Стражи Солстхейма

      Короткий зимний день уже подходил к концу, когда они высадились на пустынном причале под стенами одинокого форта. Небо хмурилось и сыпало мелким снежком — предвестником начинающейся метели. И снежная пыль, попадающая на непривычные еще к этому лица, заставляла их обладателей поеживаться. Лишь коренастые уроженцы севера, норды, стояли спокойно, внимательно разглядывая незнакомый берег.       Всего их было семеро: четыре альтмера во главе с предводительницей, следопыт-босмер и два норда — брат с сестрой — удивительно похожие друг на друга крепко сбитыми фигурами и светлыми волосами, только женщина была чуть ниже. «И без бороды», — как ехидно подшучивал порой Ронтир, уроженец лесов Валенвуда.       Даже добраться сюда было непросто — через весь Сиродил, Джерольские горы и тундру Скайрима. Дело же, которое им предстояло выполнить, равно как и обратная дорога, представлялись еще более сложными — но Ангрия, предводительница экспедиции, не отчаивалась: если все пройдет так, как было задумано, то она обессмертит свое имя. Ее находки произведут настоящий фурор, навсегда затмив имя злосчастного оппонента. Да что там — самой Эланте придется подвинуться и уступить место на пьедестале почета ей, Ангрии. А победителей не судят — и это аксиома.       Стража на воротах форта лениво зашевелилась, приглядываясь к новоприбывшим. Ангрии было все равно: все местные служаки были штрафниками, сосланными на эти обледеневшие скалы за различные проступки, пьянство и просто за лень. Но и излишнее привлечение к себе внимания в ее планы не входило тоже — тем более, что у солдат-имперцев настороженность к альтмерам, равно как и к данмерам, присутствовала всегда — оба региона были постоянным источником проблем для империи.       На входе Ангрия предъявила документ: искусно изготовленную фальшивку, в которой ее группа объявлялась научной экспедицией, прибывшей из Сиродила — каковой она и являлась, если не вдаваться в детали. Практически необжитые земли Солстхейма были свободной территорией, принадлежавшей империи лишь формально и, за исключением самого форта и недавно отстроенного нового поселения — Вороньей Скалы с ее эбонитовой шахтой — и особого интереса не вызывали. А значит, любой законопослушный гражданин империи мог беспрепятственно путешествовать по заснеженным просторам острова и заниматься своими делами — пусть даже на свой страх и риск. Впрочем, судя по бормотанию явно нетрезвой стражи, предупреждавшей об опасности встреч с контрабандистами, граждан, бывших не в ладах с законом, здесь тоже хватало. Но делать что-то с этим бойцы форта явно не горели желанием. Более того, в самом форте тоже хватало проблем в виде полнейшей неразберихи и разрухи: несколько участков внешней стены находились в плачевном состоянии и даже куда-то пропал командир, некий капитан Кариус, что было еще разрушительнее для дисциплины. Вот почему даже бумаги прибывших были просмотрены явно вскользь, вопреки сложившемуся мнению об имперской пунктуальности. И вскоре, заявив, что они торопятся, Ангрия и ее группа проследовали к незапертым воротам, ведущим на неизведанные равнины Солстхейма.       Но буквально тотчас их поприветствовал светловолосый нордлинг, разжегший свой костер почти рядом с воротами злополучного форта. Пригласив «запоздалых соотечественников и их друзей» к огню, он предостерег их о появлении здесь и там безумных берсеркеров и разошедшихся фризовых ведьм. Вместе с тем, как показалось подозрительной альтмерке, представившийся как Рейнхардт Красное-Копье местный излишне внимательно приглядывался к ее спутникам. Опасаясь, что предложенная бутыль меда развяжет языки нанятым ею бойцам, предводительница отклонила предложение нового знакомого остановиться здесь на ночлег, а с утра податься в сторону Тирска, местной таверны. Безмятежное лицо Рейнхардта омрачилось лишь на миг, после чего он пожелал им доброй дороги и успехов в том, что они ищут.       На мгновение Ангрия пристально уставилась в его глаза — но те оказались на редкость непроницаемы. То ли просто вежливый норд-забулдыга, то ли... А вот этого «то ли» не хотелось бы вовсе, особенно при том, что ее конкурент тоже должен был пожаловать сюда. «Он ничего не знает! — в сотый раз повторила альтмерка про себя. — Ателлор не знает, где искать, а потому непременно останется в дураках!»       Ателлор, еще один исследователь земель севера. Он же — Ателлор-пьяница, которого даже норды часто принимали за своего. С трудом различавший даже фалмеров и местных рьеклингов, этот горе-исследователь теперь был намерен объявиться и на Солстхейме, чтобы исследовать новые земли в привычной для себя манере: осесть в какой-либо таверне и буквально за выпивку скупать информацию и артефакты у появляющихся там же искателей приключений, загребая жар чужими руками. Тем же ранее он занимался и в Маркарте, пока не был изящно выставлен за его ворота Колсельмо, то же пытался творить и в Хаммерфелле. Но перепить его за все эти годы не удалось ни одному норду. Ангрия очень сомневалась, что ненавистный конкурент заявится сюда, в форт, где соблюдался какой-никакой, но порядок. Скорее всего, он сразу подастся в Воронью Скалу или в обозначенный тем нордом медовый зал... как бы он там ни назывался. Именно по этой причине они и заявились на поклон к легионерам.       Отойдя еще немного в начинающейся пурге, они решили остановиться на ночлег в одном из старых нордских курганов. Северянин Торнар уверял, что если там им что-то и угрожает, то лишь драугры — сторожащая древние сокровища нежить. Норд уверял, что их топоры — его и «сестрицы Одрир» — были готовы порубить тварей в куски, на что маг Риминион лишь скептически усмехался. Эксперт в огненной магии, он явно не нуждался в посторонней помощи, чтобы испепелить предельно уязвимую к огню нежить.       Внутри и впрямь оказались два драугра, а в придачу к ним скелет какого-то животного — то ли собаки, то ли волка — превращенный в нежить. Кости стражей гробницы, некогда обильно умащенные бальзамическими смолами, пламя охватило практически мгновенно, вскоре оставив курган без защиты. У самой стены обнаружилось несколько старых сундуков с каким-то хламом, а в дальней погребальной камере нашлось и тело древнего нордского воителя, закованное в магический лед — сталгрим. Ценный минерал, которые не брали ни сталь, ни магия, что тут же и продемонстрировал знаток древнего нордского наследия Эарнамо. Эта ледяная глыба могла бы оказаться просто бесценной, но ни один из их инструментов так и не смог отколоть ни одного, даже самого крохотного кусочка. А потому участникам экспедиции осталось лишь отправиться отдыхать. Босмер Ронтир и оба норда сменялись, сторожа покой спутников, альтмеры же безмятежно проспали до самого утра.       После легкого завтрака Ангрия достала и расстелила на каменном полу кургана небольшую карту. — Мы очень удачно наткнулись на этот курган — судя по всему, он носит название Стормпфунд... язык сломать можно. Отсюда нам предстоит двинуться прямо на север, пока не минуем рощу Бродир и еще один курган — Эддард... Ронтир, ты что-то хотел сказать — что именно? Знаешь что-то об этих местах? — Увы, нет, госпожа Ангрия, так далеко на север меня не заносило. Но я наслышан о местных жителях, скаалах, которые почитают силы природы. Теперь же вы упомянули их священную рощу... — Это определенно не священное место здешних дикарей, следопыт! — чуть более резко, чем следовало, отозвалась Ангрия, недовольная тем, что ее прервали. — То, что мне довелось слышать об этом месте — это как несколько нордов пытались отыскать в роще путь в Совнгард. Безуспешно.       Послышались смешки остальных альтмеров, оценивших шутку предводительницы. Босмер тоже ухмыльнулся, одна лишь нордка Одрир, так ничего и не понявшая, переводила взгляд с одного смеющегося эльфа на другого, тем самым лишь добавляя им веселья. — Посмеялись и довольно! — прервала затянувшуюся паузу Ангрия. — После кургана Эддард нам предстоит добраться до истока реки, называемой Харстрад, а затем, немного пройдя по ее берегу, свернуть на запад — и уже там искать нужное место погребения. — Ангрия, вы считаете, что легендарной силы артефакты так и остались там — и их никто не забрал за все это время? Ни с тела, ни позднее? — вдруг вмешался в беседу доселе молчавший Ирандил, эксперт по артефактам. — Почти уверена в этом. Норды слишком почитали и почитают различных богов и полубогов, чтобы осмелиться забрать оружие и доспехи того из них, кого им удалось одолеть лишь по чистой случайности. К тому же это оружие напитано магией, к которой северяне по большей части относятся настороженно — в основном как раз из-за фалмеров. Так что они не стали бы использовать его сами. Но что касается современных так называемых «искателей приключений», подобных нашим помощникам, — последовал кивок в сторону светловолосых брата с сестрой, торопливо потрошащих сундуки, — то здесь нас спасает лишь дикость этой местности и малая осведомленность местных авантюристов в том, где именно следует вести поиски.       Больше вопросов ни у кого не оказалось, а потому ничто не мешало отряду покинуть место ночевки и отправиться, как и планировалось, на север, через засыпанный неглубоким снегом лес Хирстаанг.       Лес был тих, но отнюдь не пуст. Очень скоро Ронтир увидел, как одно из деревьев сошло со своего места, после чего стремительно двинулось в их сторону. Им, конечно же оказался притаившийся в чаще дух леса — спригган. Вредить зелени лично босмер не желал, но свое дело сделал, предупредив остальных. Маг Риминион тут же испепелил монстра, не дав тому и шанса исцелиться.       Еще дальше обнаружилось и настоящее сражение: огромный мускулистый норд, несмотря на холод почти полностью раздетый, отбивался от стаи разъяренных волков. Боец был сплошь покрыт кровью — своей и чужой — но не обращал на это никакого внимания: огромное лезвие его секиры творило свой кровавый танец, уничтожая хищников одного за другим, последнего же норд и вовсе задушил одной рукой. Только теперь заметив остановившихся неподалеку альтмеров, он лишь поудобнее перехватил свое оружие и с воплем помчался на новых врагов — но нашел лишь свою смерть, когда столкнулся с выпущенным Риминионом большим огненным шаром. Вспыхнув, словно факел, берсеркер взвыл еще сильнее и попытался сбить пламя, катаясь в снегу. Увы, магический огонь уже успел проникнуть в его плоть, словно пропитывая ее собой. И в считанные минуты от врага остался лишь пепел, да несколько обгоревших костей на истоптанном снегу. — Браво, мастер! — как в театре зааплодировали огненному магу Ирандил и Эарнамо. Тот лишь довольно улыбнулся, после чего поднял с земли одну из костей и начал ее осматривать. — Весьма интересное сочетание нордской крови и признака троллеподобия, — сказал он, отбрасывая свой трофей. — Иначе говоря — у несчастного была предельная уязвимость именно к огню. — Из-за которой он так великолепно и воспламенился! — с готовностью подхватил Эарнамо. — Хм, и часто среди этих дикарей встречаются такие вот горючие особи? — деловито уточнил Ирандил, тоже знавший магию разрушения, пусть и несколько скромнее. — Никто еще не додумался подсчитать это, коллега. Но, полагаю, немало. — Любопытное утверждение. Которое даже может быть весьма интересно определенному кругу лиц... при нужном стечении обстоятельств, — едва заметно улыбаясь произнес Ирандил. — Возможно, я даже когда-нибудь заинтересуюсь этими вашими «определенными кругами», коллега, — пожал плечами огненный маг, — но не сегодня. К тому же госпожа Ангрия явно желает, чтобы мы поспешили.       Еще несколько раз им встречались волки и спригганы, которых постигла все та же печальная участь, но это оказались все неприятности. Уже ближе к вечеру отряд дошел до рощи Бродир, к удивлению босмера оказавшуюся, скорее, поляной посреди редкого леска, в середине которого возвышались несколько каменных столбов. Но вот Ангрия была несколько озадачена: по ее информации, каменных монолитов рощи Бродир должно быть три — но она собственными глазами видела четыре. Возможно, что местные норды все же порой навещают свое святилище, а потому лучше миновать это место без задержек.       Уже в сумерках они добрались до входа в курган, насыпанный, как значилось на карте, в честь некоего Эддарда. Вход в него, впрочем, оказался накрепко запечатан, но неподалеку в лесу нашлась небольшая удобная полянка, скорее даже — прореха, образовавшаяся, когда рухнуло одно из огромных местных деревьев. Упавший зеленый великан и послужил топливом для костра, рубкой смолистой древесины которого и занялись норды — благо за прошедшее время она успела изрядно потрескаться. Поужинали они припасами, которые несли с собой — Ангрия не желала рисковать и задерживаться в пути дольше, чем то было необходимо. Затем норды и босмер вновь поделили время ночной стражи — но на сей раз им немного помог мастер Ирандил, которому не спалось. Он напряженно о чем-то думал, порой записывая фразу-другую в толстую тетрадь, которую всегда держал при себе. Впрочем, если бы даже кто-нибудь сумел взглянуть на ее страницы, то это бы ничего не дало: все записи были защищены сложным шифром, ключ к которому знали очень немногие.       Ирандил вовсе не сидел в полном погружении в свои дела, как могло бы показаться со стороны: его чутье оказалось достаточно острым, чтобы суметь заметить подбирающегося к месту стоянки голодного медведя. Магическая молния сразила хищника наповал, альтмер же продолжал свое бодрствование как ни в чем не бывало. И лишь через час бесцеремонно разбуженный им Торнар очень удивился, обнаружив неподалеку тушу очень опасного снежного медведя, кровь которого пропитывала ледяная магия самой Кин, богини-матери его народа. Увы, столь редкий трофей пришлось бросить на месте — госпожа Ангрия не терпела своевольства.       Вскоре после лес и вовсе сошел на нет, отряд вышел на холмистую равнину, носившую имя Изинфьер, где росли только редкие кусты падуба, а слой снега был куда больше. Несмотря на ворчание Ронтира, норды быстро сплели из веток кустарника снегоступы, значительно облегчившие дальнейший путь. Уже через пару часов отряд добрался до бурного потока, что вытекал прямо из-под скального выступа — таков был исток реки Харстрад, по левому берегу которой и лежал их дальнейший путь. Эарнамо предупредил остальных, что копошащиеся у воды и в ней упитанные твари — хоркеры — могут становиться агрессивными, если подойти к ним слишком близко. Поэтому идти пришлось поодаль от берега, а там, где звери все же преграждали дорогу, шла в ход простая, но эффективная магия страха, заставляя клыкастых любителей воды убраться с дороги. * * *       Когда ночевавшие в лесу альтмеры вновь прошли мимо входа в курган Эддард и повернули к северу, огромная каменная дверь, столь надежно преграждавшая вход в него, с легким шорохом открылась. Выбравшиеся оттуда двое рыжебородых нордов, очень похожих друг на друга благодаря одинаковой грубой кожаной броне и грязно-белым плащам, тут же скользнули к ближайшим деревьям, скрытно следуя за идущим отрядом — при этом так искусно, что даже чуткий Ирандил не заметил слежки. Только когда альтмеры достигли берега реки, норды чуть отстали, после чего один, ростом чуть повыше, подошел к другому. — И какой же был шанс на то, что эти «исследователи» окажутся у самых дверей нашего места сбора, Гренмунд? — спросил он. — Чуть больший, чем тот, что они сумеют отыскать то, что ищут, если верить донесению, — ответил второй более грубым голосом. — Реликвии надежно укрыты и останутся там, где лежат с незапамятных времен. Но если... — Так в чем же дело? Еще одна пропавшая группа чужаков, только и всего. — Кулак Зимы не давал указаний на то, чтобы эти длинноухие «пропали», Бьоргнар. Если они преступят грань дозволенного, то... Единый им судья. Но до той поры наша задача — лишь наблюдать.       Проследив за чужаками чуть дальше и убедившись, что от берега Харстрада те решительно повернули строго на запад, они разошлись в разные стороны. Бьоргнар, прозванный Медвежьей Лапой, продолжил следить за отрядом, его же спутник Гренмунд Кремень направился ровно в противоположном направлении, пообещав привести помощь: нападать на группу боевых магов лишь вдвоем было бы безумием. Также по пути он намеревался отправить донесение тому, кто называл себя «Кулак Зимы». Было ли то именем нордского рода или простым прозвищем — не знал ни один из бойцов, как никогда и не встречал этого человека лично, общаясь лишь через скупые строки донесений и приказов.       Ловко прыгая с камня на камень, Кремень пересек бурный водный поток, после чего словно растворился в зарослях кустарника. Остановившись на пару минут, он покопался в поясной сумке, добыв оттуда перо, маленький пузырек с чернилами и листок грубой желтой бумаги — и прямо на колене торопливо набросал на этом клочке несколько строк. В часе ходьбы отсюда находился известный следопыту тайник, в который следовало спрятать послание с тем, чтобы уже сегодня же к вечеру то было доставлено Кулаку Зимы лично. А уже на обратном пути можно было рассчитывать и на ответ. Быстрым скользящим шагом Кремень двинулся вдоль берега реки, но так, чтобы кусты прикрывали его фигуру. Дорога предстояла неблизкая. * * *       Проделав изрядный путь, они нашли вход в курган, приютившийся на самом краю большого холма. Это место облюбовала также большая стая волков, которая вовсе не обрадовалась непрошенным гостям. Но мощный огненный шар, лишивший жизни сразу двоих хищников, пробудил в оставшихся страх и те, скользнув в кусты, быстро пропали из виду. Путь был свободен — и отряд вошел внутрь.       Почти сразу же Ангрию насторожило то обстоятельство, что через равные промежутки времени в подземных залах раздавался низкий глухой рев, от которого сотрясались каменные стены. Больше это походило на то, будто колоссальных размеров орган играл там, в глубине, свою величественную композицию — состоящую, впрочем, всего из нескольких нот. Здесь явно было что-то не так: в кургане должен был покоиться отнюдь не норд, а заклятый враг их народа — и альтмерка сильно сомневалась, чтобы погребавшие тело северяне озаботились таким музыкальным сопровождением места вечного покоя военного вождя эльфов. Да и само место вовсе не было похожим на гробницу, даже несмотря на нескольких встреченных (и тут же упокоенных) драугров. Особенно драугров — вряд ли норды стали бы хоронить своих павших воинов бок о бок с заклятым врагом. Это... это явно был не тот курган!       По команде предводительницы все остановились, пока та лихорадочно думала: другой курган мог обернуться досадной потерей времени — но не только. Это могла быть и коварная ловушка для тех, кто искал то же самое, что и они. — Это не Джолгейрр. Уходим, сейчас же! — последовал категоричный приказ альтмерки.       Возразить не осмелился никто, лишь знаток нордских реликвий Эарнамо с явной тоской вгляделся в темный коридор впереди перед тем, как двинуться в обратный путь. Последовавший раскат подземной «музыки» прозвучал словно издевка. К счастью, никакой засады на выходе не оказалось.       Они определенно немного заблудились, но разослать своих спутников в разные стороны, чтобы ускорить поиски, Ангрия опасалась. Даже Ронтир и оба норда должны были держаться в пределах видимости остальных. При этом поблизости не было вообще никого — и лишь в один момент Ирандилу почудилось что-то. В следующую минуту, впрочем, последний сам признал, что обознался. В итоге досадная ошибка с курганом обошлась им в добрых пять часов потерянного времени — неудивительно, что предводительница отряда была крайне недовольна.       Пришлось возвращаться обратно на восток, прежде чем они обнаружили еще одну усыпальницу, несколько отличавшуюся по виду от предыдущей. Вход в нее располагался между двумя рядами поставленных стоймя каменных глыб, чем-то походивших на дозорных, застывших в вечном карауле. К тому же сам курган находился в небольшой лощине и словно пытался скрыться из виду, что было необычным для места упокоения нордского героя. Неужели они нашли искомое?       Мастер Эарнамо, а следом и Риминион, внимательно осмотрели «сторожевые» камни на предмет наличия на них магических ловушек — но тех не оказалось и в помине. В отличие от них, высших эльфов, северяне вообще крайне редко пользовались магией, что самому исследователю их наследия казалось сперва забавным, а затем и попросту странным. Что, во имя Аури-Эля, могло отвратить целый народ от чудесного дара бога Магнуса? Только лишь противостояние фалмерам в седой древности?       Сама дверь кургана тоже не была защищена ни рунами, ни даже запирающими чарами, а потому была открыта, повинуясь лишь нордской грубой силе. Ангрия впереди — сразу же за плечами обнаживших оружие Торнара и Одрир — а остальные за ней — и отряд вошел в гробницу Джолгейрр, если, конечно, это была она. Последним вошел босмер, почему-то сильно робея и замедляя шаг. Внутри царила кромешная тьма и лишь впереди был едва виден какой-то постамент. Эарнамо тут же активировал чары света — и магический светляк поплыл в воздухе, озарив середину зала, в котором они очутились.       На замеченном постаменте, стоящем прямо посреди небольшого зала, лежало тело, обряженное в полный стальной доспех и массивное копье с листовидным наконечником. Копейщик в явно не нордской броне — все сходилось.       Зловещее шипение раздалось из темных углов зала, откуда медленно, неуклюже выбрались три скелета с источенными ржавчиной мечами в руках. Маги были наготове — и нежить почти сразу перестала представлять какую-либо угрозу, раскатившись по полу обгоревшими костями. Теперь уже можно было осмотреться спокойнее. Еще два шара света окончательно изгнали тьму из уголков зала.       Оказалось, что на постаменте не было тела — одни лишь источенные временем доспехи, в грудной пластине которых зияла большая брешь с неровными краями, оставшаяся от рокового для хозяина брони удара. Само тело, ныне превратившееся в скелет, обнаружилось в нише поодаль, словно хоронившие остерегались оставить в броне и с оружием даже мертвеца. И никакого сталгрима, характерного для древненордских захоронений.       Рядом с костями обнаружилась какая-то книга в потемневшей кожаной обложке, которую лишь абсолютно сухой воздух захоронения уберег от превращения в груду плесени. Эарнамо осторожно открыл древние ломкие страницы — да так и застыл на месте, жадно вчитываясь в потускневшие строки. Остальные молча ждали. Наконец, альтмер оторвался от своей находки и кивнул пристально смотрящей на него Ангрии. — Это подлинная нордская летопись, подтверждающая, что перед нами — сам легендарный Снежный Принц и его копье Снежной бури. Последний предводитель фалмеров, убитый случайным ударом меча и с почетом похороненный своими злейшими врагами. Вы нашли его, леди Ангрия, поздравляю.       Все собравшиеся уставились на стальную броню павшего две эры назад эльфа, пробитая в ней мечом дыра смотрелась странно зловеще. Босмера передернуло. — Проверьте его копье и шлем, Эарнамо. Первое, что нам предстоит сделать здесь — это изучить фалмерский метод зачарования. Это куда важнее, чем считают многие. — Сами эти вещи тоже представляют немалую ценность для истории, леди. И эта летопись... — Секреты фалмерских мастеров куда важнее для Алинора, чем это ржавое железо. Что до найденный вами нордских басен — то оставьте их там, где нашли. Большего эти пьяные россказни не стоят. А теперь выполняйте приказ, мастер Эарнамо!       Альтмер лишь вздохнул в ответ, после чего положил книгу на постамент рядом с доспехами и аккуратно взял в руки копье. Взгляд его затуманился, дыхание замерло — на пару ударов сердца, не больше. Затем он уложил копье обратно. — Морозные и дезинтегрирующие чары — но очень слабые для столь хваленого оружия, леди. Не уверен, что таковые могут представлять интерес в академических кругах в принципе. Что же касается шлема и прочей брони, то чар на них я не ощущаю вовсе — и попадись мне такие «артефакты» в музее родного Фестхолда, я бы определенно заявил о попытке подделки, причем довольно грубой. Но здесь... — Это не может быть подделкой, мастер Эарнамо! — в голосе Ангрии послышался металл. — Здешние дикари не настолько умелы, чтобы создать таковую, к тому же очевидно, что перед нами вещи Первой эры!       Возражать альтмерке, глаза которой метали молнии, сейчас было бы явно неблагоразумно. Она продолжала. — Чары могли просто ослабнуть со временем — пусть! Мастера Кристальной Башни смогут их прочесть, восстановить в прежней силе и изучить, что явно пригодится нам... Вы же понимаете, мастер, что это исследование слишком важно, чтобы бросить его на полпути, верно? — Абсолютно с вами согласен, леди Ангрия! — вымученно закивал головой эксперт по нордским реликвиям. Остальные сдержанно загудели в поддержку предводительницы. — Я просто... обознался, простите. — Я услышала вас, но не огорчайте меня так впредь. Ирандил, вы нашли что-нибудь еще? — Почти ничего — за исключением того обстоятельства, откуда взялись те скелеты. Здесь находится довольно любопытная ловушка, привязывающая души тех, кому не посчастливилось умереть здесь. Просто и элегантно, но со временем в это место станет куда более трудно проникнуть, если возможно вообще. Телу Принца поднятие не грозит, поскольку он погиб явно не здесь, другие тела в нишах имеют некоторую некомплектность костей... — Разве стали бы так охранять вещи, не имеющие никакой цены? — сардонически осведомилась Ангрия. — Сложно сказать. Мой ответ — нет, не стали бы, но кто знает, что было в головах у тех, кто построил этот склеп? Может, они больше опасались не расхитителей гробниц, а неких продолжателей дела нашего Принца — или некромантов? Или верили, что столь опасный враг сумеет каким-либо образом ожить и начать свою войну снова? — угодливо поклонился Ирандил. — Мне безразлично, чего они там боялись. Свою задачу норды выполнили, артефакты дождались нас здесь в неприкосновенности. Забираем их отсюда — и уходим. Корабль на севере не станет дожидаться нас вечно. — На севере? — пробормотал Эарнамо, но был услышан. — Я думал, что мы вернемся обратно... — Вернуться обратно в форт, где в нас тут же вцепятся имперцы, стремясь ненавязчиво проверить? Или в Воронью Скалу, где обосновался Ателлор? Нет. Отсюда мы пойдем дальше на север, к пещере Беконгерике, находящейся почти на самом побережье, — холеный палец с перстнем указал на карте, где только что был отмечен курган Джолгейрр, жирную точку. — Там должна курсировать небольшая ладья контрабандистов, которая довезет нас до Виндхельма, откуда мы доберемся обратно в Алинор. — Мы все поняли, леди Ангрия! — решительно отозвался Риминион, беря в руки свой боевой посох, до того висевший у него за плечами. — Идем на север, а если придется — то выжжем эту белую равнину для вас дотла. Командуйте. — Я рада, что вы настроены так бодро, боевой маг, — одобрительно кивнула в ответ предводительница отряда. — Ирандил, Эарнамо — еще раз осмотрите здесь все, чтобы быть уверенными, что мы не упустили ничего ценного. Норды понесут вещи: копье, кирасу и шлем — этого будет достаточно. Мастер Риминион, вы можете по пути сжечь все, что рискнет оказаться поблизости. Ронтир... Куда опять пропал этот босмер? — Он остался сторожить вход, я полагаю, — отозвался Ирандил. — Наш лесной… м-м, друг очень осторожен и чуток, словно хитрый лис. Было лишь разумно... — Я уже говорила вам, что все без исключения должны держаться вместе! — резко бросила Ангрия, сжав кулаки. — Если его схватят, то босмер знает слишком многое! — Но мы за целый день не встретили здесь ни души, вокруг одни лишь дикие звери, леди! — чуть повысил голос и Ирандил, не привыкший, чтобы его отчитывали. — Что же вас беспокоит? — Можете называть это предчувствием, маг, — куда более спокойным тоном отозвалась взявшая себя в руки альтмерка, явно не желая конфликта с имевшим связи спутником. Она резко повернулась к норду, уже развязывающему свой вещевой мешок, чтобы упрятать туда вещи Снежного Принца. — Торнар, оставь это пока и иди проверь, куда делся Ронтир. Нет, постой. Идите вдвоем, только осторожно.       Брат с сестрой, тяжело ступая, двинулись к выходу, а маги занялись своим делом. Ирандил, которого заинтересовала ловушка душ, принялся аккуратно зарисовывать на клочке пергамента ее магическую формулу, Эарнамо вновь вошел в состояние транса, внутренним взглядом отыскивая ауру заряженных магией вещей. Огненный маг позволил себе несколько минут спокойного созерцания, чтобы привести в порядок магические каналы, а Ангрия задумалась, кусая губы. Из задумчивость ее вывел хриплый бас Торнара, буквально проревевшего на весь погребальный зал: — Тревога, на нас напали! И коротышка ранен! * * *       Нестройной гурьбой альтмеры высыпали наружу, прямо на бегу активируя атакующие заклинания: огненные у Риминиона и шоковые — у Ирандила и Ангрии. Даже мистик Эарнамо подготовил чары телекинеза — но сражаться не пришлось. Неподалеку от входа на земле беспомощно лежал босмер, возле которого, перевязывая кровоточащую рану в плече, хлопотала нордка Одрир. Ее брат тем временем уже рыскал по кустам, пытаясь отыскать напавшего противника. Тщетно.       Ангрия лишь собиралась сказать своему магу-мистику, чтобы тот проверил окрестности своей магией обнаружения жизни, но тот уже доложил и сам, что поблизости никого не обнаружил: ни людей, ни хищников — не считая нескольких крупных ворон на одном из камней у входа. Кем бы ни был их враг, он вывел из строя неосторожного Ронтира и ушел безнаказанным. Но ушел ли насовсем? — Что с ним? — спросила альтмерка, подойдя к раненому и Одрир, накладывавшей тугую повязку на руку стонущему лесному эльфу. — Ранен из арбалета, госпожа. Вот этим, — ответила немногословная нордка, протягивая Ангрии измазанный кровью предмет. Та осторожно, кончиками пальцев, взяла его в руки, пригляделась и хмыкнула. — Эарнамо! — позвала она беспомощно оглядывающегося альтмера, а когда тот подошел, сунула находку ему в руки. — Местные часто используют оружие... такого качества?       Арбалетный болт оказался до странного грубо обработанным — так, словно его нарочито небрежно вырезали и кое-как заточили наконечник. Материалом для изготовления несомненно являлась кость какого-то зверя, острие же было дополнительно обожжено на огне. Странное оружие. От одной лишь мысли о том, как отвратно попадание такого грубого и, несомненно, грязного, куска кости в плоть, Эарнамо передернуло. — Честно сказать, леди Ангрия, я впервые вижу стрелу такого примитивного вида. Обычно норды используют длинные луки или стальной арбалет с соответствующим припасом. Могу сказать только одно: нападавший живет охотой, добывая зверей для пропитания, а из их костей вырезает... вот это. Простой охотник, который по ошибке... — Простой охотник, Эарнамо? Простой охотник, сумевший подловить одного из лучших следопытов Гриншейда, а после укрыться так, что его не обнаружили и ваши чары? — Понимаю, что звучит это странно, но иногда может случиться... — Нет, здесь что-то нечисто. Имперцы в форте как всегда тяжелы на подъем, но тот норд, что встретился нам сразу после, был явно не так прост. Не ютись он у самых стен, тот же Ронтир мигом избавил бы нас от этой проблемы, но теперь уже поздно переживать — мы попали в засаду. Все же мои предчувствия меня не обманули, с этим курганом все совсем не так просто. — Вы уверены, леди? Насчет засады? — альтмер-мистик вдруг побледнел. Единственный небоевой маг среди них, вспомнила Ангрия. — Абсолютно. Одрир, подойди!       Нордка еще не закончила перевязывать руку босмера, но медлить точно не стоило. Велев Ронтиру продолжать самому, она сноровисто подбежала к предводительнице отряда. — Возвращайся в курган и забери оттуда доспехи и копье. Из брони — только шлем и кирасу, не забудь. И поживее!       Когда нордка побежала исполнять поручение, альтмерка присела рядом с Ронтиром, бросив оценивающий взгляд на его бледное лицо. Затем вытащила из сумки на поясе небольшую бутылочку сильного целебного эликсира и сунула ее Ронтиру в здоровую руку. Вновь брезгливо взглянула на грязноватую тряпицу, которой была перевязана рана, достала и зелье исцеления болезней. Босмер кивком поблагодарил ее и быстро выпил оба пузырька, шумно вздохнул. На лбу его почти сразу выступили крупные капли пота. — Ты видел того, кто на тебя напал? — без предисловий спросила Ангрия. Ронтир в ответ лишь покачал головой. — Не видел никого, леди. Лишь словно почувствовал что-то. Не звук или запах — у меня даже нет слова для этого ощущения. Очень странное чувство. — По крайней мере ты запомнил это ощущение, верно? Тебе раньше приходилось чувствовать подобное? — Да, несколько раз — и все в последние пару дней. Такое же ощущение, только слабое, было возле прежних курганов и еще в роще. Эта гробница иная, в ней я ничего не почувствовал и... — И ты решил проверить, почему. Тем самым нарушив мой приказ, за что и поплатился. Сам ты теперь, конечно же, не сможешь быстро идти, не так ли? — Я попробую, леди Ангрия. Приложу все силы! — Которых у тебя почти не осталось. Торнар! — когда подбежавший норд замер рядом, альтмерка указала на успевшего сесть раненого. — Поможешь ему в пути. Веди, если нужно — неси, но отстать он не должен. Отвечаешь головой! — Понял, госпожа. Все сделаю, — кивнул плечистый норд.       Отобрав у вернувшейся сестры глухо громыхнувший мешок и оставив ей лишь завернутое в тряпки копье, Торнар взвалил мешок на плечи, после чего умело, пусть и грубовато, поднял раненого на ноги. Вовремя — Ангрия уже скомандовала всем немедленно двигаться дальше. Дорога предстояла трудная, а мысли о затаившемся норде с арбалетом наготове не прибавляли уверенности. — Дальше к северу начинаются горы Моэсринг. Или рискнем — а, Ирандил? — тихо заговорила предводительница, так, чтобы ее слышал лишь шедший рядом собеседник. — Я считаю, что нужно вернуться к реке. На карте я успел заметить, что по ее берегу мы вполне можем выйти к морю, пусть и дальше к востоку. Если не придумаем, как срезать путь. — Ниже по течению есть отмеченный нашими агентами мост, которым регулярно пользуются. Дорога, идущая через него, должна как-то проходить и через горы, в которых будет легче оторваться от преследования. Так мы и поступим.       Путь к берегу Харстрада занял много времени: босмер, потерявший много крови, шел с трудом, к тому же Эарнамо все еще пытался «нащупать» стрелка. Торнар как мог подбадривал раненого, уверяя, что его рана — дело плевое: стоит лишь натереть ее целебным жиром свежеубитого хоркера да хорошенько выпить крепкого нордского меда... Будучи весьма невысокого мнения о целительских навыках нордов, Ангрия строго запретила тревожить рану следопыта такими странными снадобьями, а от идеи с медом отказался уже сам раненый.       К реке они вышли чуть севернее места, где от нее же пошли на запад. Чтобы не тратить время на разгон хоркеров, на которых хотел охотиться норд, Риминион предложил поступить так же, как и с волками — сжечь одного-двух, напугав остальных. Но Эарнамо заявил, что эти звери, напротив, при нападении могут впасть в ярость и нападут все разом, после чего продолжил отпугивать их, как и раньше. Путь замедлился еще больше.       Они уже преодолели почти половину расстояния до отмеченного на карте моста через Харстрад, когда нападение повторилось. Очередной арбалетный болт с неприятным скрежетом вонзился в землю прямо у ног Ирандила. И снова — никого вокруг.       Маги спешно укрылись за разбросанными здесь и там валунами, а Торнар, напротив, поднялся во весь рост и что-то громко кричал, размахивая топором — но не забывая прикрывать собой раненого босмера и сестру. К удивлению всех, меткого выстрела по северянину не последовало, но едва тот замолк — очередной болт чиркнул острием по валуну совсем рядом. И тут же второй такой же пролетел у самого уха Торнара, чуть оцарапав щеку. Похоже, что стрелков оказалось уже двое, и Торнар внял предупреждению и укрылся за камнем, куда уже переползли его подопечные.       Враг не спешил расправляться с ними, а словно играл — или же тянул время до прибытия подкрепления? Впрочем, и оба арбалетчика сумели бы, при должном упорстве, расстрелять весь их отряд, вздумай Ангрия повести его на прорыв. И наоборот, при должном прикрытии и обнаружении мест, где засели снайперы, огненный маг сумел бы легко расправиться с обоими стрелками. К сожалению, Эарнамо, впервые оказавшийся на поле сражения, запаниковал и не сумел бы должным образом сосредоточиться, чтобы охватить весь берег своим внутренним видением.       И именно Эарнамо завершил это противостояние. Видимо, решив, что с него хватит, альтмер вдруг бросился бежать к реке, затем неуклюже перебрался через бурный поток, едва не рухнув в него пару раз — и на противоположном берегу кинулся в кусты. Стрелки должны были видеть этот маневр как на ладони — но ни один болт не полетел в убегающего ученого. Пожалели? Или враг почему-то был не против, если бы они пошли этим путем?       Торнар, похоже, пришел к тому же выводу. Прикрывая собой сестру и волоча едва ковыляющего босмера и мешок с доспехами, он двинулся к водной преграде, которую уверенно и преодолел. Теперь уже Ангрии ничего не оставалось делать, кроме как двинуться тем же путем: у проклятых нордов оказались и трофеи, и Ронтир. Да и струсившего Эарнамо тоже не следовало терять здесь, пусть он и был теперь почти бесполезен. И, метнув в ближайшие кусты пару огненных шаров, чтобы дым прикрывал их отход, альтмеры перебрались на другой берег вброд, после, впрочем, сумев слабым заклятием огня просушить одежду, практически не останавливаясь.       Торнар и не думал сбегать, словно не сомневаясь, что и остальной отряд последует за ним и таким образом он всего лишь проверил безопасность пути. А потому и наказания не последовало — впрочем, у Ангрии сейчас были и более важные дела. А вот с поисками Эарнамо пришлось немного повозиться, но нашелся и он, насквозь промокший и перепуганный, укрывшийся в густых кустах. Лишь теперь, чуть отойдя от шока, до него дошло, что он натворил — и теперь не находил слов для оправданий и боялся смотреть товарищам в глаза. Лишь когда Ангрия холодно спросила, с каких пор ему требуется особое приглашение, мистик тяжело вздохнул и поплелся следом за отрядом.       Вскоре пришлось сделать небольшой привал, поскольку и Эарнамо, и Ронтир совсем выбились из сил, да еще и дрожали от недавнего купания в ледяной воде. Позволив Риминиону обсушить их одежду чарами и велев выпить по пузырьку согревающей настойки, Ангрия повела отряд дальше, невзирая на усталость. Когда сил не останется вовсе, можно будет воспользоваться зельем бодрости и продолжать путь даже ночью, если понадобится. * * *       Бьоргнар вышел на берег почти сразу после того, как альтмеры в страхе его покинули. Что-что, а посеять панику среди таких вот грабителей могил он умел. А ведь Кулак Зимы снова оказался прав: эти длинноухие шли именно к запретному кургану Джолгейрр, чтобы выкрасть то, что никогда снова не должно было увидеть свет дня.       И все же он показал этим ворам, что такое воин-норд. Ха, как же они забегали, когда он подстрелил того коротышку! Как пытались отыскать его своей магией! Пусть он, Бьоргнар Медвежья Лапа, вовсе и не маг, но он все равно почувствовал этот поток силы, что старательно обшаривал то месиво из веток и рыхлого снега, в котором он спрятался. И попусту! Нет уж, сила божественного благословения будет посильнее всей магии каких-то там колдунов. Магии, с которой так носятся эти долговязые ушастые выскочки. А ведь он, Бьоргнар, чист сердцем и стоит на страже своей земли — вот и не оставляет его благодать свыше. Так-то.       Но эльфы все равно не отказались от своих черных замыслов и забрали проклятую броню и оружие, которые норд-предатель и его сестра теперь тащили на себе, в угоду своим желтолицым хозяевам. Стоило бы хорошенько проучить обоих, а затем вернуть награбленное к кургану — пусть Кулак Зимы сам несет их внутрь, он туда ни ногой! Да вот только... как же он старался, этот норд по имени Торнар, который не только тащил украденные вещи, но и помогал раненому эльфу, да еще и прикрывал собой сестру, как настоящий герой. Медвежья Лапа считал, что в этой душе еще оставались ростки добра, а потому спусковой рычаг арбалета так и остался не нажатым.       Зато как же он повеселился здесь, на берегу! Колдуны метались, словно угодившие в ловушку крысы, один и вовсе струсил и едва не утонул. А когда норд не пожелал лечь костями за оставшихся магов, а отступил, спасая тех, кто нуждался в его помощи — Бьоргнар себе под нос пожелал тому доброго пути. Но отступил Торнар-предатель не сразу, а лишь когда понял, что стрелков уже двое. И правильно сделал: Гренмунд Кремень стрелять умел как никто другой. Пора бы уже рассказать ему об увиденном, да узнать, что там придумал Кулак Зимы.       На условный сигнал — крик крачки — из кустов показались две фигуры. Сперва Бьоргнар немного напрягся, но после узнал спутника своего приятеля — и его улыбка стала еще шире. Молодой Аэнар, ученик мастера Граринга, жившего особняком от всех. Вслед за своим изгнанным учителем, Аэнар ушел от соплеменников-скаалов и тоже посвятил себя кузнечному ремеслу. Однако порой нордская горячая кровь все же бурлила — и молодой ученик мечтал о сражениях. Так он и присоединился к ним, егерям Солстхейма — и пока, кажется, не жалел.       Когда слова приветствия отзвучали, Бьоргнар поведал пришедшим о том, что произошло у кургана Джолгейрр и о своем преследовании отряда эльфов — вплоть до нынешнего момента. Выслушавший его Кремень даже не попенял другу на то, что все воры еще живы и почти что целы. Тем не менее, выпускать их с острова вместе с украденным было совершенно точно нельзя, а потому предстояло продолжать эту погоню дальше — тем более, что так же звучал и приказ. — Кулак Зимы пишет, что мы должны выгнать этих воришек прямо на лед Фьялдинга, где нам поможет группа Хейнлена Тяжелого. Ты помнишь Хейнлена, Аэнар?       Молодой норд, то того стоявший молча, опираясь на свое копье, усиленно закивал. — Конечно, помню, егерь Кремень! В том году он приходил к мастеру Грарингу, поскольку сумел добыть несколько кусков сталгрима и хотел обшить им свою кирасу. Я тогда только еще начинал работать с броней — и мастер поручил мне эту работу. Увесистая же у Хейнлена броня оказалась — все руки оттянула — а со льдом еще прибавила в весе. Он же надел ее, словно и не почувствовал ничего! — У него кираса из кости тролля, тяжелой, словно железо, — пояснил Гренмунд. — Тем он и заслужил свое прозвище, ведь вес тяжелого доспеха чувствует не сам воин, а враг, которого он таранит всем телом с разгона — любимый прием у Тяжелого. Терпеть не может длинноухих, а потому с радостью поможет нам выловить их всех там, у подножия его родного Тирска. А остальное — уже не наша забота, можем заглянуть в Медовый зал, выпить по кружке меда... — Или проведать чудака, что ютится в лесу южнее, у него и без меда весело! — хохотнул Бьоргнар. — Нет уж, пусть богомерзкий манмер жует свою отраву сам! — резко посерьезнел Кремень. — Не советую пробовать, особенно тебе, Аэнар! Ладно, пора продолжать эту облаву, Еще час — и мы погоним нашу дичь прямо к Хейнлену в гости — не торопясь, но и не давая передышек. — Вот это дело! — довольно крякнул Медвежья Лапа, надевая на левую руку перчатку с медвежьими когтями, из-за которой и получил свое прозвище. — Все сделаем, егерь Кремень, ты только скажи! — азартно выпалил и молодой кузнец-бронник. — Я знаю, — кивнул Гренмунд молодому бойцу. — Скажи, твой охотничий рог у тебя с собой? * * *       О том, что погоня за ними возобновилась, Ангрию оповестили звуки охотничьих рогов — едва ли не целого десятка их, трубивших в унисон — и перекликающиеся голоса нордов. Судя по всему, там собралось не меньше, чем два, а то и три десятка преследователей, которые должны были хорошо знать эту местность и умели сражаться в ближнем бою. В густом лесу, в который превратились заросли кустов, у воинов было преимущество перед боевыми магами, не видевшими врага до последнего, а потому лучшим решением было продолжать отступать. Там, на востоке, за нешироким перешейком леса, лежало большое озеро, почти круглый год покрытое панцирем льда. А на этой лишенной укрытий равнине маги могли бы косить подходящих к ним воинов, словно траву. Один Риминион одолел бы не два-три десятка, а втрое больше врагов!       Альтмеры ускорили шаг, норд, несший свой тяжелый груз и волочивший за руку обессилевшего Ронтира, весь побагровел, но не отставал. Его сестра шла последней и внимательно слушала — не хрустнет ли там, позади, ветка под ногой подкрадывающегося врага? Вскоре Ирандилу пришлось раздать всему отряду склянки сильного эликсира восстановления сил, подействовавшего почти мгновенно, все сразу ускорили шаг.       Сначала все шло неплохо. Норды шумели, но где-то в отдалении, не спеша подходить ближе. Но едва лес начал редеть, знаменуя скорый выход к озеру, события вновь понеслись, словно пущенная в галоп алинорская лошадь.       Босмер окончательно выбился из сил, и норду пришлось взвалить его себе на плечи. Одрир же, увидав это, тут же забрала у брата мешок с броней и всучила ему копье, за время блужданий по лесу лишившееся своей дерюжной обвязки. И едва в просвет между кустов показался простор ледяного озера, в мешок, висевший на спине нордки, жадно впились арбалетный болт и широкий метательный нож, изрядно располосовавшие ткань, сила же удара вынудила Одрир запнуться и негодующе вскрикнуть.       Ее брат, первым обернувшийся на звук, отреагировал настолько быстро, что сам лишь куда позже сообразил, что из этого получилось: артефактное копье, зажатое в его руке, взмыло в воздух и с гулом улетело в глубину леса — туда, где глаза Торнара успели заметить какое-то движение. Затем он рванулся к сестре, схватил в охапку и ее, и ее ношу, чем окончательно порвал многострадальный мешок, содержимое которого вывалилось на землю. Вскрикнув, Ангрия бросилась к артефактам, но тут же в воздухе яростно загудели несколько арбалетных болтов — и альтмерка решила не рисковать. Норд же, увидав ее искаженное гневом лицо, — Ангрия почти никогда не показывала свои эмоции так явно — только сейчас понял, что натворил и принялся спасать хоть что-то из добытого в кургане. Взвалив на плечи отбивающуюся сестру, и как мешок волоча по земле Ронтира, он сумел свободной рукой ухватить шлем Снежного Принца и тут же бросился бежать — из кустов вылетело тонкое копье, едва не задевшее сестру силача.       Отряд, по пятам преследуемый нордами, выбежал на открытое место. Здесь Риминион, прикрываемый обоими нордами, потратил несколько мгновений — и выпустил в стену леса целый шквал пламени с обеих рук. Мгновенно начавшийся лесной пожар и густой едкий дым должны были дать им время отступить. Но прежде разъяренная Ангрия подлетела к Торнару — и буквально вырвала из его руки драгоценный шлем — единственный артефакт, которым ей по милости этого увальня придется довольствоваться. Его — и всех его проклятых соотечественников!       Место Одрир, наконец-то сумевшей слезть со спины брата, занял босмер, которому изрядно досталось от колючих веток, но на его счастье, он пока пребывал без сознания. Теперь они все практически бежали по засыпанными снегом льдам озера Фьялдинг, то и дело рискуя провалиться в какую-нибудь неприметную полынью. Но на этот раз им везло, лед оказался прочным, хотя и раз-другой гулко хрустнул, заставив робкого Эарнамо побледнеть еще больше.       Но Ангрия не обольщалась тем, что им удалось сбежать: те норды в лесу были всего-навсего загонщиками — теми, кто должен был заставить добычу бежать сломя голову. А впереди, в засаде, наготове сидел настоящий охотник — таковы были правила охоты по всему Тамриэлю. Не на подручных ли Князя Охоты наткнулся ее отряд? И где же прячется этот охотник?       По ее приказу Эарнамо вновь попытался обнаружить отблески ауры жизни поблизости. И таковые действительно нашлись: в кустах на уже близком противоположном берегу виднелись трое. Один — ближе всего и еще два силуэта — но значительном отдалении, на довольно крутом склоне холма. Мистик, довольный тем, что может хоть как-то загладить свою вину, сообщил все предводительнице отряда и даже предложил отправиться туда для поимки одинокого норда — но та лишь покачала головой и отправилась лично, взяв с собой лишь Ирандила.       Воспользовавшись единственным свитком невидимости, альтмеры вначале сделали изрядный крюк, чтобы сидевший в засаде не увидел их следов на снегу, пусть и было безумно жаль ускользающего времени. С предельной осторожностью они подобрались к указанному мистиком месту — и с досадой поняли, что такие меры можно было и не принимать, поскольку обряженный в броню и вооруженный длинным мечом воин был изрядно пьян. Он сидел у тлеющего в небольшой ямке огня, в свете которого старательно выводил что-то отчаянно скрипящим пером, не замечая ничего вокруг. Легкое заклинание паралича прервало эту умственную деятельность, тело норда тяжело рухнуло в снег. Альтмерам пришлось хорошенько потрудиться, чтобы связать тому руки и ноги, а затем вытащить ужасно тяжелого норда из его укрытия на ровный озерный лед. Подхватив также оружие пленника и чудом не упавшую в огонь записку, эльфы поспешили убраться восвояси, пока не вернулись его подельники.       По пути Ангрия сумела прочесть донесение, которое писал пойманный ими некий Хейнлен Тяжелый. К ее удивлению, врагу было известно о ее намерениях — в записке, словно по иронии, упоминался лишь похищенный шлем, словно норд сумел предугадать совсем недавние события. А также упоминалось и самое ее имя, не столь, впрочем, малоизвестное на островах Саммерсет и даже в Сиродиле. Но здесь, в этой глуши?       Писалось же донесение для еще одного неизвестного, некоего Кулака Зимы, который тоже должен был появиться здесь вскоре. Кто они такие — и предстояло разобраться. — Здесь еще написано, что этот пьянчуга уже видел нас на берегу неподалеку, возле пещеры какого-то Удур... да неважно, — процедила Ангия, комкая листок в руке. — Неудивительно, леди, — тут же отозвался Ирандил, иронично усмехнувшись. — После своего ужасного меда норды, мне кажется, способны увидеть даже Молаг Бала, задорно отплясывающего прямо на улице.       Хейнлен уже очнулся и теперь с приглушенным стоном пытался порвать свои путы — вот только связал его Ирандил на совесть. — Кто вы такие, норд? Кто такой Кулак Зимы и почему вы преследуете нас? Отвечай! — прошипела Ангрия, как следует пнув ногой распростертое тело. Удар, впрочем, получился плохо: пленник явно ничего не почувствовал сквозь свою броню, да и пластинки, которыми та была покрыта, оказались до странного скользкими.       Норд уже хотел было что то ответить, но, услыхав имя, которое недавно сам же писал в донесении, как воды в рот набрал. Даже попытался отвернуться — насколько позволяли путы. Но даже заяви он, что является простым наемником-нордом из, скажем, того же Тирска, поверить было бы сложно — его длинный меч, теперь перекочевавший к Ирандилу, был такого же странно грубого вида, что и болты, ранее летевшие в их отряд. Неужели эти любители первобытного оружия — и вправду поклонники даэдра Хирсина? — Говори, дикарь! Кто вы такие? — на этот раз удар нанес Ирандил, нанес со знанием дела. Тот лишь зарычал, словно зверь. — Кто такой Кулак Зимы? Главарь вашей банды? — еще один удар в лицо, норд дернулся. Но не от боли. — Мы не бандиты, длинноухий! — прохрипел он, бешено вращая глазами. — Мы — Стражи Солстхейма, защищающие эту землю от таких как вы! Это вы — бандиты, самые гнусные, те, кто разоряют...       Очередной сильный удар по голове прервал излияния норда. Из его рта тонкой струйкой потекла кровь. — Больше он ничего не скажет, леди Ангрия, — извиняющимся тоном произнес Ирандил. — Боюсь, я несколько перестарался. Но ведь мы и так сумели разделаться с ними, верно? — И нам пора уходить к Беконгерике, как мы и планировали, — равнодушно отозвалась Ангрия. — Но сперва... — Именно. Маг Риминион уже все подготовил для похорон этого грязного пса.       Огненный маг тем временем успел своими чарами протопить во льду большую промоину, в которой теперь тяжело плескалась темная вода озера. Еще немного — и тяжелое тело, которому альтмерка сунула за пазуху прочитанную записку, с глухим всплеском скрылось в глубине.       Сделав крюк по берегу, чтобы обойти наконец-то появившихся на льду нескольких нордов-загонщиков, отряд пересек по льду вытекающую из озера реку — судя по карте, это был Исильд — и скорым шагом двинулись к мосту. Ронтир очнулся и, выпив сразу два укрепляющих зелья, уже мог идти сам, а когда выдыхался — его снова нес норд.       Чуть в стороне от их пути показался дом, что немало удивило Ангрию: агенты не сообщали об ином жилье в этих местах, помимо деревни скаалов и медового зала, обычаи которого им пришлись так кстати. Но сколь ни велик был соблазн войти, обезвредить хозяев — а в узком окошке, несмотря на позднюю ночь, был явно виден огонек свечи — и немного отогреться — но Ирандил, словно читавший мысли предводительницы, лишь покачал головой. Дом, бывший жильем знатока сталгрима Граринга, о чем эльфы и не догадывались, скрылся за невысокими холмами, долгожданный мост уже должен был быть рядом.       Он появился неожиданно — грубо сколоченный из бревен, старый, но все еще надежный. Выбитая множеством ног в промерзшей земле тропа вела на него — и шла дальше, прямо через узкое ущелье, что должно было привести эльфов к их цели. * * *       Весь последний час, пока егеря пересекали озеро, Гренмунд Кремень ругал себя последними словами: проклятые длинноухие все-таки сумели сбежать и сорвать всю облаву. К тому же эльфы после дневного марша должны были еле переставлять ноги и к озеру добраться лишь на рассвете, Кремень рассчитывал на это. Но бежали длинноухие так быстро, что Хейнлен мог оказаться не готов ко встрече. А учитывая привычки бойцов Медового зала... вот Гренмунда и грызли сомнения.       Они ловко спугнули эту Ангрию, трубя в рог — откуда эльфам было знать, что скалы на берегах Харстрада так множили любой сильный звук, что рев рога или громкий крик умножался так, словно на берегу стояла не пара бойцов, а целый отряд? Но затем молодая горячность Аэнара пусть и позволила им вернуть украденное копье и панцирь снежного эльфа, но и словно придала ногам эльфов крылья. Те рванулись вперед, да еще и устроили в лесу такой пал, что преследователям, лишь потеряв массу времени и изрядно закоптившись, удалось продолжить погоню. Аэнар нес отвоеванное копье вместо своего, брошенного во врага, а Кремень — кирасу. Медвежья Лапа же наотрез отказался прикасаться к проклятым эльфийским вещам.       Спешно подошли они к Тирску, но нашли там вовсе не пойманных грабителей-эльфов, а лишь пару подручных Хейнлена Тяжелого, неуклюже топтавшихся возле начавшей уже затягиваться промоины во льду. Будучи следопытами куда лучшими, чем бойцами, эти двое прочли по следам все, что произошло здесь несколько часов назад, пока они доставляли к месту засады припасы. Увы, их собрат Тяжелый уже был на пути в Совнгард, чтобы пировать теперь уже в загробном медовом зале. А проклятые длинноухие ушли — и как раз когда сам Кулак Зимы собирался появиться здесь!       Тут еще выяснилось, что Аэнар был ранен, пусть и легко: проклятое копье из кургана всего лишь оцарапало ему руку — но Бьоргнар уже смотрел на друга с подозрением. Что если молодой кузнец теперь проклят? Отведет ли благословение бога черную силу фалмерского оружия? Впрочем, сам молодой норд уверял, что кроме несильного ожога холодом тогда ничего не почувствовал, а нордская кровь к любому морозу чувствительна слабо.       Теперь растерялись уже все и не могли решить, что делать в первую очередь. Следовало или тащить баграми со дна тело Хейнлена, то ли сей же момент пускаться в погоню за его убийцами — или просто дожидаться прибытия командира? Один из подручных Тяжелого все же принес пару багров — но тело им нащупать так и не удалось. Затем Бьоргнар заявил, что и пускаться в погоню иначе, чем всем вместе, было бы небезопасно: в последние месяцы егеря все чаще замечали большие группы снежных гоблинов, рьеклингов, уже и на самом побережье у Тирска. Медовый зал словно чем-то манил с себе этих злобных коротышек. Оставалось только ждать.       Ожидание продлилось недолго: прошло не больше часа, и с севера прибыл целый отряд — около десяти бойцов-скаалов, судя по их броне. И главным у них определенно был коренастый воин во внушительных доспехах из шкуры медведя и шлеме из медвежьей же головы. Нижнюю часть его лица, правда, закрывал толстый шерстяной платок — так, словно командир страдал одышкой от холодного ветра Солстхейма или попросту не хотел, чтобы его узнавали в лицо. — И где же они? — басом прогудел он. — Кремень, Хейнлен — что вы можете... Куда делся этот Хейнлен вообще, кто-нибудь может мне сказать?       Новость его не порадовала. Узнав о гибели одного из предводителей отрядов, Кулак Зимы — а это наверняка был он — шумно вздохнул, бросил взгляд на вновь разбитую полынью и уточнил, нашли ли тело. Но и здесь все обстояло не лучшим образом и, взглянув на и без того печальные лица бойцов, командир сдержал готовые вырваться гневные слова. Сделанного уже не вернуть, а грабителей еще предстояло найти и отнять украденное.       Вперед вышли Гренмунд с Аэнаром, показав то, что удалось отбить у врага, что несколько успокоило предводителя. Из своей свиты он вызвал двоих, неких Борскара и Холринга, велев отнести кирасу и копье обратно в курган, после чего возвращаться в деревню. Те без слов забрали копье и кирасу и тут же исчезли в сумерках предрассветного часа.       Тем временем Аэнар нет-нет — да и вглядывался в глаза загадочного Кулака Зимы, казавшиеся странно знакомыми. Просто усталые, но внимательные глаза, белые старческие брови. Знакомое глухое покашливание. Это же...       Внезапно и тот тоже взглянул на юного бойца — тяжелым, пристальным взглядом. Не выдержав, Аэнар отвел взгляд уже через пару мгновений. — Ты ранен, воин? — от резкой фразы юноша даже чуть вздрогнул, вновь взглянув в лицо командиру. Так и есть, тот все еще не отрывал от него взгляда. — Просто вижу, как ты прижимаешь левую руку к телу, значит рана, пусть и легкая, но неприятная. Что случилось? — Просто слегка оцарапало копьем плечо, Кулак Зимы, — ответил ученик кузнеца и, помолчав, сознался. — Тем самым, из кургана. — Не самая приятная рана, должно быть, — покачал головой старый норд. — Подойди-ка ближе.       Покопавшись в своем мешке, Кулак Зимы достал оттуда бутылку из зеленого стекла, откупорил и протянул оробевшему юноше, велев выпить три глотка зелья. Питье оказалось неприятно горьким и крепким, куда крепче старого меда из погребов Тирска. С трудом переведя дыхание, Аэнар утер усы и передал целебную настойку обратно. — Пока с тебя хватит, но на днях все же загляни в деревню к лекарю, чтобы залечить остальное. Скажи, что идешь к старому Бронроду и тебя пропустят, — и, наклонившись так, чтобы только ученик кузнеца слышал его, легким шепотом добавил. — И никому ни слова о том, что узнал. Смотри!       Затем Кулак Зимы, которого Аэнар с самого своего детства знал, как того самого Бронрода Горлопана, деревенского лекаря, принялся наводить порядок, готовя свой отряд в погоню за «длинноухими выскочками». Те, шагая по снегу, пусть и заметали свой след какой-то магией, но старый скаал словно и не заметил этих ухищрений, заявив, что Ангрия и ее банда непременно отправятся отсюда на северо-запад, к горам Моэсринг, перейдут мост и дальше, ущельем, — к побережью. Там они явно намерены договориться с контрабандистами и уплыть прочь — а этого допустить нельзя. — Идут в самую вотчину рьеклингов и их хозяина! — добавил он, почему-то довольно хмыкнув.       Несколько скаалов тоже заухмылялись следом, а вот Аэнар не на шутку встревожился: ведь именно там, ровно на полпути отсюда к старому мосту, и живет его учитель Граринг — и его вторая ученица Хидар, ставшая молодому броннику как сестра. А ведь эльфы вполне могли напасть на старика и молодую женщину даже просто так. Да, они торопились — но могли же!       Кулак Зимы, словно разделяя его беспокойство, закончил раздавать приказания и отряд егерей построился в колонну и спешно отправился в путь. Группа рьеклингов, оказавшаяся на их пути и решившаяся напасть, была тут же порублена егерскими топорами, так и не успев понять глупость своего поступка.       К радости молодого ученика, с мастером Грарингом и Хидар все было в порядке. Старый кузнец как раз обходил свои владения — и даже злобный рьеклинг-наездник, выбравшийся из кустов, не решился напасть на плечистого норда. Заметив своего, неизвестно где бродившего целую ночь, ученика, Граринг сначала хорошенько выругал того за своеволие, а затем, приметив главу отряда егерей, лишь пробурчал что-то невнятное и отвернулся, жестом дав Аэнару понять, что пока тот может делать все, что ему заблагорассудится. — Через три дня чтобы был здесь, будет много работы! — бросил он на прощание и ушел в дом, хлопнув дверью. Молодой норд вздохнул и бросился догонять ушедших вперед Бьоргнара и Гренмунда, на ходу пытаясь сообразить: кто же мог дать настолько большой заказ их маленькой общине? Несмотря на напускную грубость мастера, таким воодушевленным Аэнар не видел его уже много месяцев.       Не замедляя шага, норды шли дальше, пока не достигли берега реки. Там, где раньше был мост на другую сторону, теперь осталась лишь опаленная земля: огненный маг вражеского отряда своими чарами хотел замедлить погоню. Но нордов препятствие задержало ненадолго, всего несколько минут ушло у скаалов на то, чтобы срубить пару деревьев, обтесать ветви и устроить временный мост, по которому все переправились через бурный поток. Перед ними расстилалась во всей красе суровая, неприветливая земля — край голого камня, льда и множества опасностей. * * *       Едва горное ущелье, стискивавшее дорогу словно клещами, начало раздаваться в стороны, Ангрия свернула с этой протоптанной тропы и повела свою группу правее, вдоль горного хребта, выдерживая направление на север. — Мы не знаем, куда ведет эта дорога, Ирандил, — ответила она на вопрос мага, незаметно ставшего ее доверенным лицом. — Ни один агент, направившийся туда, не вернулся для донесения. И лучше идти по этой каменной осыпи, но в правильном направлении, чем сгинуть ни за что — еще и в нескольких шагах от цели. — Мы не сгинем, как вы изволили выразиться, леди Ангрия. Я надежно скрыл наши следы: там, у озера и вплоть до моста. Сам мост сожжен Риминионом до последнего куска дерева, а подкрасться к нам на этой осыпи, чтобы пустить стрелу в спину, попросту невозможно. Лично я не думаю, что нас ждут какие-то проблемы.       И почти сразу же после этих самоуверенных слов проблемы и начались, как будто только и ждали сигнала. Но если стычка с появившимся и с глухим рычанием напавшего снежного волка была без особого труда отбита молнией Ирандила, то нападение сразу трех нордских ведьм стало неожиданностью. Рыжие бестии использовали мощную магию льда, от которой магов едва спасли элементальные щиты, и, как затем сообщил Эарнамо, мстили за смерть «зверя Кин» — вероятно, того самого волка. Но после того, как Риминион едва не испепелил всех троих огромным огненным шаром, те все же убрались прочь. Когда же Ангрия спросила его, почему враг не был сожжен на месте, огненный маг заявил, что те не представляли особенной угрозы, а кроме того и изрядно повеселили.       Но скоро это веселье и сыграло с альтмером злую шутку — когда из-за большой скалы показалась большая группа рьеклингов, предводительствуемая одним, верхом на местном клыкастом кабане. Именно этого коротышку-предводителя, забавно размахивающего своим копьем, Риминион и решил сразить первым же огненным шаром. Того, что произошло сразу после этого, альтмеры не ожидали.       Огненный шар, едва коснувшись цели, срикошетил от нее — и с огромной скоростью ринулся обратно, ударив в грудь самого огненного мага, воспламенив на нем одежду. Амулет защиты от огня, висевший на груди у Риминиона, лишь частично защитил своего хозяина от его же чар, при этом расплавившись и оставив сильный ожог на коже. Рьеклинги же довольно взвыли и ринулись в атаку на опешивших магов.       Ситуацию спасли Торнар и его боевая сестра, плечом к плечу принявшие на себя первый удар волны снежных карликов. Опомнившиеся альтмеры поддержали их магией, пусть и с опаской, — и вскоре атака захлебнулась. Страшный наездник так и не принял в ней участия, но, увидев, что его воины гибнут один за другим, пустил своего зверя в галоп, а за ним двинулись и оставшиеся рьеклинги — чуть больше десятка. Но тут Ронтир прочитал заклинание призыва лука и длинная черная стрела из него наповал сразила командира рьеклингов. Его ездовой кабан подался в сторону и скрылся за обломками скал, а уцелевшие пехотинцы кинулись врассыпную.       Когда все закончилось, Ангрия подбежала к лежащему на земле огненному магу. Огонь с одежды тот сбил, но выглядел весьма скверно: многочисленные ожоги по всему телу виднелись через опаленные лохмотья того, что раньше было его одеждой. Длинные волосы сгорели, чудом уцелели глаза, а вот правой руке пришлось много хуже... От боли альтмер потерял сознание и вливать восстанавливающие зелья им пришлось в бесчувственное тело. Но даже они помогали с трудом — сказывалась повышенная уязвимость плоти высоких эльфов к элементальному воздействию. Слишком дорого обошлась магу его самонадеянность. — Если выживет, это будет уже чудо, — прошептал кто-то за спиной предводительницы.       Ангрия резко обернулась, буравя злобным взглядом говорившего, — но и Ирандил ответил тем же. Времени на пререкания, впрочем, не было, ведь жизнь Риминиона висела на волоске, а запас зелий таял с катастрофической быстротой.       Наконец, состояние мага стабилизировалось. Одрир с братом соорудили из каких-то веток подобие носилок, на которых им же и пришлось тащить тело альтмера, лавируя среди валунов и чахлых кустов и то и дело оскальзываясь на осыпи. Это сильно замедлило продвижение вперед, а еще не совсем оправившемуся Ронтиру приходилось теперь идти наравне с остальными.       Час с небольшим спустя нападение рьеклингов повторилось, три наездника на кабанах явно не собирались пропускать их через свою территорию просто так. Нордам пришлось совсем несладко: помочь им мог лишь босмер со своим луком, альтмеры же вовсе не спешили разделить судьбу своего собрата. Не обошлось без ран — но если лишь слегка поцарапанный Ронтир затем получил целый целебный эликсир, то куда более сильно израненным нордам достался лишь один на двоих. Кое-как перевязав раны тряпками, придавшими им сходство с мумиями, бойцы подхватили носилки и двинулись дальше.       День уже клонился к вечеру и становилось очевидно: еще одной ночевки на проклятом острове им не миновать. Не спасет даже зелье бодрости, ведь раненым был необходим покой, а столкнись они ночью с любым врагом — и экспедиция останется в здешних снегах навеки. К счастью, Ронтир, что ухитрялся обследовать местность вокруг еле движущегося отряда, заметил в склоне одного из заснеженных холмов какой-то лаз. Если это была пещера, то ее следовало занять во что бы то ни стало, ведь ночевка посреди открытой ледяной тундры сейчас была бы настоящим самоубийством.       Им повезло. Пещера, представлявшая из себя большой обледеневший грот, оказалась пуста, лишь когда-то давно некто неизвестный оставил в ней несколько ныне рассыпающихся от старости сундуков с бесполезным хламом внутри. Кое-как скрыв свои следы, отряд забрался внутрь, из разбросанных обломков и собственных припасов соорудив костер — тепло сейчас было важнее всего. Затем все они улеглись там же, где и стояли. Чуть отдохнув, приготовили и съели остатки скудного пайка. Сторожить в эту ночь пришлось Ирандилу, Ангрия же не отходила от начавшего бредить огненного мага. От Эарнамо и вовсе не было никакого толку: он то дрожал от холода или страха, то бездумно выполнял приказы, двигаясь как двемерский автоматон.       Вскоре тяжелый сон сморил всех — сказывался утомительный дневной переход и прежняя бессонная ночь. Ангрия уснула, так и не составив до конца план завтрашнего перехода со врагом, висящим на хвосте. Уснул — или снова потерял сознание — раненый Риминион, поминутно срывался в мутное забытье даже стороживший покой остальных Ирандил, сжимая в окоченевших пальцах свою тетрадь. Ночь, глухая и холодная, словно могила, тянулась бесконечно. * * *       Отряд егерей выбрался на просторы нагорья Моэсринг — самого опасного места на всем Солстхейме. Кулак Зимы, шедший впереди всех, постоянно напоминал остальным смотреть в оба, ведь даже привычные ко всему скаалы очень редко и лишь в крайних случаях забредали в эти ледяные пустоши, где обитали лишь свирепые рьеклинги — да те безумцы и фанатики, что порой были даже опаснее порождений здешних льдов. В самом же сердце этого безрадостного места укрывался сложенный из векового льда замок, принадлежавший гиганту Карстаагу, повелителю рьеклингов, и огромный ледник Мортраг, о котором и вовсе ходили самые мрачные предания.       Лишь самые отважные и сильные духом и телом воины-скаалы могли пройти через это место сотни воплощенных смертей, чтобы совершить паломничество к священному Камню Воды. И даже егеря с благословением, защищавшим их от ярости диких зверей, редко бывали здесь — безумные слуги Карстаага, жестокие фризовые ведьмы и безумцы-берсеркеры все равно оставались полны лютой злобы.       Тракт, шедший на запад, к могиле первого вождя Тирска, Кулак Зимы отмел сразу. — Длинноухие не настолько глупы, и ни к Хротмунду, ни к Карстаагу даже не сунутся. Только на север, к пещере Фрикте, лежит их путь, а потом дальше, к Северной бухте. Нужно спешить, времени осталось мало.       Но вскоре оказалось, что сильно спешить уже ни к чему — эльфы определенно столкнулись с отрядом рьеклингов, разбив тех наголову — но и сами при этом пострадали. Тела снежных карликов лежали вокруг в тех позах, как их застала неумолимая смерть, а вот тел эльфов не было. — Один из них ранен, — отметил старый скаал, осмотрев место боя и выслушав следопытов. — Его несут на носилках, идут медленно. — Или убит, — отозвался Бьоргнар Медвежья Лапа. — Если один из них погиб, то и хорошо — нам меньше работы. — Только ранен, но сильно — несли куда осторожнее, чем волокли бы тело. В снегу глубокие следы. Но там, где эльф упал, крови не было, зато вокруг много следов бродившего кабана-щетиноспина. Раненый — маг, атаковавший наездника-рьеклинга своими чарами, которые благословение Карстаага тут же отразило обратно. — И поделом! — усмехнулся Медвежья Лапа, поудобнее натягивая свою когтистую перчатку. — А раз они идут медленно, то... — То до моря сегодня не дойдут точно, да еще с раненым, — согласно кивнул Кулак Зимы. — Мы настигнем их в гроте Фрикте, либо около него — если рьеклинги сами не завершат начатое.       Затем им довелось увидеть бой нескольких берсеркеров с целой ордой рьеклингов, в котором пала большая часть тварей — и все безумные норды. Остатки воинства Карстаага оказались умнее и предпочли отступление бою со свежими силами противника. А вот эльфам, судя по следам, повезло меньше — они наткнулись на отряд всадников, крови оказалось много. Гренмунд, тяжело переносивший гибель своего друга из Тирска, лишь порадовался неудаче длинноухих.       Холм, под которым скрывалась пещера Фрикте, появился, когда уже наступила глубокая ночь — но норды не могли позволить себе отдых. И когда они уже были совсем рядом — из сугроба вылетела невысокая фигура, тут же резво скрывшаяся в зеве пещеры. Их заметили. * * *       Ангрии снился кошмар. Они снова были там, в проклятом Джолгейрре, и снимали с плиты фалмерские доспехи. Доспехи почему-то сопротивлялись, словно живые, а затем оказались и неподъемно тяжелыми — настолько, что им пришлось заночевать там, чтобы набраться сил, а утром все же забрать артефакты и вернуться в Алинор. Но посреди ночи вновь вбежал проклятый норд и своим воплем «Тревога!» лишь навел панику. Пронзительный крик все еще звучал в ее ушах, когда Ангрия вдруг поняла, что это уже не сон. Да и кричал вовсе не норд, а, похоже, Ронтир. Проклятье, неужели их все же обнаружили? Сон слетел в одно мгновение.       В верности своих магов она была уверена, даже трус Эарнамо не предаст остальных и, будучи зажатым в угол, станет сражаться. Ронтир верен лично ей — но норды? Этим ничего не стоит перебежать на сторону врага — и тогда у них будет на два опасных противника больше.       Решение пришло само собой. Лишь несколько слов Ронтиру на ухо — и в руке у того словно вырос опять же призванный кинжал. Мгновенно подбежав к норду, напряженно застывшему у входа, босмер быстро распрямился, словно двемерская пружина — и изо всех сил вонзил лезвие в бок ничего не подозревающего человека. Острейший клинок шутя пробил слабую броню из шкуры и по рукоять окрасился кровью.       Торнар упал. В последний свой миг его взгляд встретился со взглядом убийцы. — Коротышка... Я же... тащил тебя всю дорогу! — Очень неаккуратно тащил, должен заметить, здоровяк, — спокойно ответил босмер, развоплощая свое оружие. — Леди Ангрия просила передать, что теперь вы в расчете.       Но норд уже не слышал его, невидящими глазами уставившись во мрак, скрывающий свод пещеры. Тут из коридора вышла его сестра. — Ронтир, госпожа Ангрия говорит, что у тебя есть ко мне де... — лишь сейчас она заметила тело брата и смолкла, рука нордки потянулась за боевым топором, но выхватить его не успела.       Черная призванная стрела впилась ей в шею, отправив следом за Торнаром — и тут же исчезла. Спокойный и собранный Ронтир вернулся и доложил леди Ангрии, что дело улажено. Затем, после нескольких сильных зелий, дающих бодрость и снимающих боль, очнулся Риминион. Узнав, что проклятые норды зажали их в пещере, он, шатаясь, поднялся со своих носилок. Правая рука мага висела как плеть, но он не собирался сдаваться на милость победителя. Альтмер попросил лишь помочь ему подобраться ближе ко входу, чтобы встретить врага первым, а остальным посоветовал отойти вглубь пещеры, чтобы не быть задетыми его чарами. Никто не осмелился возразить. С минуты на минуту норды должны были пойти на приступ. * * *       Егеря ворвались в пещеру, как только Кулак Зимы позволил им это сделать. Старый скаал, раз уж противник их обнаружил и успеет подготовиться, хотел заставить того понервничать, пропитаться страхом, а уже затем атаковать — быстро и безжалостно. Но на входе их встретили не воины врага, а лишь их безжизненные тела двух нордов, мужчины и женщины.       Сперва Бьоргнар, оказавшийся в пещере одним из первых, решил, что длинноухие убили кого-то из скаалов, имевших несчастье остановиться здесь ранее, но, приглядевшись, узнал знакомые фигуры. — Ага, норд-предатель и его сестрица уже нашли свой конец. Хорошо, надеюсь, что они уже дают ответ перед Тсу... — Не отвлекайся, Медведь! — предостерег друга Гренмунд. — Вперед! — Хорошо, Кремень! Моей лапе уже не терпится покрошить хрупкие кости длинноухих!       Затем коридор раздвоился. Путь вправо оказался перекрыт уж слишком очевидной магической ловушкой, когда же они двинулись налево, один из скаалов, шедших впереди, вдруг предостерег: — Там кто-то шевелится, осторожно! — и тут же весь тоннель озарила яркая вспышка, попросту испепелив шедших впереди нордов, пламя словно разъедало их плоть, оставляя лишь кости. Бьоргнару повезло оказаться за небольшим выступом стены, но даже и его словно окутало огромным пологом, который тут же немилосердно начал жечь кожу. Затем пришла боль. — Жалкие северные варвары! — послышался из коридора хриплый голос альтмерского мага, а затем очередная вспышка пламени накрыла уже бездыханные тела, разметав обожженные кости. — Зачем вам жить? Проклятые убийцы, я сожгу вас всех, всех до одного! Идите же ко мне!       В свете вспышки, озарившей коридор, чуть высунувшийся из своего укрытия норд сумел разглядеть, наконец, и самого альтмера впереди, сквозь багровую пелену, застилавшую взор. Маг тоже выглядел неважно: весь обожженный, с искалеченной рукой — но был все еще очень опасен. И лишь один он, Бьоргнар, стоял на полпути между врагом, державшим на прицеле весь коридор, и застывшими за углом товарищами. А арбалет, который бы сейчас так пригодился, остался там, возле пары убитых предателей.       Выход был лишь один — и норд, не колеблясь, пошел на это. Дождавшись, пока не сверкнет очередная вспышка колдовского пламени, он со всех ног кинулся вперед, отчаянно виляя по каменному коридору от стены к стене. Пламя снова обожгло кожу, но полный ярости боя разум бойца уже не осознавал тяжести повреждений. Глаза Бьоргнара видели только ненавистное, чужое лицо, больше похожее на багровую маску с оскаленным провалом рта. Длинноухий все ближе, шаг,еще шаг — пора! Верная перчатка-лапа вспорола плоть врага, перебив его единственную руку, способную убивать. Два проклятия, адресованные врагами друг другу, слились воедино, а дальнейшего норд уже не увидел — искалеченный им маг выпустил свою последнюю вспышку сжигающего пламени. Не будучи никуда направленной, та попросту испепелила тело альтмера, а Бьоргнара отшвырнула прочь. Когда же к месту схватки подбежали остальные егеря, Медвежья Лапа был мертв. Всего проклятый маг забрал с собой в могилу четверых...       Коридор вывел их в обширный ледяной грот, где их уже ждало трое альтмеров. Оказавшись в ловушке гостеприимной пещеры, те теперь готовились дорого продать свои жизни, но единственная среди них женщина — явно та самая Ангрия — казалось, с трудом сдерживает свое удивление, глядя на тех, кто гнал их, словно диких зверей. И злорадствующий Гренмунд ее понимал — здесь и в помине не было десятков, целой орды яростных нордов. Даже десятка не набралось бы. «И от этой горстки мы, боевые маги, бежали через весь этот остров? Какой позор!» — так и читалось в глазах предводительницы эльфов.       Но она сумела справиться со своим потрясением и шагнула вперед, к Кулаку Зимы, сразу же безошибочно определив в нем лидера вражеского отряда. Это старик, крепкий — но старик... — Тебе удалось поймать нас в этой промерзшей норе, норд. Загнать, словно кроликов. Но здесь и сейчас я, леди Ангрия из Алинора, предлагаю тебе поединок чести — и ты не посмеешь мне отказать на глазах своих людей. Вас мало, а мои маги сумеют убить вас, прежде, чем падут сами, с одним из них, Риминионом, ты уже познакомился, да упокоит Аури-Эль его душу. Если ты одолеешь меня — мы сдадимся без боя, но если я — твои воины отпустят нас и позволят покинуть остров. Что скажешь, норд? — Я не рубака-норд, чужачка по имени Ангрия, а просто старый скаал, цель жизни которого — сберечь наследие этой земли. Мы отваживаем вас, чужаков, от того, что спрятано в ее недрах, но те из вас, кто слишком назойлив — пусть пеняют на себя. На них мы вынуждены объявлять охоту — и до этого момента еще ни один вор не уходил от нас со своей добычей. — Охоту, значит? — усмехнулась альтмерка, поигрывая снятым с пояса тонким кинжалом с серебристым лезвием. — Как раз это я и ожидала услышать, норд. Так ты согласен сразиться со мной — или предпочтешь натравить на нас свою свору псов? — Ты настойчива, чужачка, я просто не могу тебе отказать, — ответил Кулак Зимы, беря в руку свой грубый топор. — Да будет так!       Ангрия атаковала без предупреждения, сверкающее лезвие рассекло воздух — и со звоном столкнулось с тусклым обухом егерского топора. Эльфийка тут же отскочила в сторону, скорчив гримасу. Вновь кинулась вперед, обманное движение, удар — и опять Кулак Зимы заблокировал ее атаку, пусть и с трудом.       Остальные бойцы встали в круг, образовав импровизированную арену, на которой творилось очевидное — старый норд даже не пытался атаковать, лишь защищаясь от нападок более быстрой предводительницы альтмеров — хотя та, возможно, и была вдвое старше своего противника. Небрежным взмахом руки Ангрия призвала сферу света, ярко озарившую всю пещеру, но и явно слепившую норду глаза, на что и был расчет. Нападение, отскок в сторону, полукруг — и снова атака. Магесса стремилась взять врага измором более опытного, но и менее ловкого соперника, а остатки ее отряда поддерживали свою предводительницу криками, в которых слышалось ликование тех, кто потерял уже всякую надежду — а теперь обретали ее вновь. Нет, этому старому варвару определенно не по зубам тягаться с умениями леди Ангрии, сила и реакция которой были подстегнуты принятым в последний момент секретным боевым эликсиром альтмерской армии. Скоро все должно было закончиться.       Но норд пока справлялся. Он успевал отбивать даже едва уловимые удары на пределе ускоренной реакции, за которую эльфийке после придется заплатить сильными болями во всем теле. Медленно, с виду неуклюже — но успевал. Да и человек ли он вообще?       Совершив совершенно немыслимый пируэт, кинжал Ангрии распорол медвежью шкуру на предплечье норда, оставив длинную, пусть и неглубокую рану. Этого было достаточно.       Кулак Зимы резко остановился, альтмерка тоже. Тяжело дыша, она во все глаза смотрела на стекающую по руке норда густую кровь. Он тоже смотрел — ей в глаза, затем поморщился. — Жжется, — словно виновато проговорил Кулак Зимы, осторожно пошевелив раненой рукой. — Что это, яд? — Лучше, охотник! — оскалилась Ангрия, окончательно перестав походить на ту холодную, невозмутимую альтмерскую леди, каковой образ умело создавала себе долгие годы. — Этот маленький ножичек только что лишил тебя всей твоей силы. Твоего «благословения». Теперь ты просто старый глупый человек. Хочешь продолжить этот поединок дальше, когда «вольфендер» сделал свое дело и рассек твою сущность ликантропа? — Так ты решила, что мы — слуги даэдра, Хирсина Перевертыша, мерзости Кровавой луны? — вдруг широко улыбнулся Кулак Зимы, даже кровь перестала течь из его раны. — Нет, Ангрия. Совсем нет. Моя сила в ином, нежели проклятый дар даэдра или столь любимые твоим народом потуги на истинное могущество. Мы — слуги истинного божества, которого здесь называют Всесоздателем, который известен и вам как Ануиэль. Ему, чья сила наполняет весь этот мир и нашу священную землю, поклоняемся мы, егеря, эту землю хранящие. Вы же явили себя ей как скверна, ваши сердца черны, ваша расплата неминуема. О, Всесоздатель, яви же свою волю!       Альтмерка была опустошена и морально подавлена. Эти дикари, ходящие в шкурах и бьющиеся примитивным оружием, оказались вовсе не жалкими даэдропоклонниками, но избранниками той силы, что породила даже ее бога, светлого Аури-Эля. Отец же ее божества явно благоволил им, сперва укрыв от взора ее мага-мистика, затем усилил звук созывающего нордов рога, повергшего бегущих от кары альтмеров в панику. Он же не дал преследователям потерять их след, помог найти и здесь, в пещере, не позволив увезти реликвию в Алинор. Стоило ли бороться дальше? Зелье, давшее ей силу, уже утрачивало свое действие, приближалась слабость, которая станет ее смертью. Оставалось лишь несколько минут, не более.       С яростным воплем она кинулась на этого старика, сокрушившего все ее — и не только ее планы. Отбросив бесполезный клинок, который был смертелен для оборотней, ее ладони налились сиянием магии — но тут на ее пути появилось лезвие огромной клейморы старого егеря, непонятным образом оказавшейся у того в руках, и сразило предводительницу эльфов в самое сердце. Смерть Ангрии была быстрой и почти безболезненной, но уже после нее тело вспыхнуло — и вот уже с лезвия свисал лишь иссохший костяк в ветхой, рассыпающейся робе мага. Затем Кулак Зимы размахнулся — и клеймора со своим страшным грузом с силой, невозможной для человека, взмыла в воздух и вонзилась в ледяной свод пещеры. Теперь останки той, что совсем недавно была Ангрией, искательницей реликвий Снежного Принца, жалко свисали прямо над головами ее оставшихся в живых подельников. Сперва онемев от такой жуткой расправы, те завопили в один голос и приготовились дать свой последний бой — но могучий удар копья Аэнара пригвоздил к стене Ирандила, готовящегося использовать свою цепную молнию. Эарнамо попытался сдаться, доказать, что он не воин, а ученый — но Гренмунд Кремень мстил за своего друга, и удар топора прервал терзания последнего мага. Тела обоих альтмеров тут же вспыхнули и иссохли, словно пролежали здесь уже не один год. — Боги, наконец-то! Я свободен! Благодарю, храбрые воины, столько лет быть рабом у этих высокомерных чудовищ! — послышался радостный возглас.       Маленький растрепанный эльф выскочил из неприметного уголка пещеры, где до того спрятался. В порванной одежде и с опухшим лицом, тот являл собой жалкое зрелище, но Кулак Зимы лишь мельком взглянув на него, только покачал головой. — Верный слуга своих господ, сердце твое так же черно, а кровь на руках не успела высохнуть. Хитрость не поможет тебе избегнуть кары — прими же то, что заслужил уже давно!       Свет объял споткнувшегося на бегу Ронтира и ушел, оставив на полу грота Фрикте еще один скелет. Осквернители могилы Снежного Принца перестали представлять угрозу для этого мира. * * *       Тело Бьоргнара похоронили в неглубокой могиле, выдолбленной в мерзлой почве недалеко от пещеры и завалив ту грудой камней, чтобы не позволить хищникам добраться до костей норда. Однако перемешавшиеся останки павших скаалов Кулак Зимы счел оскверненными — и те должны были оставаться на месте своей гибели, пока время и дикие звери не превратят кости в прах, что развеется в воздухе, освободив тем самым души. Тела же грабителей погребению не подлежали и были теперь добычей грота Фрикте навеки.       Гренмунд достал из сумки главной воровки нарисованную той карту, отдал ее Кулаку Зимы и уже собирался достать шлем, когда услыхал категоричный приказ. — Оставь его, Кремень. Пусть воровка вечно стережет здесь свою последнюю добычу. — Что? — егерь решил, что ослышался. — Но ведь мы проделали весь этот путь именно за ним! И Бьоргнар, и трое твоих людей пали из-за этого проклятого куска железа. И теперь ты говоришь... — Ты ошибаешься, Кремень. Дело вовсе не в шлеме, это пустышка. Но не думай, что твой друг погиб из-за пустой прихоти спятившего старика — ведь так ты сейчас и решил, верно? Нет, все получилось именно так, как и должно — Ангрия и ее псы повержены, клюнув на шлем, который вы так рьяно защищали. — Приманка? Так все дело было в самих колдунах, а не в вещах этого Снежного... — Да. Опасные реликвии прошлого влекут к себе умы многих. Но лишь альтмеры, словно стая бешеных волков, рвут и мечут, стремясь захватить их все. С какой целью? Я не великий шаман и не могу сказать наверняка — но все мы видели, насколько эти высокомерные колдуны ненавидят нас, людей, и презирают все остальные расы. Что способна породить такая злоба, помноженная на могущество целого народа колдунов? — Войну, мастер. Только войну. — Верно. Великую войну со всеми, кто мыслит и верит иначе, чем они сами. Сейчас они еще только готовятся к ней, пройдет век, а может и два... Мы с тобой этого уже не увидим, Кремень, но век длинноухих долог, рано или поздно это случится. И если без реликвий фалмеров в ней падет хоть на одного противника эльфов меньше, то мы уже сделали свое дело. — Значит и копье с броней тоже подделки? — Разумеется, но это секрет. Эти вещи принадлежали соратникам Снежного Принца. Настоящие же реликвии хранятся там, где никому не придет в голову их искать — но многие попытаются, будь уверен. Однако сегодня сложили головы далеко не самые бесталанные злодеи. Знай это. * * *       Три дня спустя Аэнар, еле передвигая усталые ноги, подходил к дому своего наставника, вспоминая то, через что ему довелось пройти. Яростная погоня за грабителями могил, ледяная каша гор Моэсринг, бой в ледяной пещере — и чудесная сила, позволившая ему, Аэнару, одолеть злобного эльфа, ухе готовившего погубить их всех своими чарами.       Похоронив Бьоргнара, верный арбалет которого так и остался в той пещере, они дождались, пока наружу не выйдут задержавшиеся Гренмунд Кремень и Кулак Зимы, после чего двинулись дальше на север — туда, куда так стремились поверженные ими длинноухие. Погода им благоприятствовала — небо прояснилось, пусть и резко похолодало. Молодому кузнецу даже показалось, что вдали он видит яркий блеск льдов с оттенком, присущим лишь лучшему сталгриму. Спросив у товарищей, что это такое, он услышал ответ: ледяной замок Карстаага, правителя рьеклингов.       Берег оказался недалеко. Волны шевелили крошащиеся льдины, а вдали в морской простор уходило небольшое судно с темным парусом, так и не дождавшееся своих пассажиров. Зато припрятанная в тайнике ладья скаалов оказалась на своем месте — и, быстро преодолев остаток пути морем, отряд егерей оказался в окрестностях скаальской деревни, провожаемый внимательными взглядами стражей.       Здесь они разошлись в разные стороны. Скаалы-воины отправились в дом вождя, а бойцы из Тирска, к которым присоединился и Гренмунд, отправились в свой медовый зал, помянуть Бьоргнара, а заодно и Хейнлена. Аэнар же очутился в хижине Кулака Зимы, который снова превратился в лекаря Бронрода Горлопана и занялся своим делом. Рана молодого норда действительно оказалась пустяковой, неприятное чувство вызывала лишь слабая уязвимость к холоду, которая уже почти прошла сама собой. Небольшая бутылка с зельем убрала неприятный эффект окончательно. Поблагодарив, Аэнар покинул деревню, ставшую для его учителя запретной и двинулся на юг.       А вот виднеется и дом, уже ставший родным. Молодой егерь подошел ближе, убедился, что все в порядке. Улыбнулся выбежавшей — ждала! — Хидар. И тут же нос к носу столкнулся с учителем Грарингом. Хмурый норд едва заметно, но все же улыбнулся. — Ты вовремя, ученик. Готовь горн и молоты, сегодня еще один удачливый добытчик желает получить целый комплект сталгримовой брони! * * * — Господин Рейнхардт, я полагаю, что вы заблуждаетесь. Это никак не может быть правдой. — Почему? Они живут во льдах, говорят на своем языке. Изготавливают оружие и даже приручают этих мерзких животных... — И вы полагаете, что указанное вами — это признаки культуры, развивавшейся с Меретической эры? Культуры, что покорила льды и морозы севера своей магией? Что ваши синекожие рит... рик... — Рьеклинги, господин Ателлор. Обитатели северных ледяных пустошей Солстхейма, впрочем — уже на равнинах Изинфьер можно иметь счастье — или несчастье — встретить их. А далеко на севере есть даже целый ледяной замок, мне как-то даже довелось увидеть его стены издали. Это ли не... — Повторюсь, уважаемый Рейнхардт Красное-Копье, вы заблуждаетесь. О, я не сомневаюсь, что вы, как скаут, хорошо знаете остров Солстхейм. И узнали его еще лучше, пытаясь выполнить это задание. Однако я считаю, что решительно невозможно, чтобы культура народа, насчитывающего не одно тысячелетие, годилась лишь на то, чтобы выделывать костяные вертела для мяса да разводить вонючих кабанов. Это просто вид снежных гоблинов — у их южных собратьев тоже есть свое оружие, они разводят и живность для еды и живут на землях имперцев. Но я же не утверждаю, что у сиродильцев и этих тварей есть общие корни? — Нет, господин Ателлор, но подобное предположение многое бы объяснило, полагаю. — Ладно, шутки в сторону. Что до виденного вами замка, то, будь ваши рьеклинги изменившейся расой снежных эльфов, уже весь остров был застроен ледяными городами. Но этого нет, увы. А прочие проявления культуры — где они? Письмена, книги, магия, утварь, монеты — где это все? — Егеря могли убрать эти ваши доказательства, они куда более влиятельны, чем... — Какие-такие егеря? — Ух, прошу прощения, ничего такого. Просто глупый фольклор вечно хмельных нордов из Тирска. Давайте оставим эту тему, она уж точно не относится к вашему исследованию. Проклятый бренди, язык вовсе не держится за зубами... — Разве не относится? А впрочем, у всех, полагаю, есть свои тайны, у меня тоже, кстати... Скамп побери, действительно, набрались мы изрядно, пора и закругляться. И, господин Рейнхардт, если вам не удалось найти этого, то не значит, что не удастся никому. И у меня к вам есть еще одна просьбишка: если встретите каких-нибудь искателей приключений — авантюристов, как их еще называют — шлите их ко мне. За деньги не беспокойтесь, я оплачу расходы и вам, и им, пока еще не забыл магию трансм... Все, пойду я просплюсь, пожалуй.       Ателлор проспался, после еще раз и еще. Снова были попойки с нордом Рейнхардтом — все равно в этих краях других развлечений не знали. Скаут держал слово и к ученому-альтмеру исправно шли прибывавшие изредка на остров авантюристы. Они уходили в снежные вихри — и многих из них больше никто не видел. Пока однажды один из вернувшихся не поднял Ателлора прямо с кровати, протянув древнюю книгу, один лишь заголовок которой заставил эльфа мгновенно протрезветь.       Книга называлась «Падение Снежного принца».