Улыбка

      Андрей очарован. Очарован темными и густыми бровями, которые очень выразительны, очарован мелкими кудряшками, которые появляются возле висков, когда волосы только высыхают после душа, очарован бездонными карими глазами, по оттенку напоминающие растопленный шоколад, в которых так и хочется утонуть. Но больше всего Андрей очарован улыбкой. Этим мягким изгибом губ, и совершенно всё равно на отсутствующие зубы, его очаровывают прелестные клычки, которые видно при улыбке, очаровывают чуть треснувшие губы, на которых есть маленькие ранки от того, что Миша любит кусаться, очарован маленькими ямочками, которые появляются лишь при улыбки, маленькими морщинками возле глаз.       Сердце каждый раз замирает от восторга. Хочется прижать Мишу к себе и просто обнимать, целовать его улыбку, чтобы почувствовать её. Почувствовать его радость. Целовать вечно, ведь Миша и сам тает от таких ласк моментально, и улыбается так искренне, так нежно, что вызывает табун мурашек по спине. Хочется целовать. Целовать и слушать вечное недовольство, за которым скрывается его нежный Миша, который просто любит казаться таким: грубым, жёстким, хмурым, потому что он панк. А панки не должны быть сентиментальными. И что за дурак это придумал?       А Андрей не панк. Он любит Мишу. Любит до безумия и ничуть этого не стесняется, как бы эмоционально это ни звучало. И если Миша хочет порой казаться бесчувственным, пусть так и будет. Потому что Андрей знает своего Мишу. Он не такой.       В начале отношений он был очень зажат, стеснён и выбит из колеи из-за своих чувств. Ведь, где это видано, что мужчина любит мужчину? Что подумают люди? Что подумает группа? Родители? Фанаты? Андрею приходилось часто мириться с перепадами настроения, ведь "это неправильно, Дюх".       Это был самый сложный период в его жизни, ведь Андрей боялся потерять Мишу, который, пугался их чувств друг к другу. Сердце каждый раз разрывалось на мелкие кусочки от боли, когда Миша в очередной раз уходил. Просил прекратить. Говорил, что это неправильно. Больно было от осознания того факта, что их чувства взаимны, что они оба чересчур сильно тоскуют друг по другу, что это даже что-то большее, чем любовь. И единственная преграда — их пол.       Но Андрей не давил, каждый раз обнимал пришедшего Мишу, который не в силах был сдержать разлуку, который ненавидел себя за это, ненавидел за слабость. Андрею было больно смотреть в его глаза, полные слёз, и слышать тихое: «Не могу без тебя, Дюш, не могу». И ему плохо от осознания, что Мише так сложно справляться одному.       И Андрей пытался помочь, поддерживал его весь путь, помогал раскрыться, показывал, что здесь нет ничего страшного. И, спустя долгое время, Миша начинал доверять, начинал осознавать, что больше не один в этом мире, что рядом с ним есть человек, который поддержит его в любой ситуации. И наконец понял, что хочет жить для своего счастья. И ему стало плевать на мнение других.       Для Андрея это было большим облегчением. Облегчение, которое стоило ему двух лет. Он понимал, что работы ещё много. Что нужно показать Мише, что его любят, что не будут ругать за малейшую проявленную слабость. Но это уже был прогресс. Миша стал улыбаться. Улыбаться так, как улыбается только ему, Андрею. И это стоило всех усилий, чтобы потом, однажды, узнать, каким бывает Миша по-настоящему: нежным, который по утрам часто жмуриться от удовольствия, получая поцелуй. Он как настоящий котёнок, который постоянно ластится, смеётся, обнимает и целует, Целует, потому что хочет, и даже не думает о том, что кто-то плохо о них подумает и будет презирать. Ему всё равно, он знает, что рядом с ним Андрей. Его Андрей.       Но, разумеется, не обходилось и без ссор, несмотря на то, какой кошмар они пережили. Проблемы начались сразу после переезда. Миша не любил заниматься бытом, и, честно говоря, Андрей тоже. Поэтому было неудивительным видеть постоянный бардак в их доме. Однако, обоим вскоре это надоело, и, сев за стол одним вечером, Андрей и Миша распределились насчёт обязанностей. И хоть Миша и пытался иногда передать свои обязанности Андрею, целуя его и говоря, что устал мыть посуду, при этом хитро улыбаясь, отчего в животе появлялись бабочки при виде этой улыбки.       Ссорились из-за того, что Андрей чересчур загонялся и много работал, не зная границ. У Андрея было вдохновение, а Миша переживал, как бы Андрей не выгорел из-за этого. Но и вскоре эта проблема ушла. Миша нашел слабую точку Андрея: приходил, целовал его, улыбаясь, а после просил пойти спать. Эта схема работала до сих пор. А Андрей лишь делал вид, что ведётся.       Ссорились и из-за пустяков: иногда Князев тихо смеялся от распирающего душу счастья, при виде домашнего Миши, но в чужих глазах он замечал детскую обиду. Потом Андрею часто приходится обнимать Мишу, мягко поглаживая по спине, нашёптывая комплименты, и обещать, что смеялся он не над ним. Потому что Миша очень чувствительный. Остальные видят лишь образ, не понимая, что за ним скрывается маленький ребенок, который хочет защиты и любви. Такое уж было у него воспитание, которые научило скрывать свои чувства. И Андрей стойко терпит при виде тестя не высказать ему всю возникшую злобу и обиду. Что его Миша так страдал и боялся. Но с другой стороны, Андрей безумно рад, что Миша открылся ему. Доверился. Потому что Миша... — Дюш? — Андрей перевел взгляд на обеспокоенного Мишу. Оказывается, он уже полчаса просто смотрел в стену. — Андрюш, что случилось? — он осторожно подошёл к нему, мягко положил ладони на чужие щеки и стёр большими пальцами дорожки слёз, Холодный метал кольца чуть кольнул кожу.       Его Миша был заботливым; был тем, кто так мило переживал за него, когда Андрей просто заболевал; который постоянно приносил второе одеяло, когда становилось прохладно; который собирал наброски и блокноты, раскиданные по всему дому, и никогда не упрекал за это. Который... — Дюш, Андрюш, не теряйся в своих мыслях, не закрывайся. Смотри на меня. М? — Миша продолжал мягко поглаживать чужие щеки. И Андрей смотрел. И терялся ещё больше. — Всё хорошо. Ну же. Всё правда хорошо. Ну ладно, я не помыл посуду. — пошутил он, расплываясь в озорной улыбке, от которой у Андрея всё замирало внутри.       Его Миша. Который больше не спрашивал, что случилось, ведь понимал Андрея без слов. Понимал и принимал, наверное, ещё тогда, когда оба были ещё мальчишками в реставрационном училище. Которые полюбили друг друга с того момента, когда Миша украл его тетрадь у преподавателя. — Я так люблю тебя... — прошептал тихо он, а увидев нежную улыбку на губах, мягко притянул Мишу к себе, целуя в губы. Андрей был очарован. Очарован всем Мишей.