Who stole the caramel in your spit?

— Сан-а, не дёргайся, — Уён фыркнул и тут же прикусил щеку изнутри, чтобы сдержать рвущийся смех. — Иначе на руках останутся следы. — Уён, хватит. — Ты сам виноват, — весело парировал Уён и покачал головой, прекрасно понимая, что Сан этого не увидит. — Знаешь, я могу прямо сейчас уйти из квартиры, и всё равно смогу управлять ими. — Твою мать. Хватит! — голос Сана дрогнул и прозвучал чуть выше обычного, выдавая едва заметные нотки истерики. Тяжело дыша, он всё же послушно прекратил выворачивать запястья в попытке освободиться, и теперь настороженно ждал, что же скажет Уён. — Волшебное слово? — Уён, выключи их. Я не шучу. Раздражённо хмыкнув, Уён нажал на кнопку, усиливая вибрацию. Сан моментально вскрикнул, беспорядочно крутясь на кровати в попытке уйти от ощущений или, может, чтобы хоть как-то сбросить напряжение и невыносимое возбуждение. — Я тебя прибью, — прошипел он, инстинктивно дёргая бёдрами вверх, словно пытаясь трахнуть воздух. Закатив глаза, Уён с улыбкой проигнорировал угрозу. В конце концов, изначально это была даже не его идея, но ему нравилось в ней абсолютно всё: от ремешка и наручников на руках Сана до атласной повязки на его глазах. От его полностью обнажённого тела на кровати до игрушки, которая тихо вибрировала внутри него. Если бы Сан мог его видеть, Уён бы нацепил максимально скучающее выражение лица, медленно переключая режимы вибрации шариков, доводя его до грани. Но глаза Сана были закрыты плотной тканью, поэтому Уён даже не пытался контролировать себя и свои эмоции. Он без капли стеснения распалял собственное возбуждение, наблюдая за тем, каким до боли уязвимым и чувствительным был Сан, как реагировало его тело на запредельное количество ощущений, вынуждая его быть слишком громким. Неприлично громким. — Ён-а, выключи, хватит, — надрывно попросил Сан, срываясь на такой пронзительный стон, от которого щёки Уёна моментально покраснели. Уён никогда не видел Сана таким беспомощным, практически отчаявшимся, и не мог понять до конца, нравилось ему это или нет. От каждого всхлипа его сердце болезненно сжималось, и он с трудом гасил порыв всё прекратить. Но в то же время, видя, как Сан, чуть ли не плача, по крупицам терял контроль над своим телом, любопытство Уёна разгоралось до ужасающих масштабов. Ему хотелось увидеть ещё больше, узнать, надолго ли хватит у Сана терпения и упрямства. Что с ним будет, если Уён сорвётся и подойдет совсем близко, чтобы поцеловать его распухшие, искусанные губы, а потом позволит использовать свой рот, чтобы Сан наконец-то смог кончить, издавая стоны, за которые будет стыдно им обоим. У Уёна было так много мыслей в голове, но за всё время он так и не сдвинулся с места, продолжая сидеть в кресле, лениво поглаживая свой член сквозь ткань штанов. Он сжал бёдра вместе, стараясь игнорировать собственное напряжение, тугой узел возбуждения, от которого плыло перед глазами, и невыносимую пустоту, которую так хотелось заполнить. Но пока он не услышит чёткое «нет», он продолжит эту игру, жадно выхватывая каждый вздох, каждый стон, посылающий мурашки и жар по коже. Не отрывая взгляд, Уён заворожённо смотрел, как Сан кончал только от стимуляции игрушкой, без единого прикосновения к члену, вот уже во второй раз, не зная, каким чудом сумел вовремя перестать трогать себя и не кончить следом за ним. Сжалившись, он выключил шарики, и теперь тишину в комнате нарушало лишь их прерывистое дыхание, звучавшее практически в унисон. — Это был третий режим из четырёх, — сказал Уён и прикрыл рот ладонью, стараясь заглушить собственный, слегка разочарованный вздох. Кто же знал, что даже касаясь себя через ткань, он будет так близко к оргазму. — Мне остановиться? Сан молчал, очевидно пытаясь прийти в себя, и Уён дал ему это время, чтобы начать соображать и сказать хоть что-то. С силой прикусив кожу на большом пальце, он ждал этого ответа, чувствуя, как каждая клеточка его тела замерла от волнения. Одно слово — и всё закончится. Он снимет повязку с Сана, развяжет его руки, и долго будет целовать покрасневшую кожу на его запястьях. А потом, когда Сан простит его, он начнёт медленно вытаскивать из него шарики, один за другим, сцеловывая жалобные стоны с губ своего возлюбленного. — Нет. Я смогу, — наконец, Сан ответил, и его голос прозвучал куда бодрее, чем несколько минут назад, когда все угрозы казались откровенно нелепыми. Уён выдохнул и улыбнулся. Сан был куда сильнее и выносливее, чем он думал, но смогут ли они достичь тот заветный лимит, когда им действительно придётся остановиться? Полностью раздевшись, Уён аккуратно залез на кровать, с интересом наблюдая, как остатки усталости окончательно покидали Сана, как нетерпеливо он облизывал губы, не зная наверняка, каким будет следующий шаг. Уён склонился над ним, осторожно касаясь кончиками пальцев его лица, усыпляя лаской бдительность, и безмолвно извиняясь за эту мучительно приятную пытку. Он помнил, что они договорились не целоваться, пока не закончат, но не смог не поддразнить Сана. Не смог удержать самого себя от этого непреодолимого желания, когда Сан словно только об этом и просил, слегка приоткрыв рот. — Ты даже не представляешь, как развратно выглядишь, — прошептал Уён, опаляя кожу Сана горячим дыханием, а затем целуя его так, словно не делал этого вечность. С силой сжав запястья Сана, Уён чувствовал его непокорность, его желание по привычке схватить за волосы и притянуть ближе к себе, чтобы перехватить инициативу, углубить поцелуй, и заставить Уёна полностью подчиниться. Но сейчас его сдерживало так много всего, что ему оставалось только послушно подавить своё упрямство и позволить Уёну делать с собой всё, что придёт ему в голову. Сан нетерпеливо подавался навстречу лихорадочным влажным поцелуям, едва ли вспоминая о том, что нужно было дышать. Да, Уёну определённо хотелось довести его до того состояния, когда он не сможет ни угрожать, ни молча принимать наказание, а начнёт умолять, стыдливо сглатывая остатки гордости, лишь бы получить то, что так хочется. Нехотя разрывая поцелуй, Уён медленно отстранился, окидывая Сана затуманенным взглядом. — Я хочу, чтобы он был твёрдым, когда я буду готов, — ухмыльнувшись, заявил Уён, проводя языком по чувствительному, но пока ещё не возбуждённому члену Сана, и нажал кнопку на пульте, снова включая игрушку. Резко дёрнувшись из стороны в сторону, Сан капризно хныкнул, но тут же вернулся в прежнее положение. Его грудь вздымалась от глубокого и рваного дыхания, а то, как упорно он снова старался не показывать никакой реакции, вызвало в груди Уёна тёплый трепет умиления. Он не знал, как это было возможно: выглядеть так невинно и пошло одновременно. — Ты обещал мне быть послушным мальчиком, — усмехнулся Уён, открывая бутылочку смазки. — Я только сейчас понял, Сан-а. Она пахнет карамелью. Ты купил её специально, да? Сан утвердительно промычал, расставляя ноги шире. Пусть и беззащитный, ослабевший от игр Уёна, он находил в себе силы дразнить его собственным бесстыдством, тем, как демонстративно он сжимался вокруг основания игрушки. Он определённо знал, что делал, знал, что Уён смотрит, и совершенно точно не может отвести взгляд. С этим невозможно было поспорить. Осторожно растягивая себя, Уён отчаянно старался не кончить слишком быстро, но как же это было сложно, когда перед ним была такая невероятно соблазнительная картинка. Толкаясь внутрь себя двумя пальцами, Уён закатил глаза, чувствуя странные мурашки по коже от приторного карамельного запаха смазки, который навязчиво заставлял вспоминать то, что он поклялся забыть. Он безвозвратно потерялся в том, как сильно возбужден был, ни разу не достигнув оргазма за всё это время, и мог думать только о том, чтобы растянуть себя как можно быстрее. Когда он снова сфокусировал свой взгляд на Сане, тот уже снова был возбужден, и едва заметно ухмылялся, очевидно наслаждаясь его тихими всхлипами. Их стоны смешивались друг с другом, перекрывая влажный звук, с которым Уён трахал себя пальцами, но едва ли заглушая вибрацию игрушки. — Собираешься кончить ещё до того, как мой член окажется в тебе, Ён-а? — на выдохе спросил Сан, ехидно оскалившись. Не говоря ни слова, Уён включил следующий режим вибрации, вынуждая Сана громко выругаться. «Что же с тобой будет на самом сильном?» — расплывшись в наглой улыбке, подумал он, выливая все содержимое бутылочки со смазкой на член Сана. Он был таким твердым, что рот Уёна моментально наполнился слюной, и ему пришлось подавить невыносимое желание послать всё к чёрту и просто отсосать ему. — Помнишь, как там было? Так много смазки, что даже полотенце пропиталось ей, да? — полушепотом сказал Уён, устраиваясь на бёдрах Сана, скользя по его члену своим. Это ощущалось слишком странно, слишком липко и мокро от полностью вылитой упаковки смазки, но так приятно, что Уён уже ощущал приятную дрожь где-то внизу живота. — Помню, я помню, Ён-а, — едва ли не задыхаясь сказал Сан, и снова дёрнул руками в бесполезной попытке освободить их. Но даже если бы ремешок развязался, наручники едва ли позволили бы ему сделать хоть что-то. На мгновение Уён помедлил, с интересом ожидая, что ещё мог сказать или попытаться сделать Сан, когда все его ощущения были доведены почти до максимума. Но, казалось, он больше не мог сказать ни слова, а Уён был не в силах ждать. Прерывисто выдохнув, он приподнялся, медленно направляя член Сана в себя, постепенно усаживаясь на него сверху. Уён опускался медленно, слишком медленно, пока Сан полностью не оказался внутри него, но всё равно не сумел сдержаться и болезненно хныкнул, с силой кусая нижнюю губу, чтобы отвлечься от одной боли на другую. Осторожно проскользив ладонью по животу, Уён замер и удивлённо распахнул глаза. Он мог поклясться, что Сан был так глубоко в нём, что он смог бы почувствовать его член, если бы надавил пальцами на живот чуть сильнее. — Дай мне немного времени, — пробормотал Уён, сглатывая, выступившие от невероятного количества ощущений, слёзы. Ему нужно было привыкнуть к этой растянутости, подождать хотя бы минуту, чтобы напряжение спало, и он смог полностью расслабиться, но все его тело охватила едва заметная дрожь. — Ты не давал мне такую возможность, — криво усмехнувшись, сказал Сан и толкнулся в него одним резким грубым движением, выбивая из Уёна пронзительный возглас. Как же сильно он был взбешён, что не дал ему и несколько секунд? — И в этом полностью твоя вина, — раздражённо ответил Уён, и, проклиная всё на свете, на пробу подвигал бёдрами. Сан больше не пытался вмешиваться, позволяя ему привыкнуть и прогнать остатки неприятных ощущений. Вылить всю смазку было одновременно хорошей и ужасной идеей, но у Уёна не было времени на сожаления. Двигаться получалось слишком легко, и боль, поначалу мелькавшая белыми вспышками перед глазами, вскоре растворилась, позволяя перестать сдерживаться, и превратить движения в беспорядочные, жёсткие. В такие привычные, словно это Уён безвольно лежал на кровати, а Сан нависал над ним, вбиваясь в него так сильно, что от ощущений начинала кружиться голова. Но сейчас всё было под полным контролем Уёна, и он видел, с каким трудом Сану давалось это смирение с тем, что он не мог дотронуться до него и сделать всё по-своему. Сжав челюсти, он словно специально не издавал ни звука, пытаясь взбесить Уёна, и ему это безусловно удалось. Но едва Уён потянулся за пультом, чтобы наказать его, усилив вибрацию шариков, Сан в очередной раз признал поражение, и для этого понадобилось ещё меньше времени, чем первые два раза. Он больше не сдерживался, окончательно перестав контролировать своё тело, свои стоны, которые становились всё громче, и теперь звучали в ритм движениям Уёна. Повязка на его глазах съехала, открывая взгляд, наполненный слезами. — Сан-а, — торопливо сцеловывая слезу с его щеки, Уён выключил игрушку и остановился. Неужели перестарался? — Что случилось? — Я люблю тебя, — всхлипнул Сан, вызывая у Уёна довольную, но обеспокоенную улыбку. — Пожалуйста? — Пожалуйста что? — Пожалуйста, пожалуйста, — продолжал упрашивать он, устало двигаясь внутри Уёна, заставляя его выругаться сквозь зубы. Потерять власть над ситуацией было так приятно, что Уёну снова захотелось сдаться, позволить Сану взять всё в свои руки и отомстить за то, что он делал с ним последний час. Но он не мог, по крайней мере пока Сан сам не попросит об этом. — Я тоже люблю тебя, Сан-и, — Уён стащил мокрую от слез повязку и отбросил её в сторону. — Скажу тебе секрет, я никогда так не радовался перерыву, как сейчас. Знаешь почему? — Почему? — шепотом спросил он, подставляя шею под аккуратные поцелуи, что позволял так редко, словно ему всегда было стыдно показать свою слабость перед подобными ласками. А может быть их безобидная игра сломала слишком много в нём? — Потому что я могу сделать так, — отбросив малейшие сомнения, Уён самодовольно усмехнулся и, снова начав плавно двигаться, с силой впился в нежную кожу на шее Сана, оставляя на ней алеющий засос. «Никаких следов», — говорил им Хонджун, угрожающе щуря глаза. Страшно было представить, что он сделает, когда заметит хоть один. Уён почувствовал, как Сан замер на мгновение, и будто бы задержал дыхание, не веря в то, что произошло. А потом мигом оттаял, совсем по-кошачьи выгибаясь, чтобы получить новую порцию до боли приятных поцелуев. О, Уён сразу всё понял. Сан и правда потерял рассудок, давая безмолвное разрешение. Ему и правда стало наплевать сколько следов останется на его коже. В конце концов, в ближайшие пару недель они могли вообще не покидать общежитие. — Ещё. Хочу ещё, прошу тебя, — взмолился Сан, и Уён не смог отказать ему. Не смог отказать себе и своему ядовитому желанию заклеймить Сана своим, хотя в этом не было необходимости — они принадлежали друг другу, и это мог не заметить разве что слепой. — Ты такой милый, когда умоляешь меня. Превращая поцелуи в укусы, он оставлял неприличное количество следов на медовой загорелой коже, наслаждаясь тем, как Сан практически скулил от этого, рвано толкаясь бёдрами, сбивая Уёна с собственного ритма. Но даже это ощущалось слишком хорошо, отдаваясь плавящим жаром по телу. Уён вжимался в Сана с такой силой, словно и сам был на грани потери рассудка, и безобразное количество смазки, прилипшее к их коже, делало только хуже. Он не мог не думать о том, что это могла бы быть его собственная смазка, сводящая с ума только одним запахом. Не мог не вспоминать то, чем закончился тот текст, что показал ему Сан, вызвавший тогда у него волну стыда и отвращения, но теперь только желание испытать на себе полностью всё описанное там. — Сан-а, — Уён отстранился и облизал губы, с наслаждением смотря на результат своих стараний. Ему определенно будет на что полюбоваться, пока засосы не побледнеют. — Ты навсегда мой, только мой. Это я трахаю тебя, это я оставил на тебе столько отметин, слышишь? Не дожидаясь ответа, с хитрой ухмылкой Уён включил игрушку сразу на третий режим вибрации и, оперевшись руками о бёдра Сана, начал насаживаться на его член так быстро, как только мог. Он видел, что Сан пытался что-то сказать, но вместо этого тихо постанывал, сглатывая вновь выступившие слёзы оттого, каким чувствительным было его тело после двух оргазмов и почти непрерывной работы шариков. Казалось, что даже невинный поцелуй заставит его дёргаться в конвульсиях и наконец-то начать умолять остановиться, перестать мучить его. Уён и сам едва держался, теряясь в ощущениях и непривычном, пьянящем ощущении власти. Усталость накатывала на него вместе с подступающим оргазмом, и он сжался вокруг члена Сана, чувствуя вибрацию игрушки даже внутри себя. Задохнувшись от осознания, Уён стыдливо опустил взгляд вниз, не зная, стоило ли рассказывать Сану об этом. — Чёрт, Сан-а, я сейчас кончу, — заплетающимся языком сказал Уён, торопливо касаясь своего члена. Ему понадобилась всего пара движений, чтобы судорожно простонать от волны удовольствия, прошибающей тело от головы до кончиков пальцев. Прерывисто дыша, он продолжал запредельно медленно двигаться, пытаясь понять, как долго сможет вытерпеть сам эту бесконечную стимуляцию. Но ощущений было слишком много, удовольствие превращалось в подобие пытки, его ноги дрожали от напряжения, и, всхлипнув, Уён остановился, из-под опущенных век рассматривая живот Сана, который он бесстыдно испачкал своей спермой. — Уён, пожалуйста, — казалось, Сан был совершенно без сил. Он даже перестал сжимать руки в кулаки, и теперь они безвольно лежали на его груди. — Ты так хорошо справился, так что можешь кончить в меня, — ласково сказал Уён, нажимая на кнопку пульта, включая самую сильную из всех возможных вибрацию. Он не был монстром, чтобы продолжить издеваться. Ну, может быть, самую малость. На какое-то мгновение Сан замер, а затем выгнулся в спине, как в трансе повторяя имя Уёна снова и снова, словно в его голове не осталось других слов. — Ну же, Сан-а, покажи, как любишь меня, — нашептывал Уён, обводя языком багровые следы на его шее. Он позволил Сану трахать себя, несмотря на то, что сам был всё ещё слишком чувствителен. Это было меньшее, что Уён мог сделать. Их обжигающее дыхание стало единым, так близко они были друг к другу, но Уён не позволял разрушить это расстояние, ни себе, ни Сану. Это была его очередная эгоистичная блажь — не заглушать поцелуем звонкий дрожащий стон, когда Сан наконец-то кончил, а наслаждаться им и стонать в унисон, чувствуя жаркую пульсацию внутри себя. Моментально выключив игрушку, Уён на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь отдышаться, а затем осторожно высвободил руки Сана, с недовольством замечая красные полосы на коже запястий. — Больше не смей делать вид, что тебе не нравится, когда я целую тебя на публике, — обиженно сказал Уён, нежно облизывая следы от ремешка и наручников. — Ты понял? Устало улыбнувшись, Сан медленно кивнул несколько раз. Как бы ему ни понравилось наказание, он точно усвоил свой урок.