Сахарная вата

***

Любой тур всегда казался волнительным. Даже если ты всегда был первым. Даже если все твои движения отточены до совершенства. Даже если знаешь, что не оставишь противнику и шанса на выигрыш. Но когда напротив стоит человек, которого знаешь словно бы наизусть, в первый раз непредсказуемые движения тонких бледных рук и серых глаз, следящих за тобой и бегающих по всему телу, становится волнительнее в несколько десятков раз больше. Что он выдаст на этот раз? Лезвие его меча подобно языку его противника, он знает как тот не на шутку бывает язвителен, но он уже свыкся. Свыкнется ли с бесконечной чередой поражений? Проиграет ли? ...нанесет ли ему вред? Сердце по непонятным причинам стучит всё быстрее, некогда спокойный и уверенный человек так легко станет нервным от одного только взгляда? Фэн Синь не думал, что на такое способен. В любом случае, кажется сдаваться он не собирается. Не важно кто стоит перед ним, главное - принести победу, все остальное - после. Три, два, раз - начали! Несколько ударов мечом, битва на равных, приносит ли это искреннее удовольствие, когда рядом человек, которому по неизвестным причинам не хочется вредить? Удар, два, три - раунд окончен! Фэн Синь был близок к проигрышу, но кажется в этот раз он тренировался лучше своего противника. Главное победа? Нет... главное что Му Цин в порядке. Просто выдохся до смерти. Фэн Синь протягивает руку, дабы помочь павшему другу, но тот лишь отталкивает его, встает сам и уходит. Толпа людей хлопает, ликует, тренер рад, первое место. Нужно ли это Фэн Синю сейчас? – Я так и знал – молнией пролетает в голове Фэн Синя, после чего он принимает решение найти проигравшего товарища. Он бежит, несмотря на свое и без того сбитое дыхание. Бежит в поисках дорогого человека, друга, который кажется не умеет должным образом реагировать на поражение. Неважно где он был, неважно что делал и неважно кто был рядом. Он живой - уже хорошо. Выглядит слегка помятым, уставшим до бесконечности и желающим лишь побыть одному. Жалкая картина - проигравший, зарытый головой в свои колени в углу хрен-знает-какого-коридора. Му Цин медленно поднимает взгляд на вставшего в проходе Фэн Синя, который все таки нашел его, и смотрит, не отводя пристальных глаз. Молчание слегка затянулось. Фэн Синь, успев выровнять дыхание, решает начать диалог: –...ты меч свой оставил. Я принес. – он протягивает руку, в которой виднелись ножны, а в них и сам меч. Му Цин показушно закатывает глаза, встает с места и резким движением вырывает свой меч из руки друга, после чего вновь возвращается в исходное положение, пытаясь делать вид, будто Фэн Синя здесь нет и никогда не было. Очередная минута молчания проходит, но ничего не меняется. – Ты обижен на меня? – на одном дыхании выпаливает Фэн Синь. – Я? На тебя? – Му Цин пытался казаться удивленным и безразличным, но сейчас особенно легко было заметить огни эмоций в его глазах – Не смеши. Иди лучше отсюда, снова мешаешь мне. – Обижен... на себя? – делает очередное предложение юный мечник. –..я так старался.. – кажется, это предположение было более приближенным к истинне – Если бы я выиграл, я бы смог помочь своей матери... Помочь нам... Она бы гордилась мной... Она бы... Теплые руки обрушились на плечи Му Цина, погруженного в свои мысли с головой и не желающего выходить из своих обид и тревог. – Ты вовсе не виновен! Да и, знаешь, второе место тоже неплохо! – пытается подбодрить его товарищ – Посмотри на них - они вообще не заняли ничего, а сидят и радуются, так что тебе мешает быть таким же? -Ты как всегда не понимаешь ничего, тупая бошка! – Му Цина это начинает раздражать – И вообще, делай что хочешь, только ко мне не прикасайся! Все таки обижен. Му Цин, поднимаясь, отталкивает Фэн Синя и снова собирается уйти. Ну и ладно, что с него взять. Подуется и пройдет, уже проходили. Но глупая мысль закралась в голову и не покидала. – А если поцелую тебя без прикосновений, считается? Бледное лицо Му Цина стало вовсе сливаться с белой стеной, а после раскраснелось настолько, что он стал похож на самого яркого краба, которого Фэн Синю только удавалось видеть в своей жизни. – Что ты несешь такое? Конечно нет! – его голос звучал весьма растерянно. Фэн Синь и сам не понял, зачем спросил, а теперь помимо бесконечного потока мыслей в своей голове слышит быстро удаляющиеся по коридорам помещения шаги. Только в след ему оставалось кричать: -Ну, хочешь, я тебе сладкую вату как утешительный приз куплю!?

***

Идеальные оценки были сродни мечте, но Фэн Синь обычно из-за этого не переживал. В отличии от своего друга. Они всего лишь подростки, все будущее у них впереди, но Фэн Синю кажется, что еще одна неудача Му Цина и у того появится седой волос. Ну никак он не мог не переживать по поводу учебы! Все твердил, да твердил "буду плохо учиться - пойду по стопам матери", "буду плохо учиться - не смогу поступить и буду до 30 лет торчать в полуразрушенной квартире матери......а потом сопьюсь и умру". Его волнения оправданы, он совсем не хочет такой жизни, какая сложилась у его матери, несмотря на то что любит ее, но он слишком переживает. И Фэн Синю это незнакомо, ему кажется почти все равно, хоть он и не отлынивал. Му Цин тоже, от этого и спал на ходу, выглядел так, будто торчал последний месяц, а не к контрольной весь вечер готовился, а потом в ночную смену пахал в круглосуточном. Кто его вообще взял работать в такое место!? Да еще и в ночную смену!? Возмущению нет предела. Нет предела слезящимся глазам и успокоения трясущимся рукам. Два по литературе. Два. По. Литературе. И это всего лишь контрольная, Фэн Синь пытается сказать ему, что это вовсе не конец света, а Му Цин спорит и язвит, мол, "ты не понимаешь! Это литература! Это важно", а Фэн Синь действительно не понимает, зачем ему знать в каком году Пушкин написал знаменитую поэму... как там его... "березович"? Поэма ли? А Му Цин вроде бы и тоже это понимает, но волнение всегда хлестало через край. Он сам был похож на писателя, что писали произведения где-то в 19 веке. Вытянутая прямая спина, чистая и разнообразная речь без запинок... Это Фэн Синя следует только разозлить и мату не будет конца, все вокруг станут "долбоебами опущенными" или "козлами ебанутыми", если не кем-то похлеще... а в целом, тоже эпитеты. Только вот Фэн Синь в отличии от Му Цина в этом не разбирался. Конспекты-конспекты-конспекты и пересдачи конечно же не давали Му Цину спать. И Фэн Синь уже сам начал писать ему нужную информацию на отдельных листах, выводя каждую букву своего неразборчивого почерка, укрывая Му Цина своим любимым домашним пледом, дабы тот согрелся и отдохнул от этого кошмара хотя бы во сне. И не понятно было Фэн Синю, почему картина спокойно спящего Му Цина была ему важнее какой-нибудь прогулки с друзьями или тренировки на свежем воздухе. – Прости, на твоем листке больше не поместилось то, что ты просил выписать, мало места – Фэн Синь вручает Му Цину листок с кривым и неполным анализом произведения. Но и этого ему хватило, чтобы пересдать на четыре. Му Цин все еще считает виноватым себя. Зато он сдал. И улыбается вымученной улыбкой, благодарит Фэн Синя, падая на диван у него дома, засыпая без задних ног. – Хей??? Мы же в приставку играть хотели! – голос даже не звучит возмущённо, будто бы изначально посыл у него не был таким. Фэн Синь наблюдает за спящим Му Цином сквозь пелену темноты, но он знал, что глаза к этому привыкнут, поэтому даже в кромешной тьме смогут различать знакомые черты. Он накрывает Му Цина уже кажется не его излюбленным пледом, а "пледом для Му Цина", засыпает рядом на холодном полу. В полудреме лишь шепчет: – А лучше бы тест написали на нашу совместимость. Как думаешь, сдали бы? В ответ слышится лишь полная тишина, за окном город готовился ко сну, а Фэн Синь остался наедине с мыслями о том, к чему был задан его вопрос. Но Му Цин, будто бы услышав его сквозь глубокий сон, улыбается, и чувствуя удачно лежащую рядом руку Фэн Синя сжимает ее в своей и обоим становится чуть теплее. ...но с утра окажется, что тест на совместимость они провалили оба.

***

Ах, зима. Время года, которое видимо недолюбливают поэты всех веков. Почему Му Цину это так важно? Он сам бы написал лучше всех этих поэтов, да времени у него совсем нет, бегает туда-сюда, пряча быстро замерзающие руки в карманы. Хотя Фэн Синь согласен с поэтами, он бы тоже не написал ни строчки о зиме, ведь ни в одном веке не было этого прекрасного, изящного, до безумия красивого и до скрежета зубов непревзойдённого идиота Му цина, а о чем тогда еще писать, как не о любви? Слишком смешанные чувства. Бабочки в животе летают только до первого же конфликта, после эти дурацкие бабочки превращаются из насекомых в стальные лезвия и остаются внутри до нужного момента, а после режут сильнее, чем при первом ударе. Лучше их сразу достать, но каждый из низ слишком гордый, чтобы извиняться и прощать как нормальные люди. Любовь - это просто химическая реакция, но Фэн Синь прогуливает химию, да и вряд ли бы там о таком рассказывали, даже если он и соизволит прийти. И сложно все это. Куда проще разойтись после очередной ссоры, они что, серьёзно могут возненавидеть друг друга из за одной фразы? Возненавидят ли? Се Лянь, который кажется в одно мгновение оказался рядом, теперь легко может их разнять, но все ли так просто, когда в голове остаётся неубаранный бардак, а взгляд серых глаз с годами не меняется, только смотрит почему то по другому, но что имеет ввиду - не понятно. Разве когда то они проводили хотя бы неделю, хотя бы день без ссор? Так что изменилось? Слова режут сильнее, вызывает тошноту один только звук чужого голоса, но что этому причина? Доигрались нормальным отношением, теперь расхлебывают кашу сдерживаемой внутри агрессии. И сладкую вату он все же купил, еще прошлым летом. Только вот как оказалось Му Цин ее ненавидит, а загадка с поцелуем крутится в голове изо дня в день. Как одна глупая фраза может не выходить из головы уже несколько лет? Он принял это как должное. Как будто бы это действительно должно было случиться. Остается только сдерживать желание сначала поцеловать прямо в губы, а потом вмазать в челюсть со всей силы и обниматься на больничной койке, ведь в итоге получит точно такой же удар. В Москве похолодание, давно не было таких низких температур, Москвичи негодуют, а вот люди с Сибири смеются над ними, приговаривая "вот, Москвичи! Познайте, что такое настоящая зима!". Му Цин кажется рассказывал о том, как какие-то поэты из Москвы и Сибири вечно спорили о том, где жизнь лучше. Но он особо то и не слушал, смотрел на чужие руки, изображающие странные жесты и все никак не мог оторвать прикованный к ним взгляд. Заморозки ожидаются, а вот чужое холодное поведение было непредвиденным явлением. Му Цин никогда не отличался теплотой в тоне и действиях, по крайней мере он хотел скрывать внутри весь свой огонь, которым он пылает, будто это что-то постыдное, неуместное. Но что случилось такого, что теперь он настолько сильно пытается казаться безразличным и с каждым днем все больше далек? Неужели погода настолько сильно влияет на людей? А он то думал, что холодной зимой все наоборот становятся теплее, только вот Му Цин не очень то хочет согреваться горячим какао в объятия Фэн Синя. А что. Он бы предложил. Холодное поведение сменялось в миг теплым. С горящими глазами Му Цин опять что то рассказывает, а Фэн Синь не слушает, все равно не поймет какую мысль этот душнила опять хочет ему донести, зато вот глаза привлекают внимание намного сильнее чем что то там про литературу. Темнеет быстро, и чем сильнее темнеет, тем ярче у Му Цина загораются глаза, а сердце стучит быстрее и горит настоящим пламенем, прямо как и руки, которые согревает Фэн Синь с помощью обжигающего дыхания. Все равно в этом районе их никто не увидит, поэтому все равно, хоть убить друг друга можно, хотя таким образом у кого-то из безнадежно влюбленных точно случится инфаркт. Алкоголь тоже может обжигать горло, сильнее чем дыхание на морозе. В новый год можно, и что, что до восемнадцати лет еще целых два года? И что, что до пятерки по тесту на совместимость целая вечность, а для загадки с поцелуем никаких подсказок нет и подавно? Пока глаза Му Цина горят, неважно, говорит он что то или смотрит на него, Фэн Синю кажется, будто от такого взгляда его сердце словно льдинка тает.

***

В детстве игра в "правду или действие" ощущается как что-то безобидное, да разве дети могут придумать что-то, что действительно кому-то навредит? Но со временем изначально безобидная игра может даже довести до слез, действия, за которые засмеют игрока, становятся почти невыполнимыми, а слишком личные вопросы и честный ответ на них может быть фатальной ошибкой и точкой в чьей-то дружбе. Повезет, если попал в хорошую компанию. Если нет - готовься убегать от нее в слезах. Полупустая бутылка пива, чипсы, компания из пяти человек и вопрос "Правда или действие, Му Цин?" Приглушённый свет от лампы и опустившаяся на город ночь создают расслабленную атмосферу, да и о чем можно беспокоиться, когда вокруг тебя только близкие люди? Спокойствие. Давно этого нехватало. На фоне учебы в университете, вечных ссор, безмолвных прощаний и бесконечных мыслей об одном только человеке стабильное состояние, хорошее настроение и нервная система отдалялись на шаг с каждым днем, а иногда и убегали в одночасье далеко-далеко. Громкий смех порой заливал всю комнату, звонкие удары бокалов ощущались громким щелчком по барабанным перепонкам, а чужие глаза близких людей, мягкие, переполненные теплом, дарили бесконечное счастье, осознание того, что живешь ты здесь и сейчас и живешь ты счастливо. Но все это ощущалось словно бы в тумане, когда взгляд цеплялся за редкостного мудоеба хорошего человека справа от него. Он замечательно знал этот силуэт. Все такая же прямая, словно по линейке отчерченная спина, бледная кожа и серые глаза. Ничего не изменилось. И не понятно, плохо это или хорошо, но ответ напрашивается сам, когда Фэн Синь заглядывается на нахмуренные брови, задумчивый взгляд и нездорово-бледные руки, что перебирают бокал своими изящными пальцами. И он все так же походил на писателя 19 века, дать ему в руки перо и уже не отличить от настоящего. От него так и веяло холодом, именно тем, которым Му Цин и пытался скрыть себя настоящего, весь из себя такой безразличный, ну просто козел, не иначе. И неудивительно, что Фэн Синю это не нравилось. Он знал, что он не то, что из себя строит. Между ними царила отстраненность, будто бы смешанная с опаской, но чего бояться, если они друг другу совсем не чужие люди. Не чужие люди? Но кто они друг другу тогда? "Друзья" отдавало сквозной раной прямо в сердце, но от одного представления о чем то большем перехватывало дыхание. Линия, за которую нельзя перешагнуть, перед ней стена. Запретный плод, но в тебе слишком много силы воли, чтобы согрешить. Слишком уж много мыслей приходило в голову Фэн Синя, когда речь заходит о Му Цине. Сказать о нем можно было многое, перебирая эмоционально окрашенные прилагательные он понимал, что ни в одном языке мира не хватит слов, чтобы описать что он чувствует на самом деле. У Му Цина был ответ: "знакомые", "товарищи", ну в крайнем случае и хорошем настроении "неплохой собеседник". Хороший собеседник, неужели это тот кто все время молчит? Не знает и вряд ли хочет знать Му Цин, сколько раз хотелось Фэн Синю вставить свои 5 копеек в его монологи. Да даже Чацкий так не выражался, как мог бы выразиться он, но цензурных слов не хватает в словарном запасе, чтобы решиться что-то сказать, а браниться, что неожиданно, уже не хочется. И как бы не хотелось, даже сейчас поток мыслей угоняет в стратосферу, поэтому Фэн Синь отворачивается, делает глоток из своего стакана, выгоняя из головы всевозможные слова, пока справа от него слышится спокойный, ровный голос: – Правда. Компания вмиг оживляется, друзья шепчутся между собой, дабы решить, какой интересующий вопрос задать на этот раз. И спустя какое-то время, один из ребят все же подает голос. – Скажи, с кем из нашей компании ты бы потенциально встречался? С разных углов комнаты посыпались смешки, а Фэн Синь, даже не смотря на Му Цина знает, что тот в очередной раз закатил глаза. Козел. -Ну что ты... нет здесь такого человека. Вы все мои друзья, как я могу поставить на место своего партнёра хорошего дру.. – начал было Му Цин, но договорить ему не дали, послышался возмущённый тон одного из людей в комнате – Да не пизди мне! Я видел, как ты на Фэн Синя смотришь! Точно задумывался о чем то таком с ним! Безобидные смешки превратились в громкий смех, больше в этой комнате находиться хотелось не так сильно. Слегка встревоженный Фэн Синь резко обернулся вправо, не зная что больше всего не ожидал увидеть: такие же встревоженные глаза напротив или алые щеки на некогда бледном лице. Компания хохотала во весь голос, наблюдая за этой комичной картиной. – Му Цин, ты чего! Я же просто пошутил! Неужели попал в яблочко? – один из друзей, что задал вопрос, все не унимался. Напуганный взгляд сменился взглядом полным злости, тонкие брови вновь нахмурились, но лицо все так же оставалось красным. Наконец то до боли бледный Му Цин, с кожей цвета будто бы у мертвеца, стал походить на живого человека, хотя, разве мертвецы способны чувствовать гнев? Способны ли мёртвые чувствовать хоть что-то? И Фэн Синь позавидовал всем бедным трупам, желая мгновенно провалиться к ним под земню и стать одним из членов общества мертвых, давно он не ощущал чего то подобного, если ощущал когда-то вообще. Не давая раскрасневшимся, словно крабам парням и слова вставить, кто-то среди компании воскликнул. – Хей, Фэн Синь, с Му Цином понятно, но твой ход следующий, позволь за тебя выбрать действие! Поцелуй его! Как думаете, сразу в губы, или пожалеем их? – Ну что ты! –Откликнулся на вопрос другой игрок – Пусть в губы не считается, они же в самом деле никакие не педики! Пусть Фэн Синь целует Му Цина в щеку! – Да, пусть так! – соглашается с ним друг. Теперь, собиравшийся терпеть до успокоения ребят Фэн Синь тоже нахмурил брови. – С чего бы это тебе за меня выбирать действие? Может, я правду хотел! – возмутился он. – Если ответишь на правду, я не запишу тебе балл! Ты же не хочешь проиграть Му Цину, верно? В прошлый раз вы чуть ли не подрались за выигрыш! – воодушевленно напомнил результат прошлой подобной игры один из друзей. И в самом деле. Они вели счет, Му Цин обгонял Фэн Синя всего то на один жалкий балл. Но что будет более глупым - поцеловать, опровергнув сказанное и победить, или стать предметом насмешек и вдобавок проиграть? Да он никогда в жизни не проиграет этому барану! Му Цин не знал и что сказать. И ведь всегда у него находились фразы, чтобы избить кого то словесно. Да и кулаками он тоже на многое способен, но нужно ли было ввязываться в драку по такому... пустяку? Фэн Синь знает, что нужно Му Цину, поэтому назло сделает все наоборот и вместо одного быстрого прикосновения к щеке вглядывается в чужое лицо, будто спрашивая разрешения. Что тут такого, это всего то обычный поцелуй в щеку! Но для прячущего в себе постепенно убивающие изнутри чувства Фэн Синя это было похоже на самую ужасную пытку. Му Цин знает, что нужно Фэн Синю, но в этот раз назло сделать не получится, ведь это не его ход. Выражение безразличия не хотело возвращаться к нему каких бы усилий он не прилагал, хоть и кровь от лица немного отходила, но вот сердце стучит в бешенном ритме, когда приходит осознание, что собирается сделать Фэн Синь. Размышляя о том, каким образом лучше уйти так, чтобы никто так ничего и не понял, Му Цин потерял счет времени и связь с настоящим, а значит и действия других упускает из виду. Программа обороны дала сбой, он чувствует горячее дыхание на своей щеке, подозрительно близко к губам. Фэн Синь выполнил то, что от него требовалось. – Молодец, Фэн Синь! Тебе один балл! – один из игроков хлопает в ладоши и приписывает парню очередную единицу. Комната заливается хохотом и слышать это Му Цину становится невыносимо. Вскакивая с места, он опрокидывает свой бокал и с громким хлопком двери покидает помещение. Вслед ему смотрят несколько пар глаз, кто-то выражает недопонимание, кто-то сочувствие, а кто-то все еще считает ситуацию забавной. Фэн Синь встает следом и собирается бежать за Му Цином, как вслед слышит: -Фэн Синь, ты куда? Мы ведь еще не закончили! Да и он еще вернётся, сам же говорил: "подуется и придет снова", ха-ха! Фэн Синь не стал прислушиваться, лишь втащил ему кулаком в лицо, не беспокоясь о нем, был следующим, кто покинул компанию с их сомнительной игрой.

***

Морозный воздух на улице заставлял поежиться, застегнуть свою куртку до самой шеи и натянуть капюшон. А ведь Му Цин оставил свою кофту. Лишь бы сейчас не подох от холода и не валялся под забором какой нибудь злой бабки. Как и любой другой нормальный человек, Фэн Синь пытался дозвониться до Му Цина, но этот петушара трубку не брал. Хотя кто из них сейчас больше похож на петуха? И Фэн Синь прекрасно знал, что отвечать он не будет, но волнение все равно пробирало изнутри, обвивая кости. Ночь выдалась на удивление светлой, фонари светили чуть ли не на каждом шагу, хотя район далек от благоприятных. Это прибавляло несколько баллов к тревоге, как будто бы он не знал, что Му Цин прекрасно может пнуть какого то левого алкаша так, что тот на полюса отлетит, да и не так сильно он накидался, чтоб свалиться в кусты, хотя кто знает этого человека. Пробежав не мало десятков метров в поисках длинноволосой макушки в легкой футболке у Фэн Синя совсем уже волосы на голове дыбом встали. Несколько людей из окон домов рядом смотрели на него как на ума лишенного, а Фэн Синь, перебирая варианты случившегося, решил набрать Се Ляню, может, повезет? Гудки на телефоне шли будто бы целую вечность. Закрадывались мысли о том, что никакие глупцы Му Цины ему не звонили и Фэн Синь только зря разбудит своего друга. Но трубку в итоге все таки подняли. – И что это на вас...– начал было полусонным голосом слегка обеспокоенный друг, но его бесцеремонно перебили, тараторя – Се Лянь, слушай, тебе Му Цин не звонил? Только что? – Да, Му Цин звонил...– словно припоминая что-то очень давнее сказал Се Лянь – и про тебя что-то говорил, но... – Он не говорил куда собирается идти? – вновь перебил его Фэн Синь, ощущая себя на волоске от того, чтобы найти друга. – Нет, не говорил, сказал лишь, что ты снова сделал что-то не так – растерянно передал Се Лянь, зевая. – Послушай, перезвони ему сейчас и попроси его ехать к тебе домой, слышишь? К тебе домой! Его нельзя сейчас оставлять одного – говорит Фэн Синь, оглядываясь по сторонам –Да что же между вами опять случилось.. – тяжело вздыхая спрашивает Се Лянь, даже не надеясь получить ответ. Он чуть не засыпая пытался поддерживать и улавливать нить диалога. –...не беспокойся. Главное, дозвонись до Му Цина... Потом скажи ему, чтобы мне набрал утром, хорошо? – просит Фэн Синь. – Хорошо, хорошо. Не беспокойся, сейчас позвоню – уверяет его друг. Сбрасывая, Се Лянь пожелал спокойной ночи, а Фэн Синь, слушая гудки сброса, так и оставался стоять на месте, пока краем глаза не заметил неестественное свечение около гаражей. Он успел уловить чужое движение и мимолетную вспышку света. Силуэт был практически неразличим, но Фэн Синь знал, прекрасно знал кто стоит за гаражами. Ему в самом деле хватит так немного, чтобы узнать этого человека. Поэтому сейчас он не теряет времени зря, бежит за ним так, словно бы если не догонит - случится конец света. Он, как обычно, не может проиграть. Удачно что ночь светла, он точно видит удаляющийся вдаль и петляющий по дворам силуэт, это играет ему на руку. Чего он добивается? Он же знает, что им обоим некуда бежать. Он ждет, чтобы Фэн Синь наконец-то сдался? Ну нет, не бывать! Поэтому за край футболки он хватает и не отпускает на миг приблизившийся силуэт. – Му Цин! – окрикивает его Фэн Синь. Откликаясь на имя, человек оборачивается, принимая поражение. Очередное. Глаза снова наполнены злостью, брови сведены, нездорово-бледные руки сложены в кулак и только щеки снова горят красным. Фэн Синь перехватывает запястье Му Цина и снова видит его таким, каким не видел уже целую вечность. Он все бы отдал за хотя бы чуть-чуть розовый оттенок белых щек человека напротив. – Отцепись от меня, Фэн Синь! Зачем ты вообще за мной пошел? – нервно отзывается парень. Му Цин возмущается и злится, ничего, такое уже было, ссоры больше не ранили настолько сильно как раньше, но если тогда оба знали, что вернутся друг к другу через какое то время, в этот раз никто из них не знал, чем обойдётся случившееся недоразумение. – Зачем же убегать настолько резко! Ты даже кофту не взял! Забыл, что на улице не лето?! – Ой, да что ты, мистер-заботливость, совесть проснулась наконец? – пытается язвить Му Цин. – При чем тут это вообще.. – При том! И то ли Фэн Синь потерял способность здраво мыслить, то ли ссора действительно не имела никакого значения и Му Цин просто несет какой то бред. – Послушай, я правда не понимаю что ты хочешь этим сказать, но думаю ты и сам прекрасно знаешь что убегать нет смысла. – Фэн Синь перешел на спокойный тон. – ... – Му Цину хотелось что то ответить, но он не находил подходящих слов. – Возьми кофту. Замерз ведь – уже насильно впихивая в руки Му Цина предмет одежды заявил Фэн Синь. Он расслабляет хватку на запястье, хотя совсем не уверен, что Му Цин не убежит от него снова. Тот в свою очередь хватает свой предмет одежды и резким движением накидывает его на себя. – Ну так.. на что ты.. злишься? – взяв себя в руки, Фэн Синь пытается сложить ситуацию в один цельный пазл. Му Цин кажется был искренне удивлён. Серьёзно? В какой-то момент они действительно решили разбираться в том, что в ссоре их задело? Когда это было в последний раз? Он снова смотрит безразлично, холодно усмехается, хотя на его лице нет и намека на улыбку. – "Если я поцелую тебя без прикосновения, считается?" – слова срываются с губ парня. Фэн Синь впал в ступор. Глупые слова, которые не выходят у него из головы так давно и человек, которому они были адресованы, что произносит их сейчас. Неужели он тоже думает об этом? Но... почему? Фэн Синь делает шаг ближе к Му Цину. Он уловил запах табака, который не замечал ранее. Снова курит. –Так.. считается? – осторожно спрашивает Фэн Синь. – ...чего? – до Му Цина не сразу доходит смысл вопроса. – Если поцелую без прикосновений, считается? В прошлый раз, как я помню, ты ответил что нет. Что то поменялось? – Я.. Шаг ближе. Их лица теперь на одном уровне в десяти сантиметрах друг от друга. – Он сказал... "пусть в губы не считается прикосновением"... – Фэн Синь вспоминает события не самого приятного вечера в их жизни. -... – Как насчет поцелуя? – улыбается он. -...ты совсем идиот? Это же просто слова! Понятное дело, что поцелуй считается за прикосновение! –Тогда, не хочешь проиграть мне? – спрашивает Фэн Синь. – Проиграть тебе? Что, в очередной раз? – горько усмехается Му Цин. Фэн Синь кажется в первый раз за долгое время услышал, как голос Му Цина слегка дрожит. Видимо, вокруг настолько холодно, что кофта не согревает. –...но ты даже не представляешь, сколько раз я желал проиграть тебе так, Фэн Синь – фраза далась нелегко, но была сказана с трепетом и надеждой. И Фэн Синь наклоняется вперёд, чужое дыхание уже ощутимо на своих губах. Действительно ли погода причина, по которой Му Цин так холоден? Действительно ли только кофта согревает его? Действительно ли он помнит то, что сказал Фэн Синь только потому, что фраза очень глупая? Действительно ли Му Цин, закрывая глаза, вот так вот позволит его поцеловать? И Фэн Синь сомневается, но целует и это ощущается как падение в бездну, один шаг а назад не вернёшься. Запах табака чувствуется теперь еще сильнее, дышать становится трудно, а сердце вот вот и выскочит из груди. Это то, чего он так долго ждал. Это загадка, которую он разгадал. Неужели все было настолько просто? Шаг в пропасть и падение - необратимый процесс, упал и больше никогда не увидишь солнечного света, и Фэн Синю хочется разбиться о скалы, если уж такова цена поцелуя Му Цина. Но кто его знает, это же Му Цин, вдруг он и из пропасти достать сможет невредимым? И Фэн Синь, забываясь, сжимает чужую руку в своей руке, а Му Цина как будто бы ошпаривает кипятком. Он отталкивает Фэн Синя, тканью кофты проводя по губам. – Ты же сказал... сказал, без прикосновений. Холодный взгляд врезается в глаза напротив. Да, видимо все было действительно просто, вот только в этот раз Фэн Синь по неосторожности проиграл. Му Цин уходит, не оборачиваясь на Фэн Синя, как и Фэн Синь не оборачивается на него. Да, вот что, а достать из пропасти Му Цин может. Но невредимым ли?