной рукой придержал его голову, лаская большим пальцем шею и мочку уха, другой рукой гладил тело мужчины, по которому так скучал. Оказавшись в весьма выгодном положении, Даниэль обеими руками обнял Роули, прошёлся подушечками пальцев по его спине, плечам… пробрался под рубашку, скользнул по шее, зарылся в пряди волос. Выгнул спину, переворачивая Стэна и теперь ложась сверху. Опираясь на локоть, другой рукой он опустился до ремня и осторожно вытащил рубашку. Расстегнул пуговицы, откинул ткань в стороны. Стэн лежал, завороженно глядя на происходящее, стараясь не думать ни о чём. Его грудь высоко вздымалась, он глубоко дышал в попытке усмирить бешено стучащее сердце. Но не удержался и коротко вскрикнул, когда губы любовника коснулись кожи на животе. Лавуа на миг оторвался и глянул на Роули, который запрокинув голову, прикусил нижнюю губу, стараясь не кричать. – Здесь никого не бывает, ты можешь не бояться, – хриплый шепот Лавуа немного вернул Стэна к реальности. Но совсем ненадолго, потому что в следующую минуту канадец подцепил пряжку и легко расстегнул ремень и застёжку на джинсах… *** Самообладание Стэна рассыпалось на куски. Он так скучал по этим рукам, губам, голосу. Сейчас Роули лежал, вцепившись в собственные волосы, выгибая спину и дрожа всем телом, пока Даниэль влажно ласкал губами его член, царапая пальцами спину и бедра. Сладкая пытка закончилась неожиданно, когда Лавуа плотно сжал губы и двух глубоких толчков хватило, чтобы Роули, изогнувшись, закричал, изливаясь в горло своего любовника. Он, буквально, потерялся в собственных ощущениях, тяжело дышал, а в глазах ещё некоторое время было темно. Через минуту Стэн поднял голову… Даниэль лежал ниже, рядом с его ногой, опираясь на локоть и смотрел ему в глаза, чуть обеспокоенно, как ему показалось. Роули приподнялся и сполз к нему, заглядывая в лицо. – Что бы ты там ни думал, со мной все в порядке. Мне давно не было так хорошо. Канадец хотел что-то сказать, но не успел. Его рот запечатали поцелуем, уложили на мягкую траву и принялись ласкать нежно и страстно одновременно, как никогда и никого больше. Лёгкая льняная рубашка легла под спину, летние брюки сползли до колен. Поджарое тело с пушком седых волос на груди и знакомыми веснушками на плечах будто светилось на солнце. Роули вначале целовал шею, потом спустился ниже, кусая за бока. Он впивался пальцами в кожу на спине, оставлял поцелуи на груди и животе, который Даниэль втягивал, часто и прерывисто дыша. Он изнывал от желания, но Стэн не торопился. Опустился ниже, кусая за бедра. Краем глаза увидел, как мужчина потянулся руками к собственному болезненно напряженному члену, но не схватил его, а лишь царапал живот вокруг, словно умоляя Роули дотронуться. Не откажешь. Стэн облизнул губы, нагнулся, прикасаясь поцелуем к влажной головке. Почувствовал, как любовник толкается внутрь и впустил его, услышав низкий горловой стон и рваное дыхание после. Даниэль запустил пальцы одной руки в волосы любовника, другой рукой нашарил ладонь Роули, бесцельно шарящую по его телу, переплел их пальцы и выгнул спину от наслаждения, которое дарили ему губы мужчины. Сколько было лёгкости в этом теле. Стэн был поражён, каким гибким и грациозным был его любовник. Прежде он этого не заметил. А теперь… Даниэль толкнулся сильнее, выгнулся дугой и вскрикнул, кончая. Роули почувствовал его горьковатый вкус, кончиками пальцев ощутил мурашки, покрывшие кожу. *** – Эй! У тебя веточки в волосах! – Даниэль задиристо потрепал Стэна по голове. Сам он лежал на спине, а Роули рядом, на боку, опираясь на локоть, заглядывал ему в лицо, щекоча своей роскошной шевелюрой. – Чудесно… Можешь убрать? А то я сам не справлюсь… я раньше с таким не сталкивался… – Какие они длинные… – Кто? Веточки? – Волосы! – Даниэль засмеялся, – Такие… – Такие… в веточках? – Роули улыбался. – Нравятся? – А то! И эти серебристые прядки мне нравятся тоже. По какой бы причине они ни возникли, стало только лучше. – А вот ты, мне кажется, не изменился совсем. Или тоже похорошел?… – Стэн легко водил ладонью по упругой коже, чувствуя, как поднимается и опускается грудь в такт дыханию, как напрягаются мышцы, когда Даниэль смеётся. – Я думаю, нам пора, Даниэль. – Роули говорил почти шепотом, – В противном случае, я тебя укушу… и довольно больно. – Нам определенно пора. Есть ещё причина... А ты голоден? – О, да… – Роули многозначительно прикусил нижнюю губу и сверкнул глазами на Лавуа. Канадец довольно заурчал, откинув назад голову и потягиваясь, словно кот. Стэн пошарил глазами и ухватил пальцами краешек рукава: – Отдай мне,пожалуйста, рубашку… ты на ней лежишь. – Да? А моя где? – Ты и на ней лежишь тоже… – он потянул за другой кусочек ткани. – Ай да я! – Лавуа выдернул обе сорочки из-под спины, изловчился и куснул Роули в бок. Завязалась потасовка, в результате которой выяснилось, что Стэн явно сильнее, но Даниэль в разы проворнее. Поэтому, пока Роули нежной хваткой удерживал руки канадца, тот успел его изрядно покусать, обхватить ногами и повалить на землю, в итоге чего оказался сверху, победно восседая и глядя смеющимися глазами на запыхавшегося любовника. Занавес. *** – Ты идёшь? – Эээ… А ты точно уверен, что мне нужно тут быть? Я ведь… – Да пойдем! Нас уже заметили. – А как мне себя вести? Как кто?Ты пойми, я вовсе не хочу по незнанию испортить тебе репутацию. – Просто постарайся не наброситься на меня при всех. – Очень смешно… Здесь много людей… милых, интересных людей… Но их чертовски много. – Да, довольно много. Это праздник всего нашего города. У меня особо не было времени сказать тебе об этом… Ну, ты сам понимаешь. Ты ведь говоришь немного на французском? – Совсем чуть-чуть. Многое понимаю, но сказать не могу. Рубашка не сильно мятая? – Эй.. Всё хорошо, не переживай… Боже мой, никто не обратит внимания на твою рубашку. Честное слово. Как и на мою, кстати. Я думаю, тут найдется достаточно человек, кто любит поваляться в травке в теплый летний день. *** – Послушай, раз уж мы тут сидим и пока нет возможности удрать… Скажи, что ты мне там сегодня втирал про “если бы я умер” и вот это вот всё? Они сидели за столиком, в уличной кафешке на площади. Перед ними простиралось веселое действо огородного праздника, как назвал его Лавуа. Кафешка была “ложей” для “вип-гостей” и Стэн был весьма себе приятно удивлен, узнав, что Даниэль - чуть ли не один из самых почитаемых жителей городка. – Давай не сейчас? Ты посмотри, как тут весело! Это первый день, открытие. Через неделю выставка урожая… Да .. Об этом я тоже позже расскажу.. – … – Зачем ты так смотришь? Стэн? Ой, ну перестань… Ну это ведь не честно, так смотреть! Оооо…. Ладно, ладно! – Даниэль поднял руки в примирительном жесте, – Я расскажу. Примерно полгода назад я очень испугался. Я тогда приболел, какой-то вирус, температура, горло, насморк - полный комплект. Я был дома один - отправил Люсию в Монреаль, к её сыну, понимая, что справлюсь и сам, а ее заражать ни к чему. Провалялся пару дней. День на третий, как обычно, пошел выпить лекарство. Когда я открыл глаза, понял, что лежу на полу, в кухне. А вот потом я действительно испугался, потому что на улице уже стемнело, а за лекарством я шел часов в 12 дня. Голова немного болела, но в целом все было нормально. Потом я очень быстро выздоровел и больше ничего подозрительного не повторялось. Но тогда, в тот момент, мне стало очень страшно. У врачей я не был. Но я больше даже не простывал после того случая. – Обрёл супер-здоровье, долбанувшись об пол? А, если серьезно, что ты помнишь? Ты просто… голова закружилась? Ты подскользнулся? – Я просто шёл… потом открыл глаза - а я уже на полу. И уже вечер. Часов шесть прошло. – Теперь ты и меня напугал… – Я тогда подумал, что, если бы я умер тогда? Даже тебя бы не увидел больше. Не осталось бы возможности.. Не сказал бы тебе… Да никому бы ничего больше не сказал. Но, всё обошлось. Значит, у меня ещё есть время. А через неделю я принимаю участие в ярмарке. Буду выставлять свои помидоры! Боже...Что я только что сказал? Роули слушал очень внимательно. Складка между бровей стала глубже, взгляд застыл где-то, на столбе, рядом с настилом кафешки. Услышав последнюю фразу и осознав ее двоякий смысл, Стэн прикрыл глаза, его челюсть напряглась. Он не знал, что ему сделать: засмеяться или психануть. Так и сидел, а потом глянул на Даниэля: – Я так хочу тебе врезать… Ты не представляешь, как… *** – Покажи уже. Я больше не могу про них слушать! Помидорки то, помидорки сё… – Да темно уже. Давай завтра, утром? Идёт? Я покажу тебе помидорки, тыковки, яблочки… Даже баклажаны и огурцы! – Короче, много круглого и продолговатого… Заманчиво… – Дурак! Это… Это .. – Нет. Я понимаю, конечно... Я бы с радостью ужился рядом с этим овощным салатом. – добавил он уже шёпотом. Даниэль услышал, но промолчал. Нарочно отвернулся и вошёл в дом. Было уже около полуночи. Они только ещё возвращались с площади. – Люсия уже спит? – Нет, не думаю. Нас ждёт ужин, я полагаю, – Даниэль довольно ухмыльнулся и прошел на кухню. Стол был накрыт для вечернего чая, чайник явно только что закипел, но Люсия действительно спала, в плетеном кресле, в углу кухни. Роули только пожал плечами, улыбнувшись и поджав губы. Лавуа вышел, но быстро вернулся с пледом. Подошел и аккуратно укрыл мирно спящую женщину. – Стэн, забирай чашки и вот эту корзинку. Я возьму чайники. Пойдем в сад . Осторожно ступая, Роули прошел по тропинке, за Даниэлем. Было довольно темно, и только в дальнем углу сада горел свет. Там, под яблонями, ютилась небольшая застеклённая беседка. Окна были открыты, а вокруг единственного светильника, горевшего под потолком, кружили мотыльки. Как мысли в голове Стэна. Они то разлетались, то собирались в стайку, то, наскакивая на раскалённую поверхность лампы, опадали, чтобы потом вновь взлететь, как возможность все же быть услышанными. – Даниэль, давай поговорим? – Роули аккуратно поставил чашки и корзинку на длинный деревянный кофейный столик, а сам опустился на софу, укрытую зелёными пледами и занимавшую половину всего пространства комнатки… Даниэль в это время был занят тем, что прикрыл половину окон и приспустил на них деревянные жалюзи-палочки. Он услышал просьбу, даже хотел что-то ответить, но потом осекся, задумался на секунду, а после с совершенно невозмутимым видом принялся разливать чай: – Здесь уютно, да? Нравится? Я сам ее построил, года два назад. Люблю здесь спать летом. Только вот мотыльки… Знаешь, они постоянно падают в чай. – Не любишь мотыльков? – Не люблю мотыльков в чае. – Мужчина наморщил нос, очевидно представив, как вылавливает из чашки мокрые крылышки. – Такая огромная кровать… – А ты забыл, как я сплю? – Даниэль мягко улыбнулся. Потом как-то погрустнел. – Я понял, к чему ты клонишь, но нет, я не водил сюда никого, кроме Люсии. Прошлым летом было так душно, что мы спали здесь. В доме было просто кошмарно. – он помолчал, – Я услышал все, что ты говорил, вот только мне никак не собраться с силами. Мне страшно. Я думаю… Я боюсь, что нас не связывает ничего, кроме секса. Что ты уйдешь. Я же не стану тебя удерживать. Я боюсь, что ты не захочешь переехать, а я… хотя, я может и хотел бы… Черт...– Даниэль погрустнел ещё больше, уткнувшись в чашку. Роули дослушал, замерев в одной позе. Он сидел на краешке кровати, разведя колени и опираясь о них локтями. В руках он держал свой чай, а волосы, свободные от резинки, скрывали его лицо, свешиваясь с обеих сторон. Он улыбался. Будто услышав отголосок собственных мыслей сейчас – улыбался, зная, что Лавуа не видит. Потом сделал серьезное лицо, выпрямился, поставив чашку на стол и развернулся вполоборота к собеседнику: – Даниэль, послушай. Мне самому чертовски страшно, хоть Лиз и говорила, что мы с тобой чуть ли не идеальная пара. – на этих словах канадец улыбнулся. Он смотрел на Роули почти не моргая, слегка сдвинув брови и выглядел чуть-чуть печальным. – Я предлагаю просто побыть вместе и посмотреть, что будет. Потом разберемся со всем этим. – Разберемся… Конечно. Стэн… – тут Даниэль замер, захотел отвернуться, но не успел, зевнув во весь свой канадский рот, – прости, я вовсе... – Я понял твои намерения! Давай спать. – Роули смеялся, но сам уже давно мечтал закрыть глаза и почувствовать под головой подушку или что-то подобное. Они легли рядом, укрывшись одним пледом. Сквозь сон оба слышали, как Люсия ходила по дому, выключая свет и закрывая на ночь окна. Но после уснули и понятия не имели, что она прошла по саду. Увидела спящих мужчин, заглянув в окна беседки. “Теперь ведь кое-что изменится. Да, Даниэль?” – прошептала она, улыбнувшись каким-то своим мыслям. Будто в ответ на это, мужчина заворочался, обнял и прижал к себе Стэна. *** Утром третьего дня, когда солнце только поднялось из-за горизонта, а тонкие слои тумана ещё лежали в ложбинах, в небольшой беседке в самом углу сада проснулся Стэнтон Джеймс Роули. Один. Он сразу понял, что рядом никого нет, спиной чувствуя прохладу покрывала. Насторожился, но вскоре расслышал голоса в доме и легкий, до теплых мурашек знакомый смех. И успокоился. Голоса стихли и минут через десять послышались шаги по тропинке, а затем и сам Даниэль появился в дверях. Он осторожно заглянул внутрь, прищурившись, как всегда. – Проснулся? Я разбудил? – Всё в полном порядке. Я, видно, выспался. Привет! – Здравствуй. Я встал проводить Лусию, она поехала к сыну на несколько дней. – будто слегка оправдываясь сказал Даниэль – Хорошо. – У нее там дела. Я отпустил, – потом помолчал,– я хочу побыть с тобой. – Я тоже. Я понял. Это было так очевидно, как осознание приходит постепенно, заполняя мозг образами. На них откликается тело, скручивая мышцы где-то в районе солнечного сплетения, от чего вышибает воздух из лёгких. В предвкушении наслаждения сердце начинает колотиться, как бешеное. Даниэль все ещё стоял возле двери, слегка ссутулившись. Не зная, куда деть руки, теребил манжет рубашки. Он часто так делал. Но Стэн прекрасно знал, что будет после, что он вновь и вновь будет поражаться тому, как тело его любовника выпрямляется, наполняясь гибкостью и грацией, сравнимой, пожалуй, с гепардом или кем-то ещё из кошачьих, когда Даниэль увлеченно занимается любимыми делами… ну, или сексом с ним, Стэнтоном Джеймсом. Это, признаться, очень льстило и вдохновляло. Конечно, Роули не думал так каждую минуту. Подобные выводы делались в тишине и одиночестве, много после. А пока он просто смотрел, как Лавуа, найдя применение рукам, медленно расстёгивает рубашку, пуговица за пуговицей, не сводя глаз с мужчины, лежащего на софе. Плечи распрямляются, движения становятся легче, глаза, прежде широко распахнутые, теперь прищуриваются, собирая тонкие лучики в уголках. Мужчина кончиком языка быстро пробегает по нижней губе, прикусив ее следом и улыбается… Дальше Роули не видит, он прикрывает глаза, откинув назад голову и выдыхает любимое имя, чтобы через пару секунд почувствовать тяжесть тела, вжимающего его в матрас… Не зря Даниэль отпустил Лусию домой. Теперь свойственная ему робость не мешает. Он знает, что их никто не слышит, поэтому буквально нападает, кусая любимые плечи, шаря руками по телу любовника. Стэн выгибается, стонет низко, шепчет что-то. Лавуа плохо разбирает слова, но смысл и так понятен: сегодня он тут главный. Им обоим начинает казаться, что в помещении стало жарче. Тела плавятся, соприкасаясь между собой. Движения становятся резче, пальцы впиваются в кожу. Даниэль кричит - ему тесно, горячо. Темп нарастает. Он шепчет невнятно, срывается на французский, от чего Роули дуреет в секунду, закрывая глаза, перед которыми пляшут сейчас цветные круги. Он на пределе. Горячая ладонь любовника накрывает его плоть. Хватает пары мгновений. Он в какой-то невероятной позе, но они могут видеть лица друг друга. Секунды - Роули смотрит, как искажается лицо Лавуа на пике наслаждения, как он выгибает спину, выдыхает “de miel!" и буквально падает без сил, увлекая Стэна за собой. Притягивает и целует, глубоко, не успев перевести дыхание. Ему явно мало. Роули отвечает на поцелуй, чувствует, что вслед за любовником вновь начинает возбуждаться сам. Как он скучал по этому ненасытному канадцу, если бы только кто-нибудь знал… *** – Bonjour, mon cher… – Лавуа улыбнулся, приподняв голову над подушкой. Стэн уже проснулся, но не ответил толком, а только промычал что-то невнятное, что должно было обозначать: “я очень рад тебя видеть, но ты так меня вымотал, что я не могу сказать ничего, ровным счётом, а ты ещё и на французском… нет в тебе ни капли жалости..ха-ха”. Даниэль мысль уловил, сарказм оценил, но издеваться не перестал, ещё минут пять тихонько нашёптывая какую-то ерунду по-французски Стэну на ухо, о чудесной погоде, спелых овощах и о том, что пора вставать и послушать, как он будет играть на фортепиано. – Иду я, иду… – Роули разлепил веки и теперь соскребал себя с кровати под пытливым взглядом прищуреных глаз. – Пошли, я хоть дом тебе покажу. – Даниэль тепло улыбнулся, протягивая Роули руку. – Ты же не видел… Ах, ладно, пойдем уже скорее! Его почти юношеская оживленность и одержимость своими идеями нравились Стэну. Даниэль был полон энергии и каждую секунду что-нибудь делал. Конечно, он, наверное, мог и у камина посидеть, задумчиво глядя на огонь. Был бы только камин и повод. О существовании первого Стэну предстояло узнать прямо сейчас. Оказавшись в доме, Даниэль повел Роули в гостиную, оказавшуюся по каким-то пока неясным Стэну соображениям, на втором этаже. Там камин был. Небольшой, кирпичный, с узкой полочкой наверху. На ней стояло несколько чугунных статуэток животных. Во всей комнате, а она была довольно большая, были стол, несколько стульев, пара кресел и фортепиано в углу. – Я тебе на другом поиграю. Тут не самая лучшая акустика… – Даниэль следил за Стэном, как тот разглядывал чугунных зверей и кончиками пальцев трогал каминную полку, словно изучая мелкие сколы на краешке кирпичей, а потом посмотрел на инструмент. – Пойдём? – Почему ты говоришь, что тут акустика не очень? Мне кажется, тут прекрасный звук. – Есть место со звуком получше. Пойдём. – Ну раз ты так настаиваешь… *** – Ооо… – только и смог выдохнуть Стэн, оглядывая с порога небольшую студию для звукозаписи. Он раньше видел такие только по телевизору. Комнатка, обшитая специальным звукоподавляющим покрытием, с пультом за перегородкой с большим застеклённым окошком. С потолка на кронштейне свисал микрофон, в углу стояло электронное пианино. – Ну как тебе? Впечатляет? – Ммм… Это очень круто! Не, я не эксперт, я такое только в кино видел. Но я думаю, для тебя эта комната - как для меня моя лаборатория, с колбами и пробирками. Поиграешь? – Роули мотнул головой в сторону пианино. – Да, я хотел бы. – Лавуа принес табурет из застеклённого отсека, щёлкнул тумблером и сел за инструмент. Он играл, а Стэн слушал, скрестив по-турецки босые ноги и усевшись на обшитый ковролином, темно-серый пол. Даниэль всё делал с присущей ему страстью, целиком погружаясь в процесс. На его лице, когда он играл, эмоции сменяли друг друга. Он словно беззвучно подпевал своей мелодии. *** – Даниэль, слушай. Какие планы? Завтра, как я понял, выставка урожая? Мне на следующей неделе нужно вернуться в Лондон. Лиза звонила - испытания скоро закончатся, необходимо мое присутствие. – Да, разумеется. Там все хорошо? – Да. Прогресс хороший. Будем подводить итоги. Ты же полетишь со мной? Даниэль распахнул глаза: – Полечу. Да, конечно! Я… – он снова теребил манжет, – только меня укачивает в самолётах.. – Я, ты знаешь, вообще летать боюсь.– Роули ухмыльнулся, глянув на Лавуа исподлобья. Сам он сидел на стуле, в столовой, а Даниэль стоял напротив, прислонившись к столу. – Поэтому ты прилетел ко мне сразу, как я ответил? Я ценю это. – он помолчал, – Нужно подготовиться к завтрашней ярмарке, а потом позаботиться о билетах на самолёт. *** – Ты выглядишь прекрасно! Самый настоящий фермер! – Стэн разглядывал Даниэля, собирающегося на ярмарку. Льняная рубашка и брюки, летние туфли светло-бежевого цвета. Канадец подумал и нацепил ещё и соломенную шляпу. – Теперь и вовсе вылитый! – А ты? – Даниэль вопросительно смотрел на Стэна самым умилительным из своих взглядов, однако это не работало. – Нее.. Послушай, ты не заставишь меня! Я не променяю свои черные джинсы на штаны огородника. – Он усиленно отмахивался от предлагаемой ему одежды, наворачивая круги вокруг обеденного стола. – Надень тогда белый халат и очки! Будешь учёным! Говорить всем, какие натуральные у меня овощи! – канадец смеялся, но Роули видел, что говорил тот вполне серьезно. – Что значит:”будешь учёным”? А я кто, по-твоему? Я могу сейчас взять и разложить вот эту вот помидорину, – он наугад выхватил овощ из стоящей на столе корзинки, – на составляющие части с подробным описанием свойств и назначения. Сложить назад потом, правда, не смогу. Ещё не обладаю достаточным количеством… Он не успел договорить, потому что в следующий момент Лавуа потянулся, куснул эту самую помидорину и Роули почувствовал прохладный сок на своей ладони. А потом на губах, после лёгкого, почти целомудренного поцелуя. – Нам пора! Лусия заняла мне место. Поможешь с корзинками? – Кхм. Да конечно! Не вопрос! Даниэль постоянно оставлял эту недосказанность. Она парила где-то в воздухе, в районе груди. Роули почти ощущал ее, то и дело натыкаясь на невидимые ладони, которые то удерживали его на расстоянии, то настойчиво тянули за собой, заставляя буквально падать в объятия Лавуа. Это было странно, хотя уже вполне привычно. *** Роули пошуршал в сумке, выудив блистер с небольшими белыми кругляшами. Достал один. Лавуа покосился на лекарство, сморщил нос, но предложенную таблетку взял и немедленно выпил. – Слушай, ты все таблетки, что я тебе дам, будешь так безропотно заглатывать? – усмехнулся Стэн. – Я тебе верю. К чему мне сомневаться. – Веришь в непогрешимость моих профессиональных знаний, значит ...приятно. Это чтобы тебя не укачивало. – Да, я понял. А что я могу тебе дать, чтобы ты не боялся? – Особо ничего. Только усыпить или отвлечь. – Это сложно. Второе. – Именно. – Ну, скажем честно, я знаю пару способов… – Даже не думай пошлить! Я уже сам себе спошлил мысленно… – Даже не думал! Я попробую по-другому. А ты мне потом обязательно расскажешь, что ты только что представил. *** *Уважаемые пассажиры, мы готовы к взлету. Направляемся на взлётную полосу. Температура за бортом плюс двадцать пять градусов. Нам предстоит совершить перелет, продолжительностью десять часов и тридцать пять минут. Приятного вам полета.* Роули казалось, что полоса, закатанная в асфальт, на самом деле состоит из колдобин и ухабов. Самолёт готовился взлететь, набирая скорость. Нет, это вовсе не страшно. Немного боязно… Стэн прикрыл глаза, благодаря вселенную за то, что удалось найти прямой рейс до Лондона. Он не сразу отразил, подумал сперва, что это он сам у себя в голове… а потом понял, что рядом действительно тихонько поет Даниэль. Какую-то лёгкую французскую песенку. Получилось, отвлёк: Роули повернул голову, распахнул глаза и завис, завороженно глядя попеременно то на тонкие губы, чуть улыбающиеся сквозь песню, когда Лавуа ловил его взгляд, то в смеющиеся глаза. Теплые мурашки поползли откуда-то с шеи, вверх по затылку. Теперь он мог бы и на Луну, наверное… Песенка закончилась и Даниэль победно глянул на Роули. Тот только прикрыл глаза, беззащитно улыбаясь. Как бы там ни было, минут через сорок Даниэль уснул. То ли таблетка так подействовала, то ли размеренное гудение двигателей усыпляло - в любом случае, мужчина отрубился, не реагируя на все попытки Роули хотя-бы заставить его опустить кресло. “Да, вот ну и что мне с тобой делать?”– Стэн потянулся, чтобы хоть немного ослабить ремень безопасности. Потом аккуратно убрал подлокотник и утянул Лавуа на себя, укладывая на плече. Сидевшая слева от Роули старушка лет семидесяти, с любопытством наблюдавшая за всем происходящим, похлопала Стэна по руке: – Ты бы хоть ему под голову что положил, дорогуша, – улыбнулась она, – помягче хоть. В этот момент крепко спящий Даниэль потянулся своими длинными руками, собственнически обвил ими Роули и очевидно очень удобно для самого себя устроился где-то в районе его груди, ни на секунду не проснувшись и продолжая сладко посапывать. – Ох, да перестаньте, – Стэн почти смеялся,– видите, ему и так прекрасно. Он сам разберётся, я уверен!.. Конечно, положить хотелось. И укрыть. И раздеть, вообще, конечно, для начала. Сердце как-то предательски пропустило удар и Роули прикрыл глаза, чувствуя, что теплая волна прокатилась по телу, вниз, обволакивая бедра жаром. Стэн отвернулся в иллюминатор, уставившись на облака. Лондонский аэропорт гудел, люди сновали туда-сюда. Лиза сразу увидела знакомую седую макушку и родную, черную как смоль шевелюру, среди толпы, выходившей с рейса. Мужчины о чем-то беседовали, но, завидев девушку, как по команде расплылись в улыбке, а оказавшись рядом, сцепили руки и подняли ее в воздух, как на качелях. Лиза от неожиданности вскрикнула и засмеялась,держась за их плечи. – Стэн, Даниэль, – Лиза почтительно кивнула головой, не переставая улыбаться, – вы окажете мне честь, если остановитесь у меня. Но вначале мне нужно обсудить с тобой, дорогой, пару нюансов, – она ткнула Роули в грудь, – касающихся твоего доклада через два дня. Поэтому предлагаю зайти, выпить кофе. – Конечно, Лиззи! Я благодарен. А моя просьба в силе? – Ты об осмотре? Да, разумеется. Завтра всё необходимое оборудование и врачи в твоём распоряжении. Сможешь даже опыты ставить при особом желании! – Я бы попросил... не раскладывать меня на кусочки помидора… – Даниэль шутил, но не без опаски глядя на Стэна. Он чуть наклонил голову набок и немой вопрос повис в воздухе. – Даниэль, нам нужно, чтобы тебя осмотрели. Самым тщательным образом. Внешне я, конечно, никаких отклонений не обнаружил...– мужчина понизил голос, – но я бы ещё и внутри проверил. На всякий пожарный. Лавуа не ответил, но почтительно наклонил голову и прикрыл глаза, чуть улыбаясь. Была в нем эта почтительная скромность. Частенько Роули замечал, как Даниэль смиренно склоняет голову вниз и чуть набок, прикрывая глаза. Безропотно и с пониманием принимая происходящее. И тут Стэн вспомнил, то, что Лиза говорила ему о церковной школе, в которой учился Лавуа. Он об этом как-то забыл, а теперь вот подумал, что это очевидно звенья одной цепи. Как-то не вовремя подумал. С чего вдруг? – Даниэль, послушай, – Роули немного смущённо наклонился и заговорил вполголоса, пока Лиз отошла припудрить носик в кофейне, – ты же веришь в бога? Это просто вопрос… Можешь не отвечать, если не хочешь. – Верю, да. – Даниэль как-то мечтательно улыбнулся, глядя сквозь собеседника. – Я верю, что бог есть в каждом из нас. И, если молиться, можно пробудить в себе внутренние силы, чтобы справиться с бедой. В высшее существо, воздающее нам по делам нашим, я не верю, если ты об этом. А к чему был вопрос? – Просто...смотрел на тебя и решил спросить... Подумал, не мешает ли тебе вера в бога… не противоречит ли… Черт, какие это всё условности. Какие глупости я иногда несу… Пожалуйста, прости меня. – Был момент, когда я корил себя за это. Но это было давно. Слишком давно. Я был тогда совсем юным. Не бери в голову. – Лавуа сделался серьезным и обеспокоенно посмотрел на Стэна, – Ты же не станешь…? Это же не помешает тебе… и дальше...Ведь нет? – Господи, Дани́! Нет! Конечно нет…! – Он осёкся, во-первых потому что в этот момент увидел возвращающуюся Лиз, а во-вторых, он впервые сейчас назвал Даниэля Дани, получив в ответ совершенно ошеломлённый взгляд любимых глаз. Он не смог понять реакцию канадца, а тот быстро перевел внимание на Лиз и о чем-то оживлённо принялся ее распрашивать. Стэн сейчас чувствовал, что за последние десять минут наговорил столько ерунды, сколько не произносил за все время их знакомства. А хуже всего, по его мнению, было то, что эти глупости исходили лишь от него, а Даниэль показывал чудеса самоконтроля, словно спрятавшись за непроницаемой стеной, из-за которой, однако, веяло щемящей грудь нежностью без объяснения причин. Он чувствовал, что прижимается к этой стене, ощущает окутывающую его ласку, но увидеть, что же на самом деле за ней происходит, за этой стеной, никак не может.Возможно со стороны Лавуа это и была единственная глупость, которую он себе позволил? Но Роули очень сомневался – впервые в жизни, наверное – что он прав в своих предположениях. – Стэн, ты меня слушаешь? – острый кулачок Лиз. Снова. – Я говорю, что твой доклад нужно уложить по времени в сорок минут. Я пригласила ещё троих спикеров и мы просто не успеем, если ты пустишься в так любимые тобой рассуждения. И наоборот, твой образ сурового профессора может показаться слишком сухим. Очень много публики соберётся, ты понимаешь меня? Роули вынырнул из задумчивости, огляделся, чуть прищурившись. Лиза и Даниэль смотрели на него с выжидающим любопытством, очевидно уже какое-то время. – Да, я тебя понимаю. Простите, я задумался...– он виновато отвёл взгляд. – Мы заметили, – Лиза засмеялась. – Ладно, поехали, а то ещё в пробках стоять придется. Я заказала нам такси. *** Спустя примерно два часа, собрав некоторое количество лондонских пробок, успев подремать, но почти не разговаривая между собой, они, наконец, подъехали к дому, где жила Лиза. *** – У тебя чудесный дом и чудесная дочь! – Даниэль сидел в кресле, в гостиной. Рэйчел сидела у него на коленке, пытаясь крохотной рукой ухватить его за нос. Роули тихонько наливал на кухне чай. Он старался не шуметь, напрягая слух и стараясь уловить каждое слово, сказанное кем-либо в гостиной. – Спасибо, дорогой. Прости, спрошу напрямик: я полагаю, теперь наше общение станет более неформальным? – Ну разумеется, если я буду видеть тебя в домашней пижаме чаще, чем в деловом костюме, – улыбнулся Лавуа. Лиза уже успела переодеться и действительно сидела в мягких домашних штанишках и футболке, ещё больше растрепав непослушные кудряшки. – Я постараюсь, чтобы так и было. – Лиза заговорщически улыбнулась. На кухне громко звякнуло блюдце. Собеседники притихли, а потом раздался их дружный хохот. Пару минут спустя Роули вошёл в комнату с подносом с чаем и совершенно невозмутимым видом. *** -А это не больно?- Даниэль стоял в больничной пижаме посреди кабинета и опасливо косился на шприц, лежащий на столе. - Нет. Нужно ввести радиоактивное и контрастное вещество. Потом через полчаса мы сделаем тебе ПЭТ-КТ. Введённое вещество покажет, если где-то что-то не так. Это самый точный способ диагностики на сегодняшний день. - Хорошо, хорошо, я тебе верю. В комнату зашла молодая медсестра. Даниэлю пришлось сесть и она ввела ему содержимое шприца. -Теперь нужно посидеть спокойно тридцать минут. Постарайтесь не нервничать и не напрягаться. Это может отрицательно повлиять на исследования.- сказав это, девушка вышла в соседнюю комнату. Роули сел на ее место, рядом с больничным креслом. - Послушай, я сейчас выйду. Позову Лиз. Она побудет с тобой. Боюсь, мое присутствие может тебя слишком тревожить. - Давай, хорошо. Скоро увидимся. Роули поднялся и нехотя вышел из кабинета. Лизу не пришлось долго искать, она сидела рядом, в коридоре. - Как он? - Волнуется. Побудешь с ним? Я боюсь, что он слишком нервничает, когда я рядом. - Да, разумеется. Думаешь, что-то серьезное? - Надеюсь, что нет. Я не заметил никаких отклонений внешне. Но то, что он рассказывает, не могло быть без причин или последствий. - Надеюсь, все обойдется. В любом случае, у меня есть человек, который докопается до сути, если мы сами не поймём, в чем дело. Роули удивленно глянул на подругу: - Человек? Я его знаю?Между вами что-то есть, да? - Боже, Стэн, откуда такая проницательность? - Лиза улыбнулась. - Я тебя обязательно с ним познакомлю, но чуть позже. А пока я пошла к Даниэлю. *** Кабинет для проведения КТ был большим и затемнённым по углам. Посередине находилась та самая белая труба, рядом с которой сейчас стоял Даниэль в больничной пижаме. Медсестра рассказывала ему, как нужно себя вести во время процедуры, а он чуть улыбался ей и выглядел почти спокойным. Сам Роули стоял в соседнем помещении и смотрел на происходящее через специальное стекло. За пультом аппарата сидели два врача. Лиза тихонько протиснулась между стеной и креслами и взяла Стэна под локоть. Они стояли молча, пока девушка за стеклом надевала на Даниэля датчики и усаживала его на кушетку. Процесс начался. - Как вы себя чувствуете? - уточнил один из сидящих у пациента в аппарате. - Вроде вполне неплохо. - Хорошо. Гудение приборов усилилось. Послышался монотонный стук. На мониторах отображался пульс, давление, а на экране появлялся, срез за срезом, усиленный контрастом и радиоактивным веществом, контур пациента. Роули стоял нахмурившись и не шевелясь, крепко сжав руку подруги. Дверь, ведущая в коридор, открылась. Никто не обернулся. Но в этот момент приборы коротко пискнули и показания начали меняться. - Даниэль. Вы меня слышите? Все в порядке? - один из врачей говорил, но не получил ответа. Лиза и Стэн переглянувшись в мгновение бросились к внутренней двери, ведущей в кабинет, обогнав спешащих медсестру и врача. Но, пока они еще только открывали дверь, со стороны коридора послышался голос: - Не бойтесь, это всего лишь обморок. Такое случается. Они не обернулись. Подскочив к аппарату поспешили вытащить Даниэля. –Эй! Даниэль! Очнись! Что с тобой? - Роули подхватил Лавуа с кушетки, приподнимая его голову. – Пульс и давление в норме, - послышалось из-за стекла, - он приходит в себя. Лиза осматривала мужчину, когда он приоткрыл глаза. –Что произошло? Стэн? - он поднял руку, касаясь щеки - Я уснул? –Очевидно нет. Ты в обморок упал. Твою ж ты мать… –Я не помню. –Охотно верю. – А вот если бы вы спросили меня, я мог бы, вероятно, избавить вас от подобных ситуаций. – Вошедший мужчина вновь подал голос, только теперь он стоял уже в самом кабинете. Даниэль и Роули обернулись. Лиза озабоченно смотрела на вошедшего. Высокий мужчина, чей подбородок покрывала чуть заметная щетина, а темные с проседью волосы были острижены коротким ежиком, опирался на трость, а его халат был небрежно наброшен на плечи. – Ты хочешь сказать… Что ты хочешь сказать, Грег? –Я хочу сказать, что можно было не мучить человека, страдающего скрытой формой клаустрофобии, так ее назовем, и не совать его в эту штуку, а обойтись КТ или рентгеном... – Он указал на белую трубу томографа. – Но откуда же было знать, правда? –Мы сейчас к тебе придем! – Лиза говорила спокойно, но с легкой угрозой в голосе и мужчина сменил саркастический тон на более мягкий. – Хорошо. Жду вас у себя. – он развернулся на каблуках, – С ним все будет в порядке. – произнес он, обернувшись и глядя прямо в испуганные глаза Роули. *** Даниэль оделся и теперь все трое не спеша шли по коридору. Лиза хорошо знала дорогу. – Это и есть твой “человек”, да? – Роули чуть ехидно подал голос. – Весьма впечатляет. – Простите его, он часто бывает весьма бестактным. –Ну, я пока ничего особо не заметил… – Роули немного успокоился и даже улыбался. – Ты умеешь найти человека себе под стать, Лиза. – теперь он откровенно подсмеивался, прекрасно зная способность подруги сдруживаться с самыми отпетыми негодяями мира, как он их обычно называл. Ее лучшими друзьями частенько оказывались бандиты, проститутки или просто самодовольные гении, способные при желании завоевать мир. И она всегда умела ими руководить, как и положено настоящей супер-леди. В кабинете, куда они пришли, стоял невообразимый хаос. На столе были раскиданы бумаги и несколько открытых книг. Парочка упала на пол, а может они там и были изначально. Корзина была наполнена смятыми бумажками, а на вешалке для одежды покачивалась клюшка для гольфа… Сам хозяин всего этого что-то увлеченно рисовал на пластиковой белой доске в углу. Заметив вошедших, он повернулся, опираясь на свою трость и поприветствовал их кивком головы. – Я так понимаю, вы и есть Стэнтон Джеймс Роули, ради которого Лиза попросила меня сегодня быть начеку? Весьма польщён. Честно признаться, знакомство с вами входило в мои планы на самое ближайшее время, так как я не такой уж невежда и знаю о ваших исследованиях. Я буквально ваш фанат, на самом-то деле… Даниэль, очень приятно. Я Грег. – Он подошёл, пожав руки обоим и вежливо поклонился Лиз. – Присаживайтесь, прошу вас. Они сели на диванчик, за стеклянным столом. Грэг сел напротив. – Ну, что я могу вам сказать. Результаты ваших анализов я получил. Вы здоровы. За исключением маленького нюанса с обмороками. – обратился он к Даниэлю, – Но и это не страшно. Пока присутствующие здесь приводили вас в чувство, я просмотрел срезы КТ и увидел одну любопытную деталь в вашей голове. – он поднялся, подошёл к тумбочке и щёлкнул кнопкой проектора. На белом полотне на стене появилось изображения, очевидно фрагмент недавнего исследования. – Грегори, поясни пожалуйста. Я пока тоже не совсем поняла, – подала голос Лиз. – Не торопись, сейчас я вам все покажу. Вот, видите этот участок? Этот снимок сделан неделю назад, во время лечения одного из моих пациентов. В итоге ему отрезали ногу, но он жив-здоров. Думали, что дело в его голове, но тут все в полном порядке. Видите? Вот тут, небольшой отросток на внутреннем ухе… Увидели, предположим. А вот ваше КТ… тот же участок… Видите такой же отросток? Вот и я не вижу. Это, видимо, врожденная аномалия. При этом с другой стороны он имеется. Это не мешает ничему. Однако в определенных условиях он не выполняет свою функцию, поэтому вы теряете сознание. Во время вашей болезни, вы говорили, у вас был насморк, болело горло и все по списку? Очевидно был перекрыт один из каналов и мозг подумал, что вы в замкнутом пространстве. Как сегодня, в этой трубе. Мне и самому в ней жутковато, честно признаться. Вас же укачивает в самолётах? Это та же причина, в вашем случае. В остальном я никаких аномалий не заметил. Вы здоровы, Даниэль. Из рекомендаций: пейте витамины и старайтесь не болеть. И все будет хорошо. А, ну и от КТ вам лучше в сознательном состоянии воздержаться. Роули смотрел то на Даниэля, то на Грега, то на Лиз. Вот и всё. Все в порядке. Ему хотелось танцевать… *** – У тебя доклад черед десять часов. Нужно выспаться. – Даниэль, я не могу. Я так счастлив, что ты в порядке. Я очень переживал. Они лежали под одеялом, на диване в гостиной, лицом друг к другу. Была уже ночь, но после событий дня оба не могли заснуть. – Я вижу, но нужно поспать. Я хочу, чтобы ты всех потряс. Ты будешь нервничать, если я приду? – Наверное, но, если ты не придёшь, я буду нервничать ещё больше. – Ты тоже думаешь, что мы ведём себя как подростки? – Подростки бывают разные...взрослые тоже. Обними меня? – Поцелуй меня? Только не шуми...девчонки уже спят… *** “...В результате проведенных исследований мы выяснили, на какие компоненты современных препаратов ВИЧ реагирует больше всего. Исходя их этого мы создали совершенно новое средство, несущее в себе максимум свойств всех вышеперечисленных веществ. Полученное лекарство, так его назовем, способно не только остановить увеличение, но и уменьшить содержание в крови пациентов клеток-носителей вируса за счёт подавления процесса проникновения вируса в здоровые клетки. Это приводит к значительному облегчению состояния пациента а вирусная нагрузка снижается уже через одну неделю после введения первой дозы препарата. Это обеспечивает значительное усиление защитных собственных свойств организма и позволяет достичь практически полной ремиссии в короткие сроки. Наши пациенты находятся под постоянным наблюдением и мы будем следить за их прогрессом в борьбе с заболеванием…” Роули старался быть предельно сосредоточенным. Его доклад подходил к концу. Остались только ответы на вопросы. Поэтому, произнеся последнюю фразу он с облегчением поднял глаза на самый верх лектория, туда, где на последнем ряду сидел Даниэль. Он вспомнил, как тогда несколько лет назад, сам сидел так же, разглядывая еще незнакомого ему тогда канадца, но уже подозревая где-то в глубине души, что это не последняя их встреча. Закончив отвечать корреспондентам и ученым, Роули поднялся наверх. - Ты был неподражаем. Как и в тот раз, что я тебя впервые увидел. - Я тоже вспомнил. Сейчас, когда стоял внизу. Я тогда сидел вот так же, как ты сейчас. - Я рассмотрел тебя еще когда ты выступал. Ты был таким сосредоточенным. - Сейчас еще двоих послушаем. Потом Лиза наверняка захочет отметить мой феерический успех, - Роули усмехнулся, - а потом, думаю, следует забрать у нее наши вещи и поехать уже в мой скромный дом. Думаю, мы успеем на последний автобус. - Считаешь, успеем? - Думаю, да. *** – Это твой дом? Впечатляет. В темноте он выглядит очень внушительно. – Таким большим? – Не совсем то слово… Скорее он способен внушить благоговейный ужас случайным прохожим, в столь поздний час оказавшимся в этом районе. Я бы решил, что в этом доме в подвале лаборатория, а наверху огромная библиотека. – Так и есть… – О… – Пойдем, покажу. В доме пахло домом. Роули зажёг свет в прихожей, втянул носом воздух. Здесь только он и Даниэль. И больше никого. – Мне нравится, как тут пахнет – Да, и мне. Это все Марта делает. Я прошу ее иногда убирать и присматривать за домом, когда меня нет. Она никогда не приходит без спроса, а после её визита остаётся этот запах… Какие-то палочки или масло.. Роули замер. Он поймал себя на том, что все ближе подходит к Даниэлю. “Нет, не время.”– Стэн одёрнул сам себя, – “ Что я за хозяин, если даже чаю не предложу?! Хоть попытаюсь…”– Думал он, изо всех сил стараясь не смотреть в глаза гостя. – Чаю? – Было бы неплохо, – Даниэль улыбнулся, пряча смешок, – отличная мысль!