Хочу попробовать, хён

      Чимин знал, что его любопытство однажды выйдет ему боком, ведь из раза в раз, соглашаясь на что-то авантюрное, он находил разве что приключения на свою пятую точку, которая редко когда говорила ему за это "спасибо". Он много чего боялся, но азарт обычно брал над ним вверх, и он на подрагивающих ногах, но все же шел навстречу неизведанному.       Вот и сегодня он несмело приоткрывал дверь в комнату, не зная, что его ждет, но искренне этого желая. Он не помнил, что сподвигло его тогда произнести эти слова, но в тишине глубокой ночи, под мерное сопение засыпающего Юнги несмело прошептал: "Хён, хочу попробовать шибари…" Старший тогда пробормотал что-то невнятное, проваливаясь окончательно в сон, а на утро припомнил это ему, обещая показать любопытному юноше все, что тот пожелает. Чимин уже и сам не был уверен, что хочет этого, потому что неизведанное пугало, но неизведанное также заставляло сердце биться чаще, а глаза предвкушающе гореть.       И теперь он несмело заходил в кабинет Юнги, готовясь познать что-то новое в своей жизни. Для надежности он успел полистать несколько статей в сети, чтобы хотя бы примерно знать, к чему себя готовить, и если само описание техники ему понравилось, то вот отзывы не очень порадовали, ведь многим комментаторам искусство связывания пришлось далеко не по душе, принося только боль и дискомфорт. Но это ведь его хён, хён не обидит.       – Детка? – отозвался Юнги, замечая, как несмело Чимин заходит в кабинет мелкими шажочками. – Ты боишься? Если не хочешь, мы не будем…       – Нет, нет, я хочу, просто… страшно немного, – перебил младший, прикрывая за собой двери, чтобы уж точно не сбежать, и подходя ближе к мужчине, что стоял около стола. Свет был приглушен, за окном и вовсе стояла глубокая ночь, а по помещению разливалась интимная фоновая музыка, призванная расслабить и отвлечь. Он бросил взгляд на деревянный стол, где помимо рабочего ноутбука и документов лежали еще и веревки, и почувствовал пробежавшую по телу дрожь. Не страха – предвкушения. Совсем скоро эти веревки будут покрывать его тело, будут оставлять свои следы…       – Я не сделаю тебе больно, малыш. Одно твое слово и мы все прекратим, ты ведь знаешь? – Юнги провел ладонью вверх по руке, останавливая ее на предплечье и подтягивая Чимина ближе к себе. – Никогда не причиню тебе боли.       – Знаю, я доверяю тебе, – облизнув губы, ответил Чимин и подался вперед, прикасаясь к родным, любимым.       Интимная обстановка окутывала его всего, вытесняя из груди волнения и тревоги, а крепкие руки, нежно прижимающие ближе, и сладкие поцелуи, дурманящие разум, распаляли тело, поднимая изнутри волны возбуждения. Юнги целовал медленно, но жарко, попеременно посасывая губы, а затем и юркий язычок, любопытно скользящий ему навстречу. Он дразнил Чимина, чтобы максимально его расслабить и прогнать из головы страх, который может стать препятствием на пути к удовольствию.       Он водил ладонями по телу, очерчивая горячими ладонями плавные изгибы, проходился по пояснице и бокам, пощипывая их, спускался к упругим ягодицам, чуть сжимая их и вырывая из пухлых губ негромкое довольное мычание. Он знал тело Чимина даже лучше, чем свое собственное, а потому умело заводил парня, доводя его до нужного состояния. Прижимая его к себе, Юнги хорошо ощущал сквозь ткань тонкой футболки, как поднимается температура тела и как быстрее бьется его сердечко, готовое вырваться ему навстречу. Готовое. И Чимин готов окунуться во что-то новое.       – Не бойся, – прервав поцелуй, тихо проговорил Мин на ушко, покусывая мочку, и потянул вверх края футболки, чтобы избавиться от мешающей ткани. – Мы не будем сегодня далеко заходить. Если понравится, то в другой раз попробуем еще, хорошо?       – Ладно, – согласился Чимин, ожидая, когда же начнется наконец то самое, о чем он вчера попросил, будучи на грани сна, а потом еще весь день просматривал статьи и читал отзывы. Когда же начнется удовольствие, граничащее с болью, и будет ли ему так же приятно, как было на страницах в браузере, или больно и ужасно, как отзывались некоторые пользователи?       – Давай закроем тебе глаза, так ощущения будут ярче, – откидывая футболку в сторону, все так же на ухо проговорил Мин, чтобы не нарушать момент и не давать Чимину и шанса вновь вспомнить о переживаниях. Он потянулся к столу, подхватывая черную широкую ленту, и приложил ее к лицу младшего, лишая его возможности видеть. Юнги завязал сзади прохладный атлас и вновь прижался к пухлым губам, которые Чимин все время облизывал, коротким поцелуем, давая понять, что он рядом. – А теперь повернись ко мне спиной, малыш.       – Точно не будет больно? – уточнил Чимин, лишенный зрения, и попытался отдаться ощущениям и слуху.       – Я сделаю больно кому угодно за тебя, малыш, но точно никогда не причиню боли тебе, – отбросив и свою футболку, ответил Мин и прижался ближе, прикасаясь губами к бархатной коже шеи любимого. – Больно не будет, будет приятно, но только в том случае, если ты расслабишься и доверишься.       – Я доверяю, тебе доверяю, – заверил Чимин, в самом деле расслабляясь и растворяясь в прикосновениях, которые дарил хён. Он не мог видеть, как родные губы касаются его шеи, как руки сжимают талию, но явно ощущал жар чужого тела, чувствовал прижимающиеся к его лопаткам мышцы груди и даже вены на запястьях, что касались костяшек на его боках. Ощущения и правда были ярче, а потому это уже начинало ему нравиться. Что же будет дальше.       – Хорошо, – шепнул Юнги, а затем обнял Чимина одной рукой поперек живота, второй прикладывая к его плечу моток веревок и ведя ими ниже по груди. – Для начала познакомься с ними, потрогай веревки и убедись, что они не опасны. Представь, как они будут струиться по твоему телу, будут обнимать твою кожу, оставляя на ней красивые узоры. Они будут сковывать твои движения, но при этом будут дарить наслаждение.       Юнги говорил негромко, водя мотком по телу, а Чимин чувствовал, как от предвкушения у него буквально дрожало все тело, а в паху становилось жарче. Еще ничего не происходит, а возбуждение уже подкатывает к нему, набегая приятными теплыми волнами, словно воды океана на жаркий берег. Он ощущал прикосновения плотных жгутов и совершенно не испытывал страха, ему и вовсе казалось, что с каждой секундой они становились все мягче, в самом деле струясь по бархатной коже.       – Теперь заведи руки за голову, покажи мне свои нежные запястья, – попросил Юнги, помогая Чимину выполнить все правильно, и начал неспешно обвязывать их веревками, контролируя натяжение и следя за реакциями любимого.       Ловкими пальцами он оплетал тело веревками, создавая изящные узлы и не забывая ласкать и руками, чтобы лишний раз не напугать, а Чимин прислушивался к своим ощущениям. Грубость и нежность сливались воедино, ограничивая его в движениях, а сам он странным образом ощущал какую-то свободу, разрастающуюся в груди. Он чувствовал, как начинали затекать руки, чувствовал, как в местах, которых касались узлы, появлялись розовые отметины, но вовсе не пугался, а наоборот испытывал прилив какой-то энергии. Дыхание Юнги на коже и прикосновения его губ, что он периодически оставлял на теле, еще сильнее помогали расслабиться, и Чимин осознавал, что ему это нравится. Это непривычно, это немного больно, ведь веревки довольно грубые, но это не та боль, от которой хочется кричать и лезть на стены. Это нечто сладко-ноющее, что приятными покалываниями держало его на грани реальности. Он будто ходил по этим тонким канатам, готовясь нырнуть с головой в пропасть из наслаждения. И возбуждение, пульсирующее в шортах, лишний раз это доказывало. Ему хорошо, ему нравится.       – Как ты себя чувствуешь? – все тот же шепот вывел Чимина из наслаждения приятными волнами, и он удовлетворенно промычал, когда Юнги резче обычного дернул веревки, затягивая узел на груди. Из него будто разом выбили воздух, заполняя легкие приятным теплом и удовольствием, что расползалось по всему телу, достигая даже кончиков пальцев рук, что были плотно связаны за головой.       – Мне хорошо, хён, – выдохнул Чимин, чувствуя, как кожи касается еще один узел, – но мне мало тебя…       – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Расскажи мне, – попросил Мин, продевая края каната под шлейки на груди и вновь уводя их за спину, чтобы закончить свое искусство в том месте, где и начал – на запястьях, – расскажи все, что появляется в твоих мыслях, я все выполню.       – Я хочу, чтобы ты касался меня, – начал парень, облизывая пересохшие губы. – Касался нежно и ласково, в противовес веревкам, чтобы я еще ярче ощутил контраст. Хочу, чтобы ты целовал меня жарко и резко, прижимая ближе к себе за эти узлы. Хочу… хочу чувствовать твое тело так близко, как только возможно, чтобы ни миллиметра между нами.       – Вот так? – Юнги зафиксировал веревки, решая, что для первого раза этого будет достаточно, и, обойдя Чимина, обнял его, крепко вжимая в себя.       – Да… – негромкий стон сорвался с губ, ведь Чимин просто не сумел его сдержать. Сейчас, с завязанными глазами, все действительно становилось ярче, а потому и сходил с ума он тоже быстрее обычного, что никоим образом его не расстраивало. Ему это нравилось.       – Хочешь, чтобы я довел тебя одними прикосновениями? – очередной шепот на ухо и очередной согласный стон, сорвавшийся с губ, но уже значительно громче.       Юнги прижал Чимина ближе, принимаясь жарко, как он и просил, выцеловывать его губы, и позволил рукам бродить по телу, то дергая за веревки, сжимая тело сильнее, а то заглаживая красные отметины нежными поглаживаниями и расслабляя кожу. Младший плавился от свалившихся на него ощущений, которые лишь усиливались атласной лентой на глазах, и старался отвечать также активно, но с каждой минутой все сильнее уплывал, подходя к краю и готовясь наконец-то спрыгнуть с тонкого каната, по которому ходил все это время. Оргазм близко, очень близко. Как и его прощание с реальностью.       – Хён, почти… – простонал Чимин, чувствуя, как крепко прижимается к нему Юнги, потираясь бедрами и давая незначительное болезненное трение.       – Давай, малыш, еще чуть-чуть, – ответил Мин, оторвавшись от губ и вновь переходя к манящей шее, на которой выступили капельки пота. Он пробрался рукой к узлам на канатах, ухватившись за края одного из них, и низким, хриплым голосом прошептал на ухо: – Сейчас.       Юнги дернул за края каната, и Чимин сначала почувствовал резкую боль, а затем пальцы залило приятным покалыванием из-за распустившегося узла, что сдерживал его запястья. Кровь вновь стала активно течь по венам, добираясь до каждой клеточки и расслабляя затекшие руки, а Чимин с именем Юнги на губах кончил в собственные шорты, дергаясь в оргазме и сходя с ума от контраста ощущений.       – Ты молодец, детка, отлично справился, – похвалил Юнги, опуская его руки, а затем снимая с глаз ленту. Реснички были мокрыми от нескольких слезинок, что все же проступили в процессе, а сами же глаза все еще были застланы пеленой возбуждения, сквозь которую четко просматривались искры удовольствия. Юнги улыбнулся, поглаживая пальцем пухлую щечку, а затем по очереди поцеловал веки, которые Чимин успел прикрыть. – Что скажешь?       – Ты говорил, что, если мне понравится, то в следующий раз мы зайдем дальше? – негромко проговорил Чимин, укладывая голову на крепкое плечо Юнги и пытаясь отдышаться после полученного оргазма.       – Угу, – согласно промычал Мин, прижимая к себе любимого и поглаживая его тело.       – Когда будет следующий раз?       Юнги негромко засмеялся, принимая этот вопрос за положительную реакцию, и принялся не спеша развязывать веревки, чтобы не доводить их игры до синяков на таком прекрасном теле. До самого утра он будет оглаживать красные отметины и обрабатывать их кремами, чтобы избавить кожу от следов, а потом они обязательно обсудят то самое "дальше", которое Юнги ему с радостью покажет, если Чимину так хочется.