Лисы читают "крик в пустоту"

Читать наказали Рене. Она открыла книгу и взглянув на примечание перед главой прочитала вслух: Лисы, эта глава очень тяжёлая. Прошу вас запастись алкоголем и силой, ибо мясо начинается с первых строк. Мэтт встал и принес из ящика несколько бутылок водки. Команда сделала глубокий вдох/выдох, после чего Уокер начала читать. Когда Натаниэль впервые плачет Эта строка слегка удивила лисов, но и причинила боль. Нил никогда не плакал при них. Они ни разу не слышали всхлип, не видели красных глаз и прозрачных ручейков стекавших по щекам такого сильного парня. в Гнезде, на нем лежит тело. Он не плакал, когда Рико разрезал его тело на ленточки. Он не плакал, когда тела снова и снова врезались в него на поле. Он не плакал, когда Тэцудзи избивал его до полусмерти своей тростью посреди корта. Он не плакал, когда вместо кислорода в его легкие попала вода, когда Рико вылил воду на его закрытое тканью лицо. Он не плакал, когда Рико достал зажигалку и опалил его уже покрытые шрамами пальцы к пламени. Он кричал и бился изо всех сил, скулил и стонал. Но никогда не плакал.

Лисы притихли. Кевин сжался в маленький комочек, вспоминая жестокие пытки в гнезде, а у Эндрю от ужаса расширились глаза. Если он правильно понял, то?... Рене накинула на лицо непроницаемую маску, хотя ее сердце разрывалось и перебила мысли Эндрю. Теперь слезы не перестают течь, а тело разрывается на части изнутри. И все, о чем Натаниэль может думать, – это маниакальный смех Эндрю, когда он сжимает руки на изголовье кровати и- Нет. Вся команда замирает. Изнасиловали изнасиловали НИЛА ИЗНАСИЛОВАЛИ! Эта мысль пульсирует в висках, заставляя слезу стечь по щекам Мэтта, Дэн и Эбби. Остальные старались держаться, но Ники был на грани. Его руки тряслись, а по губам стекала кровь, до того сильно он их искусал. Боль пробегает по позвоночнику, порезы и синяки пульсируют еще сильнее от постоянных толчков и движений, и это уже слишком. – Нет, нет, король, король, прекрати это! Если бы Натаниэль был кем-то другим, если бы Нил Джостен все еще был реален, он бы стыдился плача, стона и хныканья, боролся бы за то, чтобы не потерять голову. И был бы трудным в укрощении, был бы наглым и бросающим вызов, не сдавался бы так легко. Но Натаниэль Веснински слишком рано узнал, что неповиновение означает еще большую боль. Он также знает, что Рико нравится видеть его побежденным и сдавшимся. Это означает, что он позволит ему быстрее покончить с этим. Он приседает перед Натаниэлем, прямо в поле его зрения и жестоко улыбается. – Ты плачешь, Натаниэль? Где теперь твоя бравада, а? Ты только говоришь и лаешь, но теперь ты не можешь дать отпор, Элисон хватает себя за волосы и рычит, не боясь вырвать их: — Блять! Прирежу! Наш Нил.. — она сдулась. Ей было больно слышать как причиняют боль ее другу. Да всем Лисам было больно. Ники все таки зарыдал, закрывая красное лицо рукам и размазывая кровь по лицу. — Нил...— прохныкал он. Эбби встала и осторожно обняла его, пока по ее щекам текли горячие, полные горечи слезы. – Натаниэль слишком хорошо знает, как дать отпор, но он знает, что не стоит и пытаться. Еще больше слез вытекает из его глаз при особенно сильном ударе, и Рико смеется. – Ты выглядишь так мило, когда плачешь, но я не уверен, что ты хочешь, чтобы это прекратилось. Что мы говорим, когда просим о чем-то? Нет, нет, нет. Всхлип вырывается из его горла, внутренности горят. Он знает, что хочет услышать Рико. Он знает слово, которое когда-то поклялся никогда больше не произносить. Он знает, что это бесполезно. Но ему нужно уйти, тело сминает его, его разрывают на части и он больше не может этого выносить и- – Пожалуйста, пожалуйста, Король, пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось. Эндрю зажмурил глаза и закрыл уши. Ему снова 7. Его приемный отец снова вдавливает его в матрас вытряхивая из мальчика это слово. Он не может это слышать. Не может НЕ МОЖЕТ! Тело будто горело. Эндрю потряхивало. Следующее, что он увидел — Кевин сидящий перед ним на корточках и уговаривающий его дышать. — Эндрю.. ты нам нужен. Давай, как учила Пчёлка. Вдох..— он считал для него, и Миньярд вдруг осознал, что он смог успокоиться. Он не мог сказать Кевину "Спасибо. Без тебя я бы потонул в своем кошмаре" но Дэй видит благодарность в его глазах. И улыбка Рико становится невероятно шире, улыбка настоящего психопата-садиста, питающегося агонией. Натаниэль должен знать, что мольбы и просьбы ни к чему не приведут, но из его уст все равно вырываются лишь мольбы, когда вместо того, чтобы остановиться, тело начинают ломать его еще сильнее. – Хм, я не совсем уверен, что ты имеешь в виду, Натаниэль. Не знаю, мне хочется позволить Джонсону закончить, раз уж ты недостаточно вежливо попросил. Натаниэль даже не знал, кто этот Джонсон, он бы предпочел не знать, кто этот человек. Он не перестает умолять, пока не чувствует, как парень кончает и жестоко вырывается. Бедра мокрые от крови и спермы. Он не перестает плакать даже после того, как тело падает на кровать, бедра перестают сжимать до багряных синяков. Он не перестает плакать даже после того, как Рико и Джонсон уходят, и он знает, что должен встать и пойти в ванную, чтобы помыться и залатать себя. Он не уверен, что сможет. Когда слезы прекращаются, ничего нет. Ни стыда, ни гнева, ни боли. Ему просто холодно и одиноко. Голос Рене сбивается. По щекам текут соленые слезы от воспоминаний и горечи. Ваймак горбится и искренне пытается не зарыдать в голос, а потому шипит: — выметайтесь. Через час продолжим. И лисы, громко рыдая и чувствуя, как из груди у них вырвали сердце, осторожно поднялись на ноги и маленькими шажочками направились на выход. Эбигейл подошла к мужчине и обняла его. Он наконец позволяет слезе скатиться по лицу. — Эбс, Он не заслужил этого.. ему же едва ли 19 есть.. — она кивнула. Слова застревали в горле, выливаясь лишь ужасающими хрипами и всхлипами. Было ли больно? Очень. Спустя час лисы вернулись в комнату, с красными и опухшими лицами, а Эбигейл услужливо дала всем успокоительного, не забыв выпить самой. — кто сможет прочитать? — хрипло спросила Рене. Аарон знал, что будет больно, но все равно взял книгу и прокашлявшись от тупого комка в горле, скрипящии голосом продолжил: И пока он стоит на дрожащих ногах и кричащем теле, пока он снова и снова падает на ушибленные колени по пути в душ, он позволяет себе задаться вопросом – прошел ли Жан через это? Он пытается убедить себя, что сможет пережить. Но Натаниэлю Веснински больше не для чего жить. Не то что Нилу Джостену. Он пытается убедить себя, что сможет это пережить, наблюдая за тем, как розовая вода уходит в канализацию. Ему это не совсем удается, но это не страшно. _______________________ Он больше не пытается убедить себя, что сможет выдержать пытки в Гнезде. Не когда он находится здесь уже почти два месяца и каждые сутки наполнены слезами, кровью и агонией боли. Не тогда, когда с тех пор он спит не более двух часов за ночь. Не тогда, когда его тело кричит при каждом вдохе, а каждый шаг заставляет дрожать все его тело. Он пытается сохранить хоть какое-то подобие здравомыслия, но его пальцы скользят, а разум разрушен. Даже Натаниэль Весниски, который пережил 10 лет Мясника и еще 9 лет жизни в бегах, не смог выйти из Гнезда, не сломавшись. Гнездо - это особый уровень пыток, и Натаниэль сильно недооценил садистские наклонности Рико. В Балтиморе, в бегах – он знал, что такое отдых и восстановление. Он знал, что, скорее всего, в один прекрасный день он бы умер. Ну, по крайней мере, это было бы так. Рико точно знает предел тела Натаниэля, доводя его до грани сознания, пока каждая клетка тела не начнет гореть в агонии, а сам парень не начнет молить остановиться. Рико не хочет его смерти. Он хочет, чтобы игрушка всегда была рядом, чтобы он мог играть с ней, когда захочется. Мэтт и Элисон зажмурились, изо всех сил стараясь сдержать слез. Осознание того, что Нил не рядом с ними, прямо сейчас проживает то же самое заставляло внутренности скручиваться, а кулаки сжиматься. Все в комнате выглядели, словно их вскрыли и заживо вырвали все внутренности, оставив только пульсирующее сердце болеть. Аарон побледнел и не посмел отодвинуть Ники, который в слезах стиснул его в объятьях, явно ища успокоение. Проблема в том, что у него есть Натаниэль, но он потерял Жана, Кевина и ничего не может сделать, чтобы вернуть их. Он может насмехаться и дразнить, но не может их вернуть и это злит его больше, чем хотелось бы Натаниэлю. Потому что Рико в эти дни всегда стремится что-то сломать и Натаниэль в 99% случаев является этим предметом. Натаниэль не позволит себе стать для Рико Мориямы вещью, которую можно использовать и ломать, когда ему заблагорассудится. В качестве небольшого акта неповиновения он отказывается позволить Рико сломать его так. По крайней мере, таково его оправдание. Он симулировал потерю сознания, пока Рико не ушел, оставляя окровавленные ножи. Он забаррикадировался в ванной, сидя в углу душевой и держа нож дрожащими пальцами у собственной руки по другой причине, Вся комната замирает. Ники поворачивается на Аарона и надломленно шепчет: — он же не?.. — сейчас узнаем.. — скрипит Миньярд. Он никогда не любил Джостена, но осознание через что он сейчас проходит заставляет в ужасе пялиться на текст, надеясь, что это просто ошибка. К тому-же Нил был дорог Эндрю. кроме как в надежде, что отсутствие Натаниэля заставит Рико сорваться. Он точно не сидит в ванной и плачет, потому что измотан до предела. Он там не потому, что больше не может выносить издевательства. Он там не потому, что больше не может найти причин, чтобы жить. Он там не потому, что лучше умереть, чем провести еще один день с Рико в Эверморе. Он там потому что у него больше нет цели, его лисы в безопасности, Эндрю в безопасности. Ему больше не для чего и не для кого жить. Он позволяет себе еще одну минуту. Он позволяет себе думать о руках Эндрю на своей коже, о его губах и поцелуях, он позволяет себе это в последний раз. Он позволяет Нилу Джостену улыбнуться впервые за долгое время. В его руках нож ощущается как вторая кожа. Может быть, даже первая, после всего, что было в его жизни. Кровь стекает по рукам и Нил почти наблюдает, словно душевнобольной, как она собирается на полу в лужу. Ники вскрикивает и выбивает книжку из рук Аарона. Вся команда плачет, а Николас на грани истерики. — нет! Аарон, скажи, что это ошибка... Он не.. он не мог! Не мог не мог! — Хэммик хватает себя за волосы практически вырывая их, в ужасе смотря на объект страданий, одиноко валяющийся на полу. Ваймак осторожно подходит к нему и убирает руки с головы. — тише Ники.. мы вытащим его.. убери руки с волос Ники, слушай мой голос! — восьмой номер позволяет Дэвиду взять свои ладони и в искреннем неверье смотрит на него. — мы не уберегли его.. — шепчет он, пока по красному лицу стекают слезы. Эндрю не мог выносить правду, срывающуюся с уст кузена. Это было слишком. Он подрывается и вылетает из фойе, дрожащими пальцами поджигая сигарету. Эндрю сполз и уселся на асфальт, игнорируя, что его штаны будут грязными. Неожиданно он увидел выходящих Николаса и Кевина. Они подошли в нему и сели рядом. — что надо? — скрипучим голосом спрашивает он, сильнее сжимая фильтр и делая затяжку. — от Нила всегда пахло сигаретами. — только и сказал его кузен, пустым взглядом наблюдая за красным огоньком.