Цветочная корона

      В тот момент, когда Ичиго почувствовала, что последние остатки реацу Яхве растворились в воздухе, она рухнула на обломки в неверии и истощении.       Всё на самом деле закончилось?       — Ты справилась, Куросаки Ичиго.       Она посмотрела на мужчину, раскинувшегося рядом с ней в большой луже крови. Даже в бреду она никогда бы не вообразила, что Айзен Соуске однажды может стать её союзником.       — Это как-будто не по-настоящему, — тихо ответила она, качая головой.       — Я не удивлён, — усмехнулся Айзен, от этого малейшего движения по его губам полилось ещё больше крови. — Всё же я считаю тебя своим величайшим творением.       Она нахмурилась:       — Я не твоё творение!       Он пристально впился в неё взглядом единственного видимого глаза.       — Я говорил тебе раньше — ты можешь унаследовать гены Шибы Ишшина и даже силы Яхве, но спроектировал тебя именно я, — уверенно сказал он. — Пустой в твоём Зангетсу — отражение не только тебя, но и меня.       — Заткнись, Айзен, — пробормотала она, чувствуя себя слишком измученной, даже чтобы спорить. — И чего я только волновалась за тебя?       — Я тронут, — произнёс он мягко. — Но ты забываешь, что я бессмертен.       — Хорошо тебе, наверное, а? — она огрызнулась, бросив на него убийственный взгляд. — Разве это не делает твой драгоценный Хогьёку твоим величайшим творением?       — К сожалению, Хогьёку является продуктом интеллекта ещё и этого дурака, Урахары, с которым я отказываюсь делить хоть что-то, тем более гордость, — пояснил он. — Однако ты полностью моя.       — Твоё самомнение невыносимо, — застонала она, закатывая глаза.       Со скрипом зубов заставляя себя встать на ноги, Ичиго забросила Зангетсу за спину, прежде чем подойти ближе к окровавленному телу Айзена.       В его груди зияла большая дыра, левая рука отсутствовала, но он, словно чувствуя себя максимально комфортно, ухмылялся ей, полный душевного спокойствия.       — Ты не можешь регенерировать и восстановиться? — насмешливо поинтересовалась она.       — Ты снова забываешь, что из девятнадцати печатей Мукена сняты были только три, — любезно сообщил он.       Она прищурилась:       — И я, конечно же, уверена, что ты не сковырнул ни одной самостоятельно.       Айзен просто широко улыбнулся.       Вздыхая от понимания, что не может просто оставить его лежать здесь, как бы сильно ей этого ни хотелось, Ичиго присела и практически рванула Айзена с окровавленного пола и грубо закинула его на свои плечи.       Он тихо зашипел, очевидно, прекрасно чувствующий боль в своём нынешнем состоянии, и Ичиго почувствовала укол вины.       — Держись там. Уверена, Орихиме сможет подлатать тебя, — сказала она, медленно потащив их обоих… куда-то.       Она не знала, куда забросило Ренджи, а весь Сейрейтей был разрушен до основания, так что она понятия не имела, в какую сторону идти.       — Как любезно с твоей стороны, Ичиго, предложить это от её имени, — сказал Айзен. — Я уверен, что она была бы абсолютно не рада меня видеть.       Она неловко кашлянула:       — Независимо от твоих прошлых преступлений на этот раз ты помог всех спасти, так что…       — Смотрю, ты всё также наивна, как обычно.       Она задохнулась от раздражения:       — Если бы ты просто смирился с невозможностью реализации своей мании величия, я уверена, ты никогда не оказался бы в таком положении.       Айзен просто рассмеялся над её словами:       — Смирение — это то, чего просто не может быть в божестве.       — Ну, сейчас ты не божество, верно? — ответила она.       Он задумчиво протянул:       — Ты права, Ичиго. Мой план в отношении Королевского измерения был неоправданным риском.       — Будь рад, что ничего не вышло, — пробормотала она. — Быть скованным там кажется самым одиноким существованием, которое только можно вообразить.       Айзен не ответил ей, и Ичиго продолжила пробираться через руины, задаваясь вопросом, куда, мать его, смылся Урю после того выстрела. Ей казалось, что они уже должны были встретиться.       Она наконец-то почувствовала Ренджи вдалеке, но прежде чем ей удалось открыть рот и окликнуть его, она почувствовала движение Айзена, а обе его руки внезапно обхватили её шею.       Это было нежно, без давления или намерения убить, но Ичиго ощутила мороз по коже, поняв, что не заметила, когда он восстановил левую руку.       — Ты всегда была таким интересным объектом для изучения, Куросаки Ичиго, — тихо сказал он ей на ухо. — Упущение с моей стороны — не вникать в твою личность раньше.       — Айзен, что…       Затем волна жара обдала её со спины, и Ичиго провалилась в бесконечность белого.

***

      Ичиго закричала, падая в пространстве, чувствуя, что измерение под её ногами исчезло, а гравитация усиленно тянет её вниз.       Она падала с огромной скоростью, не в силах различить небо и землю, и у Ичиго было жуткое чувство, что при падении от неё останется только кровавое пятно.       Она сосредоточилась на рейрёку в ногах, пытаясь замедлиться и удержаться в воздухе, но духовная энергия вспыхивала и тут же гасла, не концентрируясь.       За ней вспыхнул ослепительный свет, и Ичиго почувствовала себя звездой, падающей в чёрную дыру.       Она зажмурилась, прижав к телу руки и ноги, готовая к неизбежному, когда свет поглотил её и утянул в забвение.       На мгновение воцарилась полная тишина.       Ичиго приоткрыла один глаз, ожидая увидеть чрезмерно самодовольное лицо Айзена перед собой, но всё, что охватывал взгляд — редкий лес на многие мили вокруг.       Подорвавшись с того места, где она сидела, Ичиго дико осмотрелась в стремлении понять, что произошло.       — Айзен! — злобно закричала она, пытаясь почувствовать его. — Вылезай, изворотливый сукин…       Поблизости вообще не было реацу.       Ичиго в лёгкой панике ощупала себя, убеждаясь, что осталась цела и невредима (за вычетом подарков от Яхве) после этого не-падения, и схватилась за рукоять Зангетсу. Она плохо ощущала других, когда только стала шинигами, но впервые не смогла почувствовать совершенно никого поблизости.       Выбрав направление, она двинулась вперёд, про себя проклиная Айзена, Яхве и всех остальных гениев и психов, продолжающих старательно портить ей жизнь.       — Ублюдок, ты не мог подождать по крайней мере пока я исцелюсь? — пробормотала она, потирая ноющую от боли шею.       Из-за плотности рейши в воздухе она знала, что это не мир живых, но не могла понять, зачем Айзену отправлять её в Общество Душ в одиночку?       Ичиго ускорилась в легком шунпо, пока её рейрёку медленно восстанавливалась. Через несколько минут она наткнулась на старую деревню — соломенные крыши и тонкие деревянные стены — вид, знакомый с тех пор, как она впервые была в Обществе Душ, чтобы спасти Рукию.       За исключением того, что эти дома выглядели древними, рушащимися, залатанными везде, где только можно. Несколько человек передвигались по центральной улице, и Ичиго заметила, что их скудную одежду с натяжкой можно было назвать даже тряпками.       — Эй, — хрипло позвала она, подойдя к одному из стариков, который присел, ремонтируя свой дом. — Какой это район?       Мужчина даже не до конца обернулся, прежде чем упасть на спину, комично вылупившись на неё в шоке:       — Ши… шинигами?       От его крика каждая душа в этом районе сбежала с криками, словно спасая свои жизни.       Озадаченная, Ичиго быстро схватила плечо мужчины прежде, чем он успел отползти.       — Эй, выдохни! — твёрдо сказала она, стараясь не хмуриться. — Я здесь не для того, чтобы что-то с вами делать! Мне просто нужно узнать дорогу!       Старик сжался в её хватке, дрожа с головы до ног.       — Ты здесь не для того, чтобы убить нас? — прохныкал он.       — С чего ты вообще это взял?       Он словно стал ещё меньше:       — Они… они говорят, что это нужно для баланса. Шинигами приходят, вырезают половину района и просто уходят обратно!       Страх холодной дрожью пробежался по её спине, и Ичиго внезапно вспомнила одну из многочисленных лекций Рукии.       «Количество душ в этом мире и в Обществе Душ постоянно выравнивается. Ты знаешь почему? Если этого не делать, баланс между двумя мирами рухнет, что приведёт к уничтожению их обоих.»       Ичиго отпрянула, словно обжёгшись, и в ужасе уставилась на старика.       — Я… — она замолчала, понимая, что сказать в защиту шинигами ей просто нечего. Просить прощения тоже было бы неуместно.       — Мне просто нужно узнать, где мы находимся, — произнесла она наконец.       Мужчина тихо всхлипнул, прижавшись к стене:       — Зараки, 80-й район Северного Руконгая.       Глаза Ичиго расширились:       — Зараки?! Район, из которого — из которого вылез этот маньяк, Кенпачи?       — Я не знаю никакого Кенпачи, — отчаянно покачал он головой.       Она тяжело вздохнула, понимая, как много ей придётся пробежать, чтобы вернуться в Сейрейтей.       — Господи, я убью Айзена.

***

      Ичиго не осознавала, насколько огромным было Общество Душ, когда впервые попала сюда, но оказаться брошенной в самый дальний от Сейрейтей район не было тем способом, которым она хотела получить это знание.       Она предполагала, что если активирует банкай и будет непрерывно бежать через Руконгай, то будет на месте в течение дня, но сил на это попросту не было.       После нескольких недель сражений и почти-смерти от рук Яхве и его квинси, чуть выдохнув, Ичиго наконец прочувствовала догоняющее её истощение.       Айзен подтвердил, что Яхве мёртв, так что спешить некуда, правда?       Хотя, она доверилась ублюдку всего на одну минуту, и он умудрился запустить её в самые дебри Общества Душ.       Ичиго не верила, что он всё ещё желал занять место Короля Душ, а с Нулевым отрядом наготове и запечатанной силой у него вряд ли бы что-то получилось.       Она размышляла о его мотивах, когда прыгала с одной соломенной крыши на другую, когда, устав, коротко дремала на крепких древних деревьях, и когда жадно пила из длинной реки, текущей в направлении центра.       Через несколько дней она, наконец, попала в Первый район и увидела белые стены, окружающие Сейрейтей.       Проблема была в том, что эти самые стены были снесены Яхве, а сам Сейрейтей должен лежать в руинах.       Картина, представшая перед Ичиго, была не послевоенным запустением, а лишь чуть отличающимся от того, что она помнила, Обществом Душ.       Прошло всего несколько дней — они ведь никак не могли отстроить всё это?       Жители Первого района тоже казались слишком оживлёнными для тех, кто только что пережил Кровавую Войну. Если Ичиго правильно помнила, районы, наиболее близкие к Сейрейтею, также попали под удар Яхве.       Никаких признаков прошедших сражений не было.       Тревога начала скручиваться в желудке, когда её инстинкты взвыли от подозрительности обстановки вокруг.       Что-то было очень неправильно.       Она попала в ловушку иллюзии Айзена?       Она не помнила, чтобы когда-либо была свидетелем высвобождения его шикай, и они сражались бок о бок против Яхве до всего этого, и тогда Ичиго оставалась невосприимчива к его иллюзиям.       Отогнав от себя беспокойство, она переместилась к каменным стенам, отметив, что они не были запечатаны в осадном режиме, как всего несколько дней назад.       Ичиго легко прошла через северные ворота и сосредоточилась на поиске рейраку своих друзей.       И тут же запаниковала.       Она не могла найти ни одного из них.       Рукия, Ренджи, Иккаку, Бьякуя, Тоширо — даже обычно полыхающая на всю округу реацу Зараки исчезла.       Ичиго сконцентрировалась ещё сильнее, продираясь сквозь все неизвестные подписи и, наконец, нашла несколько знакомых на западе.       Одним из них был, без сомнений, Кёраку-сотайчо, другим — Укитаке-сан, который, как она слышала, был мёртв.       Срываясь в шунпо на запад, Ичиго старалась не потеряться в панике окончательно и перемещалась над стенами и крышами так быстро, что шинигами-патрульные не замечали даже её тени.       Она практически свалилась в цветущем саду посреди казарм Восьмого отряда, приземлившись перед двумя мужчинами, которые тихо разговаривали за небольшим чайным столиком.       — Кёраку-сан, Укитаке-сан! Что…       Они быстро обернулись на её голос, и Ичиго замерла, когда их взгляды встретились.       Они выглядели молодыми.       Волосы обоих были гораздо короче, чем она помнила, а оба глаза Кёраку-сана были на месте.       И в их взглядах не было ни капли узнавания.       — Хм, кто ты? — спросил Кёраку-сан, потирая подбородок.       Ичиго рухнула на колени как подкошенная и зажмурилась.       — Иллюзия, — пробормотала она, до боли сжимая в тисках собственную голову. — Это не реально — давай, проснись! Просыпайся!       Её реацу выплеснулось вокруг, и Ичиго услышала, как отлетел в сторону столик и разбился сервиз — двое шинигами отреагировали на потенциальную угрозу.       Она ожидала почувствовать холодную сталь их клинков на своей шее, но что-то тёплое (хаори?) накрыло спину, а пара рук мягко сжала её плечи.       — Дыши, — её словно волной окатило голосом Укитаке-сана. — Всё будет хорошо.       Она покачала головой, не желая признавать окружающую её реальность:       — Нет, нет, нет…       — Вызывай Четвёртый, — тихо сказал Кёраку-сан слева от неё. — На ней живого места нет.       Ичиго осознала, что вся покрылась холодным потом, и открыла глаза, чтобы увидеть хоть и обеспокоенные, но несколько отстранённые взгляды Кёраку и Укитаке.       Ужасное чувство, словно дыра пустого на её душе.       — Го… год, — заикаясь выдавила она, переводя безумный взгляд с одного капитана на другого. — Сколько времени прошло после войны с квинси?       Глаза обоих расширились, они обменялись взглядами, прежде чем Укитаке ответил.       — Если ты говоришь о битве между Генрюсай-сенсеем и Яхве, то это было около пятисот лет назад.       Пятьсот.       Осознание реальности ворвалось в разум, как ледяной дождь, и Ичиго перестала дышать.       Всё это было жестокой шуткой, или она каким-то образом оказалась в полутысячелетнем прошлом?       Айзен.       — Я… Мне нужно уйти, — дрожащим голосом сказала она, пытаясь встать на ноги. — Я не…       Это всё, что она смогла сказать прежде, чем большая рука легла ей на голову. Шёпот кидо, всплеск рейацу, а затем всё почернело.

***

      Джуширо поймал девушку до того, как она рухнула обратно на землю, и, когда её длинные рыжие волосы свесились на одну сторону, наконец, заметил большой занпакто.       Он повернулся к Шунсую, который был в таком же замешательстве, как и он сам, между ними повисло молчание.       — Ну, это интересно, — пробормотал Шунсуй, опуская руку. — Не обычный тип леди, утверждающих, что знают нас.       Джуширо бросил на него полусердитый взгляд, удобнее перехватывая девушку в своих объятиях:       — Такие критические повреждения означают, что произошло что-то серьёзное, Шунсуй.       — Я бы сказал, что она выглядит так, будто только что побывала в битве насмерть, но это рейацу…       Ему не было нужды договаривать.       Оно стремительно колебалось в воздухе, но было при этом удивительно тяжёлым. Она никак не смогла бы сражаться и не вызвать переполох со своим уровнем сил.       — Давай позовём Унохану, чтобы сначала подлечить её, — предложил он. — Надеюсь, мы сможем узнать больше, когда ей станет лучше.       Шунсуй кивнул.       — Оставь её в моём кабинете. Кажется, будет лучше сохранить её присутствие незамеченным как можно дольше.       Джуширо хотел возразить, считая сомнительной идею оставить неизвестного шинигами рядом со своим ближайшим другом, но твёрдый взгляд Шунсуя убедил его.       — Хорошо, — смягчился он, занося её внутрь.       Унохана прибыла в течение получаса, одна, как и просил Шунсуй, и взглянула на неизвестную шинигами, прежде чем присесть рядом с ней с озадаченным выражением лица.       — Как необычно, — прошептала она, ведя рукой над телом и активируя каскады исцеляющих кидо. — Её рейрёку выглядит такой… интересной.       Джуширо обменялся с Шунсуем взглядом, прекрасно понимая, о чём она говорит.       — Думаю, ты не знаешь, кто она такая? — спокойно спросил Шунсуй.       Унохана покачала головой:       — Я бы запомнила кого-то вроде неё, если бы мы встречались раньше.       — Согласен, — кивнул Шунсуй. — Странно то, что она знала наши имена и лично нас самих, словно мы неплохо знакомы.       — Однако, она, казалось, была убеждена, что это иллюзия, — вспомнил Джуширо, в задумчивости потирая челюсть. — У нас есть какие-нибудь старые записи о шинигами, похожих не неё, изгнанных или запечатанных?       — Хорошая мысль. Её вопрос о годе был довольно странным, — добавил Шунсуй.       — Это… — Унохана внезапно нахмурилась, склонившись ближе.       — Что? — спросил он о том, что вдруг изменилось.       — Она, кажется, поглощает ближайшие рейши, и её внутренние травмы исцеляются сами по себе, — серьёзно ответила Унохана. — Это происходит довольно медленно, возможно, потому, что она сейчас без сознания и не контролирует процесс, но она восстанавливается самостоятельно.       — Поглощает рейши? — глаза Шунсуя расширились.       — Она спрашивала о войне с квинси, — пробормотал Джуширо. — Но она явно шинигами, занпакто и прочее недвусмысленно указывает на это.       — Странно, очень странно, — скрестил руки Шунсуй. — Может, нам стоит позвать Яма-джи и проверить, узнает ли он её?       — Повремените с этим, — покачала головой Унохана. — Он не будет добр к пришедшей извне могущественной незнакомке, не хотелось бы, чтобы её преждевременно объявили врагом.       Джуширо был согласен с этим. Ямамото-сенсей был по природе своей подозрительным и склонным сначала бить, и уже потом спрашивать, а у него не было желания снова видеть высвобождение Рюджин Дзякки.       — Что ж, мы вполне можем подождать, пока она проснётся.       Он был уверен, что это будет очень интересный разговор.