Focused Gamer

Сугуру мило улыбается двум парням, которые сидят напротив и смотрят прямо на него. В отличие от них, он игнорирует хихиканье группы девочек, находящихся в нескольких футах от него. Парням не о чем волноваться. Хоть девушки и милые, они его не интересуют, как и все в этом поезде, если уж на то пошло. Честно говоря, если бы поезд сошел с рельсов и погибли все, кто в нем находился, включая его самого, — ему было бы плевать. Сугуру истощен после долгого и морально тяжелого рабочего дня и просто хочет домой, чтобы, наконец, расслабиться в ванне. Вероятно смущенные его улыбкой парни отводят свои взгляды, уставившись кто в пол, кто в потолок поезда. Сугуру чуть ли не загоготал, однако ему удалось сдержаться. В любом случае его смех выйдет вздохом, каким бы он ни был опустошенным. К счастью, следующая остановка — его, и всего лишь пять минут пешком до его квартиры. Поезд подъезжает к остановке, и Сугуру встает, возвышаясь над большинством — если не над всеми — пассажиров. Прежде чем выйти, он пропускает остальных, а уходя, ненароком машет на прощание смеющимся девушкам. На вокзале воздух тяжеловат. Здесь, как обычно, многолюдно: все спешат добраться до места назначения и вернуться обратно. Сугуру следует тем же знакам выхода, на что он тратит куда больше времени, чем он рассчитывал, и выходит со станции. Весна еще не настала, но воздух теплый и свежий. Он наслаждается случайным ветерком, который дует ему в лицо, развевая челку и охлаждая капельки пота, выступающие на лбу. Ненадолго он думает о том, чтобы зайти в магазин и перекусить, но в итоге отказывается от этой затеи. Солнце только начинает садиться к тому времени, когда он добирается до своего жилого комплекса. Взглянув вверх, он видит разноцветные свечения из окна третьего этажа — своего. Он закатывает глаза и входит в здание, здоровается со швейцаром и говорит, что у него был отличный день, когда его об этом спрашивают. Это ложь, но ничего страшного. Обычно он поднимается по лестнице, ведь так полезнее для здоровья. Сегодня ему этого не хочется. Сугуру часто выполняет кардиотренировки и другие дополнительные занятия в течение недели, чтобы компенсировать это. Он не удосуживается использовать код доступа, добравшись до своей квартиры. Он знает, что дверь не заперта, и его мысль подтверждается, когда он поворачивает ручку и не встречает сопротивления. Он входит внутрь, сразу же снимает обувь и аккуратно ставит их возле дверного проема. Следом за ними сумка, которую он бесцеремонно бросает на пол. — Я погляжу, у тебя был чрезвычайно продуктивный день, — говорит Сугуру в пустоту коридора. — Ага, спасибо, что заметил. Сугуру входит в гостиную и замечает, что его «сосед по комнате/лучший друг/парень» сидит вверх ногами и держит в руках джойстик от «PlayStation 5». На голове у него наушники, одно ухо прикрыто амбушюром, другое — нет; подушка спрятана за ним. — Плохой день? — спрашивает Сатору. — Не плохой, просто длинный, — честно отвечает Сугуру. — Знаешь, что еще длинное? — спрашивает Сатору, в то время как его пальцы нажимают на кнопки. — Да, Сатору. Он длинный. И толстый тоже, — сухо отвечает Сугуру. — Я приму ванную. Сугуру проходит через гостиную, качает головой из-за дурацкой позы Сатору, и шагает по теплому полу в ванную. Он с удивлением обнаруживает, что ванна уже наполнена теплой водой, а все его любимые туалетные принадлежности разложены в том порядке, в котором он пользуется. Сатору немного переборщил с пеной, но это было ожидаемо. Сугуру не мог сдержать улыбки. Сатору, безусловно, беспардонный голубоглазый дьявол без манер и с острым языком, но когда хотел, он был чертовски милым. — Как тебе повезло, что у тебя такой заботливый и сексуальный парень, — выкрикивает Сатору из гостиной. — Когда ты говоришь подобное, тяжко быть благодарным, — отвечает Сугуру. Он без колебаний раздевается и бросает вещи в корзину. Вздыхает, когда опускается в ванну, позволяя воде стекать по его нагой коже до тех пор, пока он полностью не садится и не устраивается поудобнее. Он погружается в воду глубже и глубже, оставляя нетронутыми только голову и шею. Лишь волосы на затылке намокли, а пара выбившихся из пучка прядей прилипли к спине и плечам. Он смыкает глаза и вдыхает аромат солей и масел для ванн, которые Сатору великодушно добавил в воду, и выдыхает недельный стресс, головные боли и вымученные улыбки. К чести Сатору, он дает Сугуру добрых двадцать минут, прежде чем приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. — Чем я могу тебе помочь? — бормочет Сугуру. — Просто хотел убедиться, что ты не утонул, — отвечает Сатору. — Играть на сегодня закончил? — спрашивает Сугуру. — Нет. Мы прервались на дела и ужин, — Сатору шире распахивает дверь. — Оу? И к чему из них я отношусь? — Ужин. Сугуру ухмыляется. — Прости. Меня сегодня нет в меню. Сатору входит в ванную. Сугуру на мгновение задерживает на нем взгляд. Он без футболки и в светло-серых спортивных штанах. Те самые, которые ему запрещено носить за пределами их квартиры из-за того, что они привлекают внимание к определенной части тела. То самое дополнение, на которое Сугуру, по-видимому, смотрит слишком долго, потому что, когда он поднимает взгляд, Сатору смотрит на него сверху вниз, приподняв бровь. — Извращенец, — поддразнивает его Сатору. — Ты мешаешь мне принимать ванну и постоянно лезешь, вторгаясь в мое личное пространство, и при этом называешь меня извращенцем? — Сугуру снова закрывает глаза. — Я здесь только для того, чтобы потереть тебе спинку, — объясняет Сатору, опускаясь на колени на пол возле ванны. Он не утруждается спросить разрешения, прежде чем опустить руку в воду. Его пальцы находят бедро Сугуру и скользят по нему, почти что направляясь к колену. — Это не моя спина. — Упс. Заблудшая рука меняет направление, двигаясь обратно вверх по бедру, задерживаясь на нем, перед тем как скользнуть внутрь. — Сатору. — Сугуру знает, что предупреждающий тон его голоса звучит не так решительно. У него не хватает духу быть строгим, когда он сейчас тает в ванной и — в особенности — когда он знает точно, на что способны руки Сатору. — Да? Рука Сатору скользит меж бедер Сугуру, его мокрые пальцы находят член Сугуру и обхватывают его. Сугуру стонет и выгибает спину. Он раздвигает ноги, торопливо открывая Сатору лучший обзор. Сугуру практически полностью твердеет с первого прикосновения. Руки Сатору волшебны: они поднимаются и опускаются, медленно двигаются, ускоряются, сжимают и разжимают ладонь. Ванна нагревается, что усиливает потрясающие ощущения. Ароматическое масло позволяет руке Сатору плавно скользить по его разгоряченной, чувствительной коже. Теплое дыхание касается его уха, сопровождаемое хриплым смешком. — Ты так стараешься, — мурлычет Сатору ему в ухо. — Миленько. — Я не… — дыхание Сугуру прерывистое, когда он говорит, — …понимаю, о чем ты говоришь. — Нет? — Сатору подушечкой большого пальца проводит маленькие круги по кончику члена Сугуру. Голова Сугуру запрокидывается, но ненадолго, ведь потом Сатору берет его за подбородок и поворачивает к себе. Секундой позже теплые мягкие губы, покрытые клубничным блеском, накрывают его собственные. Сатору великолепно целуется. Удивительно умело владеет языком. Следует подметить и то, как часто он им пользуется: обычно для того, чтобы говорить непристойные и похабные слова, которые Сугуру до него не слышал. Он предпочитает, когда Сатору использует свой язык для такóго рода злодеяний. И он, разумеется, никогда в этом не признается. Не выпив немного, по крайней мере. Зубы впиваются в его нижнюю губу, и Сугуру стонет, открывает свои глаза и сразу же встречается взглядом с Сатору. Он жалеет, что сделал это. Глаза Сатору — распахнутая книга, безмолвно раскрывающая все его порочные мысли. Сугуру хватает Сатору за запястье, пытаясь оторвать руку от своего члена, но тот только усиливает хватку. То, что ранее было медленными, плавными движениями, теперь стали быстрыми и неистовыми. Между стонами Сугуру умоляет Сатору притормозить, вот только Сатору не унимается. Они оба знают, что сдержанность Сатору ослабла и быстро иссекает. Сугуру держит глаза закрытыми. Он знает, что Сатору смотрит на него свысока своими чарующими глазами. Иногда разочаровывает, насколько они влияют на него, особенно когда он чувствует себя вот так — ошеломляюще и перевозбужденно. Он не смотрит в глаза Сатору, и это значит, что Сугуру до сих пор сохраняет некоторое чувство контроля. Неважно, что его пятки со всей силы прижимаются к гладкому кафелю под ними. Неважно, что Сатору склонился над ним и его теплый влажный рот нашел место для соприкосновения кожи на шее и ключицах. Он все еще контролирует ситуацию. — С-Сатору. — Его слабые рывки за чужие запястья тщетны. Голова Сугуру падает ему на грудь — тот до сих пор стоит на коленях, склонившись над ванной. Сугуру не хочет кончать. Не тогда, когда он в ванне. Сатору никогда не оставит его в покое. Однако он не уверен, сколько сможет еще вынести. — Ты устроил такой беспорядок, Сугуру, — шепчет Сатору ему на ухо. Сугуру достигает своей критической точки. Свободная рука, которая не цепляется за запястье Сатору, отчаянно скребет по дну ванны, царапая гладкий кафель. Не в силах больше притворяться сдержанным, Сугуру толкается в теплую влажную руку, поглаживающую его, и ощущает скользкую шероховатость его ладони. Он чувствует, как Сатору нависает над ним, после чего замечает приятную боль от пальцев, которые щиплют его сосок, теребя и перекатывая между указательным и большим пальцами. — Я собираюсь кончить, — выдыхает Сугуру, слоги выстраиваются так тесно, что звучат почти как одно слово. — Знаю, — говорит ему Сатору. Сугуру тихо вскрикивает, но затем прикусывает нижнюю губу, дабы не создавать слишком много шума. Он не хочет слышать звуки своего пыхтения и стонов. Все и так звучит громко, особенно стук его сердца. Сугуру хочет придушить Сатору за то, что он так заводится и взрывает его, когда пожелает. Он словно змея. Беспринципный. Хищник из засады, выслеживающий свою жертву и выжидающий подходящего момента, чтобы напасть и съесть его. — Вау. Много, — Сатору смотрит на беспорядок, устроенный Сугуру в воде. — Тебе надо будет принять ванну еще раз, — насмехается он над ним. Сугуру открывает глаза ровно настолько, чтобы бросить — как он надеется — свирепый взгляд в сторону Сатору. — Иди отсюда, — произносит он дрожащим голосом, когда его тело сотрясается от оргазма. — Прогоняешь меня? — Сатору поднимается на ноги. — Ты обязан поблагодарить меня. — Спасибо, что ушел. Сугуру морщится, когда улавливает капли спермы, плавающей рядом с его ногой. Конечно, она принадлежала ему, но это не означало, что он хотел купаться в ней. — Ну, все равно не за что, — говорит Сатору, направляясь к двери. — Что ты будешь делать? — спрашивает его Сугуру. — Заканчивать игру, — он выходит и закрывает за собой дверь, оставляя Сугуру убирать беспорядок, который он устроил. Приняв освежающий душ и надев самую удобную пару спортивных штанов и футболку, которые у него есть, Сугуру застает Сатору снова сидящим на диване с джойстиком «PlayStation 5» в руках. Он сидит как нормальный человек, а не вверх ногами, как когда Сугуру только вернулся домой. Какое-то время Сугуру стоит там и просто наслаждается видом. Даже в своей ленивой позе Сатору выглядит потрясающе: сидит без футболки, а на нем отражается свет от телевизора. Он такой поразительно бледный; Сугуру хочется впиться в каждый дюйм его тела. Наверное, странно, думает Сугуру, что его заводит тот факт, что Сатору ни разу не взглянул в его сторону с тех пор, как он вошел в гостиную. Не то чтобы ему не нравилось, когда Сатору окружает его своим вниманием, как он делал не так давно. Разумеется, такое он любит. Но и в равной степени ему нравится, когда Сатору погружен в свой собственный мир, играет в видеоигры и поддразнивает незнакомцев, но, особенно, когда он так сосредоточен. Последнее делает задачу «заставить Сатору обратить на него внимание» еще более захватывающей. Сугуру присоединяется к Сатору на диване, занимая место на другом конце. Сатору ему ничего не отвечает. Его взгляд прикован к экрану. Пальцы Сатору — те самые, что обхватывали его член, — надежно удерживают джойстик. Сугуру не беспокоит его первые несколько минут. Он спокойно наблюдает за игрой Сатору, иногда закатывая глаза, когда тот насмехается над кем-то до такой степени, что тот в ярости уходит, заставляя его найти нового соперника. Сейчас неподходящий момент делать свой ход. Ему нужно подождать, пока он не начнет играть достойную партию. Ждать того, кто заставит его действительно сосредоточиться. Кто-то, кто, возможно, достаточно хорош, чтобы победить его. Он понимает, что время пришло, когда Сатору расправляет плечи и садится прямо. Его раннее небрежная поза исчезла и сменилась идеальной осанкой. Сугуру ёрзает на месте, поднимает ноги и вытягивает их на всю длину дивана. Его босые ступни упираются в бедро Сатору. Последнего, кажется, это не беспокоит. По крайней мере, пока. Сугуру снова ждет. Сатору издает тихое раздраженное рычание. Сугуру ничего ему не делает — знает это потому, что Сатору недоволен другим игроком: он не проигрывает, но и не побеждает. Сугуру немного спускается вниз — так он практически лежит на диване, закинув левую ногу за спину Сатору. Его правая нога согнута в колене ровно настолько, чтобы пальцы ног касались чужих колен. Он замечает короткую паузу пальцев Сатору на джойстике, прежде чем тот снова начинает колотить по кнопкам. Сугуру сдерживает ухмылку. Он выжидает несколько мгновений, прежде чем повторить это снова. И снова пальцы Сатору застывают на джойстике. — Я знаю, что ты делаешь. — Глаза Сатору все еще прикованы к игре, но Сугуру знает, что он хочет посмотреть на него. — Я ничего не делаю. — Сугуру двигает пальцами ног, скользя ими вверх-вниз по коленям Сатору, пока не ощущает, как к ним прижимается растущая выпуклость. — Сугуру. Сатору издает еще одно рычание, но немного отличное от первого. От этого по спине Сугуру пробегают мурашки. Он много раз слышал это и раньше, и знает, что произойдет. Сугуру продолжает свою пытку, упираясь пальцами ног и подушечкой стопы в промежность Сатору, пока в его спортивных штанах не появляется крайне отчетливая «палатка». Стоит отдать должное, Сатору по-прежнему сосредоточен на игре, однако его дыхание немного участилось. Время от времени он закрывает глаза. — Ты молодец, Сатору. Я впечатлен, — делает ему комплимент Сугуру. — Конечно я молодец. Почему бы и нет? Сугуру хотел было уже остановиться, позволив Сатору закончить игру, но, как всегда, острый язык Сатору выводит его из себя. Он убирает ногу, отталкивается от подлокотника дивана, увеличивая расстояние между ними. Сатору так внимательно смотрит в телевизор, что почти не моргает. Сугуру знает, что он хочет поторопиться и победить игру, дабы мог должным образом убедиться, что Сугуру берет на себя ответственность за свои действия, однако ему не нужно беспокоиться из-за этого. Сугуру с ним еще не закончил. — Уже всё? — спрашивает Сатору, когда Сугуру откидывает ноги назад перед диваном, пока его ступни не упираются в пол. — Нет, — отвечает Сугуру. Он опускается на колени и кладет голову между ног Сатору. — Просто устраиваюсь поудобнее. — Что ты делаешь? — Сатору впервые отрывает взгляд от игры. Сугуру протягивает руку, дергает за пояс спортивных штанов Сатору, и его член выступает наружу. — Попробуй угадать. — Он смотрит на Сатору снизу вверх с озорной улыбкой. — Ты точно проиграешь. Сугуру знает, что он больше не хочет играть, но и не хочет проиграть в пух и прах. Сатору не любит проигрывать, и нет ничего удивительного в том, когда он вскидывает голову, снова сосредоточившись на игре. В эту же секунду, когда голова Сатору поднимается, Сугуру опускается, и его рот обхватывает кончик члена Сатору. Сатору вскрикивает и дергается назад, но Сугуру рассчитывал на это и следует за ним. — Сугуру… Сугуру не реагирует на свое имя, когда его зовут, не только потому, что у него во рту член, но и потому, что нечего ответить Сатору. Он протягивает руку и сильнее стягивает спортивные штаны Сатору, пока у того не остается иного выбора, кроме как приподнять бедра настолько, чтобы Сугуру мог стянуть вниз. Сугуру не сдерживается, зарываясь головой дальше, его рот поднимается и опускается по всей длине члена, прежде чем полностью опуститься. — Черт, — бедра Сатору дергаются назад и резко подаются вперед. — Дай мне закончить эту чертову игру, — просит он. Отчаяние в его голосе — явный признак того, что он проигрывает. Сугуру отрывает рот от члена: — Я тебя не останавливаю. — Он решает пососать одно из яичек, в то время как его рука поглаживает скользкий от его слюны член Сатору. Сатору сейчас с трудом нажимает на кнопки. Он быстро и тяжело дышит. Самые сексуальные стоны срываются с его губ — мягкие, бессильные и полные разочарования. Сугуру покрывает нижнюю часть члена Сатору влажными поцелуями, прежде чем заглотнуть. — Черт… С-Сугуру. Просто… просто дай мне… Сугуру игнорирует его. Член Сатору так глубоко у него во рту, что он чувствует его в задней части горла. Его губы широко растянуты, почти настолько, что причиняет боль. Он проводит пальцами по бедрам Сатору, царапая ногтями бледную кожу, оставляя знойные красные полосы. Позади него раздается слабый стук. Звук удара пластика о ковер, покрывающий деревянный пол их гостиной — джойстик Сатору. Затем второй удар — его наушники. Сугуру сжимает челюсть и ускоряется. Он сотни раз наблюдал, как Сатору играет в эти сражения и объявляют победителя. Поскольку этого не произошло, то может означать лишь то, что Сатору сдался. Расплата означает поражение. Для Сатору поражение означает поиск способа искупить свою вину как можно быстрее. На кратчайший миг, когда Сугуру чувствует, как пальцы Сатору снимают с него резинку для волос и каскадный поток волос струится по его лицу и спине, он думает, что, вероятно, Сатору начал все заново. Может, он больше не беспокоится о том, чтобы стереть вкус поражения со своих губ так же быстро, как и раньше. Но после он чувствует, как те же самые пальцы сжимают его волосы. Они тянут его за голову, пока он не выпускает с влажным хлопком член Сатору. Сатору дергает его за волосы, пока его губы не касаются губ Сугуру в страстном поцелуе. — Ты вынудил меня проиграть, — шепчет Сатору в губы Сугуру. — Ты заставил себя проиграть, ведь не знаешь, как игнорировать отвлекающие факторы и сопротивляться искушению. — Сугуру фыркает, когда его толкают на диван, а затем переворачивают на живот. — По мне, звучит как бесхарактерность. Его штаны стягивают вниз, пока они не достигают колен, прижатых к полу. Он вскрикивает от неожиданности, когда его левую ягодицу пронзает острая боль, а следом за ней и правую. — Тебя никто не спрашивал. — Сатору, тебе не обязательно побеждать каждую игру. — Ты прав, — соглашается Сатору. — Но эту я выиграю. Его руки обхватывают ягодицы Сугуру, сжимая и массируя. — Ты же этого хотел, да? — он опускается за спиной Сугуру. Сугуру не отвечает. Он отказывается удостоить его ответом, ведь тот прав, а Сугуру не всегда нравится признавать ошибку, когда Сатору в чем-то прав. Он вскрикивает, когда зубы впиваются в его кожу, которая и без того очень чувствительна от шлепков и других действий. Рот Сатору не останавливается на этом месте надолго. Он двигается дальше, к центру. Его пальцы широко раздвигают Сугуру, обнажая его перед собой. Это не единственный раз, и, он уверен, не последний, но Сугуру не привык чувствовать себя таким уязвимым и доступным, даже перед Сатору. Однако он не сопротивляется. Он знает, что будет; и, как и во многих других вещах, Сатору неимоверно хорош в этом. Глубокий низкий вздох срывается с губ, когда длинный и влажный язык проникает в него. Он проталкивается через стенки, сильные пальцы обхватывают его бедра с двух сторон, удерживая его открытым и ограничивая сопротивление. — Сатору! Имя Сатору так легко слетает с языка Сугуру. Если бы кто-нибудь сказал ему, что он произносит его по сто раз на дню, то он бы не удивился. Сугуру нравится произносить имя Сатору. Сугуру нравится выкрикивать его имя. Язык Сатору ласкает его, пока у него не начинают дрожать колени, а ноги не становятся как желе. В какой-то момент ему удается стянуть с Сугуру штаны до конца и расставить его ноги шире. Изредка он отрывает рот от дырочки Сугуру, хватает его за член и оттягивает назад, чтобы пососать сзади. Каждый раз Сугуру зарывается лицом в диванные подушки и стонет. Он давно отказался от попыток оттащить голову Сатору, и просто довольствуется тем, что цепляется за черную кожу дивана, словно это единственное, что поддерживает в нем жизнь. Сугуру чувствует, как Сатору слегка прогибается, упираясь руками в диван по обе стороны от него. На мгновение Сугуру вздрагивает, когда кожа дивана оттягивается вниз, что вынуждает его изменить положение тела. — Что ты делаешь? — спрашивает он, поворачивая голову и обнаруживая, что Сатору убрал одну руку с дивана, хлопая по полу перед ним. — Я знаю, что оно здесь, — отвечает Сатору. — Еще с прошлого раза. — Давай просто пойдем в спальню, — предлагает Сугуру. В спальне у них была большая, мягкая кровать, которая укачивала его тело, когда Сатору вбивался в него как безумец, и делал это часто. Диван тоже мягкий, но не как кровать. Что более важно, диван был ближе к полу, и Сугуру не был уверен, что сможет ходить, если Сатору потащит его на пол. — Нашел. — Сатору, давай пойдем в… А-а-а! Очевидно, у Сатору сработал селективный слух, ведь он игнорирует Сугуру и медленно приближается к нему. Неважно, сколько раз они это делали. Член Сатору неизменно плотно прилегает к телу. Он двигается медленно, продвигаясь внутрь дюйм за дюймом, раздвигая его, пока тот не начнет задыхаться и безмолвно размыкать губы. Он не говорит Сугуру расслабиться или не перенапрягаться. Пустая трата слов. Немыслимо, чтобы каждый мускул в его теле не напрягся, когда что-то настолько большое, как член Сатору, входит в него. Вместо этого Сатору нежно гладит Сугуру по бедрам и хвалит его. Он говорит Сугуру, что у него все получается замечательно. Что он никогда не привыкнет к тому, как Сугуру заботится о нем. Его слова всегда заставляют краснеть. Эти слова заставляют быть чувственным, гордым и настолько полным любви, что он едва это сдерживает. Это едва ли не хуже, чем боль от проникновения огромного члена Сатору. Сугуру почти выбился из сил к тому моменту, как Сатору наконец полностью вошел в него, и у него едва ли хватает времени перевести дыхание, прежде чем Сатору выходит и входит в него снова. Он безмерно благодарен коврику под коленями, служащему защитой от твердого пола. Но ему не за что благодарить диван, ведь из-за него он вынужден прогибаться так глубоко, что Сатору слишком уж удобно раз за разом с силой проникать внутрь. Каждый мощный толчок члена Сатору все сильнее вдавливает Сугуру в диван. Из-за этого диван двигается назад все дальше и дальше. — Помедленнее, — умоляет Сугуру. Такими темпами он будет лежать на полу. — Зачем это? — Сатору обхватывает Сугуру руками и тянет его назад, пока спина не оказывается прижатой к груди. — Для тебя это слишком? — его губы ищут шею Сугуру, пробираясь сквозь шелковистые пряди чернильных волос. Когда доходит до нужного места, он прикусывает кожу, заставляя Сугуру вскрикнуть. — Не оставляй следов. Моя работа… Сатору целует и посасывает место укуса, прежде чем снова прикусить. Он медленно, плавно покачивает бедрами, словно тихими волнами в спокойном океане. — Мне плевать на твою работу, — отвечает Сатору. — Я хочу, чтобы ты уволился. Ты перенапрягаешься, тебе эта работа даже не нравится. — Я н-не могу. У меня есть обязательс… Сатору сдвигает колени, увлекая за собой Сугуру, а затем прижимает того к полу. Сугуру приподнимается на четвереньках, но Сатору переворачивает его на спину. Твердый пол и голодный взгляд Сатору — это предупреждение о том, что произойдет обязательно. Сатору берет Сугуру за бедро и толкает его ногу назад, удерживая его в таком положении ровно столько, чтобы вернуть свой член в Сугуру. После того как он сделал это, полностью проникнув внутрь, он хватает Сугуру за бедро и сгибает его почти напополам. Сугуру кричит, когда Сатору снова выходит из него и погружается вновь. Пол вдавливает ему спину и плечи. В нем нет никакой податливости, никакой нежности, которая хотя бы капельку смягчила бы силу его толчков. Звук скользкой от пота кожи в том месте, где их тела соприкасаются, невероятно громкий. Сугуру, конечно же, громче: он хнычет, стонет и кричит, заглушая повторяющуюся музыку из забытой видеоигры Сатору. Сугуру не может отдышаться. Он не может привыкнуть к тому, как сильно Сатору трахает его. Сатору говорит. Сугуру сам не понимает, что говорит, но должен понимать, ведь отвечает. Мелодия «да, пожалуйста, трахни меня, не останавливайся». Хор стонов, всхлипов и криков разносится в облаке их учащенного дыхания. Это уже слишком. Он устал и до сих пор перевозбужден после недавнего. Его волосы запутались под ним так, что стало неудобно, но в то же время каким-то образом возбуждает его. Он ошеломлен тем, как Сатору глубоко в нем, какой он твердый, как он требует, чтобы Сугуру принял его, взял его, всего его. Снова, и снова, и снова. Его руки, которые безуспешно пытаются ухватиться за ковер, сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу ладони. Он выкрикивает имя Сатору, когда кончает, извиваясь и содрогаясь, когда капли вытекают из его члена и разбрызгиваются по груди и лицу — кремовые и белые, растекающиеся жемчужины украшают его разгоряченную кожу. После этого Сатору теряет над собой контроль, прижимая Сугуру к полу; голубые глаза остекленели; он рычит, говоря Сугуру, какой он сексуальный, и его собственная сперма размазывается по милому личику. Сугуру позволяет ему делать все, что он хочет, позволяет ему безудержно входить в него, жадно принимая все, когда Сатору кончает, наполняя его внутренности, освобождая все, что у него есть, даже когда он шепчет с придыханием обещания о бóльшем в будущем. После того, как ему помешали принять ванну и он не привел себя в надлежащий вид из-за того, что Сатору не может держать руки при себе, Сугуру решил поквитаться, пока Сатору отвлекся на видеоигры. И это обернулось не самыми приятными последствиями. Сугуру превращается в подрагивающую лужицу обмякших конечностей, когда Сатору, наконец, замирает внутри него. Сатору осторожно опускает ноги Сугуру, но не выходит из него: — Ты в порядке? Сможешь ходить? Сугуру закрывает глаза: — Это то, чего ты добивался? — М-м, — Сатору прижимается лицом к щеке Сугуру. — Если я покалечу тебя, тебе придется уволиться с работы. — Люди с ограниченными возможностями все еще могут работать, Сатору. — Хм, ну, ты прав. Между ними повисает приятное молчание, но Сугуру нарушает его через несколько секунд. — Еще несколько месяцев, — говорит он. — Дай мне еще несколько месяцев, и я брошу. — Ты обещаешь? — Я обещаю. — Хорошо. Я устал играть в сети с этими неудачниками. — Я не собираюсь бросать работу и играть с тобой целыми днями в видеоигры. — Не на весь день, — возражает Сатору. — Мы будем путешествовать. — Хорошо. Сугуру приподнимает бровь. — Хорошо? И все? Что, если я захочу в то место, которое ты ненавидишь? — Это неважно, пока ты со мной. Сугуру краснеет от щек до ушей. — Ты покраснел? — дразнит его Сатору. — Нет. — Лжец, — говорит Сатору. — Ты устал? — Не совсем. — Он устал, но Сатору, кажется, еще не собирается идти спать, так что он будет бодрствовать достаточно долго. — Нет. — Нет? — Сатору покачивает бедрами. Его член тверд лишь наполовину, но Сугуру по опыту знает, что он не останется таким, если Сатору не вытащит его в ближайшее время. — Тогда мне точно нужно поработать еще. И, как всегда, протестующие крики Сугуру остаются незамеченными, пока они не перерастают в крики удовольствия.