Кванты

      Совмещать работу и учёбу, честно говоря, не очень-то и удобно.       Первый учебный день после зимних каникул начался с не совсем приятной мелодии — выбор дополнительного факультета. Стоит замешкаться, как все интересные предметы с чудесными преподавателями разбирают вмиг. Остаётся метаться между политологией и философией, а если дотянуть до последнего (что и сделал Авантюрин), то останется вариант без выбора — физика. Самый ненавистный студентами предмет. Возможно, он был бы интересен, имей адекватного да приятного преподавателя, вот только зрелый мужчина с грубым голосом и душными придирками не дотягивает до грёз об адекватном эксперте. Парень тяжко вздыхает, складывая листочек с дополнительными факультетами, небрежно убирая в карман сумки. Не горит душа желанием видеть ненавистный предмет из шести букв в своём списке.       — Я тебе говорила записаться пораньше, но нет, ты же любишь мешкать и испытывать судьбу, — качает головой Топаз, толкая дверь в комнату общежития и скидывая сумку на заправленную кровать.       — Ты же знаешь, я работал в эти дни, — уставше отвечает Авантюрин, закатывая глаза: — это было поважнее, чем какие-то дополнительные «полезные» факультеты.       Девушка кивает головой и сочувственно наблюдает за другом, упавшим лицом в подушку. Правду ведь говорит. Помочь в такой ситуации не получится, только пожалеть, погладить по макушке.       Сблизились они совершенно случайно: Топаз подсела на первом курсе, так и зародились их крепкие дружеские отношения. Уже третий курс идёт, а эти двое все ещё неразлучны. Вдобавок сосед блондина съехал к своей девушке, место пустовало, вот у девушки и появился шанс подселиться к своему давнему другу. По правилам, девушек и парней не селят вместе, однако, Топаз смогла договориться. Колоссальную роль сыграло природное и речевое обаяние, налаженные связи, авторитет и послужной список с потрясающей характеристикой. Вот комендант и махнул рукой, дав зелёный свет на совместное проживание.       Авантюрин переворачивается на спину и смотрит хмуро в потолок. Что ж, последующий семестр обещает быть очень весёлым и запоминающимся. Сидеть полтора часа в огромной аудитории, слушая нудные лекции о частицах или термодинамике от точно такого же унылого преподавателя. Подруге в этом плане повезло чуть больше — психология. Всяко лучше перебирать сумбур в человеческих нервных процессах, чем растрачивать свои за очередной лабораторной. В голове даже загорелась мысль попросить Герту поменяться факультетами, однако, быстро померкла. Девушка чрезвычайно умна, вот только ленива. Профессор Тодд не даст отлынивать, будет гонять только так, а ей этого не надо. Творческая натура рано или поздно выливается в поэзии или прозе, потому-то Герта смогла ухватиться за шанс записаться на литературные семинары. Авантюрин был готов написать роман за семестр, хотя бы какой-нибудь, даже получил бы пятерку. Теперь же придется по-настоящему упахиваться. Видимо, Вселенная посчитала, что мало было проблем с профессором на парах по высшей математике, потому и подкинула дополнительные часы с ним же на семинарах по физике. Топаз спиной ощущает мрачную атмосферу и угнетенный взгляд. Она, складывая обратно в сумку только-только выложенные вещи, предлагает прогуляться. Так сказать, проветриться перед началом студенческой рефлексии.

***

      Есть нечто ироничное в расписании: неделя начинается с трех пар и дополнительных факультетов на четвертой; не забудем и о великолепной математике, которой уготовано целых три пары: в среду, четверг и субботу. Могло быть и хуже, честно.       На этажах университета извечно шумно, а коридоры словно не рассчитаны на такой поток студентов. Авантюрин спиной прижимается к стенке — так больше шансов, что никто не врежется и не собьет с ног — и разговаривает с Жуань Мэй, попеременно переводя взгляд ей за спину. Мало ли, вдруг кто-то будет спешить к особо суровому преподавателю и случайно столкнётся с девушкой. Профессор Тодд, который должен вести у ребят дополнительный факультет по физике, всё ещё не пришёл, хотя до звонка оставалось минут пять. Это было странно, так как зачастую мужчина открывал кабинет минут за десять, советовал повторить пройденный материал и готовиться к проверочной.       Жуань Мэй проникается рассказом Авантюрина о минувших праздничных каникулах, поддерживающе прикасается к плечу и говорит, мол: «мы с тобой в одной лодке». Девушка хороша в биологии, по-настоящему влюблена в сию науку да нередко выступает с речами на студенческих мероприятиях в актовом зале. Она питала надежду, что хотя бы к их третьему курсу добавят дополнительный биологический факультет, однако, этого так и не случилось. Пришлось испытывать себя в новом. Кстати говоря, о том самом новом — профессора Тодда все ещё нет, а до звонка осталось с лихвой минуты три. Студентов в коридоре всё меньше, а желание вернуться в общежитие все больше. Авантюрин не отказался бы от возможности отдохнуть или сыграть в карты с соседями по этажу, даже если придётся сделать дополнительный круг до университета. Топаз обидится на уход друга. Постоянно приходят и уходят вместе, а тут раз — нет друга уже. Ушёл. Тоже не дело.       На лестничном пролете виднеется Лоча, в легком беге спешащий к оставленной без внимания группе с ключом в руке. Неожиданно, если учесть, что у мужчины сейчас должна быть совершенно иная пара. Должно быть, в связи с опозданием, именно его попросили открыть кабинет и запустить уже умотавшихся студентов. Господин Лоча ведёт исключительно профильные предметы, такие как страхование и логистика, и не силен в точных науках, как физика, математика или химия. К сожалению, он точно не будет выступать заменой.       — Вас не предупредили, что семинары по физике теперь будет вести другой преподаватель, так ведь? — спрашивает Лоча с легкой улыбкой, вставляя ключ в скважину: — какая грубость. Ну ничего, зато я снова с вами, пускай и временно.       Запустив группу в кабинет, мужчина прикладывает палец к губам и просит не издавать ни звука. Ему ещё нужно встретить и проводить до кабинета нового преподавателя. Стоит двери закрыться, как по помещению разлетается едва слышимый гомон («едва слышимый» по большей части лишь из-за уважению к логисту и преподавателям в соседних кабинетах). Авантюрин вертит ручку меж пальцев, задумчиво осматривая портреты великих деятелей в области физики и математики. «Надеюсь, в этот раз поставили адекватного математического физика», — пролетает мысль в блондинистой голове.       — Извини, ты что-то сказал? — робко переспрашивает рядом сидящая Жуань Мэй.       Мысли вслух. Такое тоже случается. Парень лишь улыбается, качая головой и оставляя бедную настрадавшуюся ручку в покое.       — Да так, мысль проскочила о новом профессоре, — отвечает Авантюрин, задумчиво постукивая пальцами по щеке: — главное, чтобы адекватный был, а не как этот господин Тодд.       Голос сам произнес эту фамилию с максимальной неприязнью. Настолько глубокий ожог оставил бывший преподаватель. За спиной Цинцюэ говорит, как думала точно о таком же. Даже на секунду отвлеклась от онлайн-лото и привстала, дабы было лучше слышно. Жуань Мэй легко кивает, приводя в порядок свои учебные принадлежности.       Сидеть без дела долго не пришлось. От звонка прошло максимум минуты две, как в аудиторию возвращается Лоча в паре с неизвестным юношей, точно ровесником студенческой группы, сидевшей и ожидавшей начало пары. Логист перебрасывается парочкой фраз, улыбается и предстает перед ребятами.       — Позвольте представить вашего нового преподавателя физики, — кладёт ладони друг на друга, чуть отходит и встает полубоком: — господин Веритас Рацио, — названный кивает группе, складывая на стол книги и тетрадь для записей: — он будет проводить у вас семинары на период практики от своего университета. Прошу любить и жаловать! Теперь мне нужно убегать на свой предмет.       Стоит двери захлопнуться за Лочей, как все внимание полностью переходит к пока ещё неизведанной фигуре. Временной, как оказалось. Авантюрин изучающе осматривает Рацио с ног до головы, даже ручку перестаёт крутить меж пальцев: высокий и бледный, с серьёзным видом, потрясающими глазами и темно-фиолетовыми волосами и очень молодой (нет, серьёзно, сколько ему лет? Он старше Авантюрина максимум на год или два). Хочется верить, что в его голове полный порядок, отсутствует дотошность с надменностью, а преподавание имеет отклик в сторону расслабленности. Блондин не может не отметить также его красоту. Честно, давно не было настолько красивых физиков да математиков в университете. Рацио встаёт перед аудиторией, опираясь поясницей на стол, и пробегается взглядом по всем присутствующим. Авантюрин даже не заметил, как столкнулся с ним взглядом ровно на пару секунд. Неловко как-то стало. Пришлось сделать вид, словно в окне появилось нечто интересное, однако, господин Веритас человек с умом. Все понял. Приметил столь изучающий взгляд на себе. Главное, чтобы теперь зуб на бедного студента не заимел.       — Всем добрый день! — обращается к аудитории практикант, и его строгий взгляд сменяется равнодушным: — думаю, представляться ещё раз не нужно, ведь господин Лоча уже озвучил моё имя и кто я такой. Предупреждаю сразу, что в связи с нововведениями вашего университета, итоговые оценки за семинар идут в зачётную книжку, так что советую Вам хорошо стараться на часах со мной, — в аудитории начинается едва уловимый гул. «Идут в зачётку?» — в мыслях переспрашивает сам у себя Авантюрин. Никогда такого не было, а теперь ввели? И зачем? Чтобы было легче отсеивать студентов, если они вдруг не успели записаться на желанный предмет, как сам блондин. — Да, идут в зачётку, я вроде ясно выразился, — студент задумчиво переводит взгляд на Рацио, смотрящего прямо на него. Вновь мысли вслух? Веритас переводит внимание на аудиторию, закатывая глаза. Походу, ждёт, когда студенты вновь уловят тишину.       Блондин пересекается взглядом с Жуань Мэй, мысленно напоминая о её «статусе старосты». На самом деле, как такового статуса у Мэй не имеется. Ребята из самых разных групп каким-то волшебным образом с первого момента встречи очень уважительно относились к девушке, потому преподаватели изредка просили её настроить тишину во время пар. Жуань Мэй встаёт и твёрдо, однако, все ещё снисходительно, просит ребят быть потише. С тяжким выдохом садится на свое место, и блондин показывает ей палец вверх. С небольшим трудом ей даются такие моменты. Главное, что в аудитории и вправду разлилась мертвая тишина.       — Благодарю, — Веритас прикрывает глаза, складывая ладони и искоса смотря на Мэй: — как я понял, Вы — староста группы? — девушка с некой растерянностью кивает, ведь никто официально не давал ей как такового статуса. — Я понял. У меня есть для вас небольшое задание: создайте общий чат со своими односеминарцами, куда можно будет скидывать информацию, задания и вопросы для подготовки к итоговому тесту, — после кивка Жуань Мэй, господин Рацио продолжает: — хочу отметить, что умение держать тишину даже в самых стрессовых моментах — один из показателей вашего высокого интеллекта. Вы ведь знаете, к какой группе общества относитесь? — в ответ слышится лишь тиканье часов: — Понятно. Смотрите, вы формальная группа общества — официально признанные студенты. Вам характерны воспитание, уважение и интеллект. В неформальных, по идее, тоже такое может быть, но мы говорим на языке фактов. У нас же точная наука. В формальных группах данные качества выражены ярче, так что не опускайтесь до неформальных групп невоспитанных неучей. Ведите себя адекватно.       Рацио записывает название первого семинарского занятия на доске, начиная лекцию. Авантюрин тяжко выдыхает, на минутку упав лбом на свои сложенные руки. Приступ разумного помутнения и отчаяния. Вот только строгое «не спим» от Рацио приводит в мысли. И как только он заметил, если даже не отрывался от своих записей? Блондин открыл записной блокнот, смирившись с тем, что Веритас Рацио не лучше профессора Тодда. Если не хуже.       — Меня точно отчислят в этом году, — прохрипев в подушку, Авантюрин переворачивается на спину и растерянно глядит в потолок.       Топаз перестаёт кидать попрыгунчик в стену и перемещается на кровать друга. Не сладко ему придётся. Ладно хоть на Рацио повесили только семинары, а не основные пары. Однако, судя по разглагольствованиям Веритаса, итоговый тест по его семинарам способен сдать лишь гений, никак не среднестатистический студент. Блондину ни в коем случае нельзя терять это место обучения. Одной зарплаты с работы не хватит для оплаты коммунальных услуг, а тут хоть общежитие предоставляется.       — Ты мальчик смышленый, — начинает Топаз, стараясь успокоить Авантюрина, а то тот сейчас начнёт загоняться: — все у тебя получится. Я буду рядом и постараюсь помочь. Думаю, Веритас Рацио не такой уж и дотошный, как тебе показалось в первый день.       Парень выдыхает, соглашаясь. Ему тоже хочется в это верить.

***

      Утром Авантюрин просыпается под вибрации своего телефона. Топаз с соседней кровати бормочет еле распознанное «выключи уже свой вибратор» и поворачивается к стене, вновь засыпая. Парень потягивается, перехватывая вибрирующее устройство, и смахивает строчку с оповещениями вниз. В только-только проснувшиеся глаза бросилось море сообщений с нового чата. Блондин приподнимается на локтях, непонимающе листая чат. Закрепленное сообщение помогло побыстрее освоиться:

      Жуань Мэй: Добрый день, ребята! Это чат для информации и заданий, о котором просил господин Веритас Рацио. Также он просил передать такую информацию: кто не будет иметь больше двух пропусков и сдаст все задания вовремя, тому он поставит автомат на итоговом тесте.

      Рацио ставит автоматы? Вот это уже интереснее. Авантюрин сам для себя строго решил, во чтобы то ни стало, он должен получить автомат по семинарским занятиям. Стараясь разбудить уснувшую Топаз, парень параллельно размышляет над тем, как бы ему произвести впечатление «прилежного студента, знающего физику лучше, чем собственную семью». Вот только не очень-то получалось. Во-первых, Авантюрин чуть не опоздал на семинар, так как учитель по основам экономики задержал его. А во-вторых, единственным свободным местом была парта прямо возле кафедры. Ну приплыли. Теперь даже не выдохнуть лишний раз. Блондин только достал свои пишущие принадлежности, как перед ним падает листочек с заданием. Студент смотрит на него пару секунд, чтобы следом обернуться — Рацио проходил по рядам и раздавал каждому студенту по заданию.       — Только второе занятие, а мы уже пишем проверочную? — больше для себя интересуется Авантюрин, прокручивая в руках листочек.       — Это задания для первого курса, а вы уже третий, — тянущийся, приятный и терпкий голос заставляет слегка съежиться. Блондин, даже не оборачиваясь, краем уха уловил лёгкий скрип ступенек — Веритас спускался к кафедре. — Я хочу проверить ваши знания, как много, вы помните с минувших занятий. Задания несложные, их решит даже школьник. Поэтому время пошло, — подойдя к своему столу, преподаватель обращается к своим наручным часам, едва качая головой в такт тиканью минутой стрелке: — на все Вам даётся двадцать минут.       Авантюрин обращает все свое внимание на листочек. Есть парочка знакомых слов да формул, вот только это не сильно помогает. Амплитуда и начальная фаза колебания? Электромагнитные волны в воздухе? Студент ничего из этого не помнит. Почти весь первый и второй курс парень провел на работе и за бессонными ночами для сдачи долгов. С физикой помогала Топаз. Ладно хоть в самом последнем задании есть более-менее знакомая тема — квантовая физика. Взгляд Рацио соскальзывает с задних рядов на Авантюрина, и парень старается скрыться от него за маской рассуждения. Что ж, деваться некуда. Нужно постараться решить хоть что-то по памяти. Оставалось минуты две-три, не больше, а решено было всего лишь полтора задания. Из четырех. Не очень получается выдавать себя за гения в области физики. Веритас отчитывает последние секунды по своим часам и просит Жуань Мэй собрать у ребят листочки с решенными задачами. Блондину совсем тошно становится, когда его листочек Мэй кладёт сверху всей стопки (ну на самом деле, куда ей его ещё класть? Авантюрин сидит на первой парте, следственно, сдаёт самым последним). В следующее мгновение лёгкие готовы сами вырваться через горло, когда Рацио берет его листок и даже бровью не ведёт. Там все настолько плохо? Или Авантюрин правильно выполнил хотя бы одно-единственное задание?       — Я проверил ваши работы. Оценки увидите на своих листочках в конце пары, когда перед уходом я Вам их раздам, — господин Веритас встаёт со своего места и пишет на доске до боли знакомое «квантовая физика»: — есть ребята, которые справились с этим заданием. Хоть что-то меня порадовало, — Рацио проводит пальцем по одному единственному отложенному от основной стопки листочку, и Авантюрин очень надеется, что это не его работа: — однако есть студенты, которые меня очень удивили своими решениями. Например, некий студент перпутал закон Бора с законом де Бройля.       Блондин старается незаметно выдохнуть, пока сзади слышатся лёгкие смешки. Ну да, прям целая аудитория физиков сидит, конечно. Ладно хоть Веритас Рацио говорил не про его работу. Авантюрин не пользовался законом де Бройля. Вроде как... Боже, зачем менеджерам и специалистам по финансам эта физика? Даже психология на её фоне выглядит выигрышнее. Парень тяжко выдыхает, берясь за ручку и собираясь конспектировать семинарскую лекцию.       Раздаётся звонок. Рацио говорит студентам собираться и подходить к нему в таком порядке, в котором он подзовёт. Авантюрин успел собраться, получше затянуть шнурок на кроссовках, перебрать свои волосы, а очередь до него все не доходит. Листочек был самым первым, а теперь самый последний? Неужели...       — Да, до свидания. И наконец, господин Авантюрин, — Веритас следит за тем, как парень поднимается со своего места и подходит к кафедре, протягивая руку. Рацио изучающим взглядом пробегается сначала по его фигуре, а затем по написанному на листочке. — Вы меня очень удивили. Это же темы для первого курса, — качает головой преподаватель: — как вы могли перепутать закон де Бройля с постулатами Бора?       — Я использовал закон де Бройля? — в удивлении переспрашивает Авантюрин.       — Вы ещё и не знали, какой закон использовали, — больше констатировал, чем переспросил Веритас, не отрывая взгляда от листочка. — Выглядите замученным. Работаете?       — Да, — лаконично отвечает студент, спрятав руку в карман.       — Понятно, — Рацио протягивает парню листочек с выведенной тройкой с огромным минусом. Стоп. Тройкой? Авантюрин в удивлении осматривает итоговую оценку, и Веритас, словно воспользовавшись его ступором, продолжает: — почему именно физика?       — Что? — переспрашивает блондин, поднимая свои яркие глаза на преподавателя.       — Почему ни литература, ни философия не завладели вашим вниманием? — устало выдыхает Рацио, прислоняясь к косяку двери: — почему именно физика?       — Думаю, она интересует меня сильнее, чем все эти перечисленные предметы, — лжет Авантюрин. Чистой воды неправда. Просто все более лёгкие факультеты разобрали.       — Вы плохо себя знаете, — качает головой преподаватель, выходя из аудитории.       Авантюрин никак не мог выбросить слова практиканта из своей головы. Даже на работе, расставляя книги по полкам, блондин кривился то ли сам себе, то ли стеллажам. Плохо себя знает? Что это значит? С понедельника по пятницу провел целые дни в размышлениях, надеясь, что субботняя подработка выбьет этот камень из мыслей. Вот только как бы не так. Книги чуть ли на голову не валились с полок во время раскладки, а глухая тишина только навевала все более изощренные мысли. Авантюрин перехватил стопку новопривезенных книг и тренажёров, собираясь направиться к другому концу магазина. Может, Топаз будет не против прогуляться вечером к кофейне и расслабиться. Возможно они даже смогут прихватить вина в маркете и проскользнуть незаметной тенью мимо заведующего общежитием. Это будет волшебно! Парень настолько погрузился в размышления по поводу вечера, что даже не заметил как из-за соседнего стеллажа выходил покупатель. Столкновение произошло так быстро и случайно, Авантюрин даже книги не удержал в руках, а лоб заносчиво загудел от боли.       — Прошу прощения, — потирая ушибленное место, блондин перестаёт жмуриться от боли и открывает глаза. Лучше бы не открывал, ей-богу.       Перед взором ярких глаз предстаёт знакомое лицо с темно-фиолетовыми волосами. Очень недовольное и в то же время удивлённое лицо. Рацио, держа в одной руке книгу, а другой потирая краснеющий подбородок (должно быть, от столкновения), изучающим взглядом блуждает по блондинистой макушке. Узнал? Лучше бы не узнал. Да как тут не узнаешь, когда они буквально тет-а-тет разговаривали в аудитории после семинара? Авантюрин стоит в ступоре, все ещё глупо натирая свой лоб, который, казалось, начал болеть сильнее лишь от одного вида знакомой надменной фигуры.       — Здравствуйте, — это все, что студент может выдавить из себя в данной ситуации.       Веритас ещё секунду стоит на месте, а затем, едва заметно кивнув, направляется к кассе.       — Боже, хочу умереть из-за всей этой ситуации, — хрипит в подушку Авантюрин, стараясь не расплескать из чайной кружки вино.       Топаз согласилась сходить за вином. Все, что девушка сделала перед этим, лишь спросила: «какой повод у нас?». Парень пообещал рассказать, когда они вернутся в комнату и выпьют по стаканчику. Теперь Топаз заливисто смеётся с очень удачливой недели своего друга. Даже умудрилась расплескать напиток на пол, и пока протирала его, продолжала смеяться, чуть ли падая следом.       — Слушай, — лукаво тянет девушка, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спину, благо стакан теперь покоится на тумбочке: — ты же очень удачливый молодой человек. Может, Веритас Рацио твоя судьба?       И хорошо, что Топаз оставила стакан на тумбочке. Иначе из-за кинутой подушки она расплескала бы вино не только на пол, но и на постель.

***

      Две недели пролетели незаметно. Авантюрин вновь ощутил на своем измученном теле, что значит совмещать работу и учёбу. Ужасное чувство, если честно. Из-за подработки в книжном приходится иногда пропускать пары, а затем нагонять упущенное и по ночам записывать по несколько лекций по разным предметам. Преподаватели, которые уже давно обосновались в университете и знают, какой Авантюрин запутанный в себе и своём же времени малец, лишними вопросами не закидывают. Что же до семинара... Это уже совсем другая песня. В первый пропуск Жуань Мэй поинтересовалась, все ли хорошо с парнем и не заболел ли он. Блондину даже показалось, что интересуется вовсе не Мэй, а Рацио. Сам же говорил, мол: «наличие всех работ и не более двух пропусков вознаграждается автоматом на экзамене». Как-то не выходит соскользнуть с итоговых тестов. Новый семинарский чат уже заполнен фотографиями задач и записями с лекций, формулами и дотошными наглядными решениями. Авантюрин старается переписать и запомнить все, честно. Скорее всего, именно это и мешает ему в целостности запомнить материал. Рацио красив, учтив, однако, очень любит закидывать студентов обилием работ. А ведь Веритас всего лишь практикант, а не полноценный преподаватель и доктор наук, будь он неладен.       Авантюрин уже устал. Сонный, ослабевший, разбитый. Хорошо, что рядом есть такая заботливая и близкая подруга, как Топаз. Вот только эта самая подруга ускакала вчера вечером к Яшме и обещала не появляться до вечера следующего дня. Блондин ночью даже окно закрыть забыл, так он устал после смены. Единственным помощником в утреннем пробуждении стал будильник, с ужасной и до режущего в ушах отвращения трелью. Перед глазами все размыто и плыло в разные стороны, словно комната кружилась в беззаботном вальсе, а в висках трещало стекло. Авантюрин, не переставая потирать виски, потянулся к телефону, дабы отключить этот надоедающий звон. Стоило смахнуть будильник, как дисплей ослепил временем в самой середине — 8:58. Блондин моментально спохватился, на скорую руку закинув в сумку учебные принадлежности, умывшись за две минуты и накинув первую попавшуюся одежду, вылетел из общежития. Сегодня ко второй паре, однако, было бы легче, если бы этой парой был не семинар Рацио. Везения прям целый океан, отчерпывай столько, сколько захочешь. Обычно фортуна стояла на стороне парня, но стоило одному фиолетововолосому красавцу появиться на горизонте, как все пошло вверх тормашками. Чуть не выронив пропуск на входе в университет и не споткнувшись на всех ступеньках по пути на второй этаж. Ужасно, так запыхался, что даже голова слегка закружилась. Опираясь на стенку возле кабинета, Авантюрин за пару секунд приводит дыхание в порядок, пока сердце в груди безудержно стучит, готовое в любой момент выскочить. В горло словно стекло застряло, а в ушах звенела трель. Парень копошится наспех в сумке одной рукой, пока второй держится за горячий после бега лоб. Проломить бы его себе, честно слово. Даже воду забыл взять. Тяжело выдохнув, блондин все же решает войти в класс.       — Здравствуйте, — проходит вглубь под метнувшийся равнодушный взгляд Рацио. Он только-только спускался с задних рядов, заканчивая раздавать листочки. Последний листочек проскользил по парте прямо перед только севшим Авантюрином.       — Задание по вариантам вы видите на доске, — говорит Веритас, садясь на свое место и беря в руки книгу: — у вас есть тридцать минут на выполнение работы. Это подготовка к итоговому контрольному тесту.       Студент качает головой, подписывает листочек и переводит внимание на выведенное задание. Перед глазами отчего-то все плывёт, а внутри все режет и болит. Кажется, словно выдавить из себя и словечка не получится. Авантюрин старается настроиться на решение первые минут десять — не выходит. Тратит драгоценное время на пустое глядение в точно такой же пустой лист. Следующие пять минут старается что-то да решить. Поддалось лишь первое задание. Ну а как иначе, если эти кванты будут сниться ближайшие десять лет? Они уже как родные. Шею ломит, тяжело долго писать и постоянно то поднимать, то опускать голову. Что же это за боль такая необъяснимая? Спал неудобно? Проходит ещё десять минут, а на листочек написаны лишь первое задание и половина второго. Приложить бы сейчас к щекам что-нибудь холодненького или попросить Топаз заскочить вместе в магазин за водой. Последнее желание казалось бы выполнимее, если бы отсутствовали не только сухость в горле, звон в ушах да колкость в затылке, но и до этого неприметная слабость в теле. Да твою ж...       — Господин Авантюрин, вы закончили? — слышится эхом откуда-то сверху.       Парень слегка поднимает голову и исподлобья глядит на возвышающегося практиканта. Светлой макушке требуется минута, чтобы переварить сказанное и обернуться. Все остальные уже сдали работу и вышли из кабинета. Как он пропустил это мимо себя?       — Время вышло пять минут назад, я даже добавил вам дополнительные минуты, — Веритас берёт в руки листочек Авантюрина, разворачивается и идёт к своему столу: — эти темы мы проходили на парах и конспектировали. Пройдёмте со мной, я задам Вам дополнительные вопросы. Возможно, получится вытянуть Вашу истерзанную душу на хиленькую троечку.       Дополнительные вопросы? Проходили на парах? Что-что конспектировали? Если честно, у студента все вылетело из головы. Просто махом. Глубоко сидела лишь одна мысль, и кричала она: «скорее домой, надо лечь, ты заболел». Блондин слегка трясёт головой и встаёт со своего места, легонько покачиваясь. Вечером ещё надо будет на работу. Может быть к вечеру оклемается? Вряд ли. Тело совсем не слушается, глаза так и норовят закрыться, а голосовые связки точно сами выкарабкаются из горла. Авантюрин делает шаг, перед глазами виднеется едва различимая фигура Рацио в размытом полотне, нога загибается при спуске. Нужно остановиться и настроить дыхание. Вдох и выдох. Свинцовый воздух выходит из лёгких, и мутное состояние ненадолго отпускает. Блондин насильно раскрывает глаза, спотыкаясь о желание вновь их закрыть. Рацио стоит, опираясь о край стола, и настороженно наблюдает за студентом. Неужели заметил? Может, побледнел? Глаза красные? Щеки горят? Вроде как нет. Кажется только, что температура подскочила. Практикант только собирается что-то сказать, как Авантюрин в мгновение ока оказывается рядом со стулом возле стола. Прочистив горло от больно вставшего поперёк кашля, студент беспристрастно (насколько это вообще возможно в таком-то положении) спрашивает:       — Что вы хотите узнать?       Веритас непонимающе приподнимает бровь, складывая руки на груди.       — Что я хочу узнать? — он присаживается за стол напротив, расслабляясь: — а что вы можете мне рассказать? Я слушаю.       Да уж, ерунду сморозил. Рацио же говорил, мол, собирается задать дополнительные вопросы. Теперь же придётся думать и так неработающей головой. Еще и больной.       — Вы же собирались задать мне парочку дополнительных вопросов, — нервно усмехается блондин. Такое чувство, словно над ним издеваются.       — Это и есть ваше дополнительное задание, которое может спасти вас от двойки, — Рацио скучающе берет со стола точилку и карандаш, прервав неловкий зрительный контакт: — расскажите мне все, что знаете и помните из теста. Думайте лучше, обычно таких привилегий я никому не позволяю.       Авантюрин, словно в трансе, глядит прямо на сосредоточенное лицо напротив. Не очень-то хочется признавать, однако, вблизи Рацио ещё красивее. Нет, серьёзно, сколько ему лет? Они, случаем, не ровесники?       — Время идёт, — слышится настойчивое.       Хрипло выдохнув, студент начинает нести такую околесицу, которой позавидовать могут даже авторы детских сказок. Говорит все, что только может вспомнить. Например, про то, что вода может гореть, а жидкость имеет способность течь настолько плавно, что будет казаться, словно она застыла. Ну и конечно же самый интересный факт, про который не так давно рассказывала Топаз: одна зубочистка может удержать целую бутылку с водой, если сила тяжести находится под ней. Выглядит, как магия. Вот только Рацио такие интересные и очень заумные факты не сильно-то поражают. До Авантюрина только что дошло — он сидит не на дружеской беседе. Это буквально один из важных тестов. В вопросах практиканта были задания не на определение силы тяжести или гидродинамику. Похоже, с самочувствием все очень плохо.       — Мда, признаюсь, вы меня повеселили, — качает головой Веритас.       — Походу, вы смеётесь в душе, потому что снаружи у вас все такое же кислое выражение, — шутит студент, отмахиваясь ладонью.       После этого он становится едва ли не бледнее того самого чистого листочка для теста. Боже, пускай кто-нибудь приклеит ему язык к нёбу. И приложит холодный компресс ко лбу. Ну пожалуйста. Вот бы лечь, выпить чего-нибудь горячего и измерить температуру. Горло вот-вот потрескается от боли.       — Вот как, — безэмоционально начинает Рацио, осматривая бледного студента напротив: — судя по тому, как вы решили поделиться со мной интересными фактами о физике из детских мультфильмов, вы явно бредите. Оценивая ваше состояние, могу смело заявить — у вас температура.       Авантюрин прикрывает глаза, уже готовясь к пересдаче. Веритас ещё раз оценивает состояние блондина, покачивая ногой, и открывает свою тетрадь для записей.       — Думаю, вы не горите желанием о пересдаче. Так ведь? — наблюдает исподлобья, хмуро. После легкого кивка, практикант продолжает: — расскажите мне что-нибудь о квантах и будете свободны с тройкой. Очень хилой тройкой.       Снова эти кванты. Студент их ненавидит, но в то же время и боготворит. Единственная тема, которая засела в светлой макушке. Вероятно, Рацио приметил записанный ответ на листочке и решил удостовериться в знаниях студента. Авантюрин, выдохнув, начинает рассказывать чётко, с лёгкой хрипотцой, зато без запинок. Походу, квантовое просвещение и вправду засело надолго.       — Ладно, закончим на этом, — говорит практикант спустя минуту, даже не дав закончить блондину свой монолог. — Можете быть свободны. Тройку с минусом вам поставлю, — кажется, Рацио после этого семинара понадобится психолог. Иначе как объяснить его тяжёлое потирание переносицы. Студент кивает и начинает собирать вещи со своего места. Скорее обратно в общежитие, пока совсем дурно не стало. Веритас тоже начинает собираться, украдкой поглядывая на легко шатающуюся фигуру напротив: — надеюсь, Вы живёте не так уж далеко. В таком состоянии лучше не ходить долго.       Авантюрин тяжело кивает, выходя в коридор. Наверное, стоит взять на сегодня отгул. Хотя к вечеру может и полегчать, если подремать часика два. По крайней мере, в книжных магазинах не так много народу бывает, тихо, умиротворённо. Парень выравнивает дыхание, прислоняясь плечом к стене и доставая телефон. Совсем дурно стало: буквы расплываются, все тело горит, из головы кровь словно хлынула к самым ногам, все внутри чуть ли не выворачивается наружу. Нужно написать Топаз, возможно, она сопроводит до комнаты. Телефон едва не валится из рук, когда блондин намеревается открыть переписку. Ощущение, словно в коридоре намного душнее, чем в кабинете. Позади фоновым эхом слышится хлопок и звон ключей, приближающийся с каждой секундой.       — Сопроводить Вас в медпункт? — Авантюрин украдкой переводит взгляд на копошащегося в сумке Рацио. Такое чувство, что он задал этот вопрос из-за банальной педагогической этики. Хорош собой: ещё не окончил обучение, а уже так собран и профессионален.       Блондин качает головой, поясняя, что медицинский работник здесь — человек приходящий. Может явиться лишь на медосмотр или раз за две недели. Все остальные часы работает в городской поликлинике. Веритас закатывает глаза и шепотом обругивает такое наплевательское отношение к здоровью студентов. Студент ухмыляется, уверяя, что дойдёт сам и волноваться не стоит. Однако стоит практиканту предложить сопроводить его до дома, и Авантюрин останавливается, размышляя лишь об одном — не сон ли это? А после не думает больше ни о чём и соглашается на сие предложение.       На улице становится немного легче, пускай боль в горле и висках не планирует отступать. Стоя на ступеньках университета, Авантюрин полной грудью вдыхает ещё морозный воздух и моментально заходится в кашле. Нужно скорее добраться до общежития и принять все имеющиеся таблетки. Или хотя бы те, которые остались. При выходе Рацио уточнил, как далеко они находятся от места проживания и дойдёт ли парень пешком. Тот лишь хмыкнул, выходя из помещения. Стоит ли говорить, что Авантюрин так и не узнает, какую тему проходили одногруппники на трёх последующих парах? Не стоит. Но Топаз обязательно расскажет. Сначала поворчит, а потом расскажет, даст переписать конспект и даже разъяснит новые термины. Кстати о ней. Блондин так и не оповестил подругу о своём раннем уходе, совсем из головы вылетело. А как тут не вылетит, когда Рацио снизошёл до предложения проводить до дома?       — Ну что ж, Рацио, рассказывай, — пряча руки от февральского морозца по карманам, ехидно говорит Авантюрин: — в каком университете и на каком факультете учишься?       Практикант, только вышедший за дверь учреждения, в ступоре глядит на студента. Так резко перешли с формальности на «ты».       — Прошу прощения?       — Ой, да ладно тебе! — отмахивается ладонью Авантюрин и дёргает головой, о чём позже жалеет. Режущая боль на минутку вернулась из-за такого резкого движения. — Мы с тобой одного возраста, я же вижу. Плюс мы переступили порог учебного заведения, так что считай, что твои часы практики окончены. Мы можем общаться, как старые друзья.       Лукавая ухмылка и самоуверенный настрой не теряет своё мерцание даже после ответного безэмоционального взгляда. Интересно, пожалеет ли Рацио о своём предложении? Откажется ли?       — Всё-таки советую вернуться к формальности, — качает головой, проходя вперёд: — раз уж у вас появились силы на паясничество, может, Вам стоит отправиться на пары? Я напишу Вашему куратору, что вы оклемались и уже спешите на следующий предмет.       Авантюрин закатывает глаза на такую непробиваемость, а в следующую секунду осмысливает сказанное. Веритас сообщил куратору о его плохом самочувствии? Значит, за прогул не засчитают. Хотя дело даже не в этом. Рацио сам предупредил куратора Авантюрина об его самочувствии. Можно ли считать это верхом почести?       — А ты не так уж и суров во внесеминарские часы, — продолжает гнуть своё блондин, следуя за практикантом и ухмыляясь, когда до его слуха доносится тяжкий выдох.       Всю дорогу до общежития Авантюрин болтал без умолку, попеременно прерываясь на хриплый кашель. Рацио посоветовал поубавить пыл и помолчать, на что студент ответил лаконичное «нет» и продолжил с новым запалом рассказывать о занятиях, о своей работе, каких людей повстречал на смене. Даже сболтнул лишнего про семинар. Информация о том, как все интересные факультеты разобрали, оставив самые тяжелые, вылетела сама по себе. Блондин даже в какой-то момент позабыл, что разговаривает с преподавателем по этому самому семинару, а не с давним другом. Веритас даже не удивился. Он давно начал подозревать, что всё было именно так. Сам же Рацио не был так разговорчив и лишь изредка отвечал на вопросы Авантюрина. Сухо, коротко, зато с интересными пометками к историям самого блондина.       — Да, всё именно так и было, — качает головой студент, заканчивая историю об одной пожилой госпоже, пытавшейся найти в книжном магазине издание шестидесятилетней давности. Ох, парень тогда нервы себе знатно потрепал. Практикант вот даже бровью не повёл, однако, всё равно улыбнулся уголком рта. — Серьёзно, может расскажешь, сколько тебе лет-то? Здесь нет других студентов, а я своё отношение не поменяю.       Снова врёт. Поменяет, ещё как. Рацио теперь будет ожидать один славный семестр вечных подколок, понятных только им двоим. Даже интересна реакция. Конечно, возможно он понаставит Авантюрину неудов за такое отношение, но кого это сейчас волнует? Если только необходимость остаться в этом университете, а не скитаться в извечных поисках работы и съёмной квартиры. Родителей рядом нет уже много лет, а выбираться из самых затруднительных ситуаций уже именовано главной суперспособностью блондина. Самая настоящая удача.        — Ты не успокоишься, пока не узнаешь. Так ведь? — раздражённо выдыхает Веритас. Авантюрин кивает головой, выжидающе пялясь на новоиспеченного знакомого. — Я на год старше тебя.       — Ууу, а на семинарах держишься так сурово, словно...       — Я же предупреждал — будешь паясничать, я...       — Помню-помню, — блондин выставляет ладони в оборонительном жесте, следом потирая висок.       Перед входом в общежитие студент чуть ли не измором выбил из Рацио номер телефона. Констатировал тем, что он и сам-то не против пообщаться. По лицу и невербальному общению видно. Уже в комнате Авантюрин счастливо падает на кровать, открывая взятую с верхней полки шкафа аптечку. Таблеток от горла почти не осталось, нужно будет закупиться. Яркий взгляд соскальзывает с серебристых обёрток на завибрировавший телефон. Сообщение от Рацио, вот сюрприз. Не успели расстаться, а уже пишет.

      Рацио: «Надеюсь, вы не пойдёте сегодня на работу. Не хочу встретить ваш воспалённый взгляд в книжном. Лучше оклемайтесь.»

      Ишь какой заботливый. Блондин запивает горькую таблетку и укладывается на кровать, расслабляясь. Кажется, что даже боль в горле и голове отошла на задний план, а вот в животе наоборот начался круговорот всех органов. Студент улыбается в потолок, прикрывая глаза и проваливаясь в сон. К слову, длился он недолго. По ощущениям прошло минут пять, а по не так давно раскалывавшейся голове прилетело подушкой.       — Какой же ты нахал, а! — ругается Топаз, откидывая подушку обратно на свою кровать: — даже не сказал, что заболел. Я по пути лекарств купила.       Авантюрин включает телефон, смотря на дисплей. Да, как и думал. Раз уж подруга вернулась, значит время перевалилось за пять часов вечера. Девушка, выкладывая медикаменты из сумки на стол, ни на секунду не переставая бубнить себе под нос ругательства на одну бездумную блондинистую макушку. Обладатель этой самой макушки смеётся, откидываясь на спину и счастливо смотря в потолок. Ужасное самочувствие понемногу отступает, оставляя лишь боль в горле и временами легкое давление на виски и затылок.       — Ещё и веселится лежит, — хмурится Топаз, заканчивая с раскладкой цветных коробочек по аптечке. — Дай лоб потрогаю.       — Слу-у-ушай, — тянет парень, переворачиваясь на бок и опираясь на согнутую в локте руку, и приподнимает голову к протянутой ладони. Девушка вновь хмурится и задумчиво шепчет: «горячий». Пока она отвлекается на поиски градусника, Авантюрин по-лисьи отводит взгляд в сторону и ухмыляется: — у тебя бывает такое чувство, словно в животе кружит рой насекомых?       — Хочешь сказать «бабочек»? — беспристрастно бормочет Топаз, не отвлекаясь от поисков затерявшегося градусника на самом дне аптечки.       — Можно и так, — стучит пальцами по покрывалу, укладываясь обратно. В таком положении приток новой волны боли неизбежен. Нужно расслабиться. — Думаю, я могу тебе доверять, — до уха доносится приятный смешок: — мне кажется, я влюбился.       — Если ты скажешь, что в меня, то я перееду к Яшме, — отшучивается девушка, постукивая пальцами по найденной стекляшке.       — В Рацио.       Топаз едва ли не роняет градусник из рук и резко разворачивается к другу. Вечером пришлось пить вместо вина горячий чай, но это не спасло бедного студента от расспросов. Серьёзно, сегодня какой-то экзаменационный день: то дополнительные вопросы от Рацио, то от Топаз. Не очень хочется признавать, но болезнь пошла даже на руку. Возможно, это ещё одна тонкая полоса везения. В каком-то смысле, так и есть.

***

      Четыре месяца пролетели незаметно. Оттаял и открылся Рацио с новой стороны не сразу. Пришлось знатно поработать над его непробиваемым и самоуверенным характером. Видимо, здесь сработало природное обаяние и умение расположить к себе кого угодно. Всё начиналось с ответных переглядок на семинарах, а закончилось ленивыми переписками и непроизвольными беседами в книжном. Да, совмещать работу и учёбу действительно неудобно, однако, это помогло иметь больше контакта с таким своенравным человеком. Спустя два месяца практикант самовольно шёл на контакт и даже временами писал сам. Рацио знатно поднатаскал Авантюрина по физике: то скидывал полезные пособия, то собственные записи с пар, что-то объяснял сам после семинара. Оказалось, физика не такая уж и сложная наука. Однако все равно непонятно — зачем менеджерам она в таком количестве? Стоит отметить и случайную встречу Топаз и практиканта. Веритас спокойно слушал рассказ студента возле входа на территорию университета, как девушка подошла сзади и самовольно представилась. Авантюрин назвал это «ответной монетой», ведь сам как-то подошёл с таким же настроем к спокойно беседовавшим Топаз и Яшме. Подруга тогда лишь покачала головой и назвала это «семейным знакомством». Одним днём, когда в комнате общежития было совсем пусто и тоскливо без присутствия Топаз, блондин предложил Рацио прогуляться в парке и подготовиться к сдаче сессии.       Авантюрин сам не заметил, как зашёлся в бесконечном монологе о той или иной теме, параллельно приводя факты и объяснения, словно Веритас сам всего этого не знал. Сам же практикант время от времени задавал свои вопросы, мол, помнит ли парень формулы или как решать ту или иную задачу. Блондин ухмылялся, рассказывая всё, что помнит. Да уж, индивидуальная подготовка пошла на пользу. Теперь даже экзамен сможет сдать.       — Даже не верится, что через два дня нужно будет сдавать три экзамена, — любуясь отблёскивающим под лучами заходящего солнца прудом, тяжко улыбается Авантюрин. Сессия — не самый приятный период в жизни студента. И самый нервозатратный.       — Радуйся, что у тебя их два, — говорит Рацио, смотря туда же, куда смотрит парень.       — Три. По основам управления, методам стандартизации и твой.       — Ты, видимо, не расслышал, — так же безэмоционально продолжает практикант, вот только улыбка расцветает сама по себе: — методы управления и стандартизации.       Авантюрин в непонятках глядит на Веритаса, ни на секунду не отрывающего свой взгляд от водной глади. Заходящее солнце волшебно играется на тёмных волосах, рыжими звездами отблескивая в пиле сердце. Студент давно приметил его обворажительную внешность, но сейчас, именно в этот момент, Рацио выглядит так... по-особенному. Так еще и эта искренняя лёгкая улыбка западает в самое сердце и занимает особое место, не собираясь его никому отдавать. Так странно. Неужели можно встретить того самого человека на самом ненавистном семинаре? Так этот самый ещё и преподавал его.       — Хочешь сказать, что...       — Ты уже сдал все вопросы. Сейчас.       Теперь понятно, почему Рацио параллельно рассказу Авантюрина задавал вопросы и просил привести примеры. Это были сами вопросы для экзамена.       — Разве это честно? — ухмыляется Авантюрин. Конечно нечестно.       — Конечно нет, — серьёзно смотрит Веритас в яркие глаза напротив: — но мы никому не скажем. Просто придёшь, посидишь для вида, а потом сдашь мне свой листочек с нарисованными рожицами в самом конце.       — Если ты просто хочешь провести со мной время, то так и скажи, а не ходи вокруг да около, — до этого лёгкая улыбка растягивается в лисью ухмылку, а взор ехидно сощуривается: — я же могу просто встретить тебя после экзамена.       Рацио прикрывает глаза, вставая с лавочки и поправляя чуть сползшую лямку сумки. Авантюрин закидывает ногу на ногу и не понимает, глядит он выжидающе или же просто не в силах оторвать взгляда от такой красоты напротив.       — Хочешь сходить в кино после экзамена? — вот он. Решающий шаг.       Кем будет блондин после этого, если откажется? Естественно он соглашается. Веритас наконец понял, что ему не стоит упускать такого талантливого и очень удачливого красавца, как Авантюрин. Студент понял то же самое, потому и согласился. Охотно и без тени сомнения. Небо уже окрашивалось лиловыми и синими оттенками, скрывая солнце за горизонтом, а дорожка к выходу из парка стала слишком короткой. Время прошло так быстро.       — Жаль, что тебя не впустят в общежитие без пропуска, — горько выдыхает студент возде развилки. Всё, здесь их пути расходятся: Рацио надо направо, а Авантюрину — налево. — Посмотрели бы фильм или поиграли в карты. Топаз все равно сегодня не будет.       — Можем посмотреть у меня, — пожимает плечами практикант.       Осмысление сказанного приходит не сразу. Это так несвойственно. Веритас всегда думает, перед тем как говорить, а тут. Так еще и сердце заходится в безудержном ритме, словно пролетает сквозь сверхнову. Авантюрин смеётся хрипло и вытягивается, поддаваясь вперёд. Рацио не отворачивается. Он отвечает, нежно придерживая за затылок, пока блондин мягко сминает губы в поцелуе. Придётся комнате в общежитии сегодня попустовать, как и в последующие дни. А завтра на работу блондин выйдет с самой настоящей и совсем не фальшивой улыбкой, как до этого. Нужно ли теперь благодарить эти чёртовы кванты, которые точно будут мерещеться во сне? Возможно, если бы и не эта тема, то Рацио бы и не приметил такой запал в личности Авантюрина. В конце концов, именно кванты показали весь обширный интеллектуальный мир студента в области физических наук. Теперь он сможет рассказать своему любимому о самых необычных терминах в области маркетинга, вечно недовольных клиентах на практике по менеджменту и самой долгой любви, которая только бывает. Не зря они вдвоём будут сравнивать себя с квантами — две неделимые частицы.