пустота

«не жди меня, я рассыпаюсь на ходу. я где-то там, пока ты тут.» — мироненко

очередной пустой день. будто в пакет с круассаном со сгущёнкой забыли положить сгущёнку. и круассан тоже. да и пакет забрали — пустой отдавать, что ли? иногда минхо кажется, что он умирает. странное начало дня, зато вполне цикличное, потому что он живёт в «дне сурка». запоминающееся событие — ощущение смерти от отсутствия смерти. минхо вернулся из магазина, отложил полупустой пакет к входной двери — всё равно всё пойдёт на выброс в ближайшем будущем. он потратил последние деньги на пару пачек лапши быстрого приготовления, да пару яблок по скидке, которые сгниют к утру. часы медленно моргают красным 4:57. его организм пока отрицает всё, что нужно готовить больше двух минут, и пережёвывать столько же. он будто опять истощился, хотя таблетки, прописанные врачами, продолжают питься: там и витамины, и седативные, и снотворное, и что-то там ещё, но он опять не помнит. как и этот месяц, в принципе. да и любой другой. он не сможет точно сказать, что было вчера, потому что ощущение, будто это было неделю назад. все воспоминания сфальсифицированы им же; все новые мгновения забыты из-за этой же фальсификации. как выборы в мэрию города пару дней назад. или это было вчера. не суть. он устал, и было бы неплохо поспать хотя бы пару часов без гребаных кошмаров. минхо просыпается от прохладного ветра, гуляющего по комнате из открытой балконной двери. ему снился какой-то очень хмурый дождливый день: было холодно, солнца не было на небе, а весь асфальт был покрыт лужами, отражающими рыжие фонари. потом снился задний двор родительского дома: теплица, собака — пенная, пушистая и тёплая-тёплая. это была она. надоевшая «riptide» проедает черепную коробку в ту же секунду, когда мысли удаётся хоть немного утихомирить. минхо забрасывает телефон в стык между кроватью и стеной и плетётся в душ — поспать всё равно больше не удастся. от запаха нового шампуня хотелось блевать. минхо быстро смывает гель для душа с тела, быстро вытирается полотенцем и выскакивает из ванной комнаты, потому что внезапно стало слишком душно. и холодно. и вообще это больше походит на акт самоистязания — как жертва себя себе же. в балконное окно бьётся птица. это настораживает, но не больше, чем пары через полчаса.

***

минхо не мог уснуть: всю ночь ворочался на скрипучей кровати, но сомкнуть глаз так и не сумел. вчерашний день так и не закончился; он всё ещё находится в осколках прошлого. всё ещё находит прошлое заманчивым и израненным. в полночь ему стало душно, поэтому пришлось вновь открыть окно на балконе, чтобы морозный воздух окутал квартиру. в три сорок достал телефон из-под подушки и всё же набрал кристофера: у того бессонница, и, пожалуй, он, как никто другой, подходит минхо. — я не могу перестать думать. голова пухнет, превращается в труху, потому что засыпать не получается, читать не получается. я даже лежать спокойно не могу, просто пялясь в потолок, потому что мысли мысли мысли. они повсюду, и они меня окружили. и это больно. и громко. а ещё ощущение, будто голова вот-вот взорвётся, потому что ноющая боль в затылке не делает лучше; потому что таблетки не делают лучше; потому что я хочу исчезнуть на какое-то время, чтобы мысли перестали сокрушаться надо мной. я устал и хочу жить нормально. без вечного роя обсуждений в голове. это больно, и это непонятно. где эта гребаная кнопка выключения? я не выдерживаю… кристофер молчал тринадцать секунд, а через час сидел на полу возле кровати минхо и гладил того по волосам, рассказывая детские сказки про золушку и спящую красавицу. минхо лежит, чувствуя чужие прикосновения, и думает, что любить, в прочем, не так уж и сложно: он любит животных. и людей. ну, тех, кто заслуживает любви — не отморозков всяких, но такие тоже бывали в его жизни. и любить кого-то очень больно; любить что-то — легко: цветные картинки, плакаты на стенах, семейные альбомы на антресолях, пуховое одеяло в кофейном пододеяльнике и лиловую кружку с собакой. старые времена, ржавые велосипедные спицы, дешёвые энергетики, купленные по добавочной скидке, проезд в маршрутке по карте, квадратные шоколадки, монеты в карманах, белые кроссовки, ставшие серыми. всё это любить легко. кристофера любить тоже не так сложно, как казалось. он, как кот — только чуть больше и любвеобильнее. но ночью лучше спать, а не думать, поэтому минхо решает отложить эту тему в дальний ящик.

***

— не хочешь снова сходить к психиатру? — спрашивает кристофер, поднося тлеющую сигарету к пухлым губам. — у джина есть окно после пар, можем заскочить. минхо мотает головой и вдыхает дым. он не курил уже полгода, но легче не стало. следующая пара через пять минут, а кристофер поджигает вторую сигарету. у них несделанный проект, но если минхо вспомнит ещё и об этом — точно исполосует червивые вены кухонным ножиком или книгой харуки мураками. надо бы перечитать. как пойдёт. — это пепел или снег? — минхо поднимает голову вверх и на его щёки тут же оседают снежинки. кристофер хихикает под нос, тушит недокуренную сигарету о железный бак и берёт ладонь минхо в свою. минхо чувствует, как сердце начинает клокотать. немного больно. переоценено.

***

они выходят из университета ближе к семи вечера: минхо шаркает ногами по высохшему асфальту, рядом плетётся кристофер, увлеченно рассказывающий о новой прочитанной книге. тёплый воздух обволакивает всё тело, рядом мельтешат люди: семьи, подростки, такие же студенты. цветные аттракционы завлекают светодиодными вывесками, зазывают прокатиться в звёздном полотне, а торговые центры пестрят гирляндами, людьми, кофейнями на первых этажах — и это беря в учёт то, что до летних деньков ещё жить и жить. а в квартире кристофера тепло и открыта балконная дверь. кошка уже ждёт у порога. и минхо кажется, что он попал домой. и всё будет хорошо. хреново, если это не так.